# Протёплые кунги, тёплые палатки и как мы дальше уборных никуда не ходили

Борис Геннадьевич Цеханович

Спор между офицером артиллеристом-теоретиком и артиллеристом-практиком.

Данная статья это продолжение спора на страницах журнала "Солдат Удачи" (No5 2007 года статья А. Кирилова "Рубеж между жизнью и смертью", No3 2008 год статья Цеханович Б. "Рубеж безопасности. Каким он может быть?", No6 2008 год статья А. Кирилова "Из пушки по воробьям, или Вновь о рубеже безопасности")


"Про тёплые кунги, тёплые палатки и про то, как мы дальше уборных никуда не ходили"

(Статья в журнале "Солдат Удачи" No1 и No2 2009 года)

Цеханович Б. Г.


Я сразу же прошу прощение за то, что назвал вас "господином". Конечно, вы для меня - товарищ. Как и все кто служил в армии - не зависимо от того служил ли он офицером, прапорщиком или солдатом. Главное, мы все принадлежим к тому армейскому прошлому, которое вспоминаем и гордимся им.

Но, всегда есть это проклятое - "Но...." Я ни в коем случаи не хочу сомневаться в вашей компетенции, в вашем опыте, Но, всё таки оно существует это - "Но..." Вот знаете в чём разница между мной и вами, товарищ Кирилов? И что даёт мне право свободно рассуждать о рубежах безопасности, о стрельбе ракетами по одиночным боевикам и о многом, многом другом. Это то, что я сам лично прошёл через всё это: не прикрывался нормативами и статьями из наставлений и боевых уставов, а брал на себя ответственность и стрелял. И надеюсь тем самым спас не один десяток солдатских жизней.

Вот я взял в руки июньский номер "Солдата Удачи" и с удовольствием ещё раз осмотрел первый лист с фотографией гаубицы Д-30. Красивая фотография. Любой глянет и с удовольствием скажет или подумает: - Во, бабахнули артиллеристы.... Всё в дыму...

А я смотрю и думаю: - Показные занятия, судя по чистой и новой форме, начищенным сапогам и беленьким повязкам. Отбой орудию делает расчёт (именно "отбой", а не "к бою")... И я на месте командира взвода сделал бы капитальное замечание командиру орудия, который безучастно наблюдает (а не руководит расчётом), как расчёт с нарушениями делает "отбой". Заодно и указал бы на недостаточное внимание за содержанием Д-30.

Вот вам задачка на профессионализм, товарищ Кирилов, найдите хотя бы четыре недостатка, из шести... И я здесь не критикую редакцию журнала, разместившую фотографию расчёта, а показываю что такое опыт, артиллериста прослужившего на Д-30 восемь лет (только на механических домкратах), выполнившего сотни и сотни раз все какие положено нормативы. Моё тело по прошествии тридцати пяти лет до сих пор помнит, с каким усилием нужно тянуть на себя рукоять механизма для поднятия колёс гаубицы и в какой момент шатнуться влево, чтобы зубцы рукояти механизма зашли в зубчатый венец. Это я вам отвечаю на ваши слова, цитирую - Если сегодня наводчики орудий имеют, образно говоря, три класса образования, пишут с ошибками, а большинство должностей командиров огневых взводов занимают "пиджаки"....

На это я вам могу только сказать: - Заниматься надо. Планомерно, эффективно и творчески подходить к этому делу. Не кивать головой на трудности, а обходить их и заниматься.

Хочется вспомнить свою срочную службу. Мой служба проходила с 1973 по 1975 год и тогда всеобщее образование было восьмиклассное. В батарее у нас были с десятью классами только сержанты. В моём, втором расчёте проходили службу четыре человека: я с десятью классами образования. Рядовой Руфулаев - азербайджанец с девятью классами. Так как он плохо говорил по-русски, то был заряжающим. Ефрейтор Камалетдинов - восемь классов образований. Наводчик. Рядовой Дмитриев - пять классов образования. Замковый. В батарее служили восемь человек с высшим образованием. Остальные - 5-7 классов. Был у нас рядовой Назаров. Узбек. 4 класса образования. Но мы все сомневались по этому поводу. Ни читать, ни писать даже по-узбекски не мог. Такой расклад был и в остальном полку. И это в арт. полку, куда был всё-таки отбор. Ну а в пехоте сами понимаете какой был уровень образования. Но на это никто не обращал внимания, а занимались и ещё раз занимались, доводя всё до автоматизма. Я усваивал всё легко, играючи, но вот формула "тысячных" - ну, ни как не давалась. Не могу запомнить и всё. Как то на занятиях командир взвода, ст. л-нт Барабанчук, тоже кстати закончил среднее училище мудро посмотрел на меня и изрёк: - Цеханович, высота слона 2.5 метра. Наблюдаешь в бинокль под углом в 0-02. Значит дальность до слона 1250 метров.... (это про творческий подход)

На всю жизнь после этого формулу "тысячных" запомнил. И ведь армия с такими "малообразованными" парнями была сильнейшей в мире.. Достаточно хотя бы вспомнить царскую армию, где солдатами служили крестьяне, но мы ведь гордимся воинской славой наших предков...

А насчёт "пиджаков", ко многим из них я отношусь с большим уважением. На первой чеченской у меня служили командирами взводов ст. л-нт К.... и ст. л-нт Ж......, которые закончили военную кафедру Челябинского сельскохозяйственного института, где они изучали противотанковую установку 9П148. Большое моё спасибо офицерам кафедры, которые подготовили таких классных специалистов.

А во вторую Чечню, только в дивизионах у меня было 9 командиров взводов-двухгодичников. В декабре 1999 года у них кончался срок службы и мы все хором уговаривали их остаться довоевать, но парни решили увольняться. И это их выбор. Им тоже большое спасибо за честно выполненный воинский долг. Кстати, бывший начальник генерального штаба Квашнин тоже был из, как вы тут говорите - "Пиджаков".

.... Недавно я ехал в поезде в командировку. Соседом по купе оказался интеллигентный мужчина. Не глупый, но с дерьмократическими замашками и суждениями. Ни дня не служил в армии и все сведения о ней черпал "из различных источников". Когда в разговоре коснулись армейской тематики, то сосед по купе с апломбом заявил: - А что вы хотите? Если у них (то есть в армии) на время проведение учений запланировано 3% потерь....

Старая байка гражданских, но он в неё свято верил и всё талдычил и талдычил о трёх процентах, даже не вдумываясь в эту цифру. Спокойно выслушав этот "бред сумасшедшего", я ему предложил: - А давайте посмотрим, что это за 3% потерь? Мотострелковая рота 100 человек проводит учения. 3% это трое убитых. На батальонных учениях в пятьсот человек - 15 человек убитых. На полковых и дивизионных - 75 и 330 человек соответственно.

Выслушав мои цифры, сосед смущённо-глуповато захихикал и сказал: - Да, что-то я сглупил... Я как-то даже не задумывался над этой цифрой....

Вы тоже Кириллов А. черпаете сведения "из различных источников" и даже не задумываетесь что вы написали в статье в уважаемом журнале, цитирую - "...Зимой 1994-1995 годов в боях за город Грозный, как сообщается в различных источников, потери от "дружественного огня" составили от 40 до 60%..."

276 полк, который вёл боевые действия в Грозном с новогодней ночи и до последнего дня штурма, подразделения которого в числе первых, а может быть и самые первые ворвались в дворец Дудаева потерял только убитыми 120 человек. Так по вашим словам получается что от 48 до 72 человек были убиты нашим огнём? Вы, прежде чем писать, почитали бы официальные источники. А то, после ваших слов, получается что моя артиллерия, под моим руководством, при штурме Старопромысловского района тоже 40-60% потерь 21 бригаде ВВ нанесла. А это уже граничит с оскорблением.

Я не отрицаю того факта, что потери от огня своих в городских условиях, где наши солдаты захватывают подъезд, а в соседнем ещё боевики или мы на одной стороне улицы, а боевики на другой - конечно, потери больше, чем на равнине. Но те цифры, которые вы приводите просто лживые и вы их только бездумно повторяете.

Вот настоящие цифры потерь. Источник - журналы боевых действий 276 и 324 полков: первая и вторая Чечня. За первую Чечню 276 полк потерял убитыми 182 человека. 324 полк 181 человек. За вторую Чечню 276 полк за восемь месяцев потерял 67 человек убитыми.

Цифры потерь моей артиллерии 276 полка: убитых - 10 человек (сержанты и солдаты). Ранено - 33 человека. 1 человек без вести пропавший. Больные (эвакуированные в госпиталь) - 42 человека. 2 дезертира - к сожалению кадровые офицеры.

Расклад потерь следующий: из 10 человек убитых - 5 человек погибло в бою. Остальные 5 человек - двое утонуло (механик-водитель КШМ не справился с управлением и машина упала с моста в реку), 1 контрактник самоубийца, двое контрактников погибли в ходе употребления спиртных напитков.

33 ранено: 8 офицеров (все ранены во время боёв) остальные 25 солдаты и сержанты, из них 8 ранений в бою. 18 человек - неосторожное обращение с оружием и самострелы.

Фельдшер первого дивизиона нарушила приказ командира дивизиона, покинула огневую позицию дивизиона, попала в засаду и пропала без вести.

В процентном соотношение расклад потерь в точности повторялся и по другим подразделениям полка.

Прочитав вашу статью, я залез в Интернет с вопросом - А что у нашего потенциального противника? И за основу взял вторую операцию "Буря в пустыне". Вытащил всё что сумел и удивился. Американцы и союзники не просто хорошо подготовились - а прекрасно. Прочитал такую вещь про артиллеристов. Передовой артиллерийский наблюдатель подымает к глазам бинокль (это по нашему так называется), а в этом бинокле - дальномер, чуть ли не топопривязчик, связанный со спутником. Артиллерист наводит бинокль на цель, нажимает кнопочку и все данные - дальность до цели, координаты наблюдателя, картинка цели уходит через спутник на геостационарной орбите в вычислительный центр в Австралию. Там в течении нескольких секунд обрабатываются данные и уходят через спутник, но уже готовые данные на огневую позицию, на каждое орудие. После чего следует залп. Красота. Только при такой прекрасной подготовке и технике, в боях на равнине, не в городе, от неоднократного "дружественного огня" у них погибло более сорока человек. Да и сейчас иногда просачивается в прессу информация то по Афганистану, то по Пакистану или же по Ираку, где американцы наносят удары то по свадьбе, то по похоронной процессии, то по своим автоколоннам.

Я не злорадствую....

Когда "Буря в пустыне" начиналась, вы тоже наверно помните, то американцы и их союзники целый месяц долбили ракетами, авиацией всё что стреляло и всё что могло нанести урон американцам с Иракской стороны. Не жалели дорогостоящих ракет, боеприпасов, авиационного топлива - только бы свести к минимуму потери среди своих солдат. А вы лицемерно сожалеете о "дорогостоящих противотанковых ракетах". Кстати не первой свежести, но об этом чуть ниже.

Вернувшись с Кубы, где служил начальником разведки одного из учебных центров, я принял противотанковую батарею. На вооружении были 100мм противотанковые пушки МТ-12 и я не переживал. Прямую наводку знал, умел стрелять и не раз получал за стрельбу благодарности. На срочной службе в 1975 году, в ходе учений, на дальности более 1500 метров пятью снарядами из Д-30 уничтожил пять движущихся целей. За что был командующим первой танковой армией поощрён отпуском с выездом на родину.

Но когда меня перевооружили на 9П148, я слегка "задёргался". Теоретически я знал по ним всё, но практически стрелять не давали. Я командовал кадрированной батареей. Развёрнутой батарее соседнего полка выделяли на год только 2-3 ракеты и лишь в 1993 году, по непонятной причине, им дали целых 13 ракет на летние лагеря. Вот на хрена было жалеть эти ракеты - непонятно? Ещё больше я "задёргался" когда узнал - через две недели из ЗабВо подадут личный состав и через 10 дней боевого слаживания нас отправят на войну. Тем более что я прекрасно понимал, какой личный состав нам подадут. Среди прибывших были повара, ремонтники, химики, бывшие осужденные, милиционеры, но ни одного противотанкиста. И вот тут, товарищ Кириллов, хочу вас разочаровать. Не знаю как другие округа, но командование нашего округа, штаб артиллерии округа и лично генерал-майор Шпанагель С. Л. сделали всё, чтобы укомплектовать полки добротной техникой, имуществом и другим, чтобы мы там нормально воевали. Так произошло и с моей батареей. На базе Екатеринбурского артиллерийского училища в течении трёх дней были проведены интенсивные занятия с командирами установок и командирами взводов. На четвёртый день на учебном центре были проведены боевые пуски. Из пятнадцати ракет, тринадцать попало в цель.

С января по июль 1995 года батарея под моим командованием выпустила по противнику 157 ракет. Из них 19 не сход с пусковой установки и 8 после пуска вертикально ушли на максимальную высоту, где и самоликвидировались. 27 ракет это 27 не уничтоженных целей. А причина одна - длительное хранение в неподобающих условиях. Так зачем их хранить? Дайте их в войска. Пусть их пускают по мишеням, хоть таким образом освежим запасы.

А теперь, цитирую - "Так было уничтожено 70 одиночных боевиков - 70 ракетами 9М111 и 9М113, о чём он хвалебно и пишет в своей статье, полагая что это хорошо...."

А теперь как складывалась цифра в 70 уничтоженных боевиков. Из вашей статьи складывается впечатление что мы просто "пуляли" этими ракетами куда не попадя. Но простая арифметика говорит другое. Если взять за основу 160 дней, которые я командовал батареей в Чечне, то получается по одной ракете в день, а это уже говорит о том что прежде чем сделать пуск цель тщательно разведывалась и уничтожалась ракетой. В батарее стреляющих было13 человек: командир батареи, три командира взвода и 9 командиров машин-операторов. То есть в среднем каждый сделал по 12 пусков за всю войну - за 160 дней. Так что нечего грешить на тех, кто воевал. На самом деле мы не каждый день стреляли. Нет целей, мы не стреляли. Есть цели делали пуски. Вы довольно прямолинейно читаете мои слова - "Да тратил дорогие ракеты 9М111 и 9М113, когда стрелял по одиночным боевикам...."

А вот как происходило на самом деле.

6 февраля в ходе развёртывания на огневых позициях у нп. Ч... был обнаружен склад ГСМ с четырьмя 20ти тонными цистернами, откуда боевики таскали канистры с топливом. Я решил открыть счёт в батарее и с переносной установки в сложных условиях (ветки деревьев и провода высоковольтной линии закрывали цистерны, ракеты попадая в ветки разрывались не долетая до склада) 6ью ракетами уничтожил 3 цистерны. Четвёртую уничтожили танкисты.

21 февраля в ходе боя был обнаружен артиллерийский наблюдательный пункт с тремя боевиками, откуда корректировался огонь по позициям морской пехоты. Он был уничтожен двумя ракетами.

15 марта, мы только что захватили берег реки Аргун и закреплялись на нём. Уже смеркалось, когда на перекрёстке дорог Шали - Н. Атаги из развалин, где засели боевики вышел вооружённый дух и нагло, не спеша направился через дорогу. С-нт Ермаков мгновенно среагировал и сделал по нему пуск и когда до смерти боевику оставалось несколько секунд, на перекрёсток стремительно выехал БТР духов с десантом на борту. Командир установки самостоятельно принял решение, быстро изменил точку прицеливания на бронетранспортёр, изменив траекторию полёта ракеты, и поразил БТР, когда тот уже почти скрылся в зарослях зелёнки. Правда, десант успел спрыгнуть на землю, заметив ракету.

16 марта вдоль позиций боевиков на расстоянии 2км от нашего переднего края медленно двигался КАМАЗ, откуда боевики вытаскивали ящики с боеприпасами. Ни пехота, ни танкисты и зенитчики не смогли вовремя открыть огонь. Лишь с-нт Некрасов навёл пусковую установку и сделал пуск. Но в этот момент КАМАЗ остановился и оказался в створе с огромной берёзой, которая мешала поразить автомобиль боевиков. Командир установки плавно поднял траекторию полёта ракеты над берёзой и в резком пикировании поразил КАМАЗ с двумя сопровождающими боевиками.

19 марта, командир взвода ст. л-нт К... наблюдал за щебёночным заводом, где располагался мощный опорный пункт боевиков на противоположном берегу реки Аргун. Шла бомбёжка завода фронтовой авиацией. В один из моментов ст. л-нт К...., заметил как три боевика под разрывами бомб пробрались к незамеченному ранее укрытию, открыли дверцу и скрылись внутри, оставив дверцу открытой. Командир взвода сделал пуск и сумел вогнать ракету внутрь укрытия о чём и доложил мне после дежурства. Я в свою очередь вечером доложил в штаб полка о трёх уничтоженных боевиков и укрытии. На следующий день боевики по радиосвязи вышли на командование полка и попросили на два часа прекратить огонь в районе щебёночного завода. На вопрос - Зачем? Ответили: - В ходе вчерашней бомбёжки противотанковая ракета, пущенная с вашей стороны, попала в укрытие, где в это время укрывались от бомбёжки 30 боевиков. Все они от взрыва ракеты погибли и их надо оттуда убрать и похоронить. Ст л-нт К... был представлен к ордену Мужества.

21 марта противотанковая установка под моим командованием и группа прикрытия в количестве 8 человек из офицеров штаба полка и солдат скрытно совершила марш по лесу, контролируемому боевиками, и вышла в ближайшие тылы боевиков с задачей оседлать дорогу и не дать по ней перекинуть подкрепления в район завтрашнего наступления соседнего полка. В ходе противостояния 21 и 22 марта 15тью противотанковыми ракетами были уничтожены: автомобиль "Волга" с пятью боевиками (две ракеты), КАМАЗ с боеприпасами и двумя боевиками (две ракеты), бензовоз на базе КРАЗа (бензовоз подбили лишь с третьей ракеты - мешали ветки деревьев), грузовой автомобиль с шестью боевиками (четверым удалось убежать), один за другим сожгли четыре грузовых автомобиля, появлявшимся на дороге. Уничтожили легковой автомобиль с четырьмя боевиками, МТЛБу с механиком-водителем (две ракеты). То есть 15 ракетами было уничтожено 18 боевиков с техникой. У нас потерь не было.

Это лишь несколько боевых эпизодов. Может быть и больше уничтожили чем 70, но гибель боевиков были зафиксированы не только нами противотанкистами, но и сторонними свидетелями, то есть была твёрдая уверенность что они - уничтожены.

12 мая ко мне обратились артиллеристы нашего полка с просьбой в очередной раз показать класс и сбить огромное зелёное полотнище, гордо развевающее на самой высокой трубе цементного завода Чири-Юрта. Оно висело уже сутки и никто не мог его сбить, что очень задевало самолюбие всех. Через пятнадцать минут с противотанковой установкой с-та Ер... я был на переднем крае первого батальона и оттуда первой же ракетой, на дальности 2600 метров сержант поразил древко знамени и свалил его на землю со 120 метровой высоты. По просьбе командира батальона тремя ракетами Ер... поразил ещё три цели, после чего я разрешил сержанту сделать пуск ракетой по огромной куче цемента - ему хотелось посмотреть какой разрыв получится. И я разрешил дорогую ракету использовать для этого. Поверьте, сержант Ер.... своей службой заслужил это развлечение. Красивого разрыва к сожалению не получилось - куча оказалась слежалой и старой.

Помимо 70 уничтоженных боевиков за батареей записано в журнале боевых действий 3 танка, 2 БМП, БТР и два десятка различных целей - НП, дотов, рентрансляторов, автомобилей и другие цели. Одиночных боевиков было 7 человек.

В феврале-марте 1995 в полосе действия нашего 324 полка было зафиксировано три случая пуска противотанковых ракет 9М113 по нашим танкам с дальности 3000-3500метров (время подлёта ракеты 15-17,5 секунд). Так вот у ваших хвалёных дудаевских противотанкистов ни в одном случаи пуска не хватило духа и выдержки, чтобы довести ракеты до цели - то есть до нашего танка. Через 10-12 секунд духовские операторы бросали управление ракетой, бросали переносную установку и убегали, боясь что танкисты засекут позицию пуска и уничтожат их. Конечно, поэтому 9 августа 1999 года чеченцы спокойно и уверенно расстреливали беззащитный аэродром, не боясь ответного удара.

Во второй чеченской компании о случаях применения противотанковых ракет боевиками я не слышал.

Тогда в 1995 году, нашлись такие же умники как и вы, которые стали устанавливать лимиты расхода боеприпасов в день. Сколько снарядов, сколько патронов и бомб мы должны использовать в течении дня. Абсурд. Меня коснулось это тем, что мне стали со склада поставлять ракеты 9М111. А цели у меня как правило находились на дальности от 2 до 4 км (дальность полёта ракеты 9М111 - 2км, а 9М113 - 4км).

Слава богу, министр обороны Грачёв, приехав в Чечню и узнав о лимитах на боеприпасы, был очень возмущён. Он заявил на совещании буквально следующее: - ...если боевик произвёл по нашим солдатам хоть один выстрел, то не только позиция его должна быть уничтожена любым средством, но и дырка на карте на этом месте должна образоваться.

После этого поднял нашего командира полка и спросил что ему надо. Командир попросил нанести авиационный удар по щебёночному заводу, где был оборудован мощный опорный пункт боевиков. Через два часа прилетело двенадцать вертолётов, встали в круг и хорошо отбомбились, а ночью прилетела фронтовая авиация.... После интенсивной обработки позиций противника, духи отступили и мы при продвижении вперёд не понесли потерь.

Опять цитирую ваши слова - "...Но всё же, как я обычно видел в Чечне, основное место пребывания начальника артиллерии на войне - это либо тёплая командно-штабная машина, либо благоустроенный командирский кунг, или основной вариант - натопленная штабная палатка начальника артиллерии в пункте временной дислокации войск"

Да..., давненько вы не опускались до уровня артиллерии полка, что даже не знаете что по штату у начальника артиллерии. Какая КШМ? Какой командирский кунг? Какая отдельная палатка начальника артиллерии? Вы о чём говорите? По всей видимости вы дальше Ханкалы и не ездили, если на самом деле были в Чечне. По штату у меня, начальника артиллерии и во взводе управления начальника артиллерии, было ПРП-4 (правда новенькое - с завода) и гнилой БРДМ-2, который последний раз ездил лет пять назад. И это на штаб артиллерии (начальник артиллерии, старший помощник начальника артиллерии, помощник начальника артиллерии и начальник разведки штаба артиллерии) и на 10 человек солдат сержантов взвода с командиром взвода. Мне матрасы и имущество взвода некуда было грузить, а вы тут про командирский кунг толкуете. Мои командиры самоходных дивизионов и батарей в этом плане богаче были. Не буду греха таить, но всё-таки тёплый кунг у меня был. Я попросил у командования автомобиль УРАЛ для перевозки имущества взвода и офицеров. Чтобы впоследствии на нём оборудовать кунг для себя и своих подчинённых офицеров. Но я тут же был вызван к командиру дивизии и жестоко "отодран". Меня обвинили в обмане, сибаритстве и в жёсткой форме потребовали, чтобы я больше не подымал вопроса об автомобиле. Ах так.., хорошо.... Я обманом увёл заштатное МТО-АТ на базе ЗИЛ-131 в хорошем состоянии, безжалостно выдрал оттуда всю начинку и оборудовал для себя и своих подчинённых офицеров (5 человек) хороший кунг. В первые же дни боевых действий на трофейном прицепе оборудовал тёплый кунг для своего взвода. Теперь у меня, у моих подчинённых офицеров и солдат было место, где было тепло, светло. Где он мог обсушиться, обогреться, перевести дух, в более-менее нормальных условиях поспать. Поверьте, это не маловажное обстоятельство для поддержки психологического состояния воюющих.

Была большая и тёплая палатка, только не начальника артиллерии полка, а штабная полковая. Где рядом друг с другом дежурили оперативный дежурный полка и дежурный артиллерист, который находился на постоянной связи со штабом артиллерии группировки и со всеми артиллерийскими подразделениями полка. Дежурный артиллерист принимал решение на открытие огня, по поступающим командам сверху или в случаи обострения обстановки на том или ином участке переднего края полка. А полк двух батальонного состава занимал оборону на фронте 18 километров.

Рабочий день начальника артиллерии на войне, как и у остальных офицеров составлял в основном 19-20 часов. Зачастую 20-22 часа. Так что на сон в кунге уходило от 2 до 5 часов. И это каждый день. Если взять за 100% рабочий день начальника артиллерии, то его можно разбить на следующие сегменты:

10% времени уходило на совещания, отдача указаний, постановку задач на день и на ночь, работа с документами. Иной раз сам лично дежурил у радиостанций. Это происходило, как правило, в штабной палатке.

5% времени занимала проверка жизни в дивизионах, миномётных батарей и ПТБ как на огневых позициях, так и на НП.

85% времени я, начальник артиллерии, проводил на переднем крае. Рядом с командиром полка и руководил огнём своей артиллерии. Любой командир мотострелкового полка, любой начальник артиллерии полка воевавшие в Чечне подтвердит это. Любое перемещение подразделений вперёд проходило под неусыпным контролем командира полка, а рядом с ним всегда работал со своей артиллерией начальник артиллерии. По другому быть и не могло. Если бой планировался заранее то сапёрная рота полка, под покровом ночи оборудовала КНП полка почти под носом у противника. Исходя из обстановки, КНП оборудовалось минимум в четырехстах метрах от переднего края противника до 1200 метров, так чтобы вся картина боя наблюдалась визуально. А сапёрная рота умела строить и мы до сих пор вспоминаем просторные, удобные и порой уютные КНП командира полка. Да, в ходе боя иной раз приходилось в качестве КНП использовать и ямы, что вас очень задевает. Один раз я занял НП на городской свалке на окраине Грозного и ничего - три дня воевал. Командир роты третьего батальона тогда занял свой ротный НП на русском кладбище среди развороченных могил. Вспоминаю и КНП 21ой бригады ВВ. Узкое, мелкое и неудобное. Мне там выделили неудобную, маленькую ячейку - размером 80*60*100см. Я туда втискивал свой большой оптический прибор, скрючивал ноги и в таком состоянии находился весь световой день, руководя огня артиллерии при отрицательной температуре. И так каждый день в течении недели. Да, конечно можно было бы сидеть в ПРП и оттуда руководить огнём артиллерии, но так как я офицер "старой школы" то мне ближе и понятнее открытые наблюдательные пункты. В ближайшем укрытии ставил ПРП, делал вынос связи в НП, расставлял приборы и вот всё поле боя перед моими глазами, без всяких ограничений. Да и с остальными проще общаться. Честно признаюсь ни тепловизор, ни станцию СНАР я не разу не использовал и один раз мне было стыдно слушать рассказ одного из начальников артиллерий о том, как он ночами по тепловизору вычислял позиции боевиков.

Правда война частенько подкидывала разные сюрпризы, не считаясь с должностями и званиями, да и с вашим мнением, что начальник артиллерии должен сидеть в КШМ или в тёплой палатке. Люблю частенько смотреть видеоплёнки боевых действий нашего полка (три часа времени), их записывал на маленькую видеокамеру наш начальник клуба. Особенно мне нравится смотреть фрагмент, как мы (разведрота, в том числе и я) 7 декабря 1999 года вышли на окраину посёлка Кирово и сразу же сцепились с несколькими группами прикрытия снайперов. И тот момент, когда я ползу по канаве, одновременно даю команду на перенос огня второму дивизиону, по мне бьёт снайпер. Тонко свистнула пуля, пройдя практически впритирку с головой. Вроде бы я должен ткнуться мордой в землю и затаится, но я только шутливо заметил: - Во..., снайпер лупанул, - и пополз дальше. Не хвастаюсь я, просто это была обычная жизнь, обычная военная ситуация. Разведчики засекли позицию снайпера и ночью пробрались в здание мукомольного комбината и на девятом этаже нашли его лёжку. Сверху на стене углём была написана надпись - "Здесь работал снайпер Махмуд. Смерть офицерам!". Кстати он здорово досаждал нам и 15 полку. День работал у нас, день у соседей в Черноречье, на следующий день опять у нас. 19 декабря он в пятнадцатом полку сразу убил троих офицеров, четвёртого ранил. Ранил ещё девять солдат, когда они пытались вытащить тела офицеров и раненого.

Или 17 декабря, когда командир полка оставил меня на этом же участке изучить и вникнуть в неясную на тот момент обстановку, после его отъезда я остался единственным офицером на данном участке обороны. Через час обстановка резко изменилась: начальник инженерно-сапёрной службы полка и 8 сопровождающих его солдат на ИМР был внезапно атакован боевиками и мне пришлось подымать сапёрную роту в дикую, лобовую атаку по открытой местности на высоту занятую боевиками, для того чтобы отвлечь на себя огонь боевиков и дать возможность попавшим под огонь оторваться от напавших. Задача атаки была выполнена, сапёры вырвались из западни, отделавшись двумя легко ранеными. Правда ИМР была подбита и сгорела. Через месяц в числе трофеев, после прорыва боевиков из Грозного, нам попался "Журнал боевых действий за Грозный" чеченцев. Там я прочитал следующие строки: - "17 декабря 1999 года, группа ополченцев в районе нп. Кирово атаковала и уничтожила ракетную установку "Ураган". Установка была уничтожена и вместе с ней группа прикрытия в количестве восьми человек. Успешно отразив три атаки русских, уничтожив при этом ещё 11 русских солдат, ополченцы благополучно отступили.....".

Интересно, сколько фальшивых долларов было выдано в качестве вознаграждения за уничтоженную "ракетную установку" и русских солдат?

5, 6 или 7 января 2000 года, точно числа не помню. Волей случая, я на своём ПРП с четырьмя своими солдатами и БМП с отделением разведки разведроты, оказались в городе Аргун в тот момент, когда его захватывали боевики. Коварно захватывали. Большая группа возбуждённых женщин собралась у городской комендатуры. Комендант города и его офицеры, ничего не подозревая, вышли к ним чтобы разобраться с причинами возбуждения. Толпа внезапно напала на них и практически разорвала офицеров. Это и послужило сигналом для проникших в город боевиков. Они напали на все пункты, где располагались наши военнослужащие. И уцелевшие, сумели с боем отойти на вокзал, где закрепились и продержались до прихода наших через двое суток. Я в этот момент на двух машинах метался по городу, пытаясь найти колонну генерала Малофеева, от которой оторвался. Насторожившись от того, что на улицах находились только мужчины, я в очередной раз остановился и связался по радиостанции с генералом, наблюдая за тем как две наших машины со всех сторон стали окружать чеченцы. Правда, пока без оружия, что и останавливало меня от команды "Огонь", хотя бойцы были готовы выполнить мой приказ. Духи даже не сомневались, что они сейчас без единого выстрела захватят растерявшихся, как они думали, русских. Наблюдая за приближавшимися боевиками и убедившись, что генерал в безопасности и двигается в сторону полка я выждал и дал команду механику - Дави....! С дикими воплями, визгом, давя и опрокидывая друг-друга духи практически выскальзывали из под гусениц и разбегались в стороны. Мы вырвались из города и благополучно вернулись в полк, где я получил хороший "втык" от командира полка за то, что отстал от колонны. О подробностях захвата боевиками г. Аргун и Шали, а также разгрома нескольких наших крупных автоколонн, я узнал на совещании в Ханкале и пожалел, что не отдал приказ тогда на открытие огня.

Или 17 января 2000 года: я со своим разведчиком Шаробориным с группой генерала Малофева выдвинулся в Старопромысловский район. Генерал пошёл, чтобы разобраться почему штурмовые группы ВВ не идут вперёд, захватив овощехранилище, а я пошёл узнать почему мои корректировщики слабо ведут огонь. Простое разбирательство на месте плавно перетекло в просачивание нашей группы, вместе с ВВэшниками в ближайший тыл боевиков и захват цеха, где мы вступили в бой с боевиками и были окружены. Генерал погиб как настоящий русский офицер в бою. Погиб и старший сержант Шароборин, а нам поодиночке пришлось пробиваться к своим.

Мой старший помощник майор Х.... был ранен в ногу, но отказался от госпитализации, сказав: - Пока мы не возьмём эту высоту в госпиталь не лягу...., - и в течении нескольких дней сходил в семь атак пока мы не взяли высоту отм. 284.4 в Старопромысловском р-не.

Командир первой миномётной батареи ст. л-нт И..., был ранен миномётным осколком в голову, но тоже отказался от госпитализации и ещё две недели руководил своей батареей. И так воевали многие и многие.

Так что тёплые палатки и кунги мы видели и ощущали их тёпло только поздней ночью.

Ну а теперь о том с чего начался наш спор - о Рубеже безопасности. Вы невнимательно прочитали мою статью, особенно то место где я пишу - "Итог: исходя из собственного боевого опыта, могу сделать следующий вывод - принимая то или иное решение в боевой обстановке, трезво оцените реальную ситуацию, возможности своего подразделения и, главное, не переоцените свои. Считаю, что рубеж безопасного удаления огня каждый артиллерийский офицер должен определять, учитывая сложившуюся реальную боевую обстановку."

Из этих слов видно, что я не отказываюсь от этих 200-400 метров рубежа безопасного удаления, как он описан в Боевом уставе. Я лишь говорю - Уверен в себе. Уверен в своём подразделении. Что ж, ради того чтобы помочь пехоте, почему бы и не сократить рубеж безопасности. Не уверен - тогда есть эти 200-400 метров и никто тебя не осудит. Но, главное, что хочется сказать - Не надо трусливо прятаться за статьи Устава, наставлений, когда необходимо принять срочно решение и взять за это на себя ответственность.

Вы пишете, что содержание вашей статьи и таблицы предназначены для разведчиков и спецназовцев. Вы наивный человек и никогда не были хотя бы в нормальном бою. Я уже не говорю про бой, когда просто надо крутится и выживать. Их, внештатных арт. корректировщиков из разведчиков и спецназовцев, надо просто обучать, организовывать хорошие на солидной основе сборы. Как минимум месяц, по окончанию которого дать пострелять на полигоне каждому до двадцати снарядов. Чтобы он не только выполнил простейшую арт. задачу, но и "погонял" снаряд по полю почувствовал, как от его изменений корректур снаряд "гуляет" по полигону. Вот тогда будет толк.

Давайте посмотрим глазами тех же разведчиков и спецназовцев на тот случай, когда нужно вызвать огонь артиллерии. Хочу напомнить, что задачи этих развед. групп не ведение боевых действий или уничтожение противника, а разведка - банальное добывание информации. И в бой эти группы ввязываются только тогда, когда их обнаружили и зажали. Как правило превосходящими силами. Вот зажали в зелёнке группу, в ней разведчик - арт. корректировщик, с которым полковой артиллерист в течении нескольких часов проводил накануне занятия по корректировке. Рассказывал о НП и ОП и о том, что он (корректировщик) должен всегда помнить с какой стороны от траектории полёта снарядов должен находиться НП. Глядя в широко раскрытые удивлённые глаза разведчика, полковой артиллерист рассказывал про правило "Правой и Левой руки" и рассказывал много других артиллерийских штучек, которые изучаются месяцами занятий. Вы что думаете, что этот разведчик отбиваясь изо всех сил от боевиков на расстоянии 50-40 метров, в лесу, когда он перебегает с одного места на другое даст на ОП точные координаты или хотя нормальную команду? Да никогда. Ситуации иной раз были такие, что даже нормальный артиллерист в бою не сразу сообразит.

17 января 2000 года. Я вырвался с остатками ВВэшников из цеха, где погиб генерал Малофеев и мой разведчик. Моя радиостанция разбита. Есть только связь с командиром ВВэшников - позывной "Пихта", у которого на русском кладбище развёрнуты три миномётные батарее. Принимаю решение нанести по занятому боевиками цеху огневой налёт миномётами. Цель от нас в пятидесяти метрах. ОП миномётчиков в 4.5км. А это практически огонь на себя. Открываю карту и передаю открытые координаты и меня не понимают. Координаты Х=00 000, У=54 300, Н=154 (это реальные координаты цеха, где погиб генерал). "Пихта" не понимает координаты "Х" и всё, как бы я ему по радиостанции не объяснял про пять нулей и другие варианты - "Пихта" всё равно не понимала. Лишь после того, как я его обматерил и приказал посмотреть на карту, только тогда "Пихта" всё поняла и открыла огонь.

Часто, наблюдая со стороны за работой артиллеристов. Глядя, с какой лёгкостью артиллеристы руководят корректировкой, многие разведчики, да и другие офицеры посчитали, что так же смогут легко работать с артиллерийскими подразделениями. Эта болезнь не обошла и наш полк. С начала боевых действий не сложились отношения между моими артиллеристами и полковой разведкой. К концу ноября разведчики возомнили себя подготовленными корректировщиками, способными грамотно и толково руководить огнём. Вступали в споры с артиллеристами и пытались навязывать своё виденье решения разных артиллерийских проблем. День прозренья настал 3 декабря 1999 года. Развед. рота готовилась сделать бросок и захватить важные позиции. Командир разведывательной роты капитан Н...., умный, грамотный офицер, но в силу своей молодости чересчур самонадеянный, впервые в категорической форме отказался от офицера-корректировщика.

- Товарищ подполковник, я и сам срулю, если что..., - с апломбом заявил молодой офицер. Рота пошла вперёд, а через пятнадцать минут была атакована с трёх сторон превосходящими силами противника. Первую команду капитан Н.... подал довольно уверенно и быстро. Но когда я дал первый залп по его координатам, то ни дальнейшей корректировки, ни ещё чего-то добиться от него не мог. Он просто перестал мне отвечать. Ну, а я не мог стрелять, так как не знал где наши, а где боевики. И лишь увидев на гребне холма отступающую цепь разведчиков, я дал команду на открытие огня, чтобы отсечь боевиков от наших. Результат неудачного боя трое раненых: двое тяжело, один легко. Вернувшись, капитан Н.... подошёл ко мне и честно признался в своих заблуждениях. На мой вопрос почему он не отвечал, офицер признался: - Борис Геннадьевич, первую команду я ещё подал, но потом у меня просто не было время не только корректировкой руководить, но даже вам отвечать. Я понял одно: каждый должен заниматься своим делом - командир роты руководить боем, а артиллерист руководить корректировкой. Давайте дружить....

После этого никаких разногласий в полку между артиллеристами и разведчиками не было.

Или ещё показательный случай, закончившийся трагически.

27 декабря 1999 года группе спецназа была поставлена задача в Старопромысловском районе захватить группу жилых зданий, являющихся ключевой позицией на данном направлении. Закрепившись на этих позициях, они "вытаскивают" на себя остальных и с их помощью продвигаются вперёд и так далее, расширяя захваченные позиции. В качестве корректировщика им придали командира миномётной батареи. Капитан-артиллерист оказался трусом и непосредственно перед атакой напился до такой степени, что его не могли растолкать. Майор, старший группы спецназовцев, принимает решение: - А ерунда, пойдём без него.... Я видел, как артиллеристы корректируют...

В результате безграмотной корректировки, майор вызвал огонь миномётной батареи на себя - семь трупов и куча раненых спецназовцев. Атака была сорвана, что потянуло невыполнение задач другими подразделениями. Я застал концовку напряжённого разговора между майором спецназа и начальником артиллерии, откуда был капитан миномётчик над телами погибших спецназовцев, завёрнутых в блестящую плёнку.

- ...Вот смотри, артиллерия: я их всех не один год знаю. Не один гекалитр водки вместе выпит, не на одну операцию вместе ходили. Я их жён, детей прекрасно знаю и они меня тоже. И я их убил, из-за этого трусливого капитанишки. Как я вернусь обратно? Как я им в глаза смотреть буду? Майор, пойми, у меня сейчас только один выход - это смерть в бою. Но перед этим отдай мне капитана и мне легче умирать будет. Отдай, я прошу.... Вот такие дела....

Как говорится - без комментарий. Но комментарии необходимы.

Корректировкой должен заниматься артиллерист, или же хорошо, подчёркиваю, хорошо подготовленный внештатный спецназовец, о чём я писал выше.

В 2003 году, когда я уже был на пенсии, ко мне обратилась группа спецназовцев, знавших меня как артиллериста по первой и второй войне. Обратились с просьбой провести с ними трёх-четырёх часовых занятий по корректировке артиллерией. Они через две недели уезжали командировку в Чечню и должны были действовать в горной местности. Я согласился и организовал занятия на базе полкового лазерного артиллерийского полигона. Результаты занятия меня поразили. Во-первых: я удивился тому, как много должен знать и уметь арт. корректировщик. Во-вторых: 3-4 часа это крайне мало. В-третьих: чем больше я рассказывал, тем больше они запутывались в обилии понятий, способов и методов корректировки. После занятия, понял что у них в головах мешанина знаний, не от того что я бестолково объяснял, а от того что они не были готовы к занятиям, считая корректировку "плёвым делом". После всего этого я сделал им встречное предложение.

- Договаривайтесь со своим начальством. Мне не нужна зарплата - деньги у меня есть. Я увольняюсь с работы и еду вместе с вами и буду ходить с каждой группой в качестве корректировщика, благо я в прекрасной физической форме....

Их начальство отказало. Впоследствии им пришлось действовать на равнине и в других операциях, без привлечения артиллерии.

Хочу немного сказать насчёт осколков снарядов, которые могут поразить наших бойцов при близком разрыве снарядов. Это только в кино - наш дал очередь и десять немцев, смешно дрыгая ногами и руками, падают убитыми. Показал командир позицию вражеского пулемётчика и через минуту туда прилетает снаряд, а из окопа в одну сторону вылетает пулемёт, а в другую сам пулемётчик. На настоящей войне, не киношной, всё по другому. Осколочно-фугасный снаряд, прежде чем разорваться, углубляется в землю сантиметров на 50-80. И от 50% до 80% осколков остаётся в земле, а остальные под углом 70-80 градусов уходят в вверх и падают за спинами атакующих. Так что находится в двадцати-тридцати метрах от разрыва снаряда достаточно безопасно. В крайнем случаи можно получить контузию или же ранения фрагментами грунта. Я знаю около десятка случаев в нашем полку сокращения рубежа безопасности до 30 метров до своих и не было ни одного случая поражения осколками. Страшно здесь лишь прямое попадание или близкий, 5-10метров, разрыв снаряда. В этом плане гораздо страшнее для живой силы миномётный разрыв, где осколки буквально стелются по земле и выкашивают всё кругом.

Да, я во многом согласен, что опыт локальных войн не подходит для полномасштабной войны, где придётся применять на 80-90% все статьи Уставов, Наставлений и различных Руководств. В полном объёме выполнять все мероприятия в подготовке и открытия огня.

Но меня беспокоит другое. Изношенное и старое артиллерийское вооружение, минимальнейшие поставки новой техники и вооружения в подразделения, сокращение артиллерийских училищ, сокращение срока срочной службы до одного года. Контрактники, которые не внушают доверия и так далее и тому подобное....

В первую чеченскую войну, мы артиллеристы, не испытывали нужды в различных боеприпасов. Сколько нам надо было - столько нам и поставляли. После первой войны я был в командировке на одном из складов ГРАУ, где мне рассказали, что с этого склада ежедневно отправляли в Чечню по эшелону артиллерийских снарядов и за полтора года такой поставки сумели вывезти лишь 10% запаса данного склада. Меня это очень обнадёжило - есть в стране запасы. Но во вторую войну картина изменилась. С самого начала не стало осветительных ракет. Потом мы стали ощущать капитальнейший недостаток осветительных снарядов. Причём 30% осветительных снарядов были негодны: смёрзшиеся парашюты не раскрывались или не загорался сам факел. В январе 2000 года мы столкнулись с фактом отсутствия осколочно-фугасных снарядов переменного заряда и нам из-за этого поставляли снаряды на полном заряде или ещё что хуже на специальном заряде, что снижало по известным причинам эффективность артиллерийских подразделений. Я уже не говорю о том, что применение данных зарядов приводило к выходу из строя сначала противооткатных устройств, а уж потом остальной самоходки. Много было вопросов и к самим снарядам. В результате неправильного хранения на складах усиленные крышки в гильзах разгерметизировались и внутри гильз было достаточно много воды. Скорость горения пороха снижалось - снижалась точность, я уже не говорю о дальности полёта снаряда. Непременным атрибутом пейзажа Чечни являлись торчащиеся из земли неразорвавшиеся ракеты "Ураганов", что тоже говорило о ненадлежащем хранение боеприпасов. В нашей Свердловской области есть завод, который выпускает тротил для начинки снарядов. В результате отсутствия оборонного заказа, предприятие обанкротилось и по моему закрылось. Государство ничего не приложило для того чтобы сохранить это предприятие. И это тоже меня беспокоит как офицера и гражданина.....

Р. S. Большое спасибо, Вам, товарищ Кирилов, за то что вы втянули меня в этот спор. Он всколыхнул целый пласт воспоминаний. Каждый из нас имеет свой опыт, свой взгляд на артиллерию и после этого спора каждый из нас останется при своём мнении. Да ради бога. Если какой-нибудь артиллерист или не артиллерист почерпнёт из наших статей хоть крупицу чего то полезного, крупицу нашего с вами опыта - это и есть самое главное.

Хотелось бы, чтобы к нам присоединились и другие артиллеристы и на страницах уважаемого журнала поделились своим опытом и виденьем на дальнейшее развитие артиллерии.