# Конкурс

Борис Геннадьевич Цеханович

Даже не знаю, почему мне вспомнился этот случай.....

Конкурс.


....Жажда, жажда..., за стакан холодной, кристально чистой воды, с пузырьками, щекочащами нёбо и распухший язык отдам пол жизни. Бесконечные песчаные барханы, слепящее и жгучее солнце, всегда стоящее в зените. Эту картину я вижу изо дня в день и сил с каждым часом последних суток становится всё меньше и меньше. Я бросил всё имущество, оружие и боеприпасы, оставив только кобуру с пистолетом и уже полз, оставляя бесформенный песчаный след, цепляясь за надежду, что вот-вот, уж за этим высоким барханом и будет тот вожделенный оазис с холодной водой, к которому стремлюсь последние трое суток. Или с вершины бархана сумею разглядеть, как в кино, идущий по древним пескам караван, который меня спасёт. Даже хрен с ними: пусть это будет караван с наркотой или с оружием - только бы перед смертью хлебнуть воды. Но каждый раз всё было одинаково: не было ни оазиса со спасительной тенью, ни каравана бредущего по пескам, а одни только верхушки и грязно-жёлтые волны бесконечных барханов. Периодически я проваливался в странное пограничное состояние, где балансировал на грани между смертельной тьмой и спасительной жизнью. У меня начинался бред и в нём я видел и стакан с ледяной водой и пузырьками, из которого пил воду и никак не мог насытить жажду организма, после чего хотел пить ещё больше. Видел и караван.... Меня бросало в пот и я весь плавал в нём, хотя последние трое суток не потел, потому что организму просто не было чем потеть. Я даже забыл, когда последний раз писал. И вот настал момент, когда в очередной раз, превозмогая себя, чуть-чуть не дополз до вершины непонятно какого по счёту бархана, в моём затуманенном от жажды мозгу неожиданно ясной молнией пронеслась - это КОНЕЦ. Конец всему: жизни, мечтам, стремлениям.... и я как то легко согласился с этим и даже успокоился. Ткнулся обветренным лицом в горячий песок, замер, последним движением мысли окинув свою недолгую жизнь. Мелькнуло сожаление о жене, детях.... Но они квартирой обеспечены - Проживут. ВСЁ, у моего иссушенного организма не было уже сил цепляться за жизнь, бороться и я оказался у последней черты. Самое главное исчезла надежда даже на киношный вариант. А раз так, значит..... ВСЁ - Я ПОШЁЛ ТУДА....


Рядовая поездка в баню, как то незаметно превратилась в банальное употребление спиртных напитков в самой Чебаркульской бане. Начальник артиллерии подполковник Левшин, зная свою слабость к "Зелёному Змию" с нами не поехал, справедливо считая, что он там сам сорвётся и в течении последующих нескольких дней будет не в состоянии функционировать и выполнять служебные обязанности, поэтому строго проинструктировал старшего группы офицеров желавших помыться в нормальных условиях.

Старшим был капитан Юрка Штупун и он, соответствуя ситуации, с серьёзным видом кивал головой и чётко в нужных места отвечал - "Так точно", "Есть", "Никак нет".

Но офицеры, прожившие на зимнем лагерном сборе на Чебаркульском полигоне две недели, выезжающие в баню, в том числе и Штупун были решительно настроены соединить приятное и полезное - помыться и хорошо выпить. А что тут было приятно и полезное, да в одном флаконе - такая мелочь уже никого не интересовала. По пути затарились водкой, закуской, в бане заняли свободные шкафчики, причём удачно - в углу, где мы никому не мешали. Приняли по пять капель на грудь и понеслось. Баня в Чебаркуле была хорошая, чистая и мы всеми фибрами души и тела наслаждались теплом, сухим паром, горячей водой и горячительными напитками. Банились мы уже второй час и всё бы ничего, но мы как то быстро нарезались и когда в парной, в тусклом свете маломощной лампочки, в клубах пара увидели начальника артиллерии, в бушлате, в ватных штанах, валенках и шапке, то мы замерли в немом изумлении, поняв что нас, здоровых и молодых офицеров, ни с того ни с сего, от такого мизерного количества водяры - посетила "Белочка".

Понимаю, что в пьяном угаре, изображение начальника артиллерии должны было выглядеть как то смазанным и общим, но гляделось оно довольно реалистично и достоверно. Даже были видны капельки пота, стекающие по лицу и особенно выделялся ищущий и страдающий взгляд, пытавшийся что то разглядеть в куче голых тел на верхней полке, изображающих его подчинённых.

- "Белочка"... Парни.... "белочка", - глупо и восторженно захихикал капитан Бондаренко, ткнув пальцем в алкогольное видение, и с пьяным вожделение констатировал, - но я бы хотел, чтобы она была голенькой и женского рода....

И тут "Белочка" открыла рот и заревела: - Я тебе, Бондарь, ёб.... Тв..ю м...ь, покажу голую "Белочку. Я тебе такую "Белочку" покажу....

И тут же без перехода, продолжила свой командный рёв: - Штупун..., капитан Штупун...., где ты там? - Что нас очень по дебильному обрадовало, что это на самом деле подполковник Левшин Валентин Михайлович и он стоял в парной, своей собственной персоной.

- Я...., - донёсся голос из самого дальнего и тёмного угла небольшой парной.

- Штупун, кончай париться. Ты едешь и прямо сейчас на окружной конкурс артиллеристов в Тоцкое. - Капитан Штупун по итогам конкурса артиллеристов занял первое место в дивизии и теперь ждал вызова на окружные соревнования.

- Я хоть в поезде спокойно проеду, отдохну... В Тоцком с друганами повстречаюсь....

Но мы то знали, что Юра из-за долгого ожидания вожделённой поездки, давно перегорел и категорически не желал туда ехать - Там же Физо придётся сдавать. На хрен мне это надо, тем более с Физо я совсем не дружу....

Поэтому, под пьяный гогот, донёсся пьяным ответ: - А я не поеду туда, товарищ подполковник. Не хочу..., - и тут было не только перегоревшее желание. Юра был азартным картёжником. Не знаю как у пехоты и у других, но большинство артиллеристов любили в свободное время от службы, а зачастую и во время службы перекинуться в картишки Пулька, Тысяча и Преф. В нашем полку составилась неплохая и довольно сильная команда и завтра наши вызывали на крупную игру картёжников с арт. полка. Играть на деньги. Так что Юрка категорически не хотел ехать. А я смеялся, вспомнив, как Юрка влетел перед лагерями своей жене Ирке. Он тщательно скрывал от неё своё увлечение и надо отдать должное, хоть он и проигрывался - проигрывал деньги не семьи. Играли обычно вечерами и партии затягивались далеко за полночь, а возвращаясь домой, ничего умнее не придумав, говорил: - Ирок, я тут помогал товарищу дома клеить обои...., - и за неделю до лагерей Ирка, прекрасно зная за каким занятием ночами пропадает муж, вывалила на пол кучу обоев и наивным голосом сказала.

- Юра, ну ты всем помогал обои клеить - пусть теперь они придут и помогут тебе...., - как говориться без комментарий. Пришлось всем идти и выручать товарища. Правда, после этого не хило обмыли...

- Штупун, ты что охерел? Это что ли моя прихоть? Меня за тобой сюда Шапошников послал... Давай выходи, одевайся. Я ничего не слышал и не хочу слышать, а это сам полковнику и скажешь...

Чем бы препирательство закончилось, неизвестно, но в этот момент в парную заскочил то ли дежурный по бане, то ли администратор, которому гражданские сообщили: - Ты иди в парную. Там военные нахерачились и один из них в зимнем обмундировании и в валенках ушёл в парную париться. Как бы чего не случилось? - Вследствии чего разборки плавно перекочевали в наш угол в раздевалке, где они продолжились. Штупун упирался, а остальные офицеры раздевали начарта, который незаметно для себя уже выпил стакан водки. А когда он выпьет ему становилось всё по хер. Мы ещё дружненько поддали и..... К сожалению, на этом "Иииии.....", для меня всё и закончилось - как всегда не вовремя и незаметно "Упала шторка".

Блядь! Когда она поднялась - эта "Шторка" - я увидел себя посередине бесконечной пустыни, вооружённым "до зубов". Зачем и как я сюда попал....? Ведь явно прошло несколько дней, наверняка меня инструктировали, ставили какие то задачи, раз я здесь.... Ничего не помню. Помню раздевалку бани, водку и голых сослуживцев. Всё!

Первые сутки, пока были силы и энергия я пытался изо всех сил хоть что-нибудь вспомнить. Бесполезно! Самое интересное - Кто я такой? Откуда? - Я прекрасно представлял. А вот - Зачем я здесь? Тупик и туман в мозгах.

И вот настал момент... Я умираю... и мне уже не интересно, что я там не выполнил и не оправдал надежды командования и меня это не волновало, потому что я не знал, что должен выполнить... Умирать то я умирал, но вот организм, вопреки всему всё таки сопротивлялся, тем более что до меня стал доноситься сначала издалека, потом всё ближе, пока невнятно, но потом чётче, довольно знакомый металлический стук. И когда он уже грохотал вот тут, рядом, за таким близким и одновременно далёком гребнем вершины бархана, до которого всего то метр - я узнал его. Это был стук колёс железнодорожного состава. И он шёл вот здесь, в каких метрах от меня, а где поезд там и люди и СПАСЕНИЕ.

Собрав все остатки воли в кулак, накопив силы я рванул к гребню и ударился головой об что то твёрдое.....


....От удара я откинулся назад и упал на спину, видя над головой сплошное препятствие, полумрак и грохот вагонных колёс вокруг меня. Слегка повернул голову и поглядел вниз. Я лежал на второй полке в купе, а внизу сидела пожилая семейная пара и с испугом глядела на меня. Резким рывком, чуть приподнялся, снова ударившись о крышу вагона, я соскочил вниз и сел на противоположную полку, мгновенно поняв почему мне так жарко и отчего меня мучит сильнейший приступ жажды. Я был одет и лежал на верхней полке, в этой вагонной духоте в бушлате, в ватных штанах, в валенках и в шапке, которая была завязана у меня под подбородком. Понимая, что я весь сейчас стеку в валенки, мигом растелешился и сдёрнул с головы шапку, оставшись в полевой форме, сразу почувствовав себя почти новорождённым. Схватил протянутую мне бутылку минералки и, не отрываясь выдул её в несколько глотков. Правда, из меня почти минуту пёрли назад газы и лишь после этого, стыдливо отрыгнув последнюю минералку, я сумел задать сакраментальный вопрос - Где я и как тут оказался?

- Вас занесли, ваши товарищи, дали вот эту бутылку минеральной воды и сказали - Как проснётся, пусть из полевой сумки возьмёт письмо, там всё написано. - Семейная пара уже расслабилась, видя моё адекватное поведение и со здоровым любопытством наблюдала за странным попутчиком. А попутчик, достав письмо из полевой сумки, которая тут же валялась, прочитал его и обильно вспотел.

Да..., было отчего вспотеть. С первого раза я выхватил основную суть - Я ехал в Тоцкое на конкурс артиллеристов защищать честь дивизии. Вытерев не свежим носовым платком обильный пот, я уже основательно прочитал письмо по второму кругу. Писал Юрка Штупун своим корявым, да ещё пьяным, но читаемым почерком и можно было запросто впасть в панику, от его убедительного содержания.


Боря!


Ты едешь на конкурс в Тоцкое вместо меня защищать честь дивизии. Ты не думай, что мы тебя по пьяни туда отправили, воспользовавшись твоим состоянием. Ты сам сказал, что тебе туда надо и ты поедешь вместо меня. И ты был очень "убедителен и настойчив", когда мы всей толпой вломились в кунг Шапошникова, полковник только махнул рукой. Но сказал, что если ты займёшь последнее место - то лучше обратно не возвращайся. Деньги, командировочные и всё остальное мы собрали, всё лежит в чемодане. Опохмелка тоже там лежит.

Боря, удачи тебе. Не подведи нас.

Р.S. Начарт лежит пластом... Он уже ничего не может пожелать. Бондарь тоже...


Я загоревал. Суки..., Сволочи... Я же пьяный был и мог, что угодно сказать. Блин, Что делать? Какая честь дивизии? О чём он там буровит? Я же её там и потеряю, не то что защищать. Я же противотанкист. К тяжёлому состоянию похмельного синдрома, прибавились такие же тяжёлые мысли и переживания. Но всплывшие в опечаленном мозгу последние строчки письма изменили течение мысли и я шустро залез в чемодан. И среди кучей и вперемешку натолканных вещей нашёл конверт с деньгами. Сумма достаточная...., тут ещё лежали бумаги, учебники и в самом низу наткнулся на пару кирпичей, которые я достал к огромному удивлению семейной пары. Блин... Ну вот откуда эти скоты нашли среди зимы свежие кирпичи? Только пьяный русский может до такого додуматься. Ага, вот и водка и даже закуска в виде нескольких банок консервов. Ладно. Все чёрные мысли на потом, на завтра, и на свежую голову, а сейчас надо срочно подлечиться. Я выставил на столик бутылку, консервы и вопросительно посмотрел на мужика. Тот глянул на жену и тут же оживился, получив в ответ разрешающий кивок. Выпили, закусили. Я задал несколько уточняющих вопросов, прояснив для себя, как я тут оказался. Оказался некрасиво.

Меня занесли, как бревно аж шесть человек. Все шестеро были несколько трезвее, но пару раз уронили моё тело в коридоре, переполошив матом и пьяным смехом весь вагон. Проснулся я через полчаса как мы отъехали от Чебаркуля и прибываем на станцию Кинель, где нужно было пересесть на поезд до Тоцкого, только завтра в обед. То есть времени реанимироваться было достаточно. Свежая, хоть и тёплая водка очень благотворно упала на ещё свежие дрожжи и я всю ночь проспал крепко и без этих, с сюжетом пустыни, снов. Крепкий и отлично отлаженный организм за ночь полностью переработал алкоголь и утром я был практически свежим. А когда умылся, обтёрся мокрым полотенцем и побрился, я был готов проанализировать почти безнадёжную ситуацию, в которой так глупо оказался.

Первое что пришло в голову, когда бездумным взглядом уставился за окно, была армейская пословица - "Курица, не птица - миномётчик не артиллерист". Её можно запросто трансформировать и на противотанкиста. А отсутствие училищного образования в этом плане, только усиливало тот минус, который мог привести к логическому краху. Да..., я был артиллеристом. Да..., свободно выполняю задачи No3 и 4, но вот остальные знаю только теоретически. Могу их содержание оттарабанить не задумываясь. Но практически стрелять не приходилось. Так..., в остальном все какие положено вычисления делал и мог посоревноваться с любым офицером-артиллеристом уровня командир батареи. Но..., всё равно. Слабоватттттт....., чего уж. Сам себя ведь не обманешь.... И тут главное побороться хотя бы за предпоследнее место.

Станция Кинель, пересадка на поезд до Тоцкого, где я встретил майора с военной кафедры Самарского политехнического института, который так же ехал на конкурс. Судя по тому энтузиазму, он тоже не горел бороться за первое место, но задав ему несколько наводящих вопросов, понял - я ему не конкурент. Мужик шарит в артиллерийском деле и на несколько голов выше меня. В этом плане вспомнился сослуживец Коля Лычиц. Я с ним с 82 года служил в арт. полку, а потом на Кубе. Так он был очень "вумным артиллеристом". С практической артиллерией и личным составом он "не дружил", а вот в плане теоретической части и вот таких конкурсов ему не было равных в Уральском округе. Коля два раза ездил на всеармейские конкурсы артиллеристов в Лугу и всегда занимал второе место. Он мог запросто брать и первые места, и брал бы. Но как то раз, полковник от штаба артиллерии округа, сопровождающий оба раза Колю на эти соревнования, разоткровенничался.

- Товарищи офицеры, у Лычица там не было ни одного шанса взять первое место. Во-первых: Рылом не вышел. Извините, но такова правда жизни. Первые места там отдают детям "верхних начальников" и претендентам с "богатых" округов. Во-вторых: мы приезжали с Уральского военного округа. И что мы могли отсюда привезти? Кроме тоненькой пачечки денег, на которую не особо кого то сводить в ресторан. А люди приезжали с Дальнего востока, везли икру чемоданами, рыбу всякую, корень жень-шень, от которого член стоит и не падает. Вот они и берут первые места, а мы всегда вторые, третьи....

Мы были последними, кто приехал на соревнование. А таких собралось аж 27 артиллеристов. Вечером довели расписание конкурса. Практически - сдача проверки, где были почти все предметы обучения и я немного успокоился. Если бы было человек 8-10, то наверняка был бы последним. А среди двадцати семи..., мы ещё посмотрим. Но, если последнее......, даже думать не хочется. Но ведь кто то из нас всё равно будет последним. Только не я.

Утром конкурс начался со строевого смотра. Проводил его начальник ракетных войск и артиллерии округа генерал-майор Иванов и куча полковников со штаба артиллерии. Высокий, полноватый, вальяжный генерал двигался вдоль небольшого строя офицеров-конкурсантов и осматривал их внешний вид и готовность самого офицера к конкурсу. Если бы генерал знал, что среди них нет ни одного Коли Лычица, ни одного прямо желающего взять это первое место, что среди них половина приехала просто отбыть номер, а вторая половина приехала с так - Ну..., займу какое-нибудь место в первой десятке, да и ладно. Вот если бы он это знал - он бы нехорошо возбудился и разогнал бы этих конкурсантов.

Но генерал, слава богу не знал этого, но всё равно возбудился и это произошло конечно на мне.

- Командир противотанковой батареи 324 мотострелкового полка, 34 мотострелковой дивизии капитан Цеханович.

- Не понял!? - Удивился генерал, - а он что тут делает?

Этот вопрос уже адресовался к полковнику Вишневецкому, стоявшему рядом с начальником с кучей списков и бумаг: - Там же первое место другой занял, насколько я помню.

- Так точно. Капитан Штупун с 324го. Цеханович, где Штупун? - Спросил Вишневецкий.

- Заболел, товарищ полковник. Вот меня и прислали....

Лучше бы я этого не говорил. Генерал взорвался гневной тирадой: - Шапошников, что ли там охренел? У него сейчас на полигоне вся артиллерия... Другого что ли не смог послать? О чём он там думает?

Криков, вот таких риторических вопросов, возмущений было до небес и я уже было подумал, что меня просто сейчас выгонят и всё. Но, наоравшись и выплеснув начальственный гнев, генерал как то быстро успокоился и принял другое решение: - Хорошо.... Хо-ро-шо, раз Шапошников принял такое решение, значит он на что то надеялся. Даже интересно, что получится. Вишневецкий, глянь-ка в свои умные списки - Какое место в дивизии занял Цеханович?

- Среди командиров батарей - 30е.

- А этот..., капитан..., командир развёрнутой противотанковой батареи с 276 полка, с не русской фамилией...

- Капитан Гаджимуратов? Он 31е.

- А...., последние значит противотанковый дивизион. Так я понимаю? - Увидев подтверждающий кивок полковника, генерал удовлетворённо констатировал, - значит ты, Цеханович, самый умный противотанкист в дивизии. Любопытно. Хорошо, твоего полковника Шапошникова всё равно накажу, но степень наказания будет соответствовать твоему месту. Получишь последнее - я его с должности сниму. Так что если ты своего начальника уважаешь - будешь бороться. А, товарищи офицеры? Вот это интрига будет.

От такой перспективы я даже вспотел и разволновался. С полковником Шапошником я служил с 82 года. Ещё когда он был командиром дивизиона в арт. полку. Потом он стал командиром полка и именно он меня "пробил" на Кубу и многое чего другого хорошего видел от него. Да не только я. Он пользовался заслуженным авторитетом и уважением у офицеров. Демократичный в общении и с ним можно было конструктивно поспорить, но до определённых пределов. Короче, это был офицер и начальник, которого нельзя было подвести.

Первый день был разминочным. Сначала строевая. Здесь никто не получил какой либо форы. Не было пятёрок, но и троек. Потом физо. Вот здесь уж я блеснул и попал в появившуюся пятёрку лидеров. Бегал, прыгал я нормально. А вот остальные отстали и хорошо отстали. Отдохнув с полчаса, мы расселись в классе. И тут я тоже немного отличился и хапанул лишних очков. Нам довели МЕТЕОБЮЛЛЕТЕНЬ, координаты ОП и цели и другие данные. Потом по нему определили поправочки и на его основе посчитали Полную Подготовку. И тут я был вторым: и по времени и по точности. И всё это благодаря программируемому Микрокалькулятору МК-95. Я его случайно купил с рук на Пермском рынке. Прочитав в инструкции, что язык программирования БЕЙСИК, я помчался в центральный офис Лукойла к своему однокласснику Сашке Васкецову, который был там мини гением по компьютерам.

- Саша что такое Бейсик и как его программировать?

- Боря, ты же в школе с математикой не дружил, а Бейсик как раз на алгебре сидит, - Сашка непринуждённо хохотал, глядя на моё упрямое лицо, - Боря, там 28 разновидностей Бейсика - Тебе какой нужен?

- Саша, артиллерийский, - отсмеявшись, не служивший ни минуты в армии одноклассник, толково, на нескольких примерах показал принципы программирования и я умчался к матери домой, у которой тогда гостил в отпуске. Полночи умственных усилий, штук пять поллитровых чашек крепкого чая, листов шесть исписанной и исчёрканной бумаги с обеих сторон и я сляпал небольшую программу, которая на моё удивление успешно работала и решала геодезическую задачу. Только координаты и углы вводи. Единственный недостаток - Долго думала, секунд двадцать. В обед я снова был у Сашки на работе и показал плоды своих потуг. Одноклассник посмотрел мою программу, похмыкал, потом я показал, как работает.

- Не ожидал, честное слово не ожидал. У тебя здесь, - Сашка пощёлкал пальцем по листкам, - тут у тебя целая мешанина Бейсиков, но работает. Ты гляди... Молодец.

- А что ты думал? - Несколько свысока проговорил я, - артиллерия, а не хухры-мухры...

За этот год я отработал и обкатал программу и теперь она у меня считала всё. Только данные для МЕТЕО вставляй из таблицы стрельбы и она высвечивала поправки. Потом координаты Х и У и Н и вот на дисплее бегущая строка показывала дальность, и угол стрельбы, прицел, только в болванку команды вставляй. Красота. Вот это и увидел полковник Вишневецкий и добавил за автоматизацию расчётов кучу очков. Ему понравилась и малые габариты МКашки, а вот у второго тоже была машинка, но старее и громоздкая. Правда, память у неё большая. Но моя всё равно была удобнее в обращении. Сунул в нагрудный карман и пошёл.

Потом были другие предметы, где уже была теория - моё слабое место. Но на технической я снова блеснул и опять выравнивался. Так прошло пару дней и к боевой стрельбе мы подходили уставшие и вымотанными. И в неизвестности. Генерал приказал не объявлять оценок и количество заработанных очков, что капитально угнетало и заставляло как то шевелиться.

И вот боевая стрельба. Как всегда в таких случаях стояла холодрыга, ветер дул в рожу и туда же гнал колючую позёмку. Видимость хреновая.... Короче, специально не придумаешь. На КНП нам объявили, что стрелять каждый будет задачу No4 "Поражение неподвижной наблюдаемой или ненаблюдаемой цели огнем с закрытой огневой позиции без пристрелки" и что самое хреновое задача No6 "Поражение наблюдаемой или не наблюдаемой цели переносом огня от репера". А это Пристрелка действительного репера -- по наблюдению знаков разрывов или создание фиктивного репера -- с помощью подразделений артиллерийской разведки. Кому какой попадётся.

Вот тут то все завыли. Оказалось, что 90% конкурсантов по своим должностям и системам не должны выполнять задачу No6. Я, например, как командир противотанковой батареи 9П148, мог выполнять только задачи No3 и 4.

Но генерал решительно оборвал наше нытьё и вполне справедливо заявил: - Артиллеристы!? Вот и стрелять должны все задачи. А статьями Курса подготовки в полку махать будете. Здесь я вам Курс подготовки....

Четвёртую задачу все отстреляли более менее. Хотя здесь были свои двоечники и один отличник. Я отстрелялся на удивление на "хорошо". А вот уже 6ая задача просыпалась обильным дождём "неуд". В том числе и я. В обед всё закончилось и в шестнадцать часов состоялось подведение итогов.

Мы сидели в Ленинской комнате третьей батареи, где жили эти дни и с любопытством ждали результатов. Одни спокойно. Это были в основном из группы лидеров. Они знали, что их место в первой десятке и тут интрига была только - Кто будет первым и станет кандидатом на повышение и поедет на соревнование в Лугу. Второе и третье место тоже предполагали неплохие поощрения. Другие - середнячки, тоже были спокойны и для них самое главное оказаться как можно ближе к первой десятке и с честно выполненным долгом приехать домой. А последние, в том числе и я, изо всех сил старались держаться спокойно и независимо, но каждого из нас грызла одна и та же мысль - Только не последнее место....

Чувствуя наше волнение и мандраж, за столом накрытым красной скатертью "резвилась" комиссия во главе с генералом. Резвилась и тянула паузу, бесконечно перебирая бесчисленные списки, бумаги, совещались тихими голосами, пригнув головы друг к другу, а потом утыкались все разом в какую-нибудь бумажку и опять шептались, нагнетая обстановку. А мы сидели как болваны или болванчики. У нас тоже будет подведение итогов, но своё. Просто выпьем, пообщаемся, снимая стресс соревнований и конкуренции, хотя эта конкуренция не особо проявлялась. На месте генерала надо было бы разбить по категориям офицеров-артиллеристов и в каждой своё первое место с хорошим поощрением. А тут всех в одну кучу собрали: преподавателей с военных кафедр, где делать им не хрен, и командиров батарей, у которых личный состав сидит на чисто вымытой шее свесив ножки и у офицера только одна мысль - отдохнуть и выспаться.

Ну, наконец то. Со своего места поднялся сияющий как медный таз генерал и барственным голосом, подкручивая интригу, заговорил: - Конкурс был проведён согласно руководящим документам и в полном объёме. Конкурс, если честно подойти к его оценке, к нашему общему огорчению, выявил недостаточную подготовку офицеров артиллеристов. И тут есть и вина штаба артиллерии округа и лично моя. Конкурс также показал и слабый контроль на местах командиров и начальников за личной подготовкой офицеров и нежелание самих офицеров заниматься своим ростом. Глядя на вас и наблюдая за ходом соревнования можно сделать ещё один печальный вывод. Соревнования в дивизиях были пущены на самотёк и не имели того эффекта, который мы ожидали. И в этом очень показателен тот факт, что вместо занявшего первое место в 34 дивизии капитана... Как его? Забыл, - генерал повернулся к Вишневецкому, - да, Штупун. Приезжает командир противотанковой батареи, как оказывается занявший аж 30 место. Вот вам и результат. И это не только у полковника Шапошникова.

Я сразу затосковал ещё сильнее, понимая, что генерал не зря ввернул в свою речь меня: - Неужели всё таки последнее место? - Хотя внешне мои переживания ни как не отразились на лице, лишь палец ещё быстрее закорябал миллиметровую выбоинку на крышке стола, превращая её в двухмиллимитровую.

- Но это мы подправим и поможем вашим начальникам. - Слово "Поможем" было произнесено столь ярко и плотоядно, что многим стало жалко своих начальников, у которых будет впереди немало грустных минут.

- Но и в этих условиях и на нашем конкурсе есть победители и не победители. Вот сейчас и будем заниматься раздачей "подарков", - генерал самодовольно улыбался, ожидая угодливого хихиканья и поддакивания. Но к чести полковников штаба, никто даже не улыбнулся, сохраняя непроницаемые лица. Ну а сидевшие напротив офицеры, были другой категорией, которой и не надо было выражать свои чувства.

Не дождавшись верноподданнических проявлений, генерал недовольно кхымкнул: - Ладно, только я в затруднении. Зная, что вам в принципе всё "до лампочки" и данный конкурс тоже.... Вот и думаю - С чего мне начинать?

- Поднять сейчас офицера занявшего первое место? Поздравить его, обласкать и облизать? Откровенно хочу сказать - не хочется. Результат первого места я оцениваю следующим образом - Выбрали лучшего из худших. Конечно, поздравим и оближем. Поднять занявшего последнее место и тоже "поздравить", а потом это поздравление отфутболить его начальнику. Тоже вся интрига пропадает, а хочется вас ещё хоть чуть чуть подержать в напряжении - Чтоб Подёргались. - Последние слова он произнёс злым голосом, сопровождая громким постукиванием кулака по столу.

Поэтому начну с серединки: - Тринадцатое место занял капитан...., - сзади послышался облегчённый вздох и означенный офицер браво вышел к столу комиссии. Но он рано успокоился и тут же был подвергнут жесточайшей обструкции. Каждый из полковников подымался и докладывал выявленные недостатки в личной подготовке и пути их решения. Недостатков было много, а вот путь один - самостоятельная подготовка и через пять минут капитан красный от выслушанного, но счастливый от самого факта, что для него конкурс уже закончился благополучно и он смело может смотреть в глаза своего начальника, рухнул на свой стул. И теперь со здоровым армейским любопытством, по той же армейской острой пословице "Лучше нет в.....а, чем о....о товарища" приготовился к нездоровому армейскому развлечению по названием "Подведение итогов", особенно когда начальство вот этими итогами и недовольно. Тогда начальник-командир доставал из-за пояса саблю и начинал ею махать направо и налево, кромсая в капусту намеченные жертвы, а также совершенно невинных, случайно попавших под удар сабли. А те кто не попал в эту рубку мог спокойно наблюдать за начальственным гневом и по обилию крови стекающей со стен на пол, мог судить о качестве данного мероприятия и достигло ли оно своей цели.

Что мы и наблюдали в этот момент, дожидаясь своей очереди. Следующим было четырнадцатое место и офицер, попавший на него, был оттреплен качественно и со знанием дела. Потом было двенадцатое место и конкурсант получил меньшую толику ругани и ему всё таки достались и слова произнесённые нейтральным тоном, которые можно считать и поощрением. Потом пятнадцатое место и, судя по тому накалу страстей, разных крепких слов и выводов, с двадцатого места и ниже офицеров будут выводить из Ленинской комнаты и под конвоем везти на поезд, который в пути останавливается всего два раза: на станции Тоцкое и на конечной станции в глухой тайге или в безлюдной степи, в которой только и остаётся как спиваться и катиться по наклонной плоскости в грязь, в которой ты и так всю оставшуюся жизнь будешь ходить в резиновых сапогах. Потому что в этом месте службы солнце никогда не светит, постоянно идёт дождь и ледяной ветер всегда дует в харю.

Истина о том, что "Опыт никогда не пропивается" была тут же подтверждена генералом делом и офицеры-преподаватели, давно забывшие службу в линейных частях, где они были поджарыми и рысистыми, от всей этой гнетущей остановки и будущих репрессий были в полуобморочном состоянии от перспективы лишиться тёплых и таких спокойных мест, ну а "закалённые" капитаны прошедшие горнило "полковых совещаний" ещё крепче сжимали зубы, вспоминая поху....ную армейскую поговорку - "Дальше Кушки не пошлют, меньше взвода не дадут". А дадут - так уволюсь.

Но всё равно обстановка была нервная и истеричная. Кто прошёл обсуждение, были счастливы, сидели и мечтали об одном - Скорей бы всё закончилось, сесть за накрытый стол и банально нарезаться. И они были в своём праве. Золотая середина - есть середина. Не хорошие и не плохие. Какие претензии? Ну не получилось в первую десятку попасть - Ну не получилось... И начальство не подвёл и честно выполнил свой долг.

Я готовился к худшему и уже наверно в тысячный раз дал себе зарок - Не пить! Ну..., ёлки-палки, если бы не эта водка и моя непонятно-пьяная блажь.... Сидел бы сейчас спокойненько в лагере, а здесь бы отжимался Штупун. Первое место, конечно, он бы не занял - Физо подвело, а вот почётные второе или третье - вполне возможно. И полковник Шапошников, конечно, тоже бы немного поворчал, но так для виду..., но все б остались довольные и не оттраханные. Блин, ну что такое? Чтоб я ещё раз, эту грёбанную водку.... И как её коммунисты только пьют?

А подведение катилось своим ходом. Те кто был ближе к концу списка мрачные и расстроенные садились на свои места. Кто ближе к началу, наоборот - счастливые от осознания что ПРОНЕСЛО, садились и ещё минут пять не могли стереть радостную и облегчённую улыбку с лица. Генерал вошёл в раж и теперь выдёргивал только последние места и я на себе всё чаще и чаще ловил сочувственные взгляды. Лично я не боялся ни глухой тайги, ни плоской и безлюдной степи. Главное - у меня была своя двухкомнатная квартира и устроенная семья, а всё остальное херня. Единственно переживал за полковника Шапошникова, прикидывая, как на нём может отразиться моё последнее место. Да вроде бы никак. Ну, будет иметь некрасивый и нервный разговор с начальством, ну в приказе по итогам конкурса что то получит. Ну..., не снимут же за последнее место. Но всё равно было на душе погано.

И вот наступил тот момент. Оглашение последнего артиллериста округа. В помещении повисла таинственно-глухая тишина и генерал прямо упивался ею. А упившись и напитавшись, довольный эффектом, сказанул и предложил: - Ну что двоешник сидим? Выходи сюда...

Я глубоко вздохнул, встал и вышел к столу под взгляды товарищей, мысленно страдающих вместе со мной и пытающихся примерить моё положение на себя и также мысленно Тьфу..., тьфу..., тьфу..., плюющие через левое плечо, избавляясь от самого видения оказаться на моём месте.

В помещении повисла оглушительная тишина, и она усугублялась загадочной тишиной, сгустившейся над столом полковников и генерала, банально разинувших рот в удивлении.

Не знаю чем бы она взорвалась, тишина, но она была банально сломлена громким воплем дневального, забывшего, что вот тут рядом, за стеночкой, сидит начальство и даже в лампасах.

- Серёга, ёб... тв..ю м...ь... Ты куда эту х...ю засунул? - Так это было выкрикнуто...., с беззаботной и молодой бесшабашностью, не обременённой проблемами, сочно и уверенно....

Сначала неуверенно и, пытаясь задавить смех, хихикнул полковник Вишневецкий. Потом всё таки не выдержав засмеялся, отдавшись нахлынувшим эмоциям, а глядя на него засмеялся генерал и все остальные. Не смеялся только я, прикидывая про себя - Переломил ли этот смех ситуацию в мою сторону или нет? Оттрахают меня по полной программе или пропустят целые разделы с подпунктами и махнут рукой?

А Ленинская комната тем временем уже грохотала смехом, читая чуть ли не открытым текстом мои мысли. Отсмеявшись, генерал махнул мне рукой: - Товарищ капитан, это хорошо что вы так самокритично подходите к своей персоне. Вы действительно герой сегодняшнего дня, но очередь до вас ещё не дошла. Идите на своё место.

Под смех комиссии и удивлённое молчание всех участников конкурса, я, не менее удивлённый, сел на своё место.

- Не понял? Если не последнее - то КАКОЕ? Ну, ведь явно не первое и даже ни второе с третьим.... Какое тогда? И не явно такое - что даже оценке не подлежит.... Чёрт побери - нехороший сюрприз мне тут готовят.

Пока я усиленно размышлял над своим ближайшим будущим, перед столом трепали последнее место. Бедный капитан. Сказать что его опустили ниже плинтуса - это значит ничего не сказать. А судя скорее по озадаченно-удивлённому выражению лица капитана-двоешника - так с ним сурово разговаривали впервые в жизни. Что самое интересное, не оскорбляя его личного достоинства, но имели его "по самое не хочу".

Когда капитан, чуть ли не с чёрным бархатным флагом в руках, да ещё с надписью "Позор двоешникам", сел на своё место он был красным и потным от тех мрачных перспектив, красочно и ярко обрисованных генералом. Хотя все присутствующие прекрасно понимали, что это лишь словесная шелуха и всё происходящее лишь старательное выполнения армейского ритуального танца под названием "Раздача подарков". Ничего капитану не будет, да и по большому счёту и его начальнику. Вот волноваться нужно мне, а особенно полковнику Шапошникову, за то что он прислал на конкурс заведомо непроходную пешку с тридцатого места. А капитан, честно занял первое место в своей части, ну а здесь последнее и ничего в этом страшного нет.

Я до того углубился в свои печальные размышления, что совершенно перестал обращать внимание на продолжавшееся подведение итогов.

.....- Капитан Цеханович, - я не сразу врубился в то, что меня вызывают к столу и удивлённо вскинулся, - да.., да, товарищ капитан, к столу..., вот сюда.

Генерал обманчиво дружелюбным голосом вытащил меня из-за стола и ткнул пальцем, куда я должен встать.

- Блин! Что? Всё что ли? Закончилось подведение? А кто тогда первый? Иэх..., теперь значит за меня возьмутся...

- Не ожидал, товарищ капитан, я от вас такой прыти, - многообещающе начал начальник ракетных войск и артиллерии округа, - не ожидал... Тридцатое место в дивизии и седьмое здесь... Думал, максимум что вам тут светит - предпоследнее. А тут седьмое. Даже не знаю... По идее я должен вас сейчас хвалить, но вот что то меня останавливает. Ну, неправильно это - противотанкист и седьмое место. Но, Молодец. Не подкачал дивизию, а Шапошникова я всё равно сотрясу - если у него командир кадрированной противотанковой батарее на окружном конкурсе берёт седьмое место, то капитан Штупун должен по логике вещей взять первое. Непонятно мне, что у вас там происходит и раз дивизия у меня под боком то необходимо как бы более пристальное внимание уделить вашей артиллерии. Проверить, как там артстрелковая подготовка проходит, как там другие артиллерийские дела идут. Какую-нибудь промежуточную проверочку вам устроить. Встряхнуть. Ладно, на этом заканчиваю и ещё раз поздравляю вас, капитан, с седьмым местом....

Как сел на своё место, помнил плохо. А вскоре закончилось и само подведение, начальственным инструктажом, где упор делался на трезвый отъезд из Тоцкого и нормальное прибытие в части.

Если бы он знал, что в соседней канцелярии уже накрыт стол с обильным возлиянием.... Чтобы он интересно сказал и как прореагировал?

Так оно и произошло. Обильное возлияние. Занявший последнее место и не расстраивался, активно включившись в обмытие окончания..., а остальные тем более. Посидели ну очень хорошо, но я осторожничал, помня как сюда попал и пил умеренно. Был бы трезвый, поехал бы обратно в лагеря, в Чебару, а так бесшабашно махнул рукой и уехал домой до понедельника. Отдохнул и поехал сдаваться.

Ничего не изменилось за прошедшую неделю. Большой палаточный лагерь густо дымил печками и военный люд с топорами и пилами деловито суетился около лагеря и в глубине леса, пиля березы на дрова, тут же кололи и трудолюбиво тащили к солдатским палаткам и офицерским домикам. Только чуть больше пахло приближающейся весной, ярче и веселей светило солнце и снег посерел, а кое где стал покрываться чернотой махоньких проталин.

Я хотел незаметно пробраться к своему домику, пообщаться с товарищами, разузнать обстановку, настроение начальства и лишь потом идти к нему и докладывать. Ну..., и потом терпеливо выслушивать давно известные армейские песни.

Но как всегда мне не повезло. Вывернув из-за палаток, я неожиданно уткнулся в полковника Шапошникова, которого хотел видеть в самую последнюю очередь.

- Аааа...., Цеханович, - Обрадовано заорал полковник. Это, наверно, со стороны казалось, что обрадовано. Но я то, хорошо зная полковника, в глубине вопля разглядел совершенно другие нотки, тем более видя как он нервно обсасывал сигарету, по-интеллигентски отставив мизинец в сторону. Это был верный признак - начальство в гневе.

- Ааааа..., вовремя. Пошли, меня как раз начальник на связь требует насчёт тебя...., - пока я тащился с чемоданом рядом с Шапошниковым, тот изливал на меня свои негативные эмоции. И самое интересное не конкретно на меня, а на артиллерию 324 полка в целом и на полк в общем.

- Сволочи, живёте на своей кадрированной пасеке и охереваете там от безделья. Пьёте да играете в карты, а целый полковник должен за вас жопой дёргать гвозди...., - Шапошников как то зациклился на этой теме и ни как не мог с неё соскочить. У него заело пластинку и пока мы дошли до его кунга он раз пять прошёлся по этой болезненной для него теме. Продолжал он зудеть по инерции и тогда, когда взял телефонную трубку, а я с тоскливым выражением лица стоял около горячей печки и потел, что полковник считал явным признаком раскаивания.

- Здравия желаю, товарищ генерал-майор, полковник Шапошников. Вы просили перезвонить вам.

Слышимость была отличной и мне хорошо было слышно. И любопытно тоже.

- Всё нормально на лагерных сборах?

- Так точно. Занимаемся согласно расписания и готовимся к стрельбам.

- Хорошо, через неделю к вам мы подъедем. Ждите. А теперь по конкурсу. Ты почему на конкурс прислал командира противотанковой батареи, а не капитана Штупун, который наверно точно взял бы призовое место? - Голос и тональность вопроса у генерала были доброжелательные, но полковник заклинившись на негативе, не разобрался в интонациях, болезненно поморщился и погрозил в мою сторону кулаком. Типа - Капитан, из-за тебя меня сейчас драть будут....

Но тем не менее постарался бодрым голосом доложить: - Товарищ генерал-майор, капитан Штупун внезапно простудился и не мог ехать...

- Шапошников, ты что меня за идиота принимаешь? Заболел Штупун, вместо него поехал занявший второе место, третье место и так далее... Но не тридцатое. Ты вот мне доложи - На что ты рассчитывал, посылая его?

На начальника было жалко смотреть, потому что бодрость слетела с лица. Я даже на себя прикинул - Чтобы я сам на такой прямой вопрос ответил? И чёткого ответа у меня не было - одни блеянья....

Не было ответа и у Шапошникова и он сейчас мучительно соображал как ответить на такой прямой и убедительный аргумент. Было понятно, что полковник ждал со стороны начальства ругань, упрёки и риторические вопросы и не продумал заранее тактику общения с генералом. Пауза затягивалась и когда уже невозможно было молчать, Шапошников судорожно вобрал в себя воздух и бухнул, как будто нырнул в ледяную воду: - Правду скажу, товарищ генерал-майор. Они там у себя в полку решили и меня поставили перед фактом, когда уже ничего изменить нельзя было.

- Кто решил? Кто кроме тебя мог это решить? Шапошников?! Кто у тебя артиллерией в дивизии командует? Товарищ полковник!!!! А Цеханович у тебя где? Доехал?

- Так точно, товарищ генерал-майор. Тут стоит, рядом..., - обрадовался чёткому ответу и облегчённо рявкнул Шапошников и зачастил словами, - товарищ генерал-майор, я разберусь..., разберусь...

- Хорошо, - генерал видать понял, что сейчас с Шапошниковым бесполезно разговаривать на эту тему и решил закругляться, - хорошо, через неделю доложишь. Да..., и поощри своего ПТБэшника.

- Так точно, я его ПООЩРЮ... Долго помнить будет моё поощрение, - Шапошников снова был на твёрдой почве и уже говорил уверенным тоном.

Но генерал правильно всё понял и уже с досадой в голосе стал выговаривать: - Да не о наказании я говорю, а о поощрении. Он седьмое место занял из 27 участников, а был бы Штупун, может первое взял бы. Всё, Шапошников, мне некогда. Разбирайся.

Полковник медленно положил трубку на место и вперил в меня бешенный взгляд. Я молчал, боясь нарушить молчание и то хрупкое равновесие, когда начальник явно не знал что говорить и как поступить. И Шапкин сломался. Тяжело вздохнул, сдвинув рукой кипу бумаг нас столе в сторону, что то хотел сказать, но безнадёжно махнул рукой.

- Иди, Боря, отсюда. Я даже разговаривать с тобой не хочу. Обидел ты меня, мы же с тобой столько прослужили, а ты....

- Есть, - взял под козырёк и, подхватив чемодан, вывалил из кунга начальника. Встреча с ребятами прошла нормально. Я, конечно, приехал не пустой и уже через пять минут сидели за столом, куда я выставил "её проклятую" и не в единичном количестве, вкупе с домашними разносолами. Смеялись над происшедшим и над тем какой я пьянущий был и какие аргументы приводил приводил, чтобы именно мне убыть на конкурс. Смеялся и подполковник Левшин, но уже горестно и над собой, выпив стакан водки и понимая, что в ближайшие три дня он будет не БГ. А когда над лагерем сгустилась вечерняя тьма в нашем домике закипела жаркая карточная игра, где скрестили копья извечные карточные соперники - наши и артполковские. А я взял бутылку коньяка, специально купленную для начальника, и ушёл к Шапошникову, где просидел далеко за полночь.


Екатеринбург

Сентябрь 2013 года