# Челюсти по военному

Борис Геннадьевич Цеханович

Служба на Кубе,сдача экзамена на выживание в море.

"Челюсти" по военному.


Лениво шевеля ластами, я медленно плыл по узкой, шириной метров в пять, расщелине в рифах. Справа и слева тянулись серо-чёрные стены, прорезанные в разных направлениях трещинами и разломами, в которых резвились мелкие рыбёшки, всевозможных расцветок и красок. Дно расщелины выстилал чистый, белый песок и из него тоже торчали обломки того же рифа, ритмично колыхались колонии водорослей, одиночными кустиками тянулись к поверхности ещё какие то морские растения. Здесь рыб было поменьше, но и были они покрупнее. Солнечные лучи хрустальными столбами пронизывали всю толщу воды насквозь и давали возможность видеть каждую мелочь на дне и просматривать водную массу на пятьдесят метров во все стороны. Мирная подводная суета морской живности, прозрачность воды давало ощущение безопасности и немного расслабляло, хотя я периодически и трогал прикреплённый к правой ноге здоровенный нож. Иной раз на границе видимости мелькали мутные тени то ли небольших косяков рыб, то ли это всё-таки были барракуды или акулы - разобрать было невозможно. Я уже отплыл от нашей десантной лодки метров сто пятьдесят и решил проплыть ещё метров пятьдесят вперёд, но в этот момент увидел красивенную раковину, одиноко лежащую у подножья рифа. Раковина была около тридцать сантиметров и сверху гляделась неприглядно, но я знал что если её перевернуть, то откроется полость где находится сам моллюск с когтём, с помощью которого он передвигался по дну. А вокруг полости располагалась гладкая, бледно-розовая поверхность. Я в возбуждении закрутился над местом с раковиной, стараясь разглядеть её со всех сторон: да раковина была ещё хоть и большая, но молодая. Мои солдаты вытащат моллюска, быстро очистят поверхность от наростов, шлифанут и уже готовую покроют бесцветным лаком. Через несколько дней это будет ещё один прекрасный сувенир, который я увезу в Союз.

Можно было подплывать к ракушке, и года полтора тому назад я бы так и сделал, но прослужив два года на Кубе я знал - спешить не надо. Я кружил над ракушкой в метрах пяти, пристально разглядывая участок песчаного дна и кусок рифа, у подножья которого она лежала.

Ошибаться было нельзя, так как снаряжение было одето без гидрокостюма и любое ранение, кровь в воде могли быстро привлечь морских хищников к этому месту. Я как то раз видел как на запах крови в течении пары минут примчались барракуды и несколько небольших акул, хотя их и не было поблизости.

Точно, если отплыть чуть назад и опустится ниже, то тогда становился виден тёмный вход в нору, откуда выглядывала противная морда мурёны. Если спускаться к ракушке сразу вниз, то нору и мурёны не видно и протянув руку к ракушке, которая находилась на территории мурёны я был бы сразу же атакован ею. Существует мнение, что укус мурёны ядовит и от его можно умереть, но здесь гораздо опаснее, когда эта тварь уцепится в голую руку и начнет её трепать, то кровищи выйдет столько, что примчатся все акулы с ближайшей половины Атлантического океана.

Ладно, пора. Я выдернул нож из ножен на ноге и быстро пошёл к ракушке, не выпуская из виду и мурёну, которая тоже наблюдала за мной. Быстро протянул свободную руку к ракушке и тут же откинулся от неё, выставив нож вперёд от того, что мурёна ожидаемо атаковала меня. Откинулся я недалеко, метра на два, так как мурёна лишь на половину высунула из норы толстое тело, лишь только с имитировав атаку и вновь укрылась в норе. Повторив пару раз попытку завладеть ракушкой, я убедился в одном; или я сумею выхватить из под самого носа мурёны ракушку, или же она всё-таки извернётся и цапнет меня за руку. Тогда не факт, что я успею доплыть до лодки.

Я медленно поплыл в метре от дна по расщелине, внимательно поглядывая по сторонам, пытаясь решить, чем я бы смог отвлечь внимание мурёны от ракушки хотя бы секунд на десять. Потеряв таким образом бдительность, я чуть было не был наказан. Огромного ската, размером сантиметров восемьдесят в поперечнике, я увидел внезапно и свернуть в сторону или хотя бы остановиться я уже не успевал. Сердце болезненно сжалось, когда я начал медленно проплывать над ним буквально в сантиметрах в тридцати. Сам скат тихо лежал, зарывшись

1

наполовину в песке, но длинный сантиметров в пятьдесят хвост с роговым наконечником был напряжён, готовый разить любую жертву. Скат был на охоте.

- Спокойно, Боря. Спокойно. Веди себя естественно, - в мозгу лихорадочно всплывали все знания из курса выживания в море, которые я усвоил на сборах разведчиков полтора года назад. Мгновенно всё вспомнив, я мысленно запел:

Я тучка, тучка, тучка.

Я вовсе не медведь...

Я медленно проплывал над скатом, продолжая лениво шевелить ластами, и мучительно ожидал удара хвостом. С тех же сборов я знал силу удара ската, когда он мог наконечником пробить тело человека насквозь, но самое неприятное что в этом случаи он не смог бы вытащить его обратно и тут гибнем мы оба. Он застряв во мне, а я от потери крови и от примчавшихся на запах крови барракуд и акул.

Мучительные секунды, когда я проплывал над скатом, боясь сделать любое резкое движение и легкомысленной песенкой пытаясь заглушить липкий, первобытный страх, наконец-то закончились. Я благополучно проплыл над ним, проплыл ещё метра два и резко развернулся, уже с ножом в руке и готовым к атаке ската. Но скат наверно сам сильно испугался, он мчался от меня прочь, подымая маленькие завихрения песка над дном, вихляя из стороны в сторону, пока не скрылся за уступом рифа.

Машинально поднял руку, пытаясь рефлекторно вытереть пот со лба, и тут же её отдёрнул, вспомнив, что я нахожусь под водой.

- Ничего себе, чуть не повторил судьбу прокурора. - Я представил как дохлый, обезображенный мой труп, с таким же дохлым скатом колыхается под водой.

Год назад на Кубу прибыл по замене военный прокурор, полковник. Он поменял старого прокурора, а через неделю поехал вместе со всеми на морскую рыбалку. Точно так же плавал как и я в одиночку и увидел рыбу-шар, из которой мог бы получиться хороший сувенир. Погнался за ней и когда догнал, то ухватил её голыми руками и был сразу же парализован ядом из колючек на её теле. Все опытные рыбаки, из наших, когда ловили рыбу-шар, то брали её руками в рукавицах. Тело прокурора нашли только через три дня, сморщенное от долгого пребывания в воде и с дохлой рыбой в руках.

Вздрогнув от такой картины в омерзении, я невольно вспомнил сборы разведчиков, где мы проходили уроки выживания в море и в джунглях.....


...Серая, узкая лента асфальта завораживающе кружила и петляла среди невысоких гор, густо покрытых зелёным от подножья до верхушек ковром джунглей. Самосвал, в кузове которого мы ехали, то нырял в густую прохладу тропических деревьев, название которых я ещё не знал, то выскакивал под лучи жгучего солнца, заставляя весело щуриться от яркого света. Веселится было отчего: закончились трудные десятидневные сборы разведчиков у кубинцев, закончились ночные марш-броски, бесконечные жёсткие спарринги - рукопашки с местными, нудные сидения в классах за изучением испанского языка, тут же в классах мы проходили опять же жёсткие тренировки допросов, причём каждый из нас был по очереди то допрашивающим, то допрашиваемым, естественно с вытекающими в результате этого последствиями. Конечно, при этом пальцы нам в косяки не зажимали и били аккуратно, но злоба и ненависть от даже слабого воздействия иногда так накатывала, то кажись ещё немного и сам начнёшь крошить всех этих инструкторов. Были и интересные темы занятий, правда только теоретические, но всё равно интересные: они в основном касались приёмов выживания в море и в джунглях. Но наконец то всё закончилось, сегодня нам объявили выходной, а завтра экзамены - причём практические. Нас честно предупредили, что экзамены будут очень трудные и если где-то в ходе экзаменов кто то ошибётся, то он может и погибнуть - поэтому разрешили "оторваться" на отдыхе, но только в разумных пределах.

Я сидел у заднего борта и, широко раскинув руки по горячему металлическому борту, с удовольствием разглядывал проносившиеся мимо нас пейзажи: то стоящий на невысокой отдельной горке кубинский дом (это в их понимании дом, а в нашем - грубо сколоченный из не обрезной доски сарай, крытый пальмовыми ветвями), то стадо грязных двугорбых коров - по местному "муфлоны", то огороды с красной вулканической почвой, где на удивление бойко росли ананасы, бананы, апельсины и другие растения.

Я лениво откинулся от борта и, дотянувшись до ящика, выудил прохладную бутылку пива и с удовольствием сделал несколько крупных глотков пьянящей влаги. У кабины веселилась уже хорошо подогретая компания моих товарищей разведчиков и четверо кубинцев, наших инструкторов. Я ещё раз залез рукой в ящик и достал оттуда ещё одну бутылку пива и протянул её здоровяку сержанту Долгушину. Он тоже был из разведчиков, но на сборы попал из штаба главного военного советника. Сержант тоже хлебнул лиха как и мы на этих сборах и как то было неудобно, что мы начали "отрываться", а он срочник сидел и в сухомятку наблюдал за нами, хотя завтра наравне с нами будет сдавать экзамены.

Долгушин с благодарностью принял бутылку и с наслаждением вытянул в несколько глотков из неё всё пиво и я тут же сунул ему в руку вторую бутылку и сержант, уже не спеша, стал из неё тянуть содержимое.

- Товарищ старший лейтенант, а у вас то своё снаряжение для рыбалки есть? - Разведчик ткнул ногой в кучу снаряжения для подводного плавания и вопросительно глянул на меня.

Я потянулся ногой и носком кроссовки вытащил из кучи снаряжения маску и подтянул её к себе: - Да откуда у меня своё.... Я же самый молодой из вас тут, всего четыре месяца как на Кубе и ещё не успел обзавестись. Вот вернусь со сборов, то в течении месяца укомплектуюсь. А пока собрал по лагерю у кого что было...

- А чего вам искать. Я через два месяца на дембель иду, вот вы у меня и купите. Комплект неплохой, много у вас я не запрошу. В конце апреля к нам штаб приедете и купите..., - Долгушин хлебнул из бутылки и замолчал, ожидая моей реакции.

Я уже пару месяцев как собирался подобрать себе комплект для подводного плавания, но всё как-то было недосуг. А утром как объявили, что сегодня выходной и желающие могут поехать на морскую рыбалку, то оказалось что только у меня не было снаряжения. Я бурей пролетел по лагерю и в быстром темпе у кого взял маску, у кого ласты, в другой палатке трубку и нож и вот сейчас мы мчались в какую ту бухту, где по словам наших инструкторов было много раковин, лангуста и других вещей, которые у нас хорошо шли на сувениры.

- Ладно, Долгушин, я "забил" твой комплект. Считай, что я его у тебя уже купил...

Самосвал бодренько взобрался на небольшую возвышенность, резво спустился вниз, минут пять мчался под кронами деревьев и неожиданно вырвался из джунглей на простор. В двух

километрах от нас - от берега и до самого горизонта расстилался голубой Атлантический океан. Погода стояла отличная: тихая и без ветра, поэтому водная гладь океана казалась ровной, равномерно отражая в своих водах голубое небо. Лишь у берега, где пологие валы волн набирали на мелководье силу, виднелись длинные, белые гребешки бурунов, которые ровно накатывали на песчаные берега.

Машина на перекрёстке дорог свернула влево, проехала ещё километров пятнадцать, пронзив на большой скорости пару небольших аккуратных городков и пяток убогих деревень. Ещё раз свернули, но уже вправо, проехали вполне приличный посёлок. Через километр дорога нырнула в заросли и ещё через триста метров мы выскочили на длинный песчаный пляж. Самосвал остановился и из кабины вылез ещё один наш инструктор и весело что-то прокричал по-испански нам в кузов.

- Приехали. Вылезай. - Все весело загомонили и засуетились, в вдруг в ставшем тесном от суеты кузове.

Я встал на ноги и с наслаждением вытянулся, разминая затекшие ноги и оглядываясь вокруг. Длинный и узкий песчаный пляж, шириной около 10 метров, тянулся по периметру большой бухты, а по краю пляжа вокруг всей бухты также тянулись буйные заросли то ли кустов, то ли невысоких деревьев. Выход из бухты был шириной около четырёхсот метров и преграждался рифами на полметра скрытых водой. Там всё кипело от волн и доносился глухой рёв бьющихся белых волн о подводные рифы. На левом краю бухты в километре от нас виднелось несколько больших строений, какие-то причалы и никого. Кроме нашей машины и нас никого кругом не было видно.

Быстро разгрузились и мы русские стали резво одевать снаряжение, для того чтобы плыть к

3

рифам, которые находились от нас в километре и приступить к ловле лангустов и сбору раковин. Кубинцы-инструктора тоже засобирались, но только в посёлок, который мы проехали, чтобы подкупить там рому и вскоре на пляже остался я и водитель самосвала: тоже наш русский солдат Захаров. Мои товарищи быстро одели снаряжение и вместе с сержантом Долгушиным уплыли в глубину бухты к рифам, а я оставшись с водителем, не спеша подгонял снаряжение. Захаров сначала принимал деятельное участие, помогая мне в подгонке, но быстро охладел к этому и стал собирать деревяшки, чтобы позднее распалить костёр.

В первую очередь я тщательно подогнал по лицу маску и прикрепил к ней дыхательную трубку, после чего зашёл в воду и стал на мелководье нырять, проверяя нет ли протечек воды в маску. Протечек не было, но стекло быстро запотевало, что здорово снижало видимость в чистой воде. Я снял маску, хорошо прополоскал её в морской воде, и снова стал нырять рядом с берегом. Красота была потрясающая. Чистая вода, пронизанная лучами солнца давало возможность видеть метров на сорок в разные стороны. Ровное песчаное дно было покрыто небольшими кустиками кораллов, незнакомых подводных растений, вокруг которых суетились разноцветные мелкие рыбёшки, чуть вдали величественно плавали небольшие медузы и несколько раз я ощущал небольшие, жгучие уколы, соприкасаясь с невидимыми жгутиками медуз. Где-то на границе видимости мелькали тени и покрупнее, но что там плавало меня не беспокоило, чувство безопасности придавало близость берега.

Вдоволь накувыркавшись в воде, я вылез на берег, быстро подогнал по ноге ласты, прикрепил к ноге нож и решительно направился обратно в воду, решив плыть к рифам, к товарищам и попытаться что-нибудь там словить.

Надо сказать, что вся моя сознательная жизнь прошла далеко от моря и я толком не умел плавать. Там где я проживал в детстве, да и потом когда служил в армии были лишь мелкие, неширокие речушки и небольшие водоёмы. Правда, я в детстве каждое лето ездил на два месяца к бабушке с дедушкой в Кострому и почти каждый день бегал на Волгу купаться, но и это не помогло мне более-менее научиться плавать. В пресной воде я мог проплыть метров сто не больше, поэтому большая вода всегда вносило в мою душу смятение и невольный страх. Ну а на Кубе за эти четыре месяца я несколько раз выезжал купаться и убедился, что солёная вода обладает большой плотностью и хорошо держит тело на поверхности. И что я могу проплыть достаточно большое расстояние.

Дно в этом месте пляжа полого опускалось и я прошёл метров сорок пока не оказался по грудь в воде. Я остановился, наслаждаясь тёплой и ласковой волной, которая слегка покачивала меня. Параллельно мне в воду заходил Захаров, но без снаряжения, он решил немного поплавать около берега. Полюбовавшись красивым видом на рифы, я собирался лечь грудью на воду и поплыть, как моё внимание привлекло большое светло-желтовато-серое пятно, которое медленно двигалось под водой в мою сторону.

Непонятно почему подумав, что это возвращается от рифов сержант Долгушин, я весело заорал, обращаясь к движущему ко мне пятну: - Долгушин, ну как там у рифов? Ракушек полно? Захаров, смотри Долгушин из воды выныривает...

Я продолжал весело орать в воду и тыкать пальцем в пятно, даже не понимая, что если бы это был сержант, то он меня всё равно бы не услышал. Захаров руками немного подгребая воду, внимательно смотрел на меня и на пятно, пытаясь разглядеть через толщу воды Долгушина. Вдруг его лицо исказилось в гримасе страха и отчаянно заорав: - Товарищ старший лейтенант, съёб...сь, - Захаров стремительно развернувшись, быстро работая руками и ногами поплыл к берегу.

Мгновенно поняв что это могло всплывать из под воды, я на несколько мгновений закаменел, с ужасом глядя как из воды сначала появился спинной плавник, а потом и сама здоровенная акула.

- Бляяяяяяя...., - я отчаянно завопил, увидев какая она большая и ещё больше испугался, сумев заглянуть в её маленькие, замороженные, ничего не выражающие глаза, - Бляяяяяя!!!!!!

Резко развернувшись, я попытался также стремительно, как Захаров, помчаться к берегу, но у меня ничего не получилось. Я не мог так плыть - просто не умел....

4

В отчаянии я оглянулся назад, лелея последнюю надежду, что мне может быть это только показалось, что там ничего нет....

Нет, не показалась. Акула была от меня в пяти метрах и по её глазам было ясно: ей абсолютно безразлично что жевать - начальника разведки, каковым я являлся, резиновую лодку, пробковый матрас или здоровенную рыбину. Весь её многомиллионный инстинкт был направлен только на то чтобы жрать, глотать, рвать - а желудок всё переварит.

Я опять отчаянно, нечленораздельно, с обидой заорал, видя как Захаров уже выбирается на спасительный песчаный пляж, а мне до него как до Луны.

Молотя руками и ногами по воде, я медленно продвигался к берегу, ожидая что меня вот-вот схватят за ноги. Но хищница, когда я оглядывался, ритмично изгибая тело, лишь медленно плыла за мной, неумолимо сокращая расстояние между нами. Я рвался как бешенный к берегу, понимая что только там спасение, но акула словно играя со мной, обогнала меня и проплыла передо мной в трёх метрах, как бы оттесняя от берега. Потом опять пристроилась сзади, но меня уже невозможно было сбить с пути к берегу и я ломился к нему невзирая ни на что. И когда до берега осталось совсем немного, я наконец то зацепился руками за дно, вскочил на ноги и невзирая на ласты, которые мне здорово в этот момент мешали, как ошпаренный помчался бегом к спасительному песку пляжа. Навстречу мне со здоровой дубиной в руках, высоко разбрызгивая воду, мчался водитель Захаров. Не останавливаясь, он метнул дубину в акулу, но промахнулся и мы теперь оба выскочили на песок. Акула, лениво мотнув хвостом, развернулась и поплыла в сторону рифов.

- Захаров, ты видел какая она здоровенная сволочь? Да в ней метра четыре.... Да она бы меня захавала и не поморщилась бы..., - я счастливо тормошил солдата, который в свою очередь в диком возбуждении скакал по урезу воды, швырял в удаляющуюся хищницу камни, горсти песка, какие то щепки и радостно орал ей в след.

- Что, взяла, взяла сука? Хрен тебе по всей роже..., - солдат повернулся ко мне и захохотал во всё горло, - товарищ старший лейтенант, ну вы и мчались по воде.... Такой бурун был, что вас самого видно не было...

- Захаров, - я сам хохотал и веселился, - я весь мокрый и не пойму - обоссался я в воде или нет?

Мы оба опять заржали и наверно ещё долго веселились бы, но из кустарников внезапно вывалилась группа кубинцев, среди которых были и наши инструкторы.

- Борис, Борис, - орали они, как всегда делая ударение на последнюю гласную букву, тормошили меня и что то орали, тыкая пальцами в сторону рифов, куда уплыла эта подлая тварь.

Один из незнакомых кубинцев, выставил изуродованное страшным шрамом плечо передо мной и кричал, показывая на рубцы пальцем - Акилла..., Акилла....

Меня как будто огрели дубиной по голове, я покрылся холодным потом и чуть не заорал от страха, поняв что они трещали мне уже две минуты. Оказывается, акулы периодически жрали здесь неосторожных пловцов и один из них был кубинец, который и показывал рубцы от зубов акулы. И мне надо плыть к рифам, чтобы предупредить остальных об опасности.

- Да, вы что охренели здесь? - Я агрессивно, чуть ли не с кулаками полез на инструкторов, - да я час плыть туда буду. Да обратно час... Лодку надо, да с мотором... Ищите сволочи, раз сюда завезли...

Инструктора тоскливо заскулили в ответ и мне без перевода стало понятно, что плыть надо.... Нет лодки и всё... Я с тоской поглядел на рифы, прекрасно понимая что это смерть... Но с другой стороны и плыть надо... Предупредить товарищей... Хоть кто-нибудь живой останется...

Не спеша одел ласты, маску, продул трубку и с надеждой оглядел пустынный берег, небо: а вдруг сейчас произойдёт чудо и с неба свалится лодка? Но с неба лодка не упала и я повернулся к солдату: - Поплыл я, Захаров... По моему это звиздец.... Ладно, - обречённо махнул рукой и под молчаливые взгляды кубинцев стал заходить в воду.

- Товарищ старший лейтенант, давайте я поплыву. Я ведь лучше вас плаваю, - но я уныло махнул рукой и Захаров понял, что плыть должен именно я.

5

Метрах в сорока от берега я лёг грудью на воду, опустил маску и поплыл в сторону рифов.

- Боря спокойно. Отключись от всего. Помни, чему учили на курсах. Боря, ты не человек - ты рыба, здоровенная рыба, которая плывёт по своим делам. Ты, рыба, ни к кому не лезешь, но и ты, если кто попытается задеть - ты его сожрёшь...., - таким образом, накачивая себя и задавливая первобытный страх перед возможной встречей с акулой, я плыл, спокойно работая руками и ногами, не делая резких движений и не привлекая ни чего внимания. Изредка, подымая голову на волне из воды, я поглядывал на приближающуюся лодку, видел спокойно сидящего в ней товарища, опускал голову и продолжал плыть к рифам. Постепенно страх пропал и я лишь иногда дотрагивался до здоровенного ножа на правой ноге, хотя прекрасно понимал: случись опять встретится с акулой или сойтись с ней в схватке - нож будет слабым мне утешением.

И всё-таки я промахнулся мимо лодки. Волна мягко подняла меня, мелькнула подо мной чёрная скала рифа, я сгруппировался и сумел удачно встать обеими ногами на острую ребристую поверхность. Набежавшая новая волна, сильно качнула и я судорожно замахал руками, удерживая равновесие, понимая что если я сейчас упаду то сильно порежусь об острые края, а там кровь..., акулы....

- Товарищ старший лейтенант, чего вы такой взбудораженный? - Из лодки, в двадцати метрах от меня, скалился в улыбке злополучный Долгушин.

- Долгушин, давай сюда быстрее лодку, пока меня не размазало по рифам, - я опять замахал руками, пытаясь удержаться на подводной скале от новой волны.

Через две минуты я завалился в лодку и тут же сдёрнул маску: - Долгушин, где остальные?

- Чего хоть случилось? - Сержант внимательно смотрел на меня.

- Долгушин, меня сейчас чуть акула не сожрала... Я еле удрал от неё и она поплыла сюда. Надо быстрей забирать отсюда людей.... Куда они поплыли?

Долгушин сел за вёсла и мы быстро, насколько было возможно, поплыли к видневшимся в ста метрах красным поплавкам. На наше счастье все были в куче и ныряли к отмели у рифов, где удобно расположилась колония раковин.

При словах "акула" и "сейчас приплывёт и сожрёт...." плавающие шустро залезли в лодку, а ещё через три минуты, как в сказке, появилась моторная лодка с кубинскими инструкторами, которая взяла нас на буксир и оттащила на пляж, где царила деловая суета

На песке был развёрнут кусок брезента, с аккуратно расставленными алюминевыми тарелками с закуской. Водитель самосвала деловито крутился у костра, помешивая поварёшкой закипевшую воду и под руководством другого инструктора осторожно сыпал в ведро различные специи. Тут же в отдельной пластмассовой посудине барахтались, медленно шевеля шипастыми усами здоровенные лангусты, и при нашем появлении на пляжу их сразу же кинули в ведро. В тени склонившихся пальм, стояла довольно вместительная посудина со льдом, где уютно расположилось несколько бутылок с албанским коньяком и несколько десятков бутылок пива.

Когда мы приткнулись к берегу, я думал что нас горячо и радостно встретят инструктора, но всё обошлось довольно буднично, лишь рядовой Захаров на полминуты бросил костёр и радостный подбежал ко мне.

- Товарищ старший лейтенант, всё нормально? Доплыли как...?

Я не спеша вылез из лодки, вытянул оттуда снаряжение и с подозрением оглядел спокойно суетившихся вокруг костра и брезента кубинцев.

- Да нормально, Захаров. А эти уроды чего такие спокойные, как будто мы с экскурсии вернулись? - Я кивнул на кубинцев, которые в этот момент закончили сервировку и замахали нам рукой, приглашая за импровизированный стол.

- Да сначала подёргались немного, чего то погалдели... Двое куда то убежали, а остальные успокоились и начали накрывать стол... А потом лодка появилась и к вам умчалась. Ну, я побежал, сейчас лангустов из ведра доставать будем...

Захаров убежал к костру, а мы покидали снаряжения в кузов самосвала, помыли руки в морской воде и дружненько расселись вокруг брезента.

На сборах разведчиков я был самый "молодой" или как здесь принято говорить - "соловей".

6

Почти все отслужили на Кубе больше меня: кто полгода, кто год, а сержант Долгушин тот через несколько месяцев уходил на дембель. Даже водитель Захаров и тот год прослужил. И хоть я и был по возрасту старше всех на несколько лет, но я был салага, то есть "соловей". А тут все как будто разом сговорились добровольно передать мне старшинство, чему я был немало удивлён. Со всех сторон доносилось: - Ну что, Боря, давай что ли, командуй... Боря, бойцов за стол звать...? Боря, что - с коньячка начнём или пивко пропустим...? Боря, тебе что положить...?

Я оглядел товарищей, ухмыляющихся инструкторов, замерших в отдалении у костра Долгушина и Захарова.

Махнул рукой сержанту и рядовому и когда те подбежали, под одобрительные возгласы товарищей показал им места среди нас: - Захаров, ты не пьёшь - не забывай что ты водитель. Ну, а ты Долгушин, можешь усугубить, но в разумных пределах. Серёга, давай разливай, а то Энрико сейчас лопнет от желания тост произнести.

Все засуетились, раскладывая закуску по тарелкам, а Сергей стал разливать по кружкам коньяк.

Когда кружки были наполнены, а старший из инструкторов здоровенный негр Энрико открыл рот, чтобы произнести первый тост, я поднял руку и заглянул в свою посудину, недовольно поморщился и повернулся к разливавшему.

- Серёга, давай побольше налей и ты, Захаров, давай свою кружку. Ладно, выпьешь, но только немного. Хлебанули мы с тобой сегодня... Правда, я больше тебя...

После того как Сергей дополнил мою кружку и плеснул пятьдесят грамм Захарову, Энрико опять приосанился, значительно кашлянул и, быстро взглянув на меня, еле заметно усмехнулся и, удивляя нас совсем неплохо начал говорить по-русски: - Предлагаю тост за Советско-Кубинскую дружбу. За дружбу между Советской армией и Революционными вооружёнными силами республики Куба. Прозит...

Энрико, посчитав тост законченным, приподнял руку с кружкой, а потом потянулся к нам. Все оживлённо задвигались и тоже потянулись кружками чокаться, но я неожиданно даже для самого себя вдруг воспротивился.

- Нет, постойте..., - все замерли с недоумением глядя на меня, а я уже "завёлся" и попёр напролом - Нет, Энрико, давай колись....

Но видя, что кубинец не понял смысла слова "колись", поправился: - Давай, рассказывай, что ты на самом деле хотел сказать?

- Да я, Борис, - как всегда делая ударение на последний слог, заюлил Энрико, - да я хотел потом тебе сказать...., ну не только тебе - всем, когда выпьем...

- Давай сейчас говори, - я чуть ли не с ненавистью смотрел на Энрико, почти догадываясь что он сейчас скажет.

- Боря, да ты чего? Давай выпьем, потом базарить будем, - загалдели мои товарищи, не понимая чего я заерепенился.

- Нет, ребята, пусть сейчас скажет. Вам, наверно, тоже будет интересно услышать, что тут происходит.

Но теперь упёрся Энрико: - Компанеро, давайте выпьем..., за Кубино-Советскую дружбу, а потом я всё расскажу.

- Ладно, выпьем, но потом ты всё расскажешь.

После того как все выпили и стали закусывать, я кивнул Сергею и тот сразу же стал снова разливать коньяк. Под моим требовательным взглядом Энрико вытер тыльной стороной ладони мокрые губы и, прожёвывая закуску, поднял кружку.

- Компанеро, открою нашу небольшую тайну. Сегодня, вот здесь, - Энрико театрально обвёл бухту рукой, - только что, вы сдали экзамен. Конечно, большую часть этого экзамена на себя взял компанеро Борис, но....

Закончить он не успел, так как я неожиданно для всех резко вскочил на ноги и по брезенту, опрокидывая и давя закуску, ринулся к кубинцу. Не останавливаясь слегка подпрыгнул и резко выкинув ногу вперёд, ударил Энрико в грудь. От удара инструктор мягко опрокинулся спиной на песок, а я с торжествующим криком кинулся на него. Но на этом всё и прекратилось: на

7

меня навалились со всех сторон, зажали и я теперь в бессилье бился в их руках ругаясь на кубинца, который невозмутимо подымался с песка.

Я рвался из тисков и орал как бешеный: - Сука..., суки..., кинули в пасть акулы... Ты безмозглая обезьяна когда-нибудь заглядывала в глаза этой такой же безмозглой рыбине... Блядь, эксперименты надо мной проводить...., да я чуть не умер от страха....

Если бы Энрико в ответ стал бы огрызаться или же возмущаться за то что я его ударил, я бы от этого ещё больше завёлся бы. Но кубинец спокойно улыбаясь, поднялся с песка, поднял кружку выдул оттуда песок и, поигрывая ею, стоял против меня улыбаясь во все свои тридцать два зуба. Дождался пока я начал выдыхаться в своей ругани и кивнул своим головой. Кубинцы ослабили хватку, а я выдернул руки и теперь стоял напружинившись напротив Энрико, внимательно наблюдая за ним. Инструктор отбросил кружку в сторону и чуть согнувшись, пошёл по кругу вокруг меня. Как то сразу образовался круг из наших и кубинцев, а вслед за Энрико я также медленно пошёл по кругу, готовясь к схватке.

Перед командировкой на Кубу я полгода ходил на занятия по карате и был в прекрасной физической форме. Но глядя на старшего инструктора и оценивая его как противника, я также видел, что Энрико был тоже на пике своей подготовке. И предстоящая схватка, даже возможная моя победа в ней не принесла бы мне удовлетворения. Нам нечего делить и обижаться на такой жёсткий экзамен было глупо (тем более что всё прошло нормально). Всё это мгновенно пронеслось у меня в голове и я как то сразу расслабился и протянул руку своему противнику для рукопожатия.

- Ладно, Энрико, я не прав. Забудем....

Все радостно загалдели, обступив нас и хлопая по плечам. Инструктор довольно рассмеялся и обеими руками обхватил меня за плечи: - Борис, какие проблемы....

Дружно расселись и по моей просьбе ещё раз выпили за Кубино-Советскую дружбу. Под шумок водитель самосвала тоже хряпнул грамм сто, но после того как я погрозил ему кулаком умчался к костру и стал доставать оттуда лангустов, раскладывая их на большой алюминевый поднос.

Через пятнадцать минут все перемешались, разбились на группки, обсуждая различные аспекты прошедших сборов.

Энрико, хорошо хлебнув коньяка, рассказывал как проходят испытания их разведчики в том числе и про наш экзамен. Я же, широко раскрыв глаза, в изумлении слушал откровения кубинского разведчика.

Раз в три месяца на базе учебного центра в Канделярии проходили месячные сборы молодых разведчиков. После интенсивных занятий, учений, ночных марш-бросков, неожиданных вводных, занятий по физической подготовке на финале сборов проводили посвящение в разведчики. Но перед посвящением необходимо было пройти жестокое испытание.

- Борис, - гудел мне на ухо Энрико, - на последних сборов, перед вашими, мы своих разведчиков запустили в озеро с крокодилами. Недалеко от учебного центра находится крокодильий питомник, где выращивают около пяти тысяч крокодилов. От болота где они обитают отходит до небольшого озера канал. Перед испытание мы загоняем двадцать крокодилов в озеро, перекрываем канал, чтобы другие хищники туда не заплыли. В озеро кидаем несколько туш разделанных муфлонов и насыщаем крокодилов до отвала. После чего приказываем совершить марш по определённому маршруту, но обязательно форсировать озеро. Часть разведчиков едет на старом БТРе, а другая следом бежит. БТР заезжает в озеро, плывёт и на середине глохнет: типа сломался, а в это время инструктора шумят и выгоняют на чистую воду крокодилов. Те, кто на машине, должны спустится в воду и плыть к берегу, а кто пешие с берега плыть к БТРу и тащить туда длинную верёвку, чтобы вытащить на сушу машину....

- Энрико, а если бы крокодилы напали и почавкали кого-нибудь....?

- Ну, Борис.... Конечно, страховали.... Может быть кого и цапанули, но до серьёзного не допустили бы, а шрамы украшают настоящего мужчину...

- Чего то я этой то страховки и не видел.... Вот, цапанула бы меня акула... Чего бы вы тогда докладывали? Пьяный утонул что ли?

8

- Борис, тут такой же принцип. Заранее подготовились...

Я опять начал злиться: - Да чего ты врёшь? Ладно, озеро небольшое и там можно было крокодилов накормить, да и контролировать их.... А здесь бухта - во..., туда километр и туда километр. Так что из меня дурака не надо строить?

- Борис, давай выпьем и хорошо закусим, - я махнул рукой, а через пять минут Энрико продолжил.

- Да, эта бухта около одного квадратного километра. Со стороны моря её закрывает гряда рифов. Но вот там где на берегу сараи стоят есть в рифах проход из бухты в море. Так вот эта бухта и эти сараи - акулья ферма...

- Ни фига себе..., - я был безгранично удивлён, - а что такие фермы разве бывают? И зачем? Да и вообще как с ними там работают?

- О, Борис, всё очень просто. У вас был такой учёный - Павлов. В одно и тоже время кровавые куски свежего мяса кидают в море и на запах крови приплывают акулы. Через какое то время мясо прекращают кидать, а акулы всё равно приплывают. Условный рефлекс. Там их встречают, выбирают нужные экземпляры и забивают. Мясо, кости пускают на костную муку и используют её как удобрение. Тут я подробностей не знаю, да и не вникал. Шкуру, челюсти пускают на сувениры. Вот и сегодня: они приплыли, их накормили и они в своём большинстве уплыли обратно в море. Тех, кто остались - по нашей просьбе накормили ещё раз. Хорошо накормили. Мы уже не раз здесь эти испытания проводили и всё пока обходилось благополучно. Тут, конечно, были свои сложности. Большинство акул после повторной кормежки уплыло за рифы, а три осталось. И тут была воля случая. Поплывут они к вам или нет - вот в чём вопрос? Но мы и тут просчитали ситуацию: ты "соловей", у тебя нет снаряжения и ты пойдёшь в море последним. Плаваешь плохо, будешь барахтаться - много шума, суеты чем и привлекёшь к себе внимание. Мы не ошиблись....

- Нет, Энрико, ты всё-таки ответь мне на вопрос - что было бы если акула напала на меня?

Кубинец засмеялся: - В драку не полезешь?

- Ладно, давай рассказывай дальше....

- Да..., конечно, с безопасностью дело тут было скользкое. Мы в посёлок не пошли, как вам сказали, а спрятались в кустах. Как появилась акула, то её сразу же взяли на прицел автомата и ещё двое из нас сидело в снаряжении. Если акула пуль не испугается или её не убьём, то они выскочат и отобьют тебя от этой рыбины. Так что всё было под контролем. Ну..., немного крови..., немного больно, зато ты бы с гордостью всю жизнь всем рассказывал как с акулой дрался... А, так скажу, что ваше начальство знало о том как будет проходить испытание. Добро мы получили...

Пару раз мы чуть было не открывали огонь из автомата, но каждый раз всё-таки сдерживались. Но ты был молодец..., не испугался..., - Энрико оглушительно засмеялся и сильно хлопнул меня по плечу.

- Меня когда сюда привезли пять лет тому назад и пустили по этому же сценарию экзамен, то загоняли в воду после встречи с акулой пинками несколько человек и орали что я должен плыть и предупредить товарищей....

Инструктор на пару секунду замолчал, а потом вскинувшись продолжил: - Так что я понимаю, как тебе не хотелось лезть в воду и плыть к рифам. Конечно, страшно и ты мог послать солдата, но сумел пересилить свой страх и поплыл сам. Молодец! Кстати сказать, что вы советские офицеры в своём большинстве более стойкие, чем наши. И почему так я лично не пойму? У нас если офицера посылают на повышение, на ответственную должность то обязательно через боевые действия пропускают - Эфиопия там, Ангола или Никарагуа. А вот почему обычный советский офицер выше нашего всё равно не пойму...

Мы молча чокнулись и выпили очередную порцию спиртного. Закусили, поглядывая на веселившихся моих товарищей, которые уже забыли о благополучно прошедшем для них экзамене. Они, весело галдя, дружно налегали на спиртное с удовольствием поглощая сваренных лангустов, а через некоторое время Энрико и я тоже присоединились к ним. Через час мы искупнулись и начали не спеша собираться в обратный путь.

- Слушай, Энрико, а как закончились испытания с ваши разведчиками? Ну..., в озере с

9

крокодилами..., - кубинец в недоумении посмотрел на меня, а потом вспомнил и заулыбался.

- Да хреново закончилось. Только двое полезли в воду, а остальные наотрез отказались. Пришлось их после сборов отчислять из разведки. Но самое интересное, что крокодилы нажрались, выплыли на отмель и дальше не поплыли, как бы мы их не гнали в озеро. Так что солдаты могли спокойно пройти испытание, но.... - испугались.


....Через пять минут нашёл на дне большой кусок толстой полиэтиленовой плёнки. Выдернул её из под толстого слоя песка, подняв при этом небольшое облачко мути, я направился к норе мурёны. Чуть приподнялся над рифом и отпустил кусок полиэтилена, который плавно колыхаясь стал медленно опускаться на участок песка перед норой. Как я и предполагал, мурена стремительно атаковала полиэтилен и, ухватив острыми зубами за плёнку начала трясти лёгкий материал, пытаясь оторвать кусок. Почти двухметровое туловище мурёны бешено изгибалось в безуспешных попытках порвать, оторвать, уничтожить непонятное существо, вторгшееся на её территорию. В бессмысленном противостоянии мурёна постепенно удалялась от норы что мне и нужно было. Я стремительно приблизился к раковине и, не спуская глаз с хищницы, которая сражалась с куском полиэтилена в пяти метрах от норы, подхватил раковину и стремительно отплыл к верхушки рифа, где и рассмотрел добычу. Что ж риск стоил того. Большая, сантиметров тридцать и нежно-розовая гладкая поверхность, обещали после соответствующей обработки поверхности раковины - хороший сувенир, который можно будет с гордостью показывать в Союзе друзьям и рассказывать о том как её добыл. А накатив очередную стопку, можно будет рассказать и об экзамене, крокодилах и акулах....


Екатеринбург

2 января 2009 года