# Куба любовь моя, остров зари багровой

Борис Геннадьевич Цеханович

Глава семнадцатая. О некоторых аспектах отношений командира и подчинённого. Так иной раз бывает....

Глава семнадцатая.


Я стоял за своим БТРом и мучительно боролся с желанием заехать Фалдину в "пятак". А заехать хотелось очень. И предпосылки к этому были все и жертва стояла тут же, которая прекрасно понимала, что сейчас вполне возможно ему настучат по тыкве. Даже знал за что... Но вот у меня не было твёрдой уверенности, что если я таким образом проведу воспитательную работу и попытаюсь вот так доходчиво донести до его мозгов - что БТР, этот кусок железа - это его кусок, за который он отвечает и на котором, не дай бог, придётся мчаться в реальную разведку и вообще воевать.... Что у начальника разведки дивизиона другие обязанности и другие задачи, да и ответственность за выполнение этих задач более высокая. Что у командира взвода управления дивизиона (где и числится этот бестолковый солдат и его БТР) тире начальника связи - ещё круче обязанности, чем у начальника разведки. И если начальника разведки убьют, то боевая готовность дивизиона не особо пострадает, а вот если начальника связи грохнут, то это почувствуют все и сразу. А исходя из этого, рядовой Фалдин и любой другой солдат должен чётко выполнять свои обязанности, я уж не говорю про те конкретные указания и приказания, которые ему отдают его командиры и начальники.

А я ведь после того случая на озере приказал Фалдину закрутить все пробки и он мне чётко доложил - Пробки закручены. А сегодня, при обслуживании техники, я не поленился и полез под БТР, вспомнив про пробки. Половина пробок на месте, у другой половины болтались только жалкие обрывки цепочек.

Как показало проведённое тут же, не сходя с места, расследование: он закрутил только половину, а вторую поленился. Решил - Ааа..., в другой раз. А на следующий день и закручивать было нечего. Я прекрасно помню, как мы хорошо и качественно шваркнулись днищем о бугор при перемещении на полигоне.

Вот и стоял и размышлял над извечным русским вопросом - Что делать?

Конечно, можно плюнуть на всё это: на пробки, на БТР, на рядового Фалдина и отойти в сторону. Я, в конце-концов, начальник разведки дивизиона и ни за что не отвечаю. По штату, всё это у начальника связи дивизиона старшего лейтенанта Юртаева. Вот пусть он и трахается с БТРом, со своими подчинёнными. А я буду отвечать за свою секретную тетрадь и пистолет.

Но я нормальный офицер и в сторонку так просто отойти не могу. Тем более, хоть БТР и за Юртаевым числится - это мой БТР. На котором в бой пойду и в котором гореть буду.... И солдат мой тоже... И я ему должен вдалбливать всё это в его башку словами и руками, если ему это так не доходит.

При Сталине, Фалдину мигом приписали как минимум вредительство с очень херовыми дальнейшими последствиями.

У немцев проще. Потерял пробки, идёшь и получаешь новые на складе, но за эти пробки у тебя высчитают с твоего денежного довольствия.

А у нас ничего. Пробки, конечно, мелочь. Выдадут новые. Но если бы даже и по личному недосмотру, полетела бы дорогая деталь или агрегат - солдату по большому счёту ничего не будет. Ну..., обругают... Несколько раз.... Обзовут дебилом и дураком. И всё. Только основные разборки начнутся уже с командиром этого нерадивого солдата - А почему он не доглядел? А почему не проконтролировал? И независимо оттого, что офицер по каким-либо уважительным причинам не мог предотвратить поломку и выход из строя - вывод будет один: - Вы, товарищ старший лейтенант, дурак, лентяй, разгильдяй и работать не хотите... Да мы с тебя высчитаем.... В валюте... или в рублях, в зависимости от того, где служишь

А солдат останется в стороне. И что??? Обидно ведь, за кого то неприятно получать....

Вот стою и гадаю - какой воспитательный приём применить? Нормальную такую...., нудную беседу провести на тему "Что такое хорошо и что такое плохо" или доходчивей будет зарядить в лоб. Но тогда возникает другой вопрос - А побежит ли этот гниловатый солдат к замполиту? С одной стороны вроде бы нет. Не побежал ведь, когда в лагере отлупил за эти пробки....

Вообще, применение физической силы офицером к подчинённому довольно скользкий момент. И тут многое зависит от воспитания и культуры самого офицера, а также кем он себя считает и кем считает своих подчинённых-срочников и как к ним относится.

ПЕРВЫЕ считают, что держа подчинённых в страхе перед физическим наказанием, он добьётся больших успехов своего подразделения, более высокой воинской дисциплины, управляемости и организованности.

ВТОРЫЕ, считают как ПЕРВЫЕ, но с добавлением своих настроений и вспышек ярости по любому поводу.

К счастью ПЕРВЫХ и ВТОРЫХ в армии очень мало и они, как правило, не имеют авторитета у своих подчинённых. Их бояться, их ненавидят, и в большинстве случаях, когда наступает предел терпения в подразделении бойцы или специально устраивают ЧП, чтобы на их подразделение командование обратило внимание и прекратила беспредел. Или же они сами разбираются с зарвавшимся офицером. Тут либо тихонько и аккуратно отзвиздюлят, либо по-честному предупредят и хорошо "так" предупредят. Как правило, после таких внушений хулиганы в офицерской форме становятся очень тихими и просятся перевестись в другую часть. И я, за свои пятнадцать лет службы, был свидетелем всего спектра таких отношений.

Так и здесь, на Кубе, в нашем дивизионе был старший офицер на батарее. Сам по себе парень неплохой, физически крепкий, по службе требовательный, но зачастую по мелочам распускал руки. Правда, в меру, но бойцам было очень обидно, получать по роже из-за пустяков. Вот как то раз они его и зажали на занятиях в поле. Бить не били, но окружили, прижав того к СОБовозке и внушительно предупредили. Как шёлковый он после этого стал. Правда, командовать и руководить стал с опаской и оглядкой. В общем - не эффективным стал...

В подавляющем большинстве в армии служат ТРЕТЬИ, которые скрупулёзно ведут воспитательную работу внутри подразделения, обучают и повышают уровень и авторитет младших командиров, чётко отслеживают ситуацию внутри подразделения. Да и сами являются специалистами не только в своей военной профессии, но и могут ответить на любой вопрос и запрос подчинённого. И целью своей ставят - не загнобить подчинённого, а помочь и облегчить тому службу. В таких подразделениях и солдаты служат спокойно и более добросовестно относятся к своим служебным обязанностям, стараясь не подводить своих командиров.

Но и здесь случаются ситуации, правда редкие, когда офицер сознательно шёл, откровенно говоря, на уголовное преступление. И причин тому бывает несколько.

Боец своим нерадивым отношением к службе достал вполне адекватного и нормального командира. Б

Боец по своему скудоумию не понимал, что служить хорошо это не только его обязанность, но и необходимость, чтобы служба прошла в нормальных условиях и отношениях.

Боец был в не адеквате и сам перешёл некую черту, бросая прилюдно вызов командиру, тем самым подрывая его авторитет.

Или солдат, как правило, физически сильный и старослужащий, лидер некой группы, пытается навязать подразделению свои порядки, так называемые "ночные комбаты". Днём командует офицер, а ночью вот такие, опять же подрывая не только авторитет командира, но и сам принцип единоначалия.

Или же необходимо немедленными действиями привести к порядку негодяя.

И так далее. Тут можно ещё до десятка причин назвать, когда офицер качественно и прилюдно вынужден устраивать "порку".

Но и здесь, при применении физической силы, как это не парадоксально, нужно соблюдать некие неформальные правила, при не соблюдении хотя бы одного из них можно оказаться в принеприятнейшем положении, даже имея огромнейший авторитет у солдат и у командования.

Первое: командир должен иметь моральное право ударить. Не то право, которое имеет офицер, имея погоны на плечах и соответствующую должность, а право заслуженное своей службой и хребтом, справедливым отношением к подчинённым, знаниями и умением находить эффективные и простые решения в любой ситуации, умением брать на себя ответственность, прикрыть подчинённого и вытащить его из беды. Вот исходя из этого морального права и должен принять решение командир если солдат совершил реальное и серьёзное правонарушение. Конечно, могут найтись моралисты, которые скажут - Ну, есть же закон.... Так тогда половину армии можно загнать в дисбат или тюрьму. А так настучал и правильный солдат даже довольный остаётся, что отделался легко и в следующий раз или не пойдёт на это гнилое дело или же сделает так, чтобы не попасться. Как говорит мудрая армейская пословица - В армии наказывают не за то что совершил, а за то что попался.

Второе: нормальный и грамотный офицер всегда чётко знает - с кем можно ограничиться просто словесным внушением или наказанием в рамках Устава. Кого можно лишь хорошо припугнуть, а кто слов просто не понимает. А понимает только кулак.

Третье: офицер должен прекрасно представлять, что в ответ он тоже может получить и тогда, в драке, он должен, ПРОСТО ОБЯЗАН победить в схватке. Иначе, заработанный авторитет будет потерян напрочь....

Четвёртое: знать меру наказания.... Чтобы не перегнуть палку и действительно не попасть под уголовную статью.

Пятое: боец правильно должен оценить происшедшее и извлечь правильные уроки. Что получил он по роже не просто так, а за дело. А не орать возмущённо - Не имеете право...., мгновенно забывая, что за то что он сотворил этот же командир, соблюдая букву Закона, запросто может упечь его на полгода дисбата. Морду, по мелочам не бьют...

Шестое - самое главное: офицер должен давить нарушителей своим интеллектом, своими мозгами, а не кулаками, но... не всегда это получается. Жизнь и армейская служба очень многообразна. Как то многие, в том числе и обиженные солдаты, очень хорошо помнят, что офицер НЕ ИМЕЕТ ПРАВО, а вот про свою обязанность хорошо служить, не нарушать и соблюдать - солдаты что то не помнят. Офицеру вот НЕЛЬЗЯ, а нам.... Ну, ведь мы тоже люди и нервы у нас не стальные канаты.

Все эти солдатские рассуждения ерунда. Я сам честно отмантулил срочку и знаю - добросовестно служить и всё соблюдать можно и нужно. И тогда всё будет в порядке. Как говорится - "Служи по Уставу - завоюешь честь и славу". Конечно, солдаты могут тоже ответить - "По Уставу будешь жить - заеб....ся брат служить". Но это так..., послабление самому себе и оправдание своей лени и беззалаберности.

Седьмое: самое главное - вовремя остановиться. Не доводить ситуацию до однозначного момента, когда ничего не остаётся, как заехать в морду. Да ещё при куче свидетелей. Остановись. Пусть даже в этот момент твоя ситуация со стороны других солдат будет выглядеть проигрышной. Да.., понятно... Уязвлённое самолюбие, ехидство в глазах других солдат, победный блеск в глазах противника. Да, надо немедленно переворачивать ситуацию в свою сторону. И вот тут ты должен включить мозги и "красиво" выйти из проигрыша. Ты старше возрастом его, у тебя больше опыта, тебя государство учило в училище четыре года, дало тебе погоны, должность и власть и ты просто обязан обыграть 18 - 20летнего юнца, у которого этого ничего нет, кроме нахальства и уверенности, что офицер спасует.

Остановись и скажи, примерно такое: - Хорошо, солдат. На этом остановимся, но не думай, что ты оказался победителем. Для тебя только всё начинается. - Спокойно заходишь в канцелярию, садишься и думаешь, анализируешь и планируешь "свой ответ".

Мне в этом плане здорово помогает прошлая срочная служба и то, что и потом всё время командовал людьми. Я знал солдатскую службу и жизнь изнутри. Поэтому знал даже лучше многих офицеров, как работать с личным составом. Молодые же офицеры, выпорхнув из училища, не имеют этого опыта и нарабатывают его лично и глядя на более опытных и старших товарищей. Иной раз, старательно копируя их поведенческую линию с переносом в отношения со своими солдатами. Очень многое зависит от первого своего подразделения, где он формируется, приобретает первый опыт и складываются взгляды на солдатскую службу и на самих солдат под первым своим командиром роты-батареи. Кто такой для него солдат - Человек, Штык, Бездушный исполнитель его приказов или Оловянный солдатик. Причём, эти взгляды остаются практические на всю остальную военную службу. Мне повезло дважды: на срочной у меня были отличные офицеры-командиры и когда пришёл служить командиром взвода командир батареи и сослуживцы оказались с правильными взглядами и с правильно поставленной воспитательной работой. Где я научился изучать личный состав, чтобы знать его слабые и сильные стороны, чтобы учитывать их в повседневной жизни и службы подразделения. Слабые, для того чтобы эффективно ими манипулировать, а сильные направлять на укрепление позиций взвода в учёбе и в повышении показателей социалистического соревнования. Всё это в комплексе помогало нормально и без эксцессов руководить подразделением, находить общий язык с подчинёнными и сводить применение физической силы практически к нулю.

Восьмое: Уж если решил начистить харю бойцу - делай это без свидетелей. Чтобы потом, когда начнутся разборки, крутить ситуацию в любую сторону. Или самому сработать на опережение - обвинив бойца в провокации. Есть такие суки... И у меня здесь был случай - боец отказался выполнять мой вполне законный приказ, на почве личных неприязненных отношений. Мне он был "до лампочки", рядовой солдат, да не с моего взвода... Но вот я ему не нравился.... Не нравился и всё. На это ещё наложилось и то, что он был старослужащим и ему не понравилось, вдобавок, категоричность моего приказа, отданного при всех, от выполнения которого он с презрением отказался. А суть всего то была то, что он вместе со взводом должен был ехать копать окоп. Пришлось его хорошо повалять прямо при всех, потом скрутил и отвёл к замполиту Плишкину: - Разбирайтесь, товарищ капитан - солдат отказался выполнять приказ и спровоцировал меня на применение физической силы......, - втолкнул виновника в палатку замполита и ушёл.

В другой момент и при других обстоятельствах Плишкин сожрал бы меня, а тут ничего не смог поделать. И через десять минут он сам привёл солдата к машине и тот поехал вместе со мной и остальными копать окоп посередине полигона.

Девятое: ни в коем случаи не обращаться за физической поддержкой к другим офицерам. Ты должен сам лично, если случилось такое, навести революционный порядок. Иначе тебя будут опасаться и ещё больше презирать.

Примерно на такой ноте у меня и родилось решение. Пробки - мелочь. По роже бить не буду, но внушение сделаю.

- Фалдин, если ты ещё раз из-за своей бестолковой лени влетишь мне или что то не сделаешь без уважительной причины.... Фалдин..., служба у тебя станет очень интересной, многообразной и трудной.... Опыт я в этом деле имею агромадный и как в правильном направлении воспитывать солдат тоже знаю. Но самое херовое, всё это будет происходить в рамках Устава и Закона. И надо быть полностью оловянным солдатиком, чтобы выжить в этих условиях. И тут я опыт тоже имею...., - я всё таки не удержался и стукнул его в лоб. Правда, не сильно, но он так и сел на серый и пыльный бетон, - а это тебе последнее китайское предупреждение. Ты всё понял?

Забегая вперёд, скажу - Фалдин всё понял правильно. Не то что он стал правильным и нормальным солдатом. Просто стал избегать меня, а если не получалось то "лез из кожи" только бы не проколоться. Что у него вполне легко получалось - в промежутках между лагерями БТР из парка выезжал лишь пару раз на командно-штабные учения, а я занятия с разведкой проводил "пеше по конному" и по своему плану, где бронированная машина и он сам были просто лишними. Осенью он подмазался, непонятно каким образом, к командиру дивизиона и того перевели водителем на его УАЗик. Я был удивлён, но не стал рыпаться, хотя был в душе уязвлён. Вместо него подобрал себе нормального парнишку с вновь прибывших и уже не имел никаких проблем с БТРом.

Фалдин, будучи водителем командира, через месяц расслабился и решил показать мне, что он сейчас не простой солдат, а приближённое лицо к командиру. Мне было смешно от таких деревенских потуг и решил преподать ему хороший урок, чтоб дальше он не расслаблялся. Я вытащил его за шкварник из УАЗика и хорошенько встряхнул.

- Что? Водитель командира???? Урод... А спорим, Фалдин, что завтра в обед ты уже будешь водителем тоже УАЗика, но только не выездного топопривязчика взвода управления дивизиона... И я тебя буду трахать за его состояние каждый день... А его состояние ты же знаешь... Так что - Спорим?

В глазах у солдата мелькнул не шуточный испуг от самой возможности лишиться "тёплого" местечка и тот клятвенно прошептал: - Товарищ старший лейтенант, больше этого не повториться....

Я встряхнул его ещё раз и отпустил: - Смотри, Фалдин, иной раз я становлюсь ДУРАКОМ и тогда лучше со мной не связываться....

....Сегодня работаю старшим школьного автобуса. Обычно старшим автобуса ездил комсомолец дивизиона. Но старший лейтенант Захаров у нас влетел с магнитофоном новому особисту и теперь не то что ездить старшим автобуса, а вообще решался вопрос о его дальнейшем пребывании на Кубе.

История получилась совершенно дурацкая (рассказ "Магнитофон"). Витька решил обхитрить всех и особый отдел, но перехитрил сам себя и офигенно громко влетел. Ладно бы сам, а то он невольно потянул за собой "паровозиком" и остальных офицеров и прапорщиков дивизиона. Я тоже попал под этот прессинг, но сумел выкрутиться. И когда настала очередь нашего дивизиона выделять старшего школьного автобуса, то начальник штаба послал меня.

В городке бригады была только восьмилетняя школа и ученики 9ых и 10х классов ездили учиться в посольскую школу. Каждое утро ЛИАЗ от бригады вёз старшеклассников в Гавану и ждал их там до окончания уроков. Отвозил обратно, а через полтора часа шёл обратно в школу, но уже вёз школьников, которые посещали дополнительные занятия, консультации, кружки или участвовали в общественной жизни школы.

Утром, собрав с городка школьников, мы помчались в Гавану и по дороге ещё несколько раз останавливались, подбирая кубинских детей, которые по блату тоже учились в посольской школе. Маршрут обычный - минут сорок-пятьдесят. Пока дети учились, а автобус стоял у школы, я в это время бесцельно бродил в окрестностях школы. После занятия отвёз их в бригаду, быстро пообедал и вернулся к автобусу. Забрал учеников и снова поехали в Гавану. Всё ничего, но на половине пути мне зверски захотелось спать. Блин, прямо на пустом месте, как будто не спал дня три. Глаза слипались и я с этим боролся изо всех сил: пытаясь глядеть на дорогу то одним глазом, то другим и стараться хоть так обмануть организм. Но веки смыкались и я проваливался в секундную дремоту, вскидывал голову бессмысленно таращил глаза через лобовое стекло и снова проваливался хер знает куда. Слышал сзади ехидные смешки старшеклассников, но ничего не мог поделать с собой. К школе подъезжал, как в тумане - ничего не видел и ничего не соображал. Я практически обвис в кресле старшего и очнулся от мучительной дремоты только для того чтобы, когда выйдут школьники, встать, с закрытыми глазами пройти через весь салон и рухнуть на заднее сиденье. Причём падал туда, будучи уже в глубоком сне. Но даже во сне, ощущая на себе ответственность старшего машины, чувствовал, как автобус куда то ехал, где то стоял, доносились сквозь сон оживлённые женские голоса....

Проснулся только после хорошей тряски, устроенной водителем.

- Ну..., товарищ старший лейтенант, у меня ещё таких старших не было...

Крепко потерев ладонями лицо, я несколько сконфуженно, но с вызовом произнёс: - Чем недоволен боец?

- Ладно в кресле заснули - понятно, укачало вас после обеда... Так вы в заду автобуса на пол свалились..., пару шагов до сиденья не дошли как ебану....сь....

- Ты солдат говори, но не заговаривайся. Не с друганом разговариваешь.... Ебану...ся..., да я лёг на сиденье...

- Ха..., - коротко хохотнул водитель и ехидно продолжил, с вызовом тыкая пальцем на брюки - да вы на свои брюки посмотрите. Все в пыли. Это я вас на сиденье еле взгромоздил, а так бы валялись на полу.

Блин... Точно, брюки изгвозжены в пыли... Чёрт...

- Ну что, убедились? - Удовлетворённый своей маленькой победой над офицером, солдат продолжил, - это ладно бы, а то через полчаса пришёл директор школы и попытался вас разбудить. Бесполезно. Он вас даже обнюхал - Не пьяный ли? И вот я его и пятерых училок возил в центр Гаваны. Им там нужно было.... А вы в это время валялись на сиденье и училки смеялись над вами...

- А ты что, сказать ничего не мог? Мол, старший машины на учениях был трое суток или в наряде отстоял.....

- Да ладно вам...., товарищ старший лейтенант...., знаем мы вас...., - с непонятной издёвкой протянул солдат, перейдя некую невидимую границу.

С меня мигом слетела расслабленность и я насторожился: - Не понял, товарищ солдат? А что такое может знать водитель школьного автобуса, из роты материального обеспечения о начальнике разведки реактивного дивизиона? Да чтоб в таком тоне разговаривать с офицером....

Тут бы ему и остановиться и сдать назад, но боец потерял всякую бдительность и не заметил изменений в старшем. Поэтому, продолжал наглеть.

- Что знаем, то и знаем..., - с апломбом брякнул водитель.

- Нееет, солдат. Раз сказал "А" - говори "Б". А то ты таким тоном сказал, как будто я вместе с кубинцами сел напротив штаба бригады и при всех стал дрочиться... Говори, солдат..., - последние слова я произнёс с вполне реальной угрозой и солдат, услышав в моём голосе отдалённый рык обиженного зверя, заюлил, стараясь снизить тональность.

- А чё такое? Ну.., слышал, как наши прапора обсуждали ваш конфликт с нашими тыловиками....

Я легонько стукнул водителя кулаком в грудь: - Если бы мы сейчас детей не везли обратно в бригаду, я б тебе харю начистил, потому что ты сейчас меня оскорбил и ещё обидел....

Хоть я его и слегка стукнул, но получилось довольно больно и он скривил лицо в болезненной гримасе: - Товарищ старший лейтенант, я же ничего такого не сказал, чтобы вас оскорбить и обидеть....

- Ты, солдат, оскорбил мою срочную службу. Мой ДМБ 73-75. На своей срочке я просто не позволял себе в таком ключе, тем более в таком тоне разговаривать с офицером, как бы я к нему не относился. Потому что знал такое понятие как СУБОРДИНАЦИЯ. Кто я и Кто он. И оценки данному офицеру не давал - потому что я не имел право его оценивать. Ты понял меня? Да..., я мог иметь своё мнение об офицере и мог в кругу таких же срочников обсудить его, но только в своём кругу...

А обидел ты, тем что сплетни про меня пересказываешь с удовольствием. Ваших прапоров я за руку ловлю, чтоб ты и другие ели то, что вам положено и сколько положено, и за это я конфликтую с вашими тыловиками, а ты сучонок ещё со злорадством имеешь право мне заявить самонадеянно, что ЗНАЕШЬ меня.... Надо бы тебе морду набить, но сделаю вид, ради детей которых мы везём, что я не слышал этого. Но ты запомни - Земля круглая и откуда ты идёшь, туда можешь и прийти....

Мы расселись по своим местам и словесный конфликт оставил неприятный осадок на душе и всю дорогу до бригады мы оба угрюмо молчали.

Но бог всё таки есть. Высадив школьников в городке, поехали в бригаду и на горке, у хлебопекарни, водитель остановил автобус.

- Товарищ старший лейтенант, идите домой, я сам в парк отгоню автобус.

- А что ты тут остановился? Поехали сразу в парк.

- Да счас..., - я не успел остановить его и, дёрнув рычаг ручного тормоза, он шустро выскочил из автобуса. Оказывается, он увидел товарищей и решил с ними побазарить. Я, конечно, понимаю, что в его глазах я прокололся, но это не даёт ему повода так запросто отмахиваться от старшего лейтенанта.

Нехотя вылез из автобуса, соображая как поставить солдата на место. Дошёл до зада автобуса и остановился. Водитель о чём то оживлённо толковал с друганами, азартно размахивая руками, в метрах тридцати.

- Товарищ солдат. - Солдат мимолётно оглянулся на меня и снова углубился в разговор.

- Товарищ солдат. - Тональность моего голоса повысилась и там зазвенело. Пока без металла, но если так и дальше пойдёт, за металлом дело не станет. Боец нехотя оглянулся.

- Чтоооо?

- Товарищ солдат, Ко мне! - В голосе уже был командирский металл

- Товарищ старший лейтенант..., ну что вам надо? - Недовольным тоном, спросил солдат, даже не двинувшись в мою сторону, а его товарищи, явно тоже дембеля, с любопытством ожидали дальнейшего развития ситуации.

- Ты что не понял? - Рявкнул я со злостью, - Ко Мне!!!!

Ситуация для бойца создалась щекотливая, да и для меня тоже. Надо сказать - тупиковая ситуация, выход из которой был связан с неясными и вполне возможно нехорошими последствиями. Если мы были бы без свидетелей, то водитель в развалку подошёл бы ко мне, всем видом подчёркивая презрительное недовольство, и что он подчиняется только из-за того, что я офицер. А так бы, если не погоны, хер бы положил...

Но за происходящим наблюдали сослуживцы, в лице которых он имел некий авторитет, да и звание "Деда Карибского бассейна" не позволяло так запросто подчиниться какому-то старшему лейтенанту. Солдат глянул на товарищей, типа: Во дол...ёб, пристал как банный лист к жопе... Смотрите, как я его сейчас отбрею....

И ведь он сейчас реально пошлёт меня. Не на х..., другими словами, более печатными, но пошлёт... Я стоял и лихорадочно соображал - Как мне поступить в этой ситуации, если пошлёт?

Вариантов было немного и все они были проигрышными. А с моим характером ещё и очень болезненными для моего командирского и мужского самолюбия. Какой-то двадцатилетний щенок вышел победителем с тридцати четырёх летним старшим лейтенантом. Не из-за того, что он умнее, или прав в этой ситуации, или сильнее, а просто их больше и он чувствует их поддержку.... И мне придётся покинуть "оплёванным" место схватки. А бойцы потом будут, смакуя каждую деталь, рассказывать таким же - как поставили на место старлея с реактивки и тот ничего не мог им поделать. И при последующей встрече в бригаде будут кивать на меня, снисходительно цедя сквозь зубы: - Вон того, старшего лейтенанта, Ну, про которого я рассказывал..., мы на хер послали, когда он Петьку пытался "построить"...., - и идущие рядом сослуживцы запоминающим взглядом окинут тебя, зная что этого старшего лейтенанта можно и игнорировать или даже "послать". Вот это и задевало больше всего.

А варианты.... Первый и безбашенный - самому сейчас подойти к водителю и заехать сдури по роже и тут же проиграть. Его товарищи мигом оттащат меня от водителя и под шумок ещё накостыляют, а потом вылупив в искренности глаза, доложат, что мол - оттаскивали, не понятно отчего возбудившегося старшего лейтенанта и накинувшегося на их друга... ну..., может во время оттаскивания..., случайно...., в суматохе.... и задели локтём.... И ведь ничего не докажешь в ответ. Они все хором будут твердить о внезапно взбесившемся офицере, и водитель добавит, что на странности он обратил ещё в автобусе, когда старший лейтенант валялся на полу... Да, это может подтвердить и директор школы - добавит он.

Второй, вообще унизительный. Начну орать, требовать, обещать написать рапорт о неподчинении, ругаться, угрожать, бессильно размахивая руками, под обидные смешки бойцов. И опять бойцы, сговорившись, скажут начальству при разборках - Да ничего и не было.... Это всё старший лейтенант от жары...

Третий. Молча всё проглотить и также молча уйти, ощущая своё бессилие и попранное самолюбие. Конечно, потом можно прийти к командиру роты, выпить с ним и попросить его наказать. Но также прекрасно понимал, что и командир роты в рамках Устава, в моём случаи, имел лишь смехотворные дисциплинарные права. Да и не будет он его наказывать, даже из-за солидарности. Для него гораздо важнее, чтобы автобус каждое утро вовремя выезжал со школьниками из городка. В противном случаи, несчастного командира роты имевшего в своём подчинении самую многочисленную роту в 240 рыл, поставят по стойке "Смирно" и будут долго и нудно рассказывать, как он херово руководит своей ротой, что "даже" школьный автобус не может вовремя выпустить из парка или содержать его в исправном состоянии....

Конечно, можно вечерком прийти опять к командиру роты и в канцелярию вызвать водителя. Но это будет тоже психологически проигрышный вариант. Сотрясение воздуха, да и только, потому что ротный не даст волю моим рукам, по тем же самым причинам, что и выше.

Всё это мигом пролетело у меня в голове, пока солдат открывал рот для дерзкого ответа, но рот так и остался открытым, к довершению всего его глаза округлились и вылупились от изумления и водитель превратился в каменный монумент, выражающий крайнее неверие тому, что он видел за моей спиной. Такая же немая сцена поразила и его товарищей.

Какую-то секунду я с удивлением смотрел на нелепую скульптурную группу, а потом сам оглянулся и понял причину, поразившую бойцов. Автобус, сорвавшись с ручника, весело поблёскивая стёклами и набирая скорость, лихо катился с крутой горки. Причём, при любой траектории, столкновение автобуса с любым препятствием, превращало переднюю часть ЛИАЗа в красиво оформленную груду металла, с ослепительными брызгами стекла, сопровождаемый жизнерадостным ударом и скрежетом.

Мыслей, кроме одной - Догнать и остановить, - не было. Всё пошло на автомате и я с места стартанул, как на стометровке, да ещё перед московской комиссией. А водитель, как потом оказалось, растерянно и тупо смотрел вслед удалявшемуся автобусу. Если бы я тоже растерялся на пару секунд то так и было - куча искорёженного железа, дружные и кое у кого радостные вопли командования бригады - Вот тут то ты попал, Цеханович... Наконец-то.... Вот сейчас мы на тебе и отыграемся... Вот теперь мы с тебя с инвалютных рублей и вычтем на восстановление автомобиля....

Водителя. Конечно, тоже поругают..., но так..., походя... А в основном поимеют меня и хорошо "стукнут по моему карману".

Поэтому, перекрыв все свои рекорды, догнал автобус и ловко заскочил вовнутрь. Дальше вообще всё было просто. Прыгнул в кресло водителя и нажал на тормоз, ухватившись за руль. Но эффекта от такого действа никакого не произошло. Автобус продолжал катится прямо на непонятно какую бетонную тумбу, непонятно чего здесь стоявшую и на которую я обратил внимание только сейчас и при этих обстоятельствах. Раньше не замечал. Судорожно нажал ещё раз на педаль тормоза, понимая, что ещё пару секунд у меня есть и обрадовался, почувствовав под ногой какое-то сопротивление. Панически ещё раз даванул на педаль, после чего автобус стал послушно тормозить. Как в плохом фильме, но с хорошим концом и хорошим героем, в качестве которого выступал я, автобус остановился буквально в нескольких сантиметрах от бетонной тумбы, тем самым спасая себя и ещё больше меня. Выдохнув весь воздух из себя, я дёрнул ручник вверх и неосторожно отпустил педаль тормоза.

Буууххх..., и автобус всё таки, хоть и тихонько, но ткнулся бампером в бетонную тумбу, а я только перематерился от своей оплошности.

А ещё через пятнадцать секунд вокруг автобуса радостно захлопотал водитель и его товарищи.

- Спасибо, товарищ старший лейтенант, - радостно вопил водитель, - тут на бампере только небольшая вмятина да царапина. Фигня всё это....

Я медленно вылез из салона и тоже поглядел на бампер, а потом перевёл сумрачный взгляд на водителя.

После многообещающего разглядывания, повернулся и, ткнув пальцем в галдевших друзей водителя, повелительно потребовал: - Все трое..., марш за автобус. Мне с водителем побазарить надо....

Бойцы мигом заткнулись и, переглянувшись, также молча и понимающе, удалились на другую сторону, а я, скомкав рукой на груди водителя форму, поставил его перед собой у борта автобуса. После чего зловеще, понизив голос и приблизив своё лицо к лицу солдата, прошептал: - Ну..., что? Рапорт писать будем...? Про неисправный ручник, про тормоза с третьего качка, про плохую работу начальника КТП, который неисправный автобус с детьми, самым ценным грузом для нас, отправляет в рейс, про то как водитель бросает машину, про неподчинению приказам старшего.... И про много чего другое....

- Нееее..., товарищ старший лейтенант, не надо. Ведь всё закончилось благополучно.. А тормоза я исправлю, прямо сейчас..., в парке..., - жизнерадостно пообещал водитель, так и не поняв хоть и был "дедом Карибского бассейна", что мои слова были лишь прелюдией к действу. Помолчал секунду и просительно добавил, - а то меня ведь снимут с автобуса, а до барки осталось несколько месяцев....

- Как тебя зовут? - Подстраиваясь под него, в том же тоне спросил.

- Николай...

- Хорошо, Николай, - охотно согласился я, - не будем писать, но воспитательную работу я всё таки с тобой проведу. Чтоб в будущем умнее был.... Чтоб прежде чем рот открывать, думал сначала...

Я специально поставил его почти вплотную к борту, поэтому от первого удара в челюсть он никуда не улетел, лишь голова дёрнулась и и хорошо приложилась к тонкой жести борта автобуса, тем самым с амортизировав: - Это тебе за оскорбление моей срочной службы, где я служил не за страх, а за совесть...

Хрясь..., второй удар в ухо: - Это тебе за то, что "Земля круглая", за то, что "Не плюй в колодец, из которого пьёшь", - бил я в полсилы, без злости, которая улетучилась, пока бежал за автобусом и останавливал его, бил в качестве учёбы и назидания.

Бац..., это уже в солнечное сплетение и солдат согнулся, а на удары из-за автобуса выскочили друзья водителя и остановились в нерешительности.

- Я что вас звал? А ну на х...й за автобус..., - хоть было их и трое, но бойцы увидев чересчур решительно настроенного офицера, почли за благо улетучиться обратно.

- Ну что ты так согнулся? Больно, что ли...? Ну, ничего..., ничего..., раньше пороли так, что неделю на задницу не могли сесть. Давай, давай подымайся...

Разговаривая таким образом, дождался когда он выпрямился и Бац... с другой стороны в челюсть: - Это тебе за неисправные тормоза и за твоего командира роты, которого сняли бы если ты из-за тормозов совершил аварию... Да не дай бог с жертвами.

Больше я бить не собирался, похлопал легонько по лицу и участливо спросил деморализованного старослужащего: - Ну что? Ты хоть понял за что тут тебя....? Вижу.., понял. Молодец... А теперь слушай приказ. Сейчас едешь в парк и не уходишь оттуда пока не исправишь тормоза. А завтра, перед тем как забираешь школьников подъезжаешь к моему дому, находишь меня и я проверяю твои тормоза. Если всё будет в порядке - будем считать, что данный инцидент мы исчерпали.

Снова похлопал ладонью по щеке: - Вот так сынок.... За всё в жизни надо платить...

Я шёл домой довольный и умиротворённый. Не оттого что избил солдата, после чего у меня всегда было гнусное настроение. Нет. Считаю, что рукоприкладство в большинстве случаях - это проигрыш офицера. Значит, офицер где то и что то упустил или не учёл в воспитании своего подчинённого. И сам факт кулачных разборок являлся как раз вершиной ошибки этого офицера. Значит, офицер не сумел достучаться до подчинённого или не учёл каких либо его особенностей характера.

Бывает так. Жизнь в подразделении идёт нормально, ровно, без всяких всплесков. И так неделя, вторая... Если командир не имеет особого опыта, он как правило успокаивается, считая данный факт искусством его личного командования или руководства подразделением. Я же в этом случаи наоборот - настораживаюсь.

- Не понял!? Что за фигня? Не верю...., что мои бойцы превратились в деревяшек и думают только о службе... Не ВЕРЮ....

И начинаю копать, разбираться - что за стоячее болото, почему нет информации снизу и как правило натыкаюсь на гнойный пузырь, который зреет и готовиться вот-вот прорваться. И ты его сам скрываешь, довольный своим опытом и прозорливостью. После чего начинаются разборки и раздача "подарков". Недаром мои бойцы дали мне кликуху "Участковый".

В данном случаи я вскрыл этот гнойник в чужом подразделении хоть и случайно, но оперативно. И не только вскрыл, но и провёл жёсткую и правильную воспитательную акцию. Хотя прекрасно понимал, что такой разовый акт, даёт только частичный эффект и этот водитель по своей молодости ещё не раз обожжётся на своей самоуверенности, но я как командир сделал всё, чтобы он хотя бы насторожился и слегка задумался и проанализировал происшедшее.

Вот и был довольный - день прошёл не зря.


Екатеринбург.

Май 2014 года.