# Два дня до дембеля

Денис Бутов

Денис Бутов


Два дня до дембеля


"Рота, подъем! Строиться на зарядку, форма два!" Крик дневального разорвал утреннюю тишину. Послышался шорох, грохот чьего-то падения со второго яруса и приглушенные невнятные ругательства. Рота просыпалась. Сначала вскочили молодые - "чекисты". Трое сразу умчались в умывальник набирать в тазики воду и мыть пол в расположении, двое или трое убежали "на территорию" - подметать асфальт рядом со входом в роту, опорожнять урны. Почти одновременно с "чекистами" поднялись и "слоны" - отслужившие по полгода. "Слонам" мыть пол еще в принципе положено, но только если не хватает молодых. Следом за "чекистами" и "слонами" встали и "черпаки" с "дедами". В роте остались только уборщики, наряд и "дембеля".

Бойцы, голые по пояс, трясясь крупной дрожью от холода и недосыпа, выстроились на улице.

- Кто зарядку проводит? - хрипло высунул голову из окна канцелярии ответственный по роте, он же ее командир, старший лейтенант Бурыкин, среди солдат - Дрель. За что он получил такое прозвище, никто уже не помнит, вполне возможно, что за настырный характер.

- Я... - а это младший сержант Алексей Комаров по прозвищу Комар. Он уже два раза становился целым сержантом, и оба раза ненадолго, слишком независим и дерзок в суждениях, на взгляд старших офицеров.

- Ну, так вперед, чего ждешь?

- Рота... Бегом... МАРШ!


Саня Толмачев проснулся оттого, что солнце светило ему прямо в глаз. Повернулся на другой бок, натянул на голову одеяло. Сон прошел. Спать больше не хотелось, да и немудрено - последнюю неделю Саня только и делал, что спал, ел и пил. Жизнь растений. Месяц до дембеля - по неписаному закону дембелей не ставили в наряд, не отправляли на работу, они даже не бегали ежедневные кроссы и еженедельные марш-броски. Единственное, что оставалось, - уход за оружием, это святое. Да еще стажер, обучение которого Саня начал неделю назад. Стажер попался шустрый, понимает все с полпинка. Хоть с этим повезло.

Саня откинул одеяло, сел. Двое других дембелей еще спали. Максим Кудашов по прозвищу Камасутра натянул одеяло на голову, вытянув волосатые ноги. Камасутрой его прозвали, когда проверяющий полковник из штаба дивизии, долго задвигавший про верность Отчизне, славные традиции и недопустимость неуставных взаимоотношений, спросил, проникновенно глядя на Макса: "А что же такое Устав, товарищ солдат?", на что Макс, не моргнув глазом, ответил - "Устав - это Камасутра армии, товарищ полковник". Полковник оценил суровый армейский юмор, и Максим, кроме прозвища, получил трое суток "кичи".

Третий дембель - Саня Харлов по прозвищу Харлей, оказывается, уже проснулся и лежал, потягиваясь.- Пошли умываться, гражданин Харлей, - сказал Саня.

- Пойдем...

Они сунули ноги в тапочки, взяли "мыльно-рыльные" принадлежности и, все еще зевая, побрели в умывальник.

- Задолбало меня все. Домой хочу, - пробормотал Харлей. - Токарь, поехали домой!

Токарь - это кличка Толмачева. Получил он ее, когда на спор съел три банки сгущенки с двумя булками хлеба. Ротный, подошедший к концу второй банки, молча подождал окончания представления, а потом буркнул: "Ну, ты токарь, бля, по металлу, по хлебу и по салу..."

- Подгоняй бэтр, поедем с комфортом.

- Да я уже пешком готов, мне-то недалеко, - говорит Харлей.

Харлей родом из Краснодарского края. А Саня - из Сибири, из-под Новосибирска.

- Да мне тоже буквально рядом - три часа на самолете.

Харлей оживился:

- Токарь, поехали ко мне! Лето на носу, е-мое! Загуляем, блин! У нас девчонки, знаешь какие! Женим тебя! Что ты забыл в своей деревне?

- А у вас что? Станица! Та же деревня, только называется по-другому.

- Сам ты деревня! Мы же казаки! Женим тебя на казачке, будешь тоже казаком.

Этот разговор повторялся уже неоднократно, с незначительными вариациями.

- Не, Харлей, меня девчонка дома ждет, ты ж знаешь.

- Да... Это тебе с бабой повезло, дождалась.

- Сплюнь! А то получится, как у Ганса.

- Тьфу-тьфу-тьфу...

Ганс - это Серега Гансович. Его девушка обещала его ждать, когда он уходил в армию. Писала по два-три письма в неделю, на которые Ганс в обязательном порядке отвечал. Все завидовали таким чувствам. А кончилось все тем, что Ганс за два месяца до дембеля получил очередное письмо от своей любимой Танечки, которое начиналось словами "Сережа, извини, но так получилось..." В этот день Ганс был в карауле. О чем он там думал, никто так и не узнал, потому что, отстояв час на посту, Ганс снес себе полчерепа из автомата.

В умывальник залетел дневальный "слон" Чумаченко по прозвищу Чума.

- Сань, тебя ротный!

Чуму в роте не любят. Многие подозревают, что он стучит, хотя за руку (или, точнее, за язык) никто пока не схватил. А еще есть подозрение, что Чума "крысит", уж очень часто у пацанов пропадают лезвия и другая мелочь, когда Чума дневалит.

- Какой Сань? Нас тут двое Саней.

- Ну, Токарь.

- Нахрена?

- Не знаю, сказал позвать.

- Ладно, вали...

Токарь отвернулся к зеркалу и начал тщательно намыливать подбородок.

- Сань, он сказал срочно...

- Я сказал - вали.

- Что ему надо, интересно? - спросил Харлей, озабоченно разглядывая в зеркало прыщик на носу.

- А я стебу? Сейчас схожу узнаю.


- Разрешите, товарищ старшлейтенант?

- Заходи.

- Вызывали?..

- Наш бэтр сегодня ночью в Червленых на фугасе подорвался.

- Блядь...

- Вот-вот. Два трупа. В том числе Семенов.

Семенов по прозвищу Сэмэн был наводчиком БТР в первом взводе. До дембеля ему оставался год.

Саня сразу понял, чем ему грозит этот взрыв. По штату в роте должно было быть десять бэтээров - по три на взвод плюс командирский. На самом же деле в наличии было три. Остальные были либо в ремонте на армавирском заводе, либо стояли без двигателей и колес в автопарке, дожидаясь своей очереди. Из трех более-менее исправных один теперь тоже кандидат в Армавир, второй - командирский, а третий... А наводчиком третьего бэтра и был Саня Толмачев.

Семеновский БТР выполнял служебно-боевые задачи в составе Временной оперативной группировки сил на Северном Кавказе. Так, наверное, будет написано в сопроводительном письме, прилагаемом к цинковому гробу. А если простым языком, то примерно треть полка в составе тактической группы охраняла границу России (Дагестана, если точнее) с Независимой Ичкерией. Это был тот период, который, может быть, когда-нибудь назовут странной войной. А, может быть, и не назовут. Даже, скорее всего не назовут. Ведь и в 95-96 годах в Чечне была не война, а восстановление конституционного порядка. Теперь же и восстановления никакого нет, а уж войны и подавно, да вот только "двухсотых" полк отправляет за неделю по домам пять-шесть стабильно.

- Я не поеду, - прокрутив в голове веселенькую перспективу месяц совершать разведрейды в приграничной полосе, заявил Токарь.

- А куда ты нахрен денешься? Партия сказала "надо", комсомол ответил "есть".

- Да не поеду я, товарищ старшлейтенант! Вон, сейчас в санчасть схожу, бутылку доктору поставлю, он мне постельный выпишет.

- Дурачок ты, бля... Постельный режим, чтоб ты знал - это всего лишь рекомендация для меня от врача, и я на нее могу забить с чувством выполненного долга, понял?

- Ну, товарищ старшлейтенант! Месяц до дома! Чего херней-то заниматься?.., - заныл Саня.

- Понимаю и сочувствую. Но помочь ничем не могу. Бэтр в разведке нужен? Нужен. Кому больше кроме тебя ехать? Некому. Так что бери стажера и готовься. Все, свободен.

Саня вышел из канцелярии с чувством хорошо обгаженного человека. Вот уж чего он не ждал и не желал, так это еще одной поездки в "район прикрытия административной границы".

- Ну и что, Токарь? Чего ротный хотел? - это спросил уже проснувшийся и введенный в курс дела Камасутра.

Матерился Саня минут пять без остановки. Когда выдохся, внимательно слушавший Камасутра спросил:

- Вот это и хотел? Неужели, правда, такой извращенец?!

Харлей захохотал, к нему присоединился и Камасутра. Саня не выдержал и тоже засмеялся.


- Стажер! СТАЖЕР, БЛЯ!!! Бегом!!!

Стажер, рядовой Федор Палыкин, схватив в охапку две коробки со снаряженными лентами для КПВТ, неровной трусцой побежал к бэтээру.

- Ты чё, сука, тормозишь, бля?! Щас в лоб стёбну, будешь, бля, шевелиться!!!

Токарь, злой, как собака, и чумазый, как ростовский шахтер, выглядывал из открытого люка. Они со стажером готовились к предстоящей поездке, а это значит, что им надо было почистить пулеметы, дотащить их от КХО - комнаты для хранения оружия - до бэтра, установить их (что в случае с КПВТ тоже не весело), перетащить из КХО в бэтр боекомплект (8 коробок для КПВТ и 10 коробок для ПКТ), разместить бэка в ниши... И все это до обеда, потому что уже в 3 часа колонна уходит.

В моторном отсеке ковырялся Белый - Серега Шлыков. Белым его прозвали за цвет волос. Белый - водила, служить ему еще полгода. Кроме Белого, Токаря и стажера, на границу едут еще разведчик-снайпер Коля Воробьев по кличке Воробей, разведчик-пулеметчик Саня Абулазаров по кличке Балаган, разведчики Иван Чупрыгин по кличке Лапоть и Иван Балутенко по кличке Рекс. А командиром экипажа машины боевой едет старшина роты старший прапорщик Самороков по прозвищу Старый, не к ночи будь помянут.

За голову Старого чехи давали большие деньги. Крови он им попил немало. Служил он поначалу в разведбате сто первой. Когда бригада стояла в Грозном, он уходил из городка дня на три, на четыре. Возвращался с гирляндой ушей, причем резал только левые, чтобы никому даже в голову не пришло, что он у одного чеха два уха берет. Ствол у него был - ВСС-ка, она же "комплекс "Винторез", тогда еще редкая вещь. За сто метров выстрела уже не слышно в принципе, а прицельная дальность - 500.

Погрузились, получили сухпаи, пообедали... "По машинам!". Поехали. Саня уже успокоился, и стажер, с утра летавший как сраный веник, наконец-то вздохнул спокойно.

Когда приехали в группу, уже стемнело. Зашли в ротную палатку. Пацаны сидели и молча пили водку. Кто-то налил по стакану и вновь прибывшим. "Вон там тушняк..." Выпили. Помолчали.

- Ладно, отбой, рота... - негромко сказал взводный, лейтенант Спрыжков.

Никто не спорил, все дружно встали. Кто-то пошел умываться, молодые принялись убирать остатки "ужина". Легли, потушили свет. Отбой.


Это был обычный разведпоиск, каких за месяц было уже немало. Инженерная разведка на дороге от Червленых Бурунов к Терекли-Мектебу проводилась раз в сутки. Казалось, этого достаточно, но практически на том же месте, что и в прошлый раз, бронетранспортер наскочил на фугас.

Уже ехали в городок, шутили, зубоскалили. Ба-бах! Удар в днище, грохот, звон! Отсек десанта мгновенно наполнился черным вонючим дымом, режущим глаза. Горох по броне! Звон! Крик взводного: "Слева!" Саня, кашляя, крепко зажмурил левый глаз, правым плотно прижался к окуляру. Руки сами делали то, что надо - правая разворачивает башню, левая опускает ствол. Большой палец на электроспуск. Звон по броне! Треск снизу - это выскочившие пацаны легли под колеса, открыли ответный огонь.

- Бля, не вижу ни хрена!!! - Саня был близок к панике. - Товарищ лейтенант! Где они?! Ни хрена не вижу!

В ответ ни звука. Хлопок, и Саня оглох. Ему показалось, что башню сорвало с корпуса, было такое впечатление, что его чем-то ударило по голове. Инстинктивно он вдавил палец в кнопку электроспуска, почувствовал, как заработал КПВТ, но не услышал выстрелов. Тишина, только еле различимый звон в ушах. Увидел! Огоньки! Из кошары! Пламя из стволов! Пулемет туда! На, сука!!! НААА!!!! Очередь четырнадцати-с-половиной-миллиметровых пуль снесла половину крыши и без того еле стоявшей заброшенной кошары, облако дыма, пыли. Побежали, крысы! Сука, зеленка рядом, уйдут! На, пидор, на! Получи свое!!! Бежишь?! На тебе в спину!!!

Саня своими глазами увидел то, что раньше только слышал от других. Что бывает с человеком, когда в него попадает капэвэтэшная пуля маркировки МДЗ - "мгновенного действия зажигательная". Руки, ноги в разные стороны, кровь, клочья мяса. На, падла! Нравится?! На еще!!!

КПВТ захлебнулся - кончилась коробка. Ушли, нырнули в зеленку, ушли... Суки...

Как ни странно, убитых среди наших не было, только оглушило Саню, разбита голова у взводного, да Тимохе - Сереге Тимохину - прострелили плечо. Уцелела даже рация, хотя бэтр можно было сдавать на металлолом. Вызвали подкрепление, перевязались. Подлетела маневренная группа - два бэтээра. В городок. У Сани в ушах нарастал звон, из него стали вычленяться невнятные звуки. Заболела голова.

- Все, бля... - думал Саня, - все! Два дня до дембеля! Завтра в полк, послезавтра домой! Никакой санчасти, дома отлежусь. Домой!


Кроме Сани на дембель уезжали еще трое. Да еще старшина из РМО зачем-то в полк поехал. Поехали на сто тридцать первом, машину вел контрактник, Трофим Иваныч. Интересный мужик - не пил, не курил, даже не матерился, водитель первого класса. Достоевским зачитывался. Выспался перед выездом. На вопрос о том, почему он вошел в поворот, не снижая скорости, он потом только пожимал плечами, глядя растерянно. Машина перевернулась, Саню придавило бортом. Это был последний двухсотый в полку за этот апрель.