# Куда уехал цирк....?

Борис Геннадьевич Цеханович

Армейские будни

Куда уехал цирк.....?


Французская делегация.


- Товарищи офицеры, - заместитель командующего округом требовательным взглядом оглядел строй офицеров, - сейчас идём по маршруту движения делегации и на всё, что мы тут настроили и сделали, смотрим глазами французов, чтобы всё выявленное сразу же исправить.

Сказал и пошёл, а за ним мы. Надо сказать, что за эти две недели мы честно выложились и теперь не стыдно было показать военной делегации французов кусочек российской армии. Или вернее сказать - не показать, а пустить "пыль в глаза". 1993 год, нищая страна, такая же нищая армия, которая держится исключительно на патриотизме и голом энтузиазме офицеров и солдат. Многомесячные невыплаты денежного содержания офицерам и прапорщикам... Отсутствие ГСМ и как следствие минимальная и не эффективная боевая подготовка и много, много чего другого, о чём не хотелось, чтобы знали хотя бы и французы. Я был старшим от нашего 324 мотострелкового полка, который выполнял часть своих мероприятий по показухе.

Мы медленно прошли весь маршрут и честно попытались поглядеть на всё это глазами иностранцев, совершенно далёких от наших проблем и для которых мы совсем недавно были грозным и потенциальным противником. Но всё было выполнено до точки и нам не было стыдно за проделанную работу. Чистота, порядок, что положено подкрасить - подкрашено. Заштукатурить - оштукатурено. Снег, вдоль дорог и дорожек, аккуратно и ровно подрезан. Так что - волноваться было незачем.

Сейчас был март, а летом прошлого года приезжала немецкая военная делегация. Но там показуху устраивали на учебном центре, типа - вот так у нас проходят занятия по боевой подготовке. Была и наша офицерская точка на самом краю стрельбища. Выложили полтора десятка образцов пистолетов и мы изображали стрельбу. Надо сказать изображали практически - три дня с утра до вечера стреляли из всех видов и типов. Про "Стечкина и Макарова", я вообще не говорю. Со складов привезли два нагана - солдатский и офицерский. Солдатский несколько большего размера и после каждого выстрела курок нужно было взводить большим пальцем, а офицерский - самовзвод и более изяшный, если так можно было выразиться. Маузер, кольт, вальтер какой то, парабеллум и куча других марок. Это была точка 324 мсп. Вот уж тогда мы настрелялись. До одури. Но самое эффектное и фишка была в другом. Идёт немецкая делегация из двенадцати человек по центральной дороге, вдоль стрельбищ, где всё происходит в динамике. Их сопровождает генерал, с гордостью рассказывающий, что так у нас каждый день. Хотя эта была наглая ложь, но во благо.... А напротив центральной вышки, через дорогу травяная поляна метров сто пятьдесят на сто пятьдесят. Даже трава самодельной газонокосилкой ровно подстрижена и само поле абсолютно ровное. А фишка в том, что на этом поле лежат замаскировавшись 100 разведчиков. И вот немцы идут, с любопытством смотрят по сторонам, а тут с воем взлетает химическая ракета, откидывается маскировка и на поле появляются 100 солдат с криком "Ураааааа....." бегущих в атаку на делегацию и стреляющих на ходу холостыми патронами. Очень убедительно и эффектно. Как генерал потом рассказывал, немцы даже растерялись от неожиданности. Только что чистое поле в десять секунд заполнилось стреляющими и атакующими солдатами.

- Они чуть Хенде Хох не сделали....

До нас они тогда так и не дошли.

После контрольного прохода мы собрались в тактическом классе штаба дивизии.

- Ну что, товарищи офицеры, заметили? Какие недостатки?

Генерал смеющимся взглядом смотрел на нас, переглядывающимися между собой.

- То есть ничего..., - полувопросительно и полуутвердительно произнёс он и констатировал, - что значит служите вы внизу и в политесе ни хрена не соображаете. А вот я заметил... Снег у вас грязный и чёрный. А он в представлении французов, да ещё на Урале - должен быть белым и чистым. И асфальт перед казармой раведбата? Ну.., он чистый, но серый. А он должен быть чёрным.

Командир дивизии, подспудно ожидавший охеренного недостатка, слегка расслабился и недовольно пробурчал: - Конечно, грязный. У нас за забором целая ТЭЦ стоит, весь район теплом и горячей водой обеспечивает, а топится она на уголёчке и как ветер в нашу сторону, так всё тут сажей угольной засыпает.... Что от нас хотите? Уж какой есть...., - командирским чутьём мигом поняв, что к утру от него потребуют чистый снег и чёрный плац.

Он не ошибся. Зам командующего многозначительно поднял указательный палец вверх и назидательно произнёс: - Вот в этом и заключается искусство и талант командира - "Находить эффективные решения в самых неожиданных ситуациях". - Сказав такую "вумную вещь", убыл, оставив нас искать в наших бестолковых головах это "искусство" и "талант".

Честно говоря, насчёт плаца никто особо не заморачивался. В тактическом классе сидели не зелёный лейтенанты, а служившие очень долго и видевшие очень много, поэтому решение лежало просто на поверхности. Его даже озвучить никто не успел, как встал со своего места начвещ дивизии и, тяжело вздохнув, сказал: - Товарищ генерал-майор, ваксу разведчикам я дам. Но только пусть они мажут экономно, чтобы на весь плац хватило.

Командир дивизии удовлетворённо кивнул головой и через две минуты командир разведбата был полон генеральскими рекомендациями и пожеланиями, в дикой для сугубо гражданского человека манере. Типа - Я, товарищ подполковник, ничего не знаю. Как вы это будете делать, но завтра, в девять часов, я смотрю чёрный плац с белыми квадратиками. И на нём ни одного следа от солдатского сапога.....

Как то так, после такого лёгкого решения, также легко созрело и второе, но уже насчёт снега и головы всех присутствующих синхронно стали поворачиваться в сторону начпрода дивизии, который нервно задёргался под нашими взглядами, совсем не желая вставать и предлагать своё видение решения этой проблемы. Хотя, после озвучки своего решения начальником вещевой службы, оно прямо напрашивалось

- Ну..., товарищ майор, я вижу вы что то хотите сказать..., - намекающее помог комдив начальнику продовольственной службы.

Тот обречённо встал и жалобно мякнул: - А как списывать, товарищ генерал-майор, будем?

- А точно также как вы списываете свои офигенные недостачи со складов. Вы думаете, что я ничего не знаю? Зря. Так... Я слушаю....

Начпрод глянул с немой просьбой о помощи на зам по тылу, но матёрый полковник, из племени таких же матёрых ворюг, невинно хлопал глазами и излучал уверенную непричастность к данному делу.

Тяжело вздохнув, майор убито предложил: - Могу дать две тонны муки с НЗ. Но только до следующей инвентаризации нужно как то списать....

- Вот и хорошо. - Удовлетворился генерал, - о списании сами думайте. На то вы и учились в своём Вольском училище четыре года как....

Дальше генерал многозначительно не стал говорить, но мы автоматом про себя продолжили - ВОРОВАТЬ.

Следующие десять минут прошли в бурном, на высоком методическом уровне, обсуждении - Как правильно рассыпать две тонны муки. Когда две тонны правильно нужно рассыпать - сейчас, вечером или рано утром. Будет ли ветер? Короче, скрупулёзно были учтены все нюансы и мелочи.

Когда закончили обсуждать и перед тем как отпустить всех, комдив задумчиво протянул: - Вот сейчас, товарищи офицеры, родилась очередная армейская легенда - Как снег мукой посыпали..., - и сам же первым грустно рассмеялся.

Да... Конечно. Как листву на деревьях и траву красили зелёной краской, я слыхал. Самому не приходилось в таком принимать участие, но вот жёлтые листья осенью с деревьев отщипывали. Или в нашей дивизии, газон перед казармами 276 полка подстригали ножницами и безжалостно боролись с одуванчиками - газон с травой должен быть зелёным. Довольно забавно летом было видеть, как солдаты на карачках, с большими ножницами, шеренгой ползли по газону и ровненько стригли траву.

Остаток дня и вечера в разведбате был большой шухер. Весь батальон старательно наяривал сапожными щётками плац, тщательно обводя ваксой снаружи и внутри белые линии и квадраты для занятий по строевой подготовке. Но и когда плац стал аспидно чёрным, суматоха лишь снизила накал, плавно перетекая в другую ипостась. Теперь солдаты бдительно охраняли по периметру плаца девственную черноту асфальта и до полуночи можно было слышать даже в офицерском городке истошные вопли: - Куда прёшь, ёб тв... ма...ь? Ослёп что ли долбо....б?

По моему, до домов доносились даже звучные и смачные удары. Да и после двенадцати часов по периметру плаца неутомимо маячали патрули разведчиков.

С самого раннего утра, ещё до подъёма, всё закрутилось уже теперь в пехоте. Яростно зевая, как прописано в Уставе - на ширину приклада, озверевшая пехота со всевозможными ёмкостями потянулась к машине с мукой, где раздачей распоряжался деятельный тыловой прапорщик. Тут же было чуть ли не всё командование полка и весь офицерский состав батальона, чью территорию нужно было превратить с маленькую, дикую, нетронутую цивилизацией Сибирь.

Перед тем как раздать муку, командир полка практически в танце, показал - как надо правильно, с его точки зрения, рассыпать муку именно тончайшим и равномерным слоем.

Наблюдая всё это со стороны, со своей учебной точки, я с грустью вспомнил Германию и один случай, когда на полигоне, в рядом стоявшей немецкой ракетной части, перегрузкой ракет руководил обыкновенный унтер-офицер. У нас бы на месте унтера с флажками стоял бы как минимум полковник - начальник ракетных войск и артиллерии дивизии. Так и здесь, командир полка, как бестолковый председатель херового отстающего колхоза, руководил дебильным мероприятием.

Но, тем не менее, к половине девятого всё было готово. Приехал зам командующего, поглядел, похмыкал и констатировал: - Потянет....

И всё прошло, в принципе, нормально, за исключением двух досадных моментов. Первый: не учли степень русского и широкого гостеприимства и то, что западный человек всю жизнь пил слабые алкогольные напитки - вина. На крепких они быстро сдуваются и "выпадают в осадок". Вот и здесь, французские гости долго реанимировались утром и вместо 9 часов утра, когда они должны осмотреть казармы и городок по лёгкому морозцу, их привезли пол двенадцатого дня. Когда солнышко пригрело и весело потекли по чёрному плацу звонкие мучные ручейки... И второе: хоть и было французам в том, тоскливом похмельном синдроме, плохо, но нашёлся и здесь умник, который задал вопрос - А почему здесь снег белый, а вон там чёрный?

Командующий округа, сопровождающий и "вешающий лапшу" про могучую российскую армию, долго щурил глаза на предательски чёрные сугробы, на территории соседней части и ничего умного не мог сказать, лишь азартно брякнул какую то херню, тут же сам мимолётно удивился своей буйной фантазии и повёл на следующую учебную точку.

Но и такой ответ лишь вяло удивил французских вояк. В том состоянии они бы не удивились и вышедшему из-за угла матёрому медведю с автоматом в лапах.


Обои.


День был в самом разгаре. Хоть полк и был кадрированный, но работы всегда было навалом. Я сидел на грязном и замасленном обрезке бруса в цехе ПТО (пункт технического обслуживания) и с удовольствием смотрел на противотанковую установку. К вечеру закончу основные операции по её полной консервации и останется только перетащить в бокс и там уже окончательно заклеить люки и кое что ещё. После чего можно было гнать в ПТО очередную установку.

Тут же, в цеху уже минут пять слонялся и капитан Зинченко с зенитного дивизиона, зажав в подмышках несколько рулонов дрянных и дешёвых обоев. Может быть в другое время я просто скользнул бы взглядом по нему, но дело в том, что сегодня утром на разводе Зинченко сообщили о наконец то пришедшем приказе об увольнении из Вооружённых Сил. А тут он бродит по цеху, с видимым интересом заглядывая во все бочки и ёмкости, не пропуская ни одной, каждый раз сожалеюще качая головой. Правда, в последней бочке он увидел то, что искал и с долгим, обрадованным вздохом, присел рядом со мной.

Задача, поставленная ему, была незавидная и предполагала после её окончания, в зависимости как это понравится генералу Бийскому - будет либо нравоучительная беседа в виде генеральского монолога, либо рёв опять же раненого самолюбия генерала.

Неделю назад Бийский случайно забрёл на КПП "Зелёное поле", после чего там драли всех. Начиная от капитана Зинченко, ответственного за КПП и кончая командиром полка. Драли за неухоженных дневальных, драли за бардак, за неряшливую документацию, за форму дневальных, стоявших в наряде второй месяц... Но больше всего ругали за отклеившиеся обои в комнате отдыха. Хотя по назначению она дневальными не использовалась, они уютно устроились в первой комнате, где несли службу, жили и отдыхали. Зинченко год назад сделал там неплохой ремонт, но этой весной образовалась с крыши протечка, вовремя её не устранили и угол полностью замок, откуда и свисали убого лохмотья обоев. Свисали давно, а ремонтировать было нечем. Нам зарплату месяцами задерживали, а уж про материалы службы КЭС говорить вообще не приходилось. Там числилась только одна женщина и куча погнутых солдатских кроватей на складе. Вот Бийский и поставил задачу привести комнату и сегодня в 12 часов он будет её проверять.

Вообще зам командующего нашей армии генерал Бийский был своеобразной фигурой, вокруг деятельности которой рождалось множество весёлых армейских анекдотов.

Три дня тому назад построил он нас на Учебном центре и начал растолковывать свою очередную сумбурную идею. На дворе было лето, непонятно откуда повылазило злое комарьё. И вот над нами вьются две тучи наглого и откормленного комарья. Одна туча над нами, вторая над генералом, который вальяжно прогуливался вдоль строя. У нас у каждого по березовой веточке и как только генерал поворачивался в другую сторону, так мы хлестали себя, на миг отгоняя назойливых и самоубийственно упорных комаров. А генерал ходит и ему хоть бы хны. Но на его длинном носу уже некоторое время сидел комар и жадно упивался генеральской кровью, неприлично раздувшись "по самое не хочу".

Повернувшись в очередной раз и уловив взмахи берёзовых веточек, генерал укоризненно начал говорить: - Товарищи офицеры, где ваша офицерская выдержка? Хотя бы меня постеснялись... Вот я вижу, что у меня на носу комар сидит, но ведь веточкой не махаю, - Бийский скосил глаза и сосредоточил взгляд на раздувшимся комаре и осторожно, чтобы не спугнуть показал на него пальцем.

- Вот... пьёт гад мою кровь, но я же генерал и не позволю себе махать веточкой....

В этот момент, комар потерявший от жадности всякую меру, неожиданно лопнул и тут же умер, а крупная капля крови прокатилась по коже и застыла, повиснув на кончике носа.

- Блядь..., - неожиданно озлился генерал, - я хотел похвалиться генеральской выдержкой и дать этой суке спокойно улететь, а эта скотина подвела меня и лопнула....

От злости генерал не рассчитал силу движения руки - хотел скинуть капельку крови, а вместо этого сам себе заехал в нос. Ему было очень больно, даже глаза повлажнели... И только и осталось зло выматериться.

Как то раз, во время обеда, он приехал в полк и помчался в парк. Дежурного не было, обедал, и генерала встретил зачуханный и грязный дневальный по парку, но браво и чётко доложил зам командующему, закончив доклад представлением: - дневальный по парку рядовой Бийский....

- Ааааа..., брат, братан..., - генерал экзальтировано бросился обнимать ни капли не изумившегося солдата, после чего они сели на пыльное бетонное крыльцо и в течении часа, пока в парке не стали появляться офицеры, о чём то задушевно беседовали

Запыхавшемуся зам по вооружению, прибежавшему с докладом, приказал: - Брата моего одеть, отмыть и привести в божеский вид.

Хотя, конечно, он не был его братом, а так... однофамильцем, да ещё хорошей неряхой, но теперь как генерал приезжал в полк первое куда он ехал, это был парк, где ему представляли подготовленного рядового Бийского. Они обнимались, уходили в тенёчек и о чём то оживлённо базарили, вгоняя в тихую тоску начальство. Чего там мог лишнего сболтнуть солдат?

Показные занятия на нашем караульном помещении, в декабре месяце прошлого года, вообще оставили яркий след. До сих пор мы с удовольствием делились юморными впечатлениями, рассказывая различные перипетии данного события тем, кто не участвовал в этих скачках.

В один морозный, очень морозный день, генерал Бийский ворвался в наш полк и радостно "обрадовал" сообщением, что через неделю на базе нашего караульного помещения пройдут показные занятия.

Что было в эту неделю..., вспоминалось с истеричным смехом. Справедливости ради, надо сказать, что генерал умел "закручивать". И мы закрученные до отказа закрутились и не только мы. Из захолустной полковой караулки, стоявшей на окраине военного городка, сделали приличный караульный городок, где можно было проводить занятия и инструктажи, в том числе и с караулами сопровождающие грузы на железнодорожном транспорте. Военные железнодорожники притащили целый товарный вагон, сняли колёса, протащили под всеми трубопроводами, устроили насыпь с рельсами и шпалами и водрузили туда вагон уже с колёсами. А уж начинку вагона и всё остальное делали МЫ - Офицеры. Солдат у нас не было. Это на караульном городке, на холоде и морозе. Но в караульном помещении, хоть и в тепле, было не лучше. Все помещения караулки были распределены между батальонами-дивизионами и отдельными подразделениями. И помимо несчастных караульных бодрствующих и отдыхающих смен, неприкаянно бродивших внутри, там ещё деятельно суетилось до двадцати офицеров. Красящих, подгоняющих, ремонтирующих, вставляющих, ругающихся между собой и много суетившихся - днём и ночью. Дивизион и всю артиллерию в этот момент представляли начальник артиллерии подполковник Левшин и я, командир противотанковой батареи. И нам достался центральный коридор, который мы должны были оклеить обоими и покрасить пол. Всё бы ничего: обои и краску нам дали. Слава богу, не пришлось покупать на свои скудные деньги. Но дверь караулки практически не закрывалась и от шастающих туда сюда в коридоре стоял банальный дубак, при котором клеить обои всё равно, что плевать против ветра.

Поэтому мы с Левшиным особо не суетились, решив поклеить их в последнюю ночь. И поклеили. Перед этим неплохо выпили и поклейка обоев прошла у нас быстро и весело. Также весело покрасили пол и долго смеялись, глядя друг на друга, потому что перед покраской мы ещё выпили, пару раз из-за этого падали на пол, вывозились в краске, но в целом всё получилось неплохо. Правда, потрескивание и некое таинственное шуршание клея и подсыхающих обоев в постоянном сквозняке и холоде, внушали определённый пессимизм. Кто клеил хоть раз в жизни обои, тот знает - постоянная температура и никаких сквозняков хотя бы в течении первых восьми часов. А тут, как только мы закончили красить пол, караулка наполнилась разного рода проверяющими, начиная командованием полка и кончая комдивом. Потом приехали из штаба армии, до генерала Бийского - тоже что то проверяли и нервно готовились к показным занятиям. Потом сам Бийский, шастал туда-сюда со своей свитой и не только в коридоре, но и во всей караулке стоял качественный холод. И вот в этой обстановке обои грозили отклеиться и рухнуть, хотя бы и на генерала.

Мы с начартом нервничали и от этого гораздо чаще тайком прикладывались к бутылке, заныканной в сушилке. А когда занятия начались, нам уже было всё равно и из сушилки, в дверную щель с азартом наблюдали, как обои потихоньку стали отклеиваться от верха и вот-вот грозились целыми пластами упасть на строй начальников штабов частей армии, для которых и проводились занятия. Ну, и заодно на генерала Бийского, не глядя тыкающего во всё в караулке и грозно вещающего - Так должно быть у всех. Через неделю приеду и проверю... с орг. выводами...

Но бог на свете всё таки был. И обои выдержали. Выдержали ещё полчаса, когда занятия закончились и довольный генерал Бийский опять собрал нас всех в коридоре караулки.

- Что ж, товарищи офицеры, занятие, я считаю, прошло плодотворно. И завтра я проведу ещё одно занятие, с другой категорией. И мне бы хотелось к этому занятию кое что изменить....

Дальше генерал стал водить офицеров по закреплёнными за ними помещениям и ни капли не сомневаясь, на отремонтированных и покрашенных дверях, смело и жирно рисовал то, что он ЖЕЛАЛ увидеть. Слава богу, он не видел вытянувшихся в удивлении лиц самих офицеров. И вот когда двери караулки за ним захлопнулись - обои разом и с шумом отклеились и упали на офицеров, стоявших в коридоре, мигом укутав их в бумажный саван.

Смех стоял гомерический. Но смех смехом, а к следующему утру всем нужно всё восстановить и исполнить пожелание Бийского.

Дальше был совсем концерт. Обои были сырые, и расползались под руками. Клеить их было бессмысленно и мы решили их банально прибить, закрепив верх обоев деревянным плинтусом. Но и они не держали, так как стена была сильно кривой и плинтус действовал лишь точечно, а не прижимал всей поверхностью верх обоев. Но и тут мы не расстроились. Разодрали на полоски солдатское одеяло, по ширине плинтусов и только таким образом сумели надёжно прижать верх обоев под потолком. А потом просто прибили обои к стене гвоздями с широкими шляпками. Да..., пошло оно всё на х....й После чего всё это хорошо обмыли. Видать обмыли хорошо, так как на следующий день хоть они и не приклеились, держались надёжно. Конечно, Бийский с минуту разглядывал наше творчество, загадочно поглядывая на нас, таинственно сопел, но ругаться не стал. А уж весной, в тёплое время, полк сделал качественный ремонт караульного помещения, безжалостно содрав наши обои.

Всё это я вспомнил, пока Володя устраивался около меня.

- Ты чего тут слоняешься? Тебе же приказ пришёл... Ты теперь свободный человек в отличии от всех нас...

- Ааа..., вот последнее дело сделаю и тогда, Боря - ВСЁ.

Поняв, про какое последнее дело он сказал, с сочувствием поглядел на товарища: - Ты же не успеешь. До срока остался один час и Бийский на тебе оторвётся. И на хрен тебе это нужно напоследок нервы трепать?

Володя по характеру был мягким человеком, управляемым и в какой то степени безответным. Но сейчас он воинственно потряс дешёвенькими обоими: - Я за эти обои чуть с женой не разосрался. Помнишь, в прошлом году мы три месяца без зарплаты просидели. Блядь..., ебан... президент. Пьянь... Свою армию содержать не может. - Со злобой вырвалось у Володи, - так вот. Тогда мы с женой решили обновить в большой комнате обои. Еле денег наскребли, ужали себя во всём и купили самые дешёвые обои. Только чтобы хотя бы освежить стены. А тут Бийский - Почему КПП "Зелёное поле" в таком не приглядном виде? Срочно привести в порядок.... А то всех вас тут... Ну, что ж, пришлось часть обоев забрать с дома и поклеить их там. Ох... и скандал дома был. Вот сейчас я этой суке отомщу. Я ему поклею обои....

Володя поутих немного помолчал и продолжил: - А так успею. Я вон в той бочке солидол нашёл. Сейчас его наберу, намажу на стены и посажу на него обои...

- Да ты что, Володя? - Ужаснулся я, - они ж промасляться...

- За двадцать минут не успеют, а там я его на х... пошлю.

Посидев ещё минут десять и сказав мне - Пора, Володя набрал солидола и ушёл.

Как он спланировал, так и сделал - только на х... всё таки не послал. Духу не хватило. А так выслушал доброжелательно бормотание генерала: - Ну.., вот можете, товарищ капитан, работать. Теперь я буду вас периодически драть, чтобы вы....

Через час, после того как уехал генерал, а Володя пустил фуражку колесом по плацу и всё таки проорал: - Да пошло оно всё на Х......., - солидол пропитал не только обои, но и штукатурку с кирпичными стенами. Ещё через месяц генерал жалобно скулил, глядя на это блядство на КПП, но никого не ругал. Потом..., уже спокойно солидол выжгли паяльными лампами, по приказу генерала выделили фонды и КПП хорошо отремонтировали.


Ватман.


- Да..., кстати..., Цеханович, а ты заклеил размороженный двигатель своего ЗИЛа? - Командир требовательно направил солидной толщины, красный карандаш в мою сторону.

- Так точно, товарищ подполковник, - браво вскочил я со своего места.

- Мне докладывал зам по вооружению, что ты его плохо заклеил. Льётся всё оттуда.

- Да, товарищ подполковник, лилось. Но уже больше не льётся, - бодро отрапортовал.

- Значит отремонтировал? А не врёшь, товарищ капитан?

- Не отремонтировал, товарищ подполковник, но и не вру, - не моргнув глазом, продолжал я, - передал этот ЗИЛок размороженный в Елань. При сдаче незаметно доливал и спулил им.

- Во..., учитесь, пехота, - обрадовался командир, - учитесь у артиллеристов, как обманывать. А то - Что делать, товарищ подполковник? Что делать? Вас там, в батальоне, аж шесть офицеров и все с высшим образованием - вот и думайте. Начальник штаба дивизиона Фомичёв, не бегал перед проверкой к командиру полка, а взял и слепил с пластилина недостающий крюк и покрасил. И неважно, что проверяющий на этот пластилин облокотился и чуть не упал. Молодец, с юмором всё воспринял и четвёрку получили за технику.

- Всё базар закончили. БТР на парад идёт, что хотите с дырой то и делайте, а завтра последняя ночная тренировка.

В боксе делать было нечего и, скользнув взглядом через открытую дверь, по стоящим на длительном хранении противотанковым установкам, даже не переступая порога, закрыл дверь и отправился к группе офицеров, сгрудившимся вокруг покалеченного парадного БТРа. Вчера, при неудачном развороте около мойки такое же парадное БМП с ходу въехала в зад бронированной машины и там теперь зияла огромная, рваная дыра. Хорошо хоть баки и ничего другого не повредила. Вот теперь и обсуждали офицеры - Что делать?

- Ну, что артиллерия думаешь? - Галдежом встретила меня пехота.

- А что думать - прыгать надо..., - ответил словами известного анекдота.

- А всё таки...?

- Заклейте ватманом и покрасьте. Кто там с трибуны разглядит....

- Да у нас примерно такая же мысль родилась....

На следующий день ничего не говорило о дефекте бронированной машины. Командир полка в вечерней полутьме недоверчиво обошёл по кругу БТР и вопросительно воззрился на командира батальона: - Ты что, другой БТР выгнал?

Услышав ответ, удивлённо приподнял брови и по-командирски изрёк: - Ну и правильно....

После благополучно завершения парада, БТР был загнан в бокс и поставлен на длительное хранение. А ещё через полгода поступила команда с Министерства обороны - часть БТРов, в том числе и с нашего полка, отогнать в Чечню и передать их там. Так как солдат у нас было совсем мало, был назначен офицерский караул. В число коего попал и я, что мною было воспринято с удовольствием и предполагало запоминающееся путешествие через половину страны и массу новых впечатлений. Но как всегда это бывает, в последние дни перед отправкой, меня заменили, вследствие недалёкого полевого выхода артиллерии в летние лагеря. Чёрт побери. Вместо меня назначили офицера-мотострелка и я с завистью поглядел вслед уходящему эшелону.

А когда они вернулись через пару недель из командировки и рассказали подробности, я только с досады и плюнул, а потом ещё и перематерился. До Чечни они катили неделю, неспешно и спокойно. Самое интересное было в Чечне. Только заехал эшелон в Чечню, как они говорят: - Километров двадцать наверно проехали и эшелон остановился прямо по середине здоровенного поля.....

Со всех сторон, одновременно выехало куча легковых и грузовых машин, откуда выскочило до сотни вооружённых до зубов людей, мигом окружившие весь эшелон. Мы тоже "не шилом шиты" - заняли оборону, а начальник караула из тамбура стал кричать старшего этих людей. Выходит здоровый и красивый чеченец, весь обвешанный оружием, и говорит, что он старший и он будет принимать наш эшелон. И что у него есть все какие положено документы от Министерства обороны и он готов их показать, только пусть его допустят в вагон.

Допустили и он выкладывает все свои документы, доверенности, приказ по Министерству обороны о передаче.... и массу других подтверждающих бумаг, в том числе все заверенные бумаги и той части, в адрес которой шёл эшелон с техникой. И даже сама печать этой воинской части.

- Вы, товарищ майор, не беспокойтесь. Мы сейчас у вас принимаем эшелон, подписываем все какие положено бумаги. А дальше сами туда погоним.

- А ЗИПы, а комплектность... ведь это всё нужно передать, проверить, пересчитать..., - неуверенно заикнулся начальник караула.

- Вот мы всё здесь и подпишем, печать приложим. Мы русским офицерам доверяем. Только показывайте, где надо подпись ставить.

В течении последующих двух часов в вагоне кипела работа. Начкар вытащил все подготовленные передаточные ведомости и акты на каждую единицу. Подписывали, ставили печать и дальше подписывали. Всё эти два часа остальные офицеры лежали на платформах и держали под прицелом окруживших эшелон чеченцев. Хотя, что там? По два магазина на автомат... Пять минут стрельбы... Если не меньше. Но те и не дёргались, дисциплинированно держались на расстоянии, перемещаясь по периметру окружения.

Главный чеченец с облегчённым вздохом откинулся от стола, затряс правой рукой и засмеялся: - В жизни столько подписей не ставил....

Потом показался в проёме дверей, отдал на чеченском языке команду и от дороги, проходящей вдалеке, отделился автобус. Проехав на середину поля, автобус остановился и оттуда стали что то вытаскивать.

А главарь вернулся к начкару и разъяснил дальнейшее: - Ну, всё, товарищ майор, спасибо. Сейчас выгружаетесь на поле и идёте к автобусу. Там стоят столы, покушаете, попьёте и в автобус. Он вас отвезёт в Моздок на вокзал.

Действительно, у автобуса стояли хорошо накрытые столы, где помимо чеченской мясной шурпы, стояли салаты и другие обильные закуски. Тут же, в отдельном ящике была и неплохая водка. Перекусив и слегка выпив, забрав оставшуюся закуску, офицерский караул на автобусе выехал в Моздок, а оттуда в Екатеринбург.

- Во..., будут ругаться, когда увидят заклеянную ватманом броню, - рассмеялся в конце рассказчик.

Конечно, офицеры переживали. Передали эшелон в руки вооружённых людей, хоть и были все бумаги. Но никто и ничего не сказал. Бумаги были приняты, а через несколько месяцев началась первая Чечня. И наш полк в одном из боёв подбил БТР нашего полка из того эшелона.


Фонтан.


Комбат вернулся от командира полка и, усевшись на соседнюю кровать, сразу стал ставить задачу: - Боря, после обеда берёшь машину и едешь на учебный центр. Найдёшь начальника учебного центра и получаешь от него задачу. А с завтрашнего дня начнёшь её выполняешь.

Я насторожился, потому что предстоящая, непонятная задача предполагала определённые, такие же непонятные, хлопоты. А я настроился эти полтора месяца плодотворно позаниматься со взводом и подтянуть молодых бойцов до хорошего уровня. Да и в лагерях помимо интенсивных занятий можно было неплохо и отдохнуть. А тут какая то фигня....

- Комбат, хоть что за задача?

Капитан Чистяков был не в настроении, поэтому нехотя стал цедить сквозь зубы: - Да командир..., злой как чёрт с учебного центра вернулся... Короче..., начальник центра не дал..., вернее необходимые документы, разрешающие лагеря и боевые стрельбы подпишет, только после того как наш арт. полк выделит ему взвод для строительства....

- Товарищ капитан, да какой из меня строитель? - Возопил я, - я ведь кроме окопов ничего строить не умею...

- Вот и будешь строить окоп. Только очень большой, - наконец то улыбнулся командир батареи и добавил, - командир полка приказал тебя туда поставить.

Блин! На учебном центре я быстро нашёл начальника, которым оказался кругленький, деятельный, пышущий неуёмной энергией майором. Окинув меня быстрым взглядом, он был удовлетворён - я ему понравился.

- Товарищ прапорщик, пойдёмте со мной. Как тебя зовут? Боря! Ну и отлично. Пошли, Боря.

Через три минуты мы стояли на пустой площадке, между одноэтажным, щитовым штабом центра, такой же щитовой солдатской столовой. Вокруг площадки ещё стояло несколько пустых казарм и разные другие сооружения, типа летнего клуба и небольшого парка для техники.

- Вот тут, Боря, мы с тобой через двадцать дней должны смотреть на фонтан, - дальше пошёл бредовый рассказ про огромный в двадцать метров диаметром фонтан, глубиной около полутора метра...

- Так чтоб, когда жарко можно было купануться... Да, посередине фонтана импровизированный остров из камней, где стоят фигуры двух лебедей - чёрного и белого...

- Что..., лебедей я тоже должен слепить? - Спросил с возмущением и готовый тут же идти в немедленный отказ.

- А ты что, можешь лепить? - В голосе чересчур энергичного майора мигом прорезалась надежда, но услышав мой протестующий ответ, надежда угасла, - ну..., значит это не твоя проблема. Вот такая у нас задача на эти двадцать дней. Я даже разрешу тебе первым купануться...

Унывать я не стал и с присущей мне добросовестностью окунулся в работу, чем приятно удивил майора и мы быстро сблизились. Я даже с удовольствием работал, руководя строительством, а чуть ли не каждый день, после обеда, начальник центра зазывал меня к себе в кабинет и мы за неспешной беседой усугубляли водчонку, следуя принципу - мера и время.

Майор оказался открытым и приятным собеседником и уже через три дня, разоткровенничался и раскрыл подоплёку строительства фонтана. Приехал он из Союза буквально два месяца назад. Поняв, что попал в дыру, хоть и европейскую (как никак до ближайшего приличного города было тоже прилично), решил отсюда вырваться. Переговорил с кем то из знакомых, сидящим в вышестоящим штабе, и тот ему посоветывал.

- Значит так, Алексей Иванович, через месяц к тебе по плану на учебный центр должен приехать Главнокомандующий Группы Советских войск в Германии. Если ты там прогнёшься, то я сумею тебя оттуда двинуть в одно хорошее место. Всё как ты хочешь - уютный немецкий городишко, рядом с крупным городом, да и должность тоже будет уютная и не пыльная. И ты при месте, и я тобой не забыт. А теперь даю тебе наводку - Командующий любит лебедей. Белых и Чёрных. Особенно плавающих. Ты человек с фантазией. Вот и думай - Как всё это обыграть. Если сумеешь - мы с тобой "на коне".

- Вот и родилась у меня эта идея, - Алексей Иванович смачно захрустел огурцом и плеснул водки по стаканам. - Решил построить фонтан. Им удивить Командующего. Говорят, когда он последний раз тут был, очень недовольный оказался - Скучно, говорит, у вас тут. А я раз и фонтан. А в фонтане лебеди плавают. Ты, Боря, фонтан строишь. Я лебедями занимаюсь.... Сержантик тут у меня есть - он мне слепит лебедей на острове.

Как бы были у меня определённые сомнения насчёт сроков в двадцать дней. Но, к великому моему удивлению, через двадцать дней, под отеческим и ревнивым взглядом Алексея Ивановича, я плыл пофыркивая по готовому фонтану.

Правда, уже в кабинете, где мы выпили за успешный пуск фонтана, довольство быстро сменилось озабоченностью на лице майора: - Блядь! Боря, лебедей в Германии полно. Белых. Чёрного не могу найти. А Командующий через три дня приедет. Где взять? Всех своих уже озаботил...

Через три дня приехал Командующий, осмотрел учебный центр, а через неделю, Алексей Иванович, убыл обратно в Союз к старому месту службы. Прогнулся майор, но не в ту сторону.

Когда Командующий увидел приличный фонтан, он был приятно удивлён. Ещё больше восхитился, увидев плавающую пару лебедей. Белого и чёрного. А восхитившись, решил их покормить. Пока адъютант бегал в солдатскую столовою за хлебом, Алексей Иванович, прямо млел от похвалы генерала армии и тихо блеял, рассказывая о великой любви к этим большим и изящным птицам.

- Гули, гули, гули...., - ласково и призывно позвал к себе лебедей, протягивая в руке хлеб. И лебеди безбоязненно поплыли к доброму дяде-генералу и, умиленно улыбающимся за его спиной свите. Активно проплыв пару метров, птицы как будто наткнулись на невидимую стену, бесполезно закрутились на месте, но ни на миллиметр не продвигались вперёд. Бурлила вода, птицы пытались приблизиться, но всё равно крутились на месте.

- Что за чертовщина? - Командующий с недоумением оглянулся на свиту и адъютант, послушно обежав по периметру фонтана, вгляделся в воду и браво доложил.

- Товарищ генерал армии, они привязаны к танковому траку.

- Не понял! - Генерал гневливо повернулся к майору, - Это что за издевательство над птицами. Отвязать.

И Алексей Иванович лично ринулся в воду. И может быть на этом всё бы и закончилось для майора. Ну, по хмурился бы командующий или посмеялся над излишней инициативой. А майор виновато бы заявил - Боялся, что улетят... Отругал бы или пожурил. Но когда освобождённые птицы подплыли к дающей руке - начальствующий рёв был грозен и беспощаден. Чёрный лебедь был не чёрным. Он был белым и накануне покрашен чёрной нитрокраской.


Екатеринбург

Июнь 2014 года.