# Первая Кровь.

Дмитрий Боровков

Первая кровь.


В воздухе пахло паленой пластмассой и чем-то кислым, вроде жженой серы. Вокруг все было укутано плотной пеленой белого дыма. Я лежал на животе, уткнувшись носом в твердый каменистый грунт. В ушах стоял звон, и было ощущение, будто по ним с двух сторон одновременно ударили ладонями. Мой мозг слабо отражал действительность, а в памяти завис и крутился по кругу звук громкого хлопка. В глазах все плыло. Я попытался заставить себя вспомнить, что же произошло до хлопка, но ничего не получалось. В ту же секунду я скорее почувствовал, чем услышал, басистое жужжание, которое почти сразу оборвалось. В голове мгновенно возник образ большой мохнатой мухи пытающейся с разгона пролететь через оконное стекло. Эта картинка выскочила из детства - в пионерлагере я часто наблюдал за бесконечными попытками слепней протаранить окно. Похожий звук получался в момент удара слепня о стекло.

"Но ведь слепни здесь не водятся..." - вспомнил я. Мозг лихорадочно перебирал все известные ему факты, чтобы подобрать подходящие к объяснению происходящего. Я всё еще лежал на земле и пока не понимал кто я и где я. Тем не менее, я уже был твердо уверен, что слепни здесь не водятся. Я приподнял голову и осмотрелся. Насколько мне было видно сквозь дым и пыль, поблизости не было ни стекол, ни окон, ни пионерлагеря. Словно в опровержение этой, относительно "трезвой" мысли об отсутствии слепней прямо передо мной в землю с громким жужжанием врезалось очередное насекомое. "Или это не слепень, а жук?". Блестящий, черный, мне кажется, что я даже вижу, как он перебирает в воздухе своими лапками, пытаясь перевернуться со спины. "Скоробей?" - я машинально протянул к нему руку и взял жука большим и указательным пальцами. В туже секунду острая боль пронзила пальцы: "Кусается зараза!".

Выронив "насекомое", я посмотрел на руку и увидел на подушечках пальцев два белых волдыря.

"Ожог?! Это же не насекомое, это раскалённый металл! Снарядный осколок? Обстрел?!" - боль от ожога, словно шоко-терапия, разом вправила мозги на место, и нормальный ход мысли восстановился.

Взрыв - вот что ударило меня по ушам и заставило ползать на животе по камням. Я вспомнил, что пару минут назад я стоял и смотрел, на небольшую каменистую площадку у подножия горы рядом с позицией нашего развед-взвода, где разворачивались на боевую позицию два танка народной армии Афганистана.

Взвод сарбозов на двух танках и "Урале" сопровождения прибыл к нам в помощь для усиления "блока". Афганцы только начали выгружать из "Урала" свои пожитки, как вдруг раздался тот самый взрыв, который на время выключил моё нормальное восприятие действительности.

"Если начался обстрел, то нужно сильнее вжаться в грунт, чтобы не зацепило новыми осколками" - я снова, уже осознано опустил голову на камни. Полежав ещё пару минут в тишине, я решил, что все кончилось, и поднялся на ноги. Дым рассеялся, пыль, висевшая в воздухе после взрыва, тоже понемногу улеглась. Вокруг никого не было видно. Перед самым взрывом рядом со мной стояли и мирно беседовали командор сарбозов и наш командир взвода Махмуд Туранович Худойбердыев, или как его все звали за глаза: "Махмуд - караванщик". А теперь из камней торчали только их забросанные землей зады. Чуть поодаль виднелись распластанные по земле тела бойцов "народной армии" и ребят из нашего взвода.

"Живы ли они?" - подумал я. Словно отвечая на мой вопрос, тела пришли в движение. Словно в замедленной съёмке люди плавно поднимались с земли, стряхивая с себя пыль, подбирали брошенное в момент падения оружие.

Многие растерянно оглядывались по сторонам, не понимая, что произошло. Я же попытался отыскать глазами воронку от взрыва. Она должна была быть рядом, слишком сильной была взрывная волна, но воронки нигде не было видно. И вообще было непонятно, откуда мог прилететь снаряд или мина, когда по карте вокруг на десятки километров не было ни одного поселения, а по данным разведки в этих местах давно не было активных действий со стороны моджахедов.

Поднялись с земли и командиры. Оглядевшись, Махмуд спросил: "Все целы?". После нескольких утвердительных ответов, он приказал осмотреть оружие и технику с целью выявления повреждений от взрыва.

Сарбозовский начальник тоже начал отдавать своим подчиненным какие-то распоряжения. В этот момент чей-то истошный вопль чуть не заставил меня снова броситься на землю. Я посмотрел в ту сторону, откуда раздался крик. Кричал один из бойцов народной армии. Он орал что-то не понятное на своём языке при этом он указывал пальцем на один из танков. Переведя взор на танк, я открыл рот от удивления. У ближайшего ко мне танка вместо привычного орудийного ствола из башни торчал кусок трубы, оканчивающийся тремя изогнутыми, развернутыми в разные стороны металлическими полосами с рваными краями. Они напоминали лепестки цветка. Края "лепестков" блестели на солнце, а из середины "цветка" валил густой дым.

Кто-то из наших сказал - "Наверняка забыли снять со ствола свою "консерву"".

Ещё при подъезде сарбозов к нашему лагерю мы заметили, что на стволы их танков надеты большие консервные банки, очевидно защищавшие их во время марша от песка и пыли. Для герметичности банки по краям были обмотаны тряпками. Видимо танкисты дали залп через закрытое банкой и тряпками орудие, в результате чего снаряд разорвался на вылете из ствола. И только по счастливой случайности никто вокруг не пострадал от взрыва.

Бойцы нашего взвода понемногу приходили в себя и уже начали обмениваться шутками на счет обезьян, которым доверили гранату. Я же стал собирать с земли банки с кашей, которые перед взрывом нес к костру, чтобы приготовить обед. В этот момент новый крик другого бойца народной армии заставил меня бросить поднятые с земли банки.

"Что же они всё время так орут?" - подумал я и обернулся на крик. На этот раз, судя по комбинезону, кричал танкист. Он стоял, на броне само-подбитого танка, согнувшись над люком механика, и пытался что-то оттуда извлечь. Но это что-то не хотело вытаскиваться. Наконец у танкиста получилось, и он выволок на броню человеческое тело, одетое в такой же комбинезон. Наверное, это был механик-водитель. В момент неудачного выстрела он сидел в своем люке, высунув голову наружу. Может, он хотел посмотреть, где взорвется снаряд, не знаю. Вряд ли он предполагал, что снаряд взорвется всего лишь в паре метров от его головы. И кстати, голова танкиста после взрывного выстрела обрела какую-то странную форму. Она была на половину плоской, как сдутый футбольный мяч. Дополнительное сходство с мячом голове придавали выпуклые полоски надетого на голову механика шлемофона. Вкупе с человеческим телом она голова выглядела противоестественно и нереально, а сам танкист от этого казался манекеном.

Сарбозы сняли тело своего товарища с танка и положили его на расстеленную, на земле, плащ-палатку. Все подошли к лежащему телу. Я тоже подошел ближе. Хоть мне и не хотелось смотреть на все это, но слишком уж притягивало к себе это ужасное зрелище. Половина головы танкиста выглядела вполне прилично, а вот другая попросту отсутствовала. Она была словно откушена гигантским крокодилом. Неровные розоватые осколки черепа торчали, будто куски пластика, в очередной раз, наводя на мысль о манекене. Из середины красного месива пульсирующими струйками бил маленький фонтанчик крови.

"Это все не на самом деле, это все не по-настоящему" - мысли лихорадочно проносились в моей голове одна за другой, и даже не мысли, а мгновенные переживания: "Это бутафория. Человек не может выглядеть так странно, это просто нелепо".

Возле плащ-палатки появился Махмуд, Он успел куда-то сбегать и теперь стоял возле раненого с оранжевой коробочкой в руках. Из коробки он вынул шприц-тюбик с промедолом, подошел к лежащему на земле танкисту и замер в нерешительности.

"При ранении в живот - раненому нельзя давать воду. При ранении в голову - нельзя делать инъекции промедола" - всплыли в памяти куски из памятки по оказанию первой помощи раненым - Да и поможет ли промедол тому, у кого не то что ранение в голову, а вообще полголовы снесено?

На секунду мне показалось, что все вокруг поплыло, я покачнулся, но устоял на ногах. Ощущение нереальности происходящего вокруг не покидало меня с момента взрыва. То ли это контузия так подействовала, то ли шок от увиденного зрелища.

Неизвестно, сколько бы ещё все стояли молча вокруг тела танкиста, если бы не противный скрежещущий звук, от которого все разом вышли из оцепенения. А у меня от скрежета ещё начало неприятно зудеть под ногтями. Источником звука была саперная лопатка в руках танкиста, вынимавшего пять минут назад механика-водителя из люка танка. Сейчас он стоял на коленях возле этого самого люка и лопаткой соскребал что-то с брони в мятое оцинкованное ведро. Каждое перемещение лопатки по корпусу танка вызывало этот самый, срывающий с пальцев ногти звук.

Я резко отвернулся и принялся лихорадочно подбирать разбросанные по земле банки, стараясь не думать об увиденном: "Хватит с меня! И так уже слишком много впечатлений для одного дня. Я даже думать не хочу о том, что находится внутри этого черного от мазута ведра. Мне нужно готовить обед... ...интересно, а сможет ли кто-нибудь есть после этого?"


11.02.02 0:51:34

Сарбозы - название бойцов народной армии Афганистана в русской транскрипции

Командор - афганский вариант названия командира