# Куба любовь моя, остров зари багровый Глава вторая

Борис Геннадьевич Цеханович

Воспоминания о жизни и службе на Кубе

Глава вторая.


- Мне сказали, что вы старший лейтенант Цеханович...

- Да, - передо мной стоял мужчина лет тридцати пяти - сорока, в гражданке, среднего роста, худощавый, глядящий на меня внимательными и спокойными глазами. - А вы кто такой?

Тот слегка усмехнулся и спокойно отрекомендовался: - Я ваш начальник, подполковник Подрушняк, начальник Учебного центра "Д".

Мигом принял строевую стойку и представился по форме: - Товарищ подполковник, старший лейтенант Цеханович.

- Хорошо, - удовлетворённо произнёс мой начальник и мы обменялись рукопожатиями. После чего подполковник опять спросил, - На какую должность прибыл - Знаешь?

- Никак нет, но предполагаю на командира взвода.

- А что тебе не говорили?

- Ни как нет...

- Хм... А испанский язык хорошо знаешь?

- Ни как нет. Хорошо знаю немецкий язык.

- Как не знаешь? - Внезапно сорвался Подрушняк, сразу потеряв всё спокойствие, - я ведь специально звонил в кадры, в Москву, чтобы мне прислали начальника разведки со знанием испанского языка.

- Оп па на..., а я оказывается начальник разведки. Неплохо, неплохо, - замелькала у меня очень положительная эмоция, а в это время, слегка потеряв над собой контроль, Подрушняк продолжал разоряться.

- Блядь..., сидят там в Москве, жопы поотращивали и ими наверно и думают. Кадры ещё называется, сукииии....

- Товарищ подполковник, - решил подсластить пилюлю и одновременно успокоить начальство, - да я его выучу только так. Я немецкий в школе уже знал на пять, а в Германии только его шлифовал. Так что испанский на основе немецкого быстро выучу.

Я врал, врал нагло и уверенно. В школе, как и у всех немецкий шёл туго и экзамены в десятом классе по иностранному языку сдал только чудом. Конечно, служба в ГСВГ неплохо подправила знания языка, но вот такое уверенное заявление было чистой воды профанация. Я смотрел на подполковника открыто и твёрдо, а Подрушняк, ощущая что его обманывают и понимая, что сейчас он ничего не может сделать этому вралю, взорвался выплеском беспомощной эмоций.

- Товарищ старший лейтенант, если вы через полгода не сдадите экзамен по испанскому языку, я вас отсюда отправлю в Союз за свой счёт и вашу семью тоже. Всё что здесь заработаете - всё пустите на билеты.

Всё это я уже слышал буквально несколько минут назад при знкомстве с командованием Учебного центра.

Слова " Нельзя", "Запрещено", "Высокая миссия советских людей, находящихся на Кубе", "Долг и Должны...", красочные и многозначительные обещания различных последствий, если эти слова и понятия не будут выполняться и будут нарушаться, причём "отправка в 24 часа за ваш счёт" звучали математической аксиомой в устах начальника Учебного центра полковника Затынайко, который проводил с нами ознакомительную беседу.

- Ерунда всё это. Ну не сдам...., так переведут тогда взводным да и всё.

Выплеснув негативные эмоции, Подрушняк пробурчал: - Ладно, с этим потом. Где твоя семья?

- Вон стоит, - кивнул в сторону.

Подполковник махнул рукой на стоящий недалеко УАЗик: - Моя машина, около неё старший лейтенант Беспалько. - Около автомобиля мялся крепыш, среднего роста, в гражданке, с круглой, коротко постриженной головой.

- Сажаешь туда свою семью и он везёт на квартиру. Старый начальник разведки уезжает через десять дней вот и въедешь потом в его квартиру. А пока поживёшь вместе с Беспалько. Для вас там уже всё приготовлено. А ты в это время, давай дуй на плац и проконтролируй доставку своих вещей домой. Там, в принципе всё знают, но не помешает приглядеть. Он же тебе потом и скажет, чем займёшься завтра.

Мои уехали, я пообщался ещё немного с начальством, а потом направился на плац. Там уже половина вещей увезли, но мои ещё были тут, кроме одного здоровенного чемодана, поисками кое го и занялся. Всем здесь распоряжался капитан-танкист и он успокоили меня: - Находись здесь. Разберёмся.

Так прошло ещё пару часов. Последние чемоданы загрузили и машина, рыкнув мотором уехала. Я остался на плацу один.

- Чёрт побери. Что делать? - Чертыхнулся и задумался. Ни капитана, ни моего чемодана. Куда идти? Где моя семья?

Особо как то не переживал. И чемодан найдётся и скажут, где моя семья. Но всё равно..., как то не то во..., - ладно, подожду для контроля ещё минут пятнадцать и пойду искать оперативного дежурного.

Через пять минут, как принял решение, на плац медленно заехала грузовая машина и, сделав большой круг, остановилась на другом конце плаца, откуда вылез прапорщик и стал оглядываться. А увидев, что тут ещё кто то всё-таки есть, решительно направился ко мне.

- Вы, старший лейтенант Цеханович? - Ещё издалека спросил он.

- Да...

- Давайте садитесь и поедем в репарто Электрик, туда по ошибке увезли ваш чемодан. Заберём и я вас увезу домой.

В кабину я отказался садиться, решив проехать в кузове и оттуда, без расспросов, спокойно поглядеть на Кубу. Когда ехали в автобусе с порта, особо не пришлось смотреть в окошко, а больше смотрел за женой. Она у меня была в положении, уже третий месяц и этот пресловутый токсикоз мог сыграть свою плохую шутку. В семьдесят восьмом году мы в таком же положении с женой отдыхали в Одессе и она там внезапно вырубилась в битком набитом трамвае. И вот я её оттуда выносил. Поэтому был настороже.

А сейчас ехал и с удовольствием осматривал незнакомые окрестности и они мне нравились. Сначала по обеим сторонам дороги тянулись густые и колючие заросли, за которыми подымались, на мой ещё не замыленый взгляд, одиночные экзотические пальмы, пальмовые рощи и целые кущи растительности, густо покрывающие холмы, отдельно стоящие дома и целые улицы непривычной архитектуры. Мелькнула дорожная табличка с надпись Маnagya и мы заехали в небольшой городок. На большом окраинном и оживлённом перекрёстке свернули налево, вырвались из населённого пункта и помчались дальше, а через пятнадцать минут въехали, наверно в этот посёлок репарто, потому что поплутав немного по улицам, мы остановились перед четырёхэтажным, панельным домом. Я соскочил из кузова и за старшим машины поднялся на второй этаж и зашёл в квартиру, где увидел растерянного Юрку Лукина. Тот бродил по двухкомнатной квартире вместе с такой же растерянной женой, не зная за что схватится.

- О, Боря, тут у нас твой чемодан по ошибке привезли... Забирай...

Я остановился и огляделся. Нормальная двухкомнатная квартира, только на окнах не было стёкол, а только деревянные жалюзи. Как я успел заметить, стёкол здесь ни у кого не было. На полу вместо привычного деревянного пола, плитка под мрамор.

- Ну как вы тут?

- Как, как? Вот так... Дети хватанули чего пожрать в руки и умчались на улицу с пацанами местными знакомиться. А мы с Таней не знаем за что взяться. Вот сам смотри - тут всё для жизни есть. И холодильник.... Во..., весь забит продуктами. Тут мой заменщик постарался и полностью всё приготовил для нас и постельное, и продукты... Ну, короче, всё... И выпивка видишь стоит..., кубинская. А через час он придёт за нами и пойдём к нему в гости ужинать. А ты как устроился?

- Да ни как. Жену и сына увезли, а куда не знаю. Вот сейчас чемодан заберу и вот товарищ повезёт....

- Нормально, нормально вы тоже устроились, - вмешался прапорщик, - даже может быть лучше, чем здесь. Поехали...

- Ну ладно, Юра, я погнал... Слушай, а ты куда попал?

- Начальником склада в какую то реактивку.... А ты куда?

- А я начальником разведки в учебный центр "Д".

Старший машины рассмеялся: - Да вы в одно место попали....

Обратно я уже ехал в кабине, решив пообщаться с прапорщиком. Познакомились.

- Слушай, Андрей, ты сказал что у меня квартира лучше чем у моего товарища. Что хоть за хата?

- Да как тебе сказать... Ведь везде есть свои плюсы и свои минусы. У меня в городке при бригаде, точно такая же квартира в таком же доме. Причём, нормальная квартира, но я бы только ни минуты не думал: если бы предложили, сразу бы поменялся на твоё жильё.

- Во как.... Что ж тогда за жильё такое? Заинтриговал...

- Жить будешь в Манагуа....

- Это городок, что мы проезжали?

- Да, только не в нём самом, а в полутора километрах в кубинской деревне Франк Паис, но мы по привычке называем Манагуа. Тут недалеко, до революции, американская база была, так там семейные американские сержанты жили, а теперь советские офицеры и прапорщики. Там нормально. Поел и с чаем или пивом выходишь на мраморную террасу, садишься в кресло качалку и балдеешь... Кругом пальмы, баобабы - Красота. А у меня выйдешь на балкон... Ну и что увидишь? У вас там хорошо, - мечтательно произнёс прапорщик.

- Впрочем, сам увидишь...

Было темно, когда мы подъехали к моему временному жилищу и действительно, подсвеченные уличными фонарями пальмы, огромные деревья (баобабы наверно) и экзотичная растительность, среди которой летали светлячки, гляделось всё это классно. Меня ждали и жена с облегчением перевела дух, увидев чемодан в моих руках.

Наш дом и такие другие дома по обе стороны улицы, или как я уже знал по-испански - Каса, имели одинаковые кубические формы с плоской крышей. От дороги к дому и действительно к террасе тянулась асфальтовая дорожка. На террасе, выложенной крупными плитками, имитирующей зеленоватый мрамор, стояли два кресла-качалки, где в одной сидела жена, а во второй молодая, красивая деваха в лёгком полупрозрачном халатике. Это оказалась жена старшего лейтенанта Беспалько - Галя. На шум вышел и сам старлей в шортах и майке. Познакомились, его звали Василий. Тут же меня завели и познакомили с временным жилищем.

- Не совсем удачная здесь планировка. У тебя Каса, куда ты переедешь, будет получше. Там несколько другая планировка. А здесь вот....: наша с Галей спальня, вот ваша комната. Это кухня. У вас вообще кухня большая и посередине большой мраморный стол. Классненько так.... Здесь общая комната, а это холл. Да вот тут второй вход на мойку. Вот и всё хозяйство. На вас продукты, вашим заменщиком, получены и всё вот здесь. Постельное бельё тоже в вашей комнате, а всё остальное там уже передаст заменщик. Ну, а теперь давайте за стол, тебя только, Борис, ждём.

Поужинали, немного выпили. Чета Беспалько нам с женой понравилась. Были они оба с Украины, что очень чётко прослеживалось во всём, но простые. Правда, держались они несколько напряжённо и сковано, причин чего я не мог понять. Было уже достаточно поздно, и после ужина, сытые и переполненные впечатлениями, жена и сын ушли спать, а я с Васей вышел на террасу, где мы удобно расположились в качалках. Я думал, что сейчас сумею порасспросить поподробнее о жизни и службе, но не получилось. Василий отделывался общими словами, уходил от ответов, как будто боялся ответственности за свои произнесённые слова или сболтнуть чего лишнего. Всё говорил, что он командир взвода, а начальник разведки это совершенно другое. Хмыкнув про себя, я перестал спрашивать, а Вася, сославшись на ранний подъём, ушёл спать. Мне же спать не хотелось совсем. Налив в большую кружку горячего чай, снова упал в качалку и стал созерцать уже ночную жизнь Кубы. Посёлок Франк Паис, или как наши называли Манагуа, находился в метрах в восемьсот от оживлённой автомобильной трассы, связывающей Манагуа и соседний город Сантьяго де лас Вегас. Поэтом шум от проезжающих машин практически не доносился. Посёлок был большой, в несколько улиц. Наших улиц здесь было три, где проживали советские с семьями. Василий говорит, что здесь, с нашими, проживало ещё пару семей кубинских офицеров. Улицы без привычных для русского взгляда заборов были широкими и чистыми, с короткой и жёсткой травой. Среди домов стояли пальмы с широкими кронами и несколько крупных и высоких деревьев. Кое где виднелся невысокий кустарник, среди которого летали яркие и крупные светлячки. За посёлком виднелось что то типа леса, откуда доносились громкие крики и клики незнакомых птиц. На чистом, звёздном небе светила яростная и крупная луна, такие же яркие звёзды, создавая для меня съюарилистическую картину. Пока ещё очень непривычную для меня. В таком балдеже прошло около часа. Посёлок к этому времени совсем отошёл ко сну и я тоже собирался через некоторое время идти спать, как увидел мчавшегося огромным прыжками явно в мою сторону здоровенного мужика в военной форме. Слегка насторожился, подобрал под себя ноги, чтобы мгновенно вскочить и встать в стойку. Но тот подбежал к террасе и остановился, разглядывая меня. Это был явно русский, хоть и в дикованной, серой камуфлированной форме, никогда мною не виданной.

- Ты кто такой? - Спросил он.

- Я, Цеханович. А ты кто такой?

- А я Цикрович. Ты мой заменщик. Меня Игорем зовут.

Я назвался и мы и обрадовано пожали руки, а Игорь тут же устроился в качалке.

- Борис, ты извини меня, но по традиции каждый должен встречать своего заменщика, устраивать его... А мне, как назло сегодня нарезали задачу и я только освободился. Давай бери свою жену и пошли ко мне. Там моя жена накрыла стол. Посидим, выпьем. Познакомимся. Я введу тебя в курс дела, а моя твою жену введёт.

- Валя, Валя, - я не без труда разбудил жену, - Валя, заменщик пришёл и приглашает нас в гости. Пошли познакомимся и пообщаемся.

Жена сонно заворочалась в постели: - Сколько времени?

- Двенадцать часов...

- Я спать хочу. Ты иди, а я посплю, - и жена, уронив голову на подушку, снова ровно задышала. Пожав плечами, я вышел из дома и направился за Игорем.

Действительно, моё будущее жилище было несколько другое, более удобной планировки, чем у Василия и терраса - она была несколько выше, отчего казалась более удобной. И кухня с мраморным столом мне тоже понравилась. Даже то, что в небольшом холле стояло высокое и большое, старинной работы зеркало, тоже выгодно отличало дом. В холле у накрытого стола хлопотала жена Игоря - Марина. В касе ещё жила одна семья старшего лейтенанта Громова, но их видно не было и мы одни сели за стол. Выпили и потёк неспешный разговор. В отличии от Василия и Гали Беспалько, Цикровичи показали себя радушными и открытыми людьми, охотно и откровенно отвечали на все вопросы. Посмеялись и над сдержанностью Беспалько.

- Вася с Галей нормальные. Не обращай внимание. Правда, Вася несколько деревянный, но нормальный мужик, а то что они с вами себя держали несколько напряжённо, так это понятно. Они хотят пожить одни в касе и боятся, что вместо вас в этот дом вселят кого-нибудь других, а вас оставят с ними. Вот и дёргаются.

Цикровичи в свою очередь жадно расспрашивали про жизнь в Союзе и их можно было понять. Уезжали они сюда из махрового Советского Союза, а возвращались в перестроечную страну. Информацию о которой черпали только из газет. А кубинское телевидение несколько в искажённом виде преподносили информацию о событиях в СССР и вообще на Кубе очень негативно отнеслись к Перестройке.

Пообщавшись на общие вопросы, мы через час с Игорем переместились на террасу. На столик между качалками поставили водку, пиво, закуску. Марина тактично удалилась, давая возможность откровенно поговорить о службе.

- Давай теперь, Игорь, расскажи так по подробненько - Что за подразделение, где придётся служить? Чем буду заниматься? За что отвечать? Что за коллектив? Как и чем здесь живёте?

Игорь усмехнулся и потянулся к пиву: - Давай сначала промочим горло и начну рассказывать.

Бутылочное пиво оказалось неплохим, хоть как сказал заменщик там полно глицерина. Выпив по бутылочке, я приготовился слушать.

- Служить ты будешь в 7ой отдельной мотострелковой бригаде. Но это секретное наименование. В шестидесятых годах, после Карибского кризиса, Хрущёв и Кеннеди подписали документ, где в том числе говорилось, что на Кубе мы не имеем право держать наши части. Поэтому наша бригада и громко называется "Учебный центр". Мы, якобы, здесь обучаем кубинских военнослужащих правильному обслуживанию техники и организации боевой подготовки. Ну и другим делам. Как и в любой бригаде, здесь имеется три мотострелковых батальона с наименованиями - тройка, четвёрка и двадцатка. Тройка и четвёрка в нашем городке. Он называется Нарокко, а двадцатка в другом городке - Торренс. Есть танковый батальон, наш реактивный дивизион. Мы тоже в Нарокко стоим. Есть ещё гаубичный дивизион. Он в Торренсе. Ну, само собой, отдельные подразделения. Разведрота, зенитная батарея, рота связи, здоровенная рота материального обслуживания. Там около 240 человек. Рем рота, комендачи. Да..., ещё мощнейший мед. пункт. Хлебозавод и особый отдел. Всего нас тут около двух с половиной тысяч человек. Ещё отдельно учебный центр Алькисар. Там пехота проводит стрельбы и ещё Гуанабо. Это на побережье десять человек и прапорщик старший. Они в основном обслуживают и охраняют наш пионерский лагерь, посольский лагерь и дачи Главного военного советника и других шишек.

Так вот все батальоны и дивизионы идут тоже под наименованием учебного центра, но только с литерами. Так наша реактивка называется "Учебный центр Д".

Исходя из этого, у тебя обязанности и служба, как в обычном армейском дивизионе. Но тут есть свои особенности. Помимо наставлений и боевого Устава, где всё расписано, есть секретная инструкция, чем ты ещё занимаешься, помимо остального. У тебя какие задачи на завтра?

- Вася сказал, что завтра получаю форму, оборудую её и до конца дня обустройство на месте. А послезавтра принимаю должность.

- Хорошо. Вот послезавтра ты с инструкцией и ознакомишься. Принимать тебе то и нечего. Всё висит на начальнике связи старшем лейтенанте Юртаеве. Он же командир взвода управления дивизиона и твои разведчики в порядке внутренней службы подчиняются ему. Естественно и техника вся на нём, в том числе и БТР командира дивизиона и топопривязчик. Чисто номинально это твоё, но всё опять же висит на Юртаеве. Так что приём должности уложится в пару часов.

Чем будешь заниматься? До тебя тоже доведут. Единственно, что сейчас точно могу сказать - ты будешь отвечать за назначение наряда по учебному центру.

- Теперь что касается по коллективу. Тут свои нюансы. Значит управление. Начальник -подполковник Подрушняк. Ты с ним уже сталкивался и интересно, какое у тебя сложилось первое впечатление?

- Нормальное, спокойный...

- В принципе, так оно и есть. Спокойный. Без дела не орёт. Грамотный. Всё обдумает, а потом действует. Но он закрытый, сам себе на уме и в управлении держится особняком. Никого к себе старается не подпускать. Так что тут всё нормально. Начальник штаба майор Захаров. С этим ты сработаешься запросто. Конечно, как начальник штаба он несколько безалаберный, но в остальном с ним можно "кашу сварить", а вот зам по вооружению майор Карпук тот гнилой. Служил в Афгане, очень этим кичится, смотрит на всех свысока, типа - я войну видел, а вы что в своей жизни видели? С ним ни в какие дела не вступай. Крутит он тут хитрые дела, но чувствую влетит и влетит капитально. Замполит капитан Плишкин, тоже ещё тот гусь. Вот кого надо остерегаться. Внешне открытый, мягко стелет, но тут же тебя может сдать. Были уже прецеденты. Уважением среди офицеров не пользуется. Да и среди личного состава тоже. Поэтому будь с ним осторожнее, не попадай ему на крючок. Зам по тылу, майор Головко. С ним тебе придётся по минимуму общаться. Тот крутится в своей тыловой каше. Тоже крутит дела, но по умному. Но туда тоже лучше не лезть. Плюс твоей должности, что ты сам по себе и задачи у тебя будут несколько другие. Начальник связи Николай Юртаев. Деловой, на своём месте. Ты с ним сразу найдёшь общий язык. Да ещё первой баркой прибыл новый комсомолец, капитан Кораблёв. Вроде бы ничего мужик, но не приживётся он у нас. Чего то сразу полез не в те дела, какие нужно. Хотя бы на месяц, два притих, пригляделся к раскладу и тогда дёргайся... А он сразу. Ну, это его дело. Кого я тебе ещё не охарактеризовал? А, ещё есть финансист. Но старый сейчас уезжает, а вместо него придёт последней баркой новый. Да ещё есть секретчик, прапорщик Ламтев... Николай. Прослужил здесь полтора года и теперь считает себя "дедом Карибского бассейна". Соответственно этого звания и ведёт, как последний дебильный дембель. Будет под этой маркой подъезжать к тебе, так ты на это фанфаронство не обращай внимание. Дурачок, хоть и здоровый. Вот такое разношёрстное у нас управление. Подразделения у нас живут сами по себе, своими коллективами. Ребята нормальные, но у каждого свои тараканы в голове. Из них бы я выделил СОБа второй реактивной батареи старшего лейтенанта Мельникова. Серёга толковый офицер, мужик с юмором и надёжный. Одессит. Вот с ним можно делать любые дела.

- Ну вот, хоть какой то расклад появился. Так, давай теперь проясни мне насчёт жития-бытия. Как тут? А то перед отъездом с гарнизона мне дали почитать письмо жены одного офицера с Кубы. Пишет что здесь полнейшая нищета. Ничего нет. И что даже волосы помыть - шампуня нет.

- Фамилию жены этого офицера не помнишь?

- Не..., не помню. Знаю только что они должны вот сейчас отсюда уходить и он зенитчик.

- Тююю..., так я его знаю. Зенитчики рядом с нами стоят и там только он один сейчас уходит и по моему даже на Аджарии. Тогда понятно, почему такое нытьё. Ни он, ни его жена крутиться тут не могли, вот и зачухонская жизнь у них и была. А чтоб ты правильно всё здесь понял, сначала расскажу про Кубу.

Так вот. До революции Куба была большим публичным домом для Америки и здесь ничего не производилось. Ну, может быть сахарный тростник да табак выращивали. Говорят, даже молоко завозили с Америки. Единственно, чему они научили кубашей делать, так это строить дороги. Дороги у них тут гораздо лучше, чем у нас в Союзе. Так вот за двадцать пять лет после революции тут мало что изменилось в этом плане. Промышленность не развита слабо, магазины пустые и у кубинцев в жизни есть только две проблемы - что пожрать и что одеть. Народ весёлый, но бестолковый. Им бы только веселиться и танцевать. Это они умеют хорошо. Да..., так вот. Вся бытовуха для жизни завозится сюда из Союза и стран социализма. И если, например, на Кубу не завезли вовремя фотоплёнку, то хоть тресни - её на острове не найдёшь. Ну, кроме как в валютном магазине. Там несколько другое снабжение. Каждый день в порту разгружается до двадцати кораблей с различными грузами и товарами. Но это в основном техника. Это я тебе так рассказываю, чтобы потом ты не удивлялся. Второй момент. Когда Фидель к власти пришёл, он решил кормить всё рабочее население на производстве. Я там не знаю как насчёт завтраков и ужинов, но обед стабильно на работе. Питаясь таким образом вот столько лет, кубинцы обленились и растеряли национальную кухню. Им, по крайней мере в нашей местности, стало проще пойти к русским и купить у них консервы и другие продукты, которые в их магазинах дефицит, чтобы только самим не готовить. Особенно в субботу и воскресенье, когда выходные дни. Это так тебе для завязки сюжета. Теперь тебе вопрос. Раз ты читал письмо жены зенитчика, то наверно багаж с собой привёз?

Я тяжело вздохнул: - Игорь, ты уезжал сюда на Кубу из Союза был бардак на железной дороге, так он и остался. Багаж то я собрал три здоровенных ящика с обувью и одеждой. Ношенное, но приличное. Так, блин, за неделю до Одессы не дошло. Вроде бы с начальником пересылки договорился, что он получит и отправит сюда. Но, честно говоря, не знаю. Вот такая херетень...

- Да, хреново. Но не трагично, если багаж и не придёт сюда. Тоже бедствовать не будешь, если крутится будешь. Смотри на чём тут можно неплохо жить. Здесь ты будешь получать 25 песо. Даже по кубинским меркам - это нищета. Так..., несколько кружек пива и пару порций мороженного. Но в нашем городке есть магазин для офицеров и прапорщиков. Там тоже не особо богатый ассортимент, но цены копеечные. Там в основном покупают одеколон "Шипр" и "Тройной". Кубинцы от этого одеколона прямо балдеют. Он там стоит совсем мизер, а кубинцы у тебя его покупают за 15 песо. Это почти два с половиной доллара. 6 песо - 1 доллар. Потом если у тебя жена шьёт...

- Шьёт, шьёт. Мы машинку с собой привезли.

- Ооо, это нормально. Так в магазине можно закупить по дешёвке материала и шить юбки, трусы. Тоже хорошо расходятся. Ты куришь?

- Нет.

- Ничего, будешь как курящий получать сигареты и продавать их. Тоже неплохой навар получается.

- Слушай, слушай, Игорь, погоди... Ты всё говоришь - продашь, продашь... Это как? Что я, офицер, должен куда то идти и сдавать или продавать? Как это?

Игорь рассмеялся: - Ты сегодня не успел увидеть, а вот завтра всё и увидишь. Никуда не надо идти. Кубаши сами придут к тебе в касу и всё скупят. Вот тебя переодели в Одессе в гражданку, так завтра её и продай всю. На эти деньги в валютном магазине ещё лучше и моднее купишь. А через год тебе опять выдадут гражданку и её тоже продавай. То что ты привёз кондишен - молодец. Продавай его, а с местной комендатуры, мы её "Проблемой" называем, тебе обязаны выдать кондиционер.

- А что за комендатура такая?

- Там, у нас в городке, есть кубинская комендатура. По сути дела это военное квартирно-эксплутационная служба. Ну а у кубинцев называется комендатура. Они ведают твоими бытовыми условиями. Выдают телевизоры, холодильники, кондиционеры и другое. Это же ремонтируют, если поломается.

- Дальше. Офицерам и прапорщикам выдают тропический паёк - это очень усиленная пайка. Мяса столько дают, что даже не успеваешь съесть его за месяц, я уж не говорю за крупы и консервы. Половину пайка смело можно продавать. И самый основной источник дохода это ленточки.

- Что за ленточки?

- Шёлковые ленточки, какие девочки заплетают себе в косички. Здесь их нет и не производятся. А косички заплетать надо. Одна ленточка стоит 7-8 песо, это в зависимости от цвета. Скупают разом и всё. Два метра проглаженной утюгом ленточки, почти незаметно лежит в почтовом конверте. И в день по почте получают от семи до пятнадцати, а у кого больше, конвертов с ленточками. Рекордсмен у нас замполит. Он получает по сорок конвертов в день и на почту приходит с портфелем. Почта работает четыре дня. Вот и считай сколько можно заработать на ленточках. Простой подсчёт говорит, что замполит на ленточках в месяц имеет 750 долларов. Это только на ленточках. У него жена... Блин, красивенная баба - ещё та спекулянтка. Торгуееееет.... И кликуха у неё "Купи-продай". Так что всё нормально, прорвёшься. Остальное сам разберёшься.

В таком разрезе мы ещё общались и дальше, не забывая прикладываться к спиртному, и когда я уходил от заменщика, то был очень хорошо "под шафе".

Я брёл по улице, слегка покачиваясь, но при этом не переставал любоваться экзотикой, которая от выпитого воспринималась ещё ярче и цветистее. Я балдел, щенячье восхищаясь и крутя головой, как ребёнок радовался каждому светляку, пролетающего мимо ярким фонариком. За одним погнался, нелепо и бестолково махая руками, сумел его всё-таки словить и попытался разглядеть - Что ж там у него в жопе так ярко светит?

Но мои увлекательные исследования были грубо прерваны ядовито-язвительным смехом. Увлёкшись поимкой светляка, не заметил как оказался около своего дома и стоял перед террасой, где сидела в качалке жена. Закончив саркастически смеяться, она обвинительным жестом ткнула в мою сторону пальцем: - Даааа..., прошло всего несколько часов, как ты приехал в деревню. Нет и суток как мы на этом острове. Денег нет, знакомых и друзей тоже нет - но вот как ты и где нажрался...? Вот это непонятно. Волей неволей начинаешь гордится русскими мужиками. Вот ни один иностранец в таких условиях не смог бы в такие рекордные сроки найти водяру.

- Ну, Валя, ну чего ты..., - примиряющее начал тянуть я, - я ж тебя будил и говорил, что заменщик к себе зовёт. Ты не хотела идти, вот я у него и усугубил у него. Так что....

- Будить лучше меня надо было. Пошли спать.

Утро началось с небольшого трагикомического происшествия и с последующей суматохой. Как говорил Вася Беспалько, он рано утром уехал на подъём и с ним уехала Галя, по своим делам. Поэтому утром мы были полноправными хозяявами в доме. Взяв принадлежности для бритья, зубную щётку, я вышел на мойку и стал чистить зубы. Пока елозил щёткой по зубам, мой взгляд блуждал по мойке и, подняв его выше, остановился на обрезанной железной трубе, торчавшей из стены на уровне двух метров. На обрезе трубы, обхватив лапками с перепонками, сидела небольшая зелёная лягушка, с любопытством наблюдая за русским.

- Про эту что ли, лягушку, вещал медик? Русская лягушка по стене вряд ли туда могла забраться. Значит эта с присосками....

Только ушёл с мойки, как туда ушла жена умываться и чистить зубы. Не прошло и тридцати секунд, как оттуда донёсся истошный визг. В несколько прыжков я выскочил на мойку, даже не предполагая, что там могло случиться. Белая как стенка, жена, бросив щётку с пастой на землю, стояла подняв руки на уровень груди и в ужасе визжала. Выходила она на мойку в лёгком халатике на голое тело и только она слегка наклонилась к мойке, как до этого спокойно сидевшая лягушка, скаканула с трубы прямо в широкое декольте на голую грудь. От такого визга, лягушка должна была упасть в обморок и отлепиться, но тварь от испуга ещё больше прилипла к телу. Я засуетился вокруг, продолжавшей работать "циркулярной пилы", но вспомнив, что лягушку надо посыпать солью, метнулся обратно на кухню и попытался с ходу найти соль. Незнакомая кухня и где чего там лежало дало понять что соль так просто найти не смогу. Кинулся обратно на мойку, сдёрнул с жены халатик и ухватился за лягушку, которая спокойно, на удивление, отлепилась и тут же отправилась в долгий и длинный полёт по очень высокой траектории, который мог закончиться для неё только размазыванием по асфальту, куда она и мокрым шлепком и упала. А жена даже не заметила, что стоит на мойке голая и причина её испуга уже благополучно перекочевала в мир иной. Через три минуты визг прекратился и ещё минут десять я её успокаивал. И только ещё минут через пять она злобно спросила - Где эта ТВАРЬЬЬЬЬЬ????? Узнав, что её больше нет...., она обессилено упала на постель, провалившись от потрясения в тяжёлый сон.

Поэтому в восемь часов я не поехал в Учебный центр, а поехал через час, когда жена проснулась окончательно успокоившись. Все, прибывшие вчера, сосредоточились около вещевого склада, где в течении трёх часов получили летнее и зимнее обмундирование. Оно отличалось друг от друга только тем, что летние рубашки были с коротким рукавом, а зимние рубашки с длинным рукавом. Да ещё давали стёганную зимнюю куртку, на которую я посмотрел с сомнением - Когда её носить то? Было 22 ноября, а на улице стояла жара в плюс тридцать семь градусов и я и все остальные прибывшие были уже в поту. Прошедшая ночь тоже была далеко даже не прохладная - где то около двадцати семи градусов тепла. Выдали ещё и советскую полевую тропическую форму. Вещевик сказал, что она проходит здесь уже полгода испытание и в мае должны приехать с Союза тыловики за результатами. С огромным узлом форменной одежды и обуви, я добрёл до автобуса, загрузился и уехал домой, где в течении двух часов оборудовал форму. Всё перемерял и остаток дня обустраивался на месте, хотя чего там обустраиваться. После обеда с семьёй погуляли по окрестностям, а вечером уже вдвоём с женой сходили к заменщину.

С утра припозднился и в автобус ПАЗик ввалился чуть ли не последний. Все места кроме переднего были заняты и я сразу плюхнулся туда. В автобусе повисла удивлённая тишина, на которую особо не обратил внимания. А ещё через полминуты в салон ввалился здоровенный прапорщик и сразу же громко возмутился: - Это чего это соловьи занимают чужие места?

Поняв, что это и есть прапорщик Ламтев - Дед Карибского бассейна и мгновенно вспомнил о существующих кубинских традициях в наших офицерских кругах, о которых мне вчера толковал Игорь Цикрович. Если у нас в войсках принято молодого солдата называть салагой, то в кубинской армии таких называли - Соловьями. Вторая традиция говорила - раз ты Соловей, то в автобусе должен ездить на задних сиденьях, а старослужащие офицеры и прапорщики на передних. И вот так я, соловей, невзначай нарушил традицию, сев на самое удобное место Деда Карибского бассейна. Если говорить по-честному, то в общественном транспорте я любил ездить на задних местах. И спина всегда прикрыта и весь салон на виду и под контролем. Поэтому, несмотря на такую дебильную традицию ничего не видел оскорбительного для себя в езде на задних местах и сейчас. Но меня уже "заело".

Не понял? А почему прапорщик, причём штабной прапорщик, хоть и Дед Карибского бассейна, должен занимать такое удобное место, а не например офицер - командир взвода или батареи, кои сейчас присутствовали в автобусе? И почему я, начальник разведки учебного центра, старший лейтенант, хоть и соловей - должен уступать ему место?

Я продолжал, молча смотреть на продолжавшего бушевать прапорщика, который при этом оценивающим и холодным взглядом смотрел на меня, готовясь к схватке за место. Точно таким же взглядом смотрел и я. Здоровый, сильный бугай и в случаи схватки ему будет пожалуй тесновато здесь, а я владел приёмами карате и не составляло особо труда нанести ему несколько не хилых ударов, чтобы он успокоился. Остальные офицеры молчали и с любопытством наблюдали за этим поединком. Спасует старлей или нет? Пойдёт на обострение или зассыт? Заломает он в схватке прапорщика или тот выйдет победителем?

- Старлей, ты сидишь на моём месте, - уже открыто и с угрозой прорычал прапорщик.

- Раньше приходить надо, теперь это моё место, - я внешне спокойно смотрел на него, но внутренне сжался, понимая что звание Деда Карибского бассейна надо поддерживать и может быть Ламтев и ринулся бы в атаку на меня, но сзади его взял под руку крепкий старший лейтенант.

- Коля, не трепыхайся. Садись сюда.

И Коля сел рядом со старшим лейтенантом, продолжая разоряться, чтобы уж совсем не уронить своё Реноме: - Вот блин... Соловьи, не успев приехать, уже порядки свои начинают заводить...

Но ему уже шепнули: - Не лезь... это начальник разведки и ещё "тёмная лошадка", - после такого пояснения Ламтев с любопытством посмотрел на меня и больше не дёргался, а я в свою копилку добавил небольшой плюсик.

На разводе меня представили офицерскому и личному составу, после чего я встал в строй офицеров управления и уже сам с любопытством огляделся. Что ж уютненько. После развода Цикрович завёл меня в кабинет начальника штаба, где я уже по всей форме представился майору Захарову. Невысокий, с намечающимся животиком Захаров был живчиком и с юмором. Тут же усадив за стол, стал вводить в курс дела и, уточняя на что обратить внимание при приёме дел и должности, одновременно при этом ругаясь с одним из командиров батарей.

- Ну, а как примешь, я тебя более подробно проинструктирую по твоим обязанностям. Всё, Цикрович, забирай заменщика... Идите, вы мне не нужны..., - и тут же стал с азартом рулиться уже с другим офицером.

Сначала Игорь показал штаб и какие где находятся кабинеты. Вышли на небольшой плац и я ещё раз огляделся, слушая объяснения заменщика: - Вот справа три казармы. Это первая, вторая и третья реактивные батареи. Там же живут и взвода. Взвод управления и взвод материального обеспечения дивизиона. Пошли, зайдём в казармы.

Казармы, лёгкие щитовые бараки. Стены снизу у фундамента и вверху под крышей по всему периметру имели широкие щели для устройства сквозняков. А так - неширокий центральный проход, кровати в два яруса и непривычный для моего взгляда атрибут в виде москитной сетки на каждой кровати.

- Что комары достают?

- Есть немного... Только не комары, а москиты. Здесь их мало, а вот когда на полигон в Канделярию поедете, вот их там - море. Особенно летом и особенно ночью.

- А в чём разница между комаром и москитом? - Слегка удивился я.

- Комар он крупнее. И наш комар, прежде чем тебя цапнуть - он приземляется, ходит и ищет место куда вонзиться. А москиты мельче и их тут аж двадцать разновидностей. Злые, агрессивные, он ещё приземлиться не успел, а уже кровь сосёт. Тоже ещё познакомишься... Ну, вот так в принципе и остальные расположения. Ещё москитная сетка зимой опускается и в ней теплее, да ещё напердят и вообще тепло.

- Ночью ведь тепло... Какой холодно?

- Холодно, Боря, холодно. Это ты так оцениваешь, потому что только что прибыл с Союза. Вот тебе и кажется, что жарко. А пробудешь тут год, особенно после лета и тебе плюс 27 градусов ночью тоже будет холодно. Организм в этом плане очень здорово адаптируется. Ты посмотри - на каждой кровати ещё по два одеяла и не просто обычных, солдатских, а из верблюжьей шерсти.

- Ни фига себе..., а я то думал - Зачем мне утеплённую куртку выдали?

После казармы прошли в Ленинскую комнату, затем зашли в доморощенную мастерскую, где несколько солдат чистили огромные и красивые раковины. Несколько штук их уже очищенных и покрытых лаком стояли на полках, там же стояло несколько красивых парусников из красного дерева и подсвечников, тоже сделанные из этого же материала. На нитках висели круглые, раздутые рыбы. На дощечках здоровенные раки.

Игорь посмеялся: - Не раки это, а лангусты. Такие же мастерские есть в каждом подразделении. Отбирается человека два-три с руками и головой и вот они тут трудятся - делают различные сувениры себе, товарищам, офицерам на память о службе на Кубе, так и на продажу и подарки проверяющим, приезжающим из Москвы. Очень нужная вещь - эти мастерские. Полгода назад у нас смешная история вышла с этими мастерскими. Вдруг обнаружилось в роте связи, что у них красное дерево закончилось. И нигде его быстро не взять. А сувениры нужны, вот-вот проверка приедет с Москвы. Так они что сделали. Они за ночь всей ротой заменили все телефонные столбы, которые были из красного дерева и стоящие вдоль дороги от Нарокко до города Сантьяго де Лас Вегас, на обычные. А это семь километров. Так потом вся бригада на поклон к ним бегала, а кубинские связисты только через три месяца спохватились, что столбы не те. Да и то после того как случилась авария и наша машина снесла там несколько столбов.

Вышли опять на плац: - Вон там штаб "Четвёрки", - Игорь махнул рукой на точно такое же здание, как и у нашего штаба. - Сам батальон там внизу.

- Это кинобудка нашего кинозала и одновременно почта нашего Учебного центра. Всего в городке четыре кинозала учебных центров и центральный кинозал, где вас инструктировали. Каждый вечер здесь показывают фильмы, вот бойцы и шатаются из одного кинозала в другой, выбирая себе фильм поинтересней. Пошли в парк.

Расположение нашей реактивки мне понравилось. Небольшое и уютное. Стоят высокие пальмы, вдоль дороги и асфальта аккуратно подстриженный кустарник. Из расположения спустились мимо казармы разведчиков и зенитчиков вниз, чуть свернули влево, перешли по мостику небольшой и грязный ручей: - Наша вонючка. Сейчас зима, то есть "сухой сезон", дождя почти не бывает, а летом когда идут мощные тропические ливни, она в минуту так вспучивается и бурлит, то хрен подумаешь что это на самом деле вот такой ручеёк.

Поднялись вверх и вышли к одинокому небольшому, каменному сараю: - Это каптёрка взвода управления нашего дивизиона.

Зашли во внутрь, где чем то занимались бойцы, с любопытством уставившись на меня: - Тут у Юртаева в основном имущество связи хранится да кое что из взводного имущества. Пошли дальше.

Вдоль густого и буйного кустарника, по каменистой тропе поднялись в достаточно крутую горку и через три минуты подошли к парку.

- Это наш парк, а это парк танкового батальона, - заменщик показал на будку КТП танкистов справа, а мы сами прошли вперёд к своему КТП. Сразу за будкой дежурного по парку, под большим деревом, находилась курилка, где сидело несколько офицеров и коренастый майор Карпук, с которым я познакомился на разводе. С остальными обменялся рукопожатием и назвался.

Посидев в курилке, мы прошли в парк и я в течении получаса облазил БТР и топопривязчик. Техника была нормальная и укомлектованность ЗИПа устраивала полностью. Водитель БТРа, шустрый парнишка, прибыл передо мной на первой барке, тоже успокоил: - Нормальная машина, товарищ старший лейтенант, не беспокойтесь.

Тут же стоял топопривязчик - УАЗик "Буханка", укомплектованность и его техническое состояние тоже были в норме.

- Всё что ли?

- Нет, сейчас ещё примешь ВАП и потом пойдём в секретку.

- Что? И здесь есть винтовочно-артиллерийский полигон? Ну, блиииннн, и невезуха.

- А что ты так всполошился?

- Да думал, что на Кубе от этого отдохну. Я ведь все четыре года, как с Германии приехал и вот до Кубы, отвечал за ВАП нашего арт. полка. Здоровенное, четырёхэтажное здание, девять пулемётов, столько же ячеек, семь классов, мишенное поле с обстановкой семьдесят метров на сто пятьдесят. Каменная, широченная лестница от дороги до здания ВАПа, выложенная плиткой и длиной сорок метров, окопы вокруг здания и боец, постоянно живущий там. От полка до ВАПа десять километров и в неделю я должен раза три там побывать, проведать бойца. Как он там и чего? И не только проведать, а ещё помочь ему убрать снег. Зимы снежные были. Ладно летом, а зимой..., да ещё в морозы... Мрак короче. Как среда, так с пулемётами туда тащусь....

Услышав крик отчаянья в моём голосе, Игорь засмеялся: - Ну, тут всё поменьше. И снега нету... Двухэтажная башенка, станок и мелкашка и всё рядом. Тебя он напрягать не будет. Зато есть место, где ты можешь спокойно заниматься со своими разведчиками.

- Ну, хоть этим ты меня успокоил.

По неширокой дороге, среди колючих зарослей, мы поднялись ещё выше и вышли к месту, где и был ВАП. Увиденное меня успокоило. Всё было на примитивном уровне, поле маленькое, рядом с вышкой небольшой класс под шиферным навесом. Каменная вышка, на верху станок с креплениями для винтовки, внизу сам прибор и место для стреляющего и руководителя стрельбы. Осмотрев всё это, я решил передохнуть. От жары был весь в мыле, потный и уже не знал, куда спрятаться от знойного тропического солнца, поэтому мигом нырнул под навес и с силой опустился на поперечную железную трубу, укрепляющую всю конструкцию хлипковатого навеса. Навес, с радостью откликнулся на мою задницу, резво зашатался и к моему дичайшему ужасу из под шиферной крыши, прямо мне на голову свалилась большим комом змея. Дико заорал, увидев на своих плечах, вяло шевелящиеся кольца змеиного тела, резко вскочил на ноги и со всего размаху врезался головой об верхнюю перекладину и мощного удара потерял сознание.

Пришёл в себя от лёгкого похлопывания по щекам. Я лежал рядом с навесом на траве, тут же валялась фуражка, а надо мной склонился смеющийся Цикрович: - Ну ты, Боря, и даёшь, чуть головой не сломал навес. Как прыгнул вверх....

Я сел и осторожно потрогал гудящую голову, ожидая ощутить липкую кровь от разбитой башки. Но там была только здоровенная шишка.

- А где змея или мне это от жары причудилось?

Цикрович опять засмеялся и из-за невысокого каменного бордюрчика достал змеюку длиной метра два. Она вяло и тяжело шевелилась в руках заменщика, а тот ещё поднёс ей ко мне, отчего я быстро заелозил задницей по земле, пытаясь оставить как можно большее расстояния между собой и этой тварью.

- Игорь, ну её на хрен... Убери от меня...

- Да это же молодой и бестолковый удав. Он в спячку на зиму пристроился под крышей, а ты его шатанием свалил себе на башку. Смотри, какой он вялый..., - Игорь опустил удава на землю и тот медленно заскользил в сторону зарослей. - Ты не бойся. Тут на Кубе ядовитых змей нет. Удавы - да, крокодилы ещё есть. Ну, тех увидишь, когда на полигон поедешь. А вот яйцеедов бояться надо и даже дома надо быть настороже. Скорпионы ещё... Очень они ядовитые... Ну, что пришёл в себя? Давай, перекурим и пошли в штаб.

В штабе меня ждало ещё одно потрясение. Весь умученный жарой и гудевшей головой, я в кабинете начальника штаба, уже в своём кабинете, прислонился к невысокому шкафу и машинально глянул влево. Прямо перед моей рожей, на верху шкафчика приготовилась к атаке змея, именно к атаке, когда тело собрано в напряжённые кольца, голова чуть отклонена назад и опасно раскрывающая пасть... Я мигом скаканул в сторону, с грохотом свалив пару стульев стоявших у стен, и там же, не удержавшись на ногах, хлопнулся на задницу. Громовой хохот потряс кабинет и он только увеличился, когда на смех заскочил и секретчик. Я тоже смеялся, только уже смущённо, разглядев что это было искусно сделанное чучело и при всём том из пасти торчала сигарета. Я, ворча, поднялся, обтряхнул задницу и сел на стул прямо под тихо вертящемся потолочном вентилятором. На шум заглянул подполковник Подрушняк, зам по тылу и все опять смеялись, когда Цикрович рассказал в действии и в лицах о смешном происшествии на ВАПе.

Передохнув в прохладном помещении, мы переместились в секретку, где быстро принял секретные документы: рабочую карту начальника разведки, рабочую тетрадь и секретную инструкцию. Первые три пункта инструкции были главными и только перекликались с остальными. Они гласили:

- Ежедневно докладывать начальнику Учебного центра об настроениях местного населения, об отношении к пребыванию советского воинского контингента на территории Кубы, об отношении к правящему режиму и к политике, проводимой Фиделем Кастро.

- Оказывать помощь в.... и так далее....

- Участвовать в совместных.... и так далее....

- И так далее.....

- ........

- Это как мне воспринимать? - Я махнул инструкцией и вопросительно посмотрел на Игоря.

- Боря, не заморачивайся. У каждого начальника разведки происходит по этой инструкции по разному. Тот, кого я менял два года назад, затрахался. Особо он меня не посвящал, но ему и его разведчикам приходилось тут участвовать в разных хитрых мероприятиях. Даже выскакивал в Никарагуа, правда один, без солдат. Как он сказал туманно бегал по джунглям. Меня особо никуда и не привлекали, а как у тебя будет - не знаю.

Через полчаса я подписал акт о приёме должности и рапортом о том же доложил подполковнику Подрушняк. Игорь улетучился делать свои дела, но пообещал завтра с собой забрать и проехать с ним на машине по разным местам. А в остальном день прошёл в мелочной суете. Когда вечером вернулся домой то растерянная жена показала мне кучу кубинских денег - что то около пятисот песо: - Тут кубинцы приходили покупали разное, ты сказал всё что тебе в Одессе выдавали, можно продавать - вот я и продала. А что с деньгами дальше делать не знаю. Куда идти и в какие магазины и что покупать - тоже не знаю.

- Так ты сходи к жене Игоря и она тебя в этом плане просветит или вон Галя Беспалько.

Жена тоже провела день не зря, до обеда съездила с сыном в нашу школу, которая находилась на территории военного городка и сын уже с завтрашнего дня начнёт ходить в первый класс.

Через полчаса после развода в штабе появился Цикрович, который оформлял на себя машину в парке: - Боря, пошли сначала посмотрим, как отъезжать на "Аджарию" будут, а потом поедем.

Плац бригады и всё кругом был забит народом. На плацу в две шеренге стояли в гражданке дембеля. Рядом с ними их вещи: чемоданы, объёмистые сумки, картонные коробки с сувенирами, пакеты.... Перед ними начальник штаба бригады давал последние наставление досмотровой группе офицеров, которые будут проводить досмотр дембелей и их вещей. Сзади дембелей, на приличном расстоянии кучковались их товарищи. Вдоль другого края плаца вытянулась колонна кубинских автобусов, на которых и дембеля, и убывающие офицеры и прапорщики со своим семьями поедут на корабль, а сейчас они клубились вдоль длинной колонны автобусов. Их никто не проверял и они ждал конца проверки дембелей. Как это всегда при провожание бывает, все разбились на кучки по подразделениям, около каждого отъезжающего. Мелькали бутылки, звякали стаканы и кружки, активно доставались из пакетов кучи бутербродов. Голоса звучали всё громче и громче, а лица всё больше и больше багровели.

Цикрович рассмеялся: - Боря, не думай что как они сядут на автобусы и уедут, так на этом всё и закончится. Многие провожающие следом поедут в порт и на корабле провожанки продолжатся. Так что сегодня половина бригады будет выведено из строя. Пошли, посмотришь на некоторые дембельские традиции.

Мы подошли к шеренгам дембелей, которые разительно отличались от тех, что несколько дней тому назад сюда приехали. Да, наши солдаты тоже были неплохо экипированы на пересыльном пункте и им бы было не стыдно показаться на любом мероприятии. Но вот дембеля - одетые из валютных магазинов..... Если бы я не знал что это увольняемые, то без малейшего сомнения сказал - это офицеры и прапорщики, так хорошо и богато они были одеты.

Не прошло и минуты как мы подошли к дембелям, по их шеренгам прошло шевеление и все они стали одновременно из карманов доставать кубинские деньги и аккуратной и приличной кучкой выкладывать перед собой. Закончив, все застыли с зажигалками в руках, а потом по неслышной нами команде наклонились и подожгли кучки денег.

От такой картины кубинские водители автобусов, чуть не повыпадывали из своих автобусов, выпучив глаза от изумления, а офицеры из политработников с руганью заметались вдоль шеренг увольняемых, но было поздно - деньги горели ярким пламенем. Остальные офицеры и прапорщики довольно равнодушно смотрели на этот ритуал.

- Среди бойцов это называется - "Дембельский костёр". Собирается не меньше ста песо по одной купюре и сжигаются вот так. Политработники борятся каждый раз с этим, но как видишь ничего у них пока не получается. И ещё одна есть традиция у дембелей - "Дембельский каблук" называется. Сейчас мода на высокий каблук. Поэтому они как покупают обувь, в которой будут уезжать, каблуки отрывают и опять же берут купюры по одному песо и, клея купюры друг к другу, формируют из них каблуки. Представляешь..., если в "Дембельском костре" сгорает, как минимум, сто песо, то в "Дембельский каблук" уходит от четырёхсот до пятисот песо на каблук, ну на два сам понимаешь сколько.

- Ну, ни хрена себе.... А какие тут ещё "дурные" традиции есть?

- Да, полно... Видел сегодня после развода шум был? Кубаш приходил и скандалил с нашими...

- Видел, только не понял - Чего он ругался?

- Тоже дебильная традиция. Этот кубинец живёт в своей касе за нашим расположением и ему принадлежит кусок земли там же. Наверно, видел там королевские пальмы растут. Во... Так вот есть такая традиция: в последнюю ночь перед баркой надо срубить пальму. Вот он и приходил... Опять бойцы порубали там пальмы.

- Да..., действительно, дебилизм...

- Это что... В Торренсе, начальник штаба дивизиона вообще рекорд поставил. Он выбрал молодой баобаб и каждое утро, за три месяца до барки, на зарядке бегал и рубил его. Самое опасное было, когда вот-вот оно должно было рухнуть. Ему приходилось чуть ли не во внутрь надрубленного ствола соваться. Он залезет - тюкнет и обратно. Постоит, послушает - Не трещит ли? И опять лезет. Тюкнет и бегом обратно. Завалил всё таки. Вот это, действительно, дебилизм.

Мы пробыли на плацу до тех пор, пока все не уехали в порт и лишь потом уехали сами. Цикрович хотел на барку себе заготовить бананы, апельсины и мандарины. По пути на плантации, мы заехали в посёлок "Новая деревня", где проживали советские специалисты. В основном это были связисты, обслуживающие станции связи. В здешнем магазине Цикрович сдал ящик с пустыми бутылками из под пива, а взамен получил уже с пивом. Потом проехали по плантациям и когда заготавливали бананы со мной произошёл казус. Банановые деревья, высотой метра три-четыре, по существу были большой травой, на ветках которых и висели весомые, килограмм по пятнадцать, гроздья бананов. Их нужно было рубать стальной мачете и потом ветку грузить на машину. Вот я и рубил сочные ветки, обильно забрызгав каплями бананового сока военные брюки и рубашку. Увидев меня, Цикрович коротко матюгнулся: - Чёрт... - моя ошибка. Надо было тебя предупредить, чтобы рубил осторожно и не забрызгался...

- А, ерунда какая... Чего ты Игорь?

- Да не ерунда. Сок бананов не отстирывается, так всё в пятнах и будет...

- Да ну..., фигня.... Кинем в стиральную машинку, побольше порошка и как миленькие отстираются.

- Ну..., ну... - Как позднее оказалось, брюки и рубашку пришлось выкинуть. Даже универсальный, военный "растворитель" бензин не помог.

Прошло несколько дней, в течении которых я постепенно и плавно вошёл в рабочий ритм. Сходил помощником дежурного по нашему учебному центру, потом уже дежурным, после чего начальник штаба майор Захаров "торжественно" вручил мне Книгу нарядов.

- Всё, Борис Геннадьевич, теперь эту лямку тяни сам.

А тут пришла третья барка, на которой уходил Цикрович. Я не пошёл на плац смотреть на приезжающих, мне ещё рано на них смотреть, а задумчиво сидел в кабинете над списком экипировки разведчиков. В дверь постучали и на моё разрешение в кабинет заглянул посыльный по штабу.

- Товарищ старший лейтенант, вас на плац вызывают.

- Хм..., - закрыл рабочую тетрадь и с некоторой долей удивления отправился на плац, где царило многолюдство. Туда только что привезли багаж пришедших на барке и теперь погрузочная команда, вместе с приехавшими разбирались с ящиками и чемоданами. Походил туда-сюда, сетуя на себя, что не спросил посыльного - кто меня вызывал. И уже собрался возвращаться в прохладу кабинета, как ко мне подошёл один из приехавших.

- Мне сказали, что ты - Цеханович? - С вопросительной интонацией произнёс высокого роста, ладно скроенный молодой парень.

- Да..., я.., - настороженно протянул, одновременно гадая про себя - Чего ему нужно?

- Мне в Одессе начальник пересыльного пункта твои ящики дал. Говорит, они опоздали...

- Ёлки-палки..., - обрадовался я, - а я уж даже и забыл о них думать. Вроде бы с ним договорился, а сомнения всё равно были. У него своих проблем хватает, а тут... Ну, майор..., ну молодчина.... Ты то сам куда идёшь? Да, кстати, меня Борис зовут, а тебя?

- Константин, тоже старший лейтенант. Сказали, что в какую то "четвёрку". - Старший лейтенант протянул руку и мы обменялись рукопожатиями.

- Так это рядом с нами, соседями будем, ну а за багаж с меня причитается.

Константин показал ящики и через час я их выгрузил, но уже не к Васе Беспалько, а в одну из моих комнат в касе, уезжающего завтра Цикровича. На завтра я и запланировал переезд уже сюда.

А сначала надо было поучаствовать в ещё одной офицерской традиции. Отъезжающий вечером накрывает стол и все гуляют всю ночь, пока в четыре часа утра не подъедет машина за багажом. Загружают и дальше гуляют, в восемь сосредотачиваются на плацу, где это дело догуливают, а самые стойкие едут на корабль и пока идёт погрузка багажа, оформление отплытия, происходит последний судорожный рывок в прощании, - где - ПЬЮТ ВСЕ.... До самого отхода барки. Но это ещё не конец. Как только корабль отваливает от причала. Весь этот оставшийся пьяный шалман, мигом перемещается на набережную в самое узкое место входа в порт. Там через пролив, до возвышающейся на противоположном берегу крепости Моро, метров пятьсот-семьсот и барка проходит от набережной в метрах семидесяти-ста. И когда она проходит, все отъезжающие сосредотачиваются на левом борту и одновременный рёв в несколько сотен глоток накрывает все звуки городской жизни в радиусе пятьсот метров. А пока борт корабля медленно и величественно проходит мимо провожающих - ВСЕ ОПЯТЬ ПЬЮТ.... Ну, что поделаешь - такие мы РУССКИЕ....


Продолжение следует.