# Куба любовь моя, остров зари багровой

Борис Геннадьевич Цеханович

Продолжение глава шестнадцатая

Глава шестнадцатая.


Лагеря прошли как обычно, но уже без каких либо залётов с моей стороны. Скучно прошли, поэтому не особенно и запомнились. Правда, несколько моментов всё таки запали в душу. Как я и опасался, но новый водитель БТРа рядовой Фалдин сумел таки довести отличный бронетранспортёр до состояния еле ходячего гроба. Так то внешне он смотрелся ничего - чистый, порядок внутри. Но вот состояние.... До лагерей доехали нормально и здесь дня два тоже ездили без каких либо замечаний. А потом двигатель перестал тянуть. И вроде бы ездит, но не тянет и всё. Не развивает полной мощности. Я в этой технике вообще не рублю, а водителя ругаю, пихаю под жопу, кричу: - Фалдин, блин - ты что не чувствуешь, что БТР не тянет?

А тот: - Да всё нормально... Да тянет он, товарищ старший лейтенант..., тянет.

- Почему я чувствую, сидя на броне,что не тянет, а ты водитель - Нет? А чего он глохнет тогда в самый неожиданный момент?

- Не знаю...

- А кто должен знать? Я что ли механик-водитель?

Что-то он там разбирал, что-то продувал, но вроде бы наладил и следующие два дня БТР бегал бодренько. Правда, всё равно той мощи не выдавал и иной раз взбрыкивал. Ну..., чувствовал я. И из-за этого чуть не влетели по полной программе. Шуму могло было быть дополна и ещё неизвестно каким боком оно могло мне вылезти, а мне его не нужно было. Комбриг лишь молча косит в мою сторону глазом, тыловики более огненно... Так что нужно немного в тени побыть. А тут влёт..., причём в таком месте и в такой момент. Даже если бы хотел придумать, хрен бы придумал.

Как-то надоело мне сидеть на КНП и решил наладить топопривязчик, стоявший на БТРе. Выбрал прямой участок асфальтированной дороги, отмерил ровно километр и давай туда и обратно гонять, настраивая прибор. До обеда гонял - не получается. Вернее, если по "Х" нормально, чуть ли не по нулям, то по "У" обязательно расхождение до пятидесяти метров. Или наоборот, только налажу "У" - "Х" не бьёт. Во время обеда посоветывался со знающими и грамотными офицерами и вновь выехал на дорогу. Но и умные советы тоже не помогли. Не получается и ВСЁ. Плюнул на это занятие и решил просто покататься, в результате чего мы вырулили к большому озеру у нашей кубинской деревни, но только на другой стороне от лагеря. На каменистом берегу стояло несколько наших машин и под видом их мытья бойцы купались и стирались. Да и просто балдели, под жаркими тропическими лучами. Оглядев озеро, манящее прохладой, окрестности и такой наглый пляжный балдёж, я наклонился в люк водителя и крикнул: - Фалдин, пробки у нас закручены?

- Так точно, товарищ старший лейтенант, - задрал ко мне голову рядовой.

- Ну, тогда вперёд.... Поплаваем..., - двигатель БТРа грозно взревел и мы, подняв волну и кучу ослепительных брызг, влетели в тёмную воду озера, которое соединялось через болота с крокодильником. И поговаривали, что в озере крокодильчики то плавают. Но нам же по хер. Мы же на БТРе. На плавающем военном агрегате.

И в тот момент, когда мы оказались в ста метрах от берега, двигатель обиженно хрюкнул и заглох.

- Фалдин, что за херня? - Выразил я недовольство в люк.

- Да не знаю, товарищ старший лейтенант. Сейчас попробую завести.

Но наши попытки реанимировать двигатель были безрезультатны. Всё бы ничего, по озеру гулял приличный ветер, который потихоньку гнал нас к берегу и минут через двадцать мы бы благополучно ткнулись в берег, а там нас зацепят и утащат в парк. Но вот в тот момент, когда мы таким образом веселились на броне, кто то весело и совершенно по идиотски прокричал: - В трюме вода...

Не может быть, хотя сердце ёкнуло и я глянул вниз, надеясь что это такая шутка. Но меня ждало жестокое разочарование - в щелях и в глубине между настилом пола предательски поблёскивала вода, которая хоть и не быстро, но подымалась.

- Фалдин, сука... Ты же сказал, что пробки на днище закручены..., - Фалдин и сам испугано метался внутри БТРа, заглядывая во все щели настила. А вода медленно, но неумолимо пребывала, заставляя меня лихорадочно соображать, как вывернуться из этого дикого положения, в которое сам себя вогнал, понадеявшись на бестолкового водителя.

- Может здесь мелко? И мы только чуть притопимся..., Без последствий..., - сверкнула обнадёживающая мысль, но бросив взгляд на тёмную воду, она тут же и умерла, - нет...., глыбоко тут..., даже антенна торчать не будет.

С воды взгляд перекинулся на верх БТРа и на бойцов, испуганным стадом сбившимся на середине машины, и остановился на большом мотке тонкого троса, украденного два часа тому назад на кубинской части полигона.

- Во..., - обрадовался я, - его как раз хватит до берега.

- Феклистов, хватай трос и плыви к берегу, - быстро отдал приказ и стал привязывать один конец троса к петле.

Но сержант испуганно и энергично затряс головой, пятясь от меня, насколько это было возможно: - Товарищ старший лейтенант, там же крокодилы....

Я тоже как то сразу вспомнил все эти рассказы и байки, как крокодилы спокойно заплывают через болота в озеро и плавают тут. Кстати, я ни разу не видел купающихся здесь кубашей. Как то сразу стало тоскливо на душе и к драматической картинке утопленного и выведенного из строя БТРа прибавились не менее трагичные сюжеты, навеянные американскими фильмами ужасов - торчащие из пасти Чёрного Гарри ноги в берцах, может мои, а может того же Феклистова или Фалдина. Но это не важно - Чьи? Главное они торчат и уже не трепыхаются в агонии, красная от крови вода, дикие крики погибающих в пастях крокодилов других солдат, валящие в обмороки солдаты, глядящие на это с берега и многие другие моментики очень живописно нарисованные в моём и так перевозбуждённом мозгу.

Но раз подчинённый не хочет прыгать в воду, значит придётся мне. Я лихорадочно подхватил бухту металлического троса, как то мелькнула здравая мысль - Тяжеловато однако. Но уже прыгал в воду и конечно, под тяжестью бухты, сразу пошёл ко дну. Если я подержался за трос ещё секунд пятнадцать, то наверно успел бы опустится до дна. Но такая перспектива меня не устраивала и я бросил трос, прекрасно понимая, что по дну озера, даже каменистому, до берега не успею дойти - Утопну. Вынырнул, отплёвываясь, около борта и шустро полез на пока ещё не утонувшую машину.

- Что делать? ЧТО делать? ЧТО ДЕЛАТЬ?????? - БТР уже заметно погрузнел и я почти смирился с тем скандалом, который разразится. Ох уж меня и потопчут.... Ещё заставят платить за погубленную аппаратуру и за этот дебильный топопривязчик. Да и хрен с ним, главное чтоб бойцы не потопли....

Как то сразу успокоился - смирившись, и уже более рационально стал мыслить, глядя как на берегу засуетились бойцы, поняв что мы тонем. Один из ЗИЛов развернулся на берегу и задом осторожно стал сдавать в воду по максимуму. А прикинув расстояние до него, у меня зашевелилась надежда всё таки выкрутится. Если каким то образом продвинуть БТР метров на двадцать к берегу, то можно будет докинуть трос до бойцов и машиной по крайней мере до берега дотащить.

И тут меня озарила ещё одна деловая мысль. Грести бессмысленно, а вот парусность создать можно. Благо дул сильный и устойчивый ветер в сторону берега, который даже за эти несколько минут пододвинул нас туда на несколько метров.

- Делай как я..., - быстро расстегнул на себе китель и раздвинул полы на всю ширину под ветер. Объяснять не надо было, бойцы мигом расстегнулись и верх БТРа раскрылся многочисленными парусами защитного цвета и как не парадоксально, но это значительно ускорило наше движение к берегу. Затонули мы у самого берега, когда масса воды внутри машины достигла критического уровня и БТР как то разом и сразу грузно пошёл ко дну. Но это уже ничего не значило, колёса коснулись дна, а вода лишь наполовину заполнила нутро бронетранспортёра. Водитель ЗИЛа мигом зацепил тросик за крюк и выволок нас на берег. Ну, конечно, ни одна пробка не была закручена и все они весело болтались внизу на цепочках, а Фалдин валялся на берегу после того как я ему хорошо зарядил в лоб. Вода выливалась из пробок минут десять, но самое удивительное было в том, что двигатель БТРа завёлся с полтыка. В парке, когда мы остались одни, я ещё раз, уже более качественно отрепал водителя. Бил его за лень, за бестолковость, за нежелание... Бил, аккуратно, но сильно. Конечно, надо было и себя отлупить, но это выглядело бы довольно глупо. Главное, я сам извлёк из этого хороший опыт, а вот Фалдин, как показала последующая служба, урока не извлёк и такие экзекуции приходилось проводить ещё несколько раз, пока осенью он не перешёл водителем на УАЗик командира дивизиона.

После проведения воспитательной работы, поставил ему задачу - В палатку не приходит до тех пор, пока не разберётся - Почему БТР не тянет?

Причина как оказалась была совсем простой и не нужно было иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться и немножко поработать. Вот за это он получил ещё раз в лоб.

Второе, что запомнилось - я чуть было не утонул на морской рыбалке. В воскресенье мы отпросились на рыбалку. Собралось человек десять, загрузили в ГАЗ-66 резиновую лодку. Я в этот раз в лагеря не брал своё снаряжения, поэтому похватал чего то сборное и поехали на другую сторону острова. С нашей стороны, в районе полигона, были топкие берега, а с той песчаные, с рифами и хорошо прогреваемыми отмелями, где обитали многочисленные колонии ракушек. И место знали хорошее.

В течении часа добрались и разгрузились на уютном, узком песчаном пляжу. Пока разгружались, надували лодку, готовили снаряжение, по чуть-чуть выпили и полезли в воду. Наш знающий товарищ махнул рукой в сторону моря, объяснив: - Там..., в двух километрах от берега несколько больших песчаных отмелей. Они в ряд идут. Туда и поплывём. Кто не в лодке - ориентируйтесь по нам....

В лодку все не влезли, да я туда и не стремился, а решил плыть отдельно за ней, заодно и полюбоваться на подводный мир. Если маска, трубка и ласты опасения не внушали, то вот надувной, красный матрац.... Сам то матрац нормальный, но вот что то я не побеспокоился заранее, чтобы привязать его к себе и спохватился только здесь, когда длинную, нормальную и тоненькую верёвку, уже найти было невозможно. Так то в мой личный комплект входила резиновая камера от ГАЗ-66, затянутая по низу сеткой, куда можно было удобно складывать морские трофеи, буксировать её, да и самому периодически отдыхать, время от времени залезая на неё. У матраца было своё преимущество перед камерой: на матрац можно вольно лечь во весь рост и, погрузив голову в маске в воду, удобно грести и любоваться морскими видами. На камере долго так не погребёшь. Но зато на матрац трофеи складывать неудобно.

Всё это прокрутив в голове, поглядев на спокойные и мирные океанские воды, бесшабашно махнув рукой, при этом сказав кучу русским магических слов, где слово "Хусим" было самым слабым и безобидным, лёг на матрац и поплыл вслед за лодкой. Метров сто песчаное дно полого опускалось и чем ниже и дальше от берега оно становилось всё интересней и разнообразней своим миром. Потом резко стало уходить вниз и уже лишь слегка проглядывалась в глубине светлыми песчаными прогалинами, чередуясь с зарослями морских водорослей. Разглядывать по большому счёту стало нечего, да и припекать голову и ноги стало всё сильнее, отчего приходилось постоянно полностью окунать голову и опускать ноги в воду. В этот раз я одел лёгкую голубую рубашку, поэтому спина и плечи были надёжно защищены от солнечных ожогов. Обычно я плавал в тоненькой чёрной водолазке, которая помимо предохранения от ожогов шеи и плеч, ещё неплохо сохраняло тепло тела. Нигде раньше, до Кубы, я не читал или не слыхал, что можно при длительном нахождении в воде, в тропиках, капитально обгореть. Понятно - голова, но чтобы шея, плечи - вот про это даже не догадывался. А когда первый раз окунулся в ласковую, тёплую океанскую волну, то ещё подумал: - Да, в такой воде сутками можно находиться...

Но потом уже, побывав на нескольких морских рыбалках, где в воде находишься по несколько часов, воочию ощутил на себе как эта тёплая и ласковая вода прямо высасывает из человеческого организма всё твоё тепло. Как правило, это происходило на четвёртом - шестом часу. Вылазишь потом из воды на горячий песок, вроде бы вот оно жаркое тепло солнца, а тебя ещё минут пятнадцать всего колотит, заставляя беспрестанно лязгать зубами.

Так, периодически смачивая голову, правда, несколько раз пришлось слазить с матраца полностью и окунаться, чтобы охладить тело, мы добрались до ряда песчаных банок, где действительно оказались большие и богатые колонии ракушек. А недалеко ещё были и рифы, где можно было разжиться лангустами и другими будущими сувенирами. Я немножко отбился от своих, выйдя на мелкую отмель, где глубина была метра два - два с половиной и медленно плыл избирательно ныряя за ракушками. Подымал, рассматривал со всех сторон, прикидывал и если она подходила, складывал на матрац. А если считал в чём то её ущербной - бросал обратно. К сожалению, через час такой рыбалки постепенно поднялся небольшой ветерок, который неожиданно погнал сильную волну к берегу метровой высоты. Так то ничего, даже забавно: тебя то плавно подымало на гребне волны, а ещё когда волну выберешь чуть повыше других, успеваешь оглядеться и окинуть за пару секунд взглядом далёкий берег в пальмах, склоны холмов, текуче спускающихся к океану, огромную гору на самом краю видимого берега и бесконечный ряд волн с белоснежной шапкой пены на гребне. Потом опускаешься в ложбину между волнами и оказываешься как бы в котловине и тебя кругом и выше головы окружает вода. Странное ощущение.

И тут уже и не до рыбалки, особенно в моём случаи. Если спрыгнуть с матраца и нырнуть, то ветер запросто, без верёвки, унесёт моё плавучее средство, оставив меня в опасности. А я долго без матраца в воде не продержусь. Однако пару раз рискнул и нырял за ракушками и вовремя хватал матрац, намеревающийся уплыть от меня. Вынырнув в очередной раз и в последнюю секунду сумев зацапать край матраца, я взгромоздился на него и, решив на этом прекратить рыбалку, плыть к резиновой лодке в двухстах метрах от меня качающейся на волнах. Тем более, что между ног, на матраце, лежало пять штук отборных раковин разных форм. Лениво шевеля руками и, опустив голову в воду, плыл к лодке, рассматривая дно, когда увидел самую большую раковину из сегодняшней морской охоты. Хоть я и небольшой спец по раковинам, но сразу определил, что она молодая и внутреннее зеркало её предполагало обширную гладкую поверхность, нежно розового цвета.

Я закрутился на месте, прикидывая - Как нырнуть? А стоит ли нырять? А успею ли я, вынырнув, словить матрац? Хотя..., тут ведь максимум два с половиной метра... Наверно успею....

Поднял голову и быстро осмотрелся. Всё как и прежде: жарит солнце, тёплая вода... Правда ветер, такое впечатление, что несколько усилился и волны стали повыше, покруче.... И гребни стали заворачиваться более белой пеной и длиннее....

Чёрт..., успею. И соскользнул с матраца, сразу уйдя под волну и пошёл к так понравившейся раковине. Но как оказалась глубина здесь была несколько большая и я лишь царапнул пальцами ракушку, перевернув её на бок. Действительно, редкий экземпляр, но мне уже было пора наверх. Выскочил и успел лапануть край матраца. Отдышался и решил сделать ещё одну попытку. Набрав побольше воздуха, снова нырнул. И уже когда до ракушки оставались какие то сантиметры, всего один гребок... - понял, не дотягиваюсь. Вытянулся в струнку - руки, ноги и тянулся...., тянулся.... Ещё чуть чуть, ещё немного, а в груди начал гореть и плавиться остаток то ли воздуха, то ли углекислого газа, но я тянулся... И в последний момент надёжно ухватился за раковину. Мигом развернулся и пошёл вверх. Выскочил я неудачно. Прямо под волну и не успел хватануть воздуха, которого мне прямо не хватало. Вместо воздуха в трубку, а затем в рот хлынула вода и я сразу же ушёл под волну, всё таки успев перекрыть лёгкие и то что заглотил солёного направил в желудок. Я забился в полуметре от поверхности воды и сделал рывок к солнцу, воздуху и жизни. Но то ли от напряжения, то ли от сильного рывка, сильнейшая судорога болью перехватила ноги, снижая шансы на выживание. Но не всё ещё было потеряно и ещё можно бороться. Рывка мне хватило выскочить на поверхность и снова неудачно - выскочил в волну, на самый гребень и всё таки хватил некую толику воздуха. Успел ещё ухватить взглядом далёкий берег, пальмы и полоску песчаного пляжа и камнем ушёл вниз.

- Неужели всё? - Мелькнула на удивление спокойная мысль, - Неужели - это было последнее, что я видел в своей жизни?

Я медленно опускался на дно, судорожно сжимая злосчастную раковину рукой. Того воздуха, что успел глотнуть явно не хватало, обе ноги пронзала боль и они не подчинялись командам. Но кубинская жизнь и частые выезды на рыбалку уже чему то научили меня и не только меня, поэтому на плавках всегда была заколота булавка. Вспомнив, что надо колоть, я размягшими, от долгого пребывания в воде, пальцами, со второй попытки сумел отцепить проржавевшую булавку и с силой стал тыкать, глубоко погружая в мякоть ноги острие булавки, в согнутые и напряжённые от судороги ноги. Боли от таких уколов я и не чувствовал, просто колол, колол, даже не ожидая какого либо эффекта... Колол так..., уже по инерции, потому что так учили и советывали действовать в такой ситуации. Эффект был практически мгновенный, чему даже не удивился. Некогда было. Ноги заработали сразу, хотя и боль осталась, а за это время я мягко опустился на дно и поглядел наверх. У меня была последняя попытка, это уже понимал угасающим сознанием. Если попаду между волн - то буду спасён, если нет - ну...., значит не судьба. Больше я ничего сделать просто не успею.

Преодолевая боль в ногах, я присел, сжимая тело в пружину и стремительно разжался, чуть не открыв рот в крике от боли. Так сильно она полоснула по ногам, разрывая мышцы, но уже летел к колыхающейся солнечными бликами плёнки поверхности и выскочил, как и целился в промежуток между волнами и мощным вздохом вобрал в себя чуть ли не весь воздух с океана. И снова ушёл вниз и уже спокойно, пропустив над собой волну, снова вынырнул между волн.

Подгребая руками, я уже поднялся на волне и вновь опустился.

Какой восхитительно вкусный и насыщенный воздух...., какое ласковое солнце..., как тепло в воде..., как вообще здорово жить...

Я приходил в себя, постепенно успокаиваясь, не делая резких и суетливых движений. Силы мне ещё были нужны. Я выиграл лишь первый раунд.

Матрац, пока я боролся за жизнь, отогнало от меня на десять метров и ветром гнало всё дальше и дальше. Ноги хоть и действовали, но было очень больно ими шевелить, что не давало мне возможности плыть быстро. Мог работать только руками. А они, уж из собственного опыта, быстро уставали.

Поднявшись на очередной волне, увидел в двухстах метрах нашу резиновую лодку. Замахал руками и закричал: - Парни..., Эггееей....

Кричать, что я тону или нуждаюсь в помощи, как то было стыдно. Поэтому остановился на неком нейтральном вопле, который товарищи правильно поняли и борясь с волнами, подплыли ко мне в течении десяти минут. С трудом затащили меня во внутрь и я с облегчением лёг облокотившись на горячий резиновый борт. Объяснил про судорогу, что они восприняли с удивлением, но нормально. Предложили ещё поколоть и хоть ноги и так болели, но я безжалостно ткнул булавкой обе ноги несколько раз. Но эффекта как такового уже не было. Перенапряжённые мышцы продолжали лишь сильно болеть. Ходить, конечно, буду, но неделю придётся двигаться в раскоряку.

Прошло ещё минут сорок и рыбалка само собой прекратилась. Народ стал подгребать к лодке и складывать туда свои трофеи. Кто то из ребят словил мой матрац, который оказался на его пути и прибуксировал его к лодке. Чему я был очень рад. Ту раковину, из-за которой чуть не утонул, я ведь так и не бросил и сейчас с удовольствием рассматривал её. И она оправдала себя. Конечно, тонуть из-за неё не стоило. Но сейчас..., когда всё позади... Я с удовольствием крутил её в руках. Крупная, внутреннее зеркало большое и гладкое. Как и ожидал, цвет нежно-розовый. А когда с неё снимут наросты мелких водорослей, годовых наслоений и отшлифуют, то и снаружи она тоже не подкачает. А тут подгоняют ещё и мой матрац, где остальной улов. Да, ещё минут пять и ракушки расползлись и свалились бы опять в свою стихию. Но не успели. Тут тоже улов был неплохой и рыбалка себя оправдала. Даже происшедшее со мной, тонизирующее стряхнуло меня, заставив на мир взглянуть под другим углом. И этот угол меня очень радовал.

Все приплывшие быстро завалили лодку трофеями. Каждый ехал на рыбалку за своим. Если мне нужны были ракушки, то ребята в своих желаниях были более разнообразны. Под ногами лежали те же самые ракушки разнообразных форм, морские звёзды, начиная с маленьких и кончая большими, шевелили длинными усами и клешнями лангусты, несколько веточек кораллов, истощающих сильный запах йода. За бортом в сетке болтались по несколько штук рыбы Утюг и рыба - Шар. Правда, рыба Шар сейчас были обычного вида, но их наши сувенирщики раздуют и они будут соответствовать своему названию.

Вообще наши сувенирщики были широкого профиля. С ракушками всё понятно. Подвесят на крюки и за сутки вытащат саму живую плоть, живущую внутри. Обработают на станке, очищая её от наростов и мусора, а также снимая лишнее и обнажая чистую поверхность ракушки. Заполируют и покроют ровным слоем прозрачного лака. Ракушка готова. И в Союзе это вполне экзотично-приличный и желаемый сувенир на все случаи жизни. Обычная ракушка если сдать её в комиссионку тянула на 25 рублей. Отличный подарок друзьям и родственникам, да и как память о службе на Кубе она просто просилась на самое видное место в серванте или на полке в большой комнате. Неплохо брали их и моряки на барках, меняя раковины на часы и другие западные занятные безделушки, которыми можно было щегольнуть в Союзе. Ходили ещё разные разговоры, что стюардессы охотно отдавались бойцам и цена вопроса была как раз ракушка. Так что ими затаривались по максимуму.

Лангусты более тонкая работа. Из них доставалось всё мясо. Потом разбирали на отдельные костяные составляющие, которые вычищались и потом собирались заново на проволочках. Всё это лакировалось и готовый лангуст крепился на полированной дощечки с какой-нибудь надписью, типа - "Куба 1986-1988" и другие. Но это была работа штучного характера и, как правило, их везли в Союз одну-две штуки. В отдельных коробках, потому что были довольно хрупкими штуками.

Чучела крокодилов. Их везли не для себя и не для памяти. Либо для взятки, либо на продажу. Для себя, для памяти о службе на Кубе, брали крокодильчиков небольших размеров - сантиметров тридцать-пятьдесят. У этих крокодильчиков все замашки и стать были, как у взрослых и они были способны если сунешь палец его и оттяпать.

А большие..., тут всё было индивидуально. Шли от метра и дальше. Причём цена в комиссионках была твёрдая, 1 сантиметр крокодила - 1 рубль. В основном от полутора метров до двух. Под них колотили отдельные ящики. Честно сказать, хорошие получались чучела. Почему то препарировали их на живую. Заматывали пасть, подвешивали на деревяшку, растопыривали и привязывали надёжно лапы и хвост и по живому вскрывали живот, вытаскивая кишки и лишние по максимуму. Почему не на мёртвом это делали - Не знаю? Когда убирают всё мясо и лишнюю плоть, вычищают всё - начинают прокалывать остальные места и пропитывать через шприцы формалином, убивая всё, что могло гнить. Достаточно кропотливый и нудный процесс. Потом набивали его подручными материалами, зашивали, придавали живописную форму и в конце получалось очень даже хорошо.

Отдельная тема сувениры из кокосовых орехов. Подавляющем большинстве из кокосовых орехов резали сидящих на заднице обезьян. Обезьяны в наушниках и с кассетным магнитофоном на груди, или с гармошкой и много других сочетаний. Сама резьба была простая, но волокнистая составляющая самого ореха, хорошо и фактурно подчёркивала волосатость сувенирного животного. Это в основном брали себе на память и в качестве подарков для друзей и родных. Из скорлупы кокосового ореха делали неплохие в общем то оригинальные бусы, кистевые браслеты, чётки и другую галантерею, которая в Союзе в таком исполнении была желанной редкостью.

Морские черепахи. Их на простой морской рыбалке не взять и их доставали на кубинских рыб заводах. Мясо, понятно, шло на суп. А из панциря делали сувенир в виде щита, который вешали на стену. Тоже хороший и необычный сувенир. Особенно когда к нему добавлялись сувенирные мечи из носа рыбы-меч, к которым приделывались рукоятки. Вещи, что панцирь, что сувенирные мечи от рыбы-меч, были редкими. Панцири в основном размером до 60-70 сантиметров. Но я видел у начальника штаба бригады панцирь размером на метр двадцать. Причём, на каждой роговой пластине, бормашиной, были нанесены виды старой Гаваны. Очень красиво смотрелось.

Рыба-шар. Тут либо просто как рыба, раздутая, либо ещё туда вставлялась лампочка и она равномерно и красиво просвечивала сувенир. Рыба-утюг, маленькие акулы. Неплохие точили из красного дерева подсвечники, делали макеты парусников: от самых примитивных каравелл Колумба, до пяти мачтовых и больших кораблей. Делали и штучные сувениры, но это уже были индивидуальные заказы....

С возвращением к берегу нам повезло. Через десять минут, как мы направились в обратную сторону, подплыл большой моторный баркас кубинцев, возвращающийся с моря, он нас зацепил и через полчаса мы уже выгружали на песчаный пляж, около нашей машины. Я ковылял кое как, помогая товарищам, разводить костёр, чтобы сварить лангустов, да и просто посидеть, перекусить горяченького, ну и конечно выпить. Ребята, видя как мне больно и тяжело двигаться, предложили просто посидеть, но я не захотел. Лучше, превозмогая боль, быстрее размять перенапряжённые мышцы.

Так и получилось: пока собирали дрова для костра, пока его расжигали, я потихоньку и расходился, хотя периодически морщился от боли, когда делал более резкое движение. Но коньяк и водка снивелировали все неприятные ощущения, а дары моря, которые мы неторопливо вкушали тут же у костра, вообще привели меня в бодрое чувство.

По приезду в лагерь, я особо не распространялся о происшедшем, дабы не напрягать начальство.

И до конца лагерей правдиво играл роль добросовестного офицера, хотя по сути свей я им и был. Поэтому роль эта удалась и полевой выход для меня благополучно закончился.


Продолжение следует....