# Вспомнилось....

Борис Геннадьевич Цеханович

Чего-то вспомнилось детство золотое,весёлое советское

Вспомнилось....

Компания, которая суетилась вокруг стола, накрывая его для пьянки, была довольно пёстрая. Из вольных здесь были только старший электрик Сашка Девятков, но его на данный момент не было - вызвали, и я. Остальные - бывший вор в законе по кличке "Лепило", ещё два вора, но попроще - "Совок" и "Кривой". Не хватало ещё одного - "Маляра", но его мы наверно уже и не увидим - его "закрыли" на Зоне буквально три дня тому назад. И влетел он на Зону опять по собственной глупости. Сидел и хорошо сидел за фальшивомонетничество, но тихо отсидев долгие годы, его за хорошее поведение отпустили на спец поселение Колвинец досиживать, которое находилось в пяти километрах от нашего посёлка. Классно рисовал и, глянув один раз на что-то, мог тут же по памяти нарисовать, передавая в точности все детали.

Так что компания была ещё Та... И если бы обыкновенные, среднестатистические родители с какой-нибудь Костромы или Пензы, увидели своё семнадцатилетнее чадо в такой компашке - их бы "хватил качественный Кондратий".

Но дело происходило на севере Пермской области, в Чердынском районе, в местности известной ещё под названием "НыробЛаг", "СпецЛес" или по государственному - Учреждение Ш320 МВД СССР. В нашем посёлке Ныроб, на 6 тысяч человек, было четыре Зоны всех режимов - Общий, Усиленный, Строгий и Особый. Это только у нас. Кроме наших четырёх Зон в "СпецЛес" входило около 12 Зон, вольно раскинутых по бескрайней Уральской тайге, где они занимались заготовками древесины. Цифру такую слышал от отца - 14 тысяч зеков. Помимо того, что здесь "сидели", сюда ещё и ссылали и мы дети прекрасно знали, у кого какие были родители и что у них было в прошлом. Что нам абсолютно не мешало крепко дружить между собой. Так что помимо Зеков, здесь жили ещё политические - 58я статья, работали бывшие полицаи и предатели Родины, отсидевшие положенные срока и осевшие здесь не от проснувшейся любви к этому суровому краю, а потому что им было запрещено проживание в других губерниях. Да и на родину возвращаться им было нельзя. Много было бывшие немецких пленных, которым тоже, по тем или иным причинам, некуда было возвращаться и они остались в СССР, переженившись на русских женщинах. Запросто можно было пообщаться с иностранными шпионами, которые были у тебя в соседях. Аккуратная, импозантная старушенция, никак не тянувшая на звание русской бабули. Скорее на подтянутую и модную француженку, коей она и была. И шпиёнкой тоже, работавшей на немцев. И много, много было других "бывших" и никого это не удивляло. А что удивляться, если у нас в Ныробе сидел в яме и был умертвлён дядя первого царя из Романовых. Я уж не говорю про Климента Ефремовича Ворошилова. Деревянный мост, построенный им в царской ссылке, до сих пор исправно служит советской власти.

Были и другие категории живших здесь людей, за каждым из которых тянулась сложная судьба, да и чего греха таить интересные истории их жизни.

Вот Лепило, бывший вор в законе. 58 лет, после революции беспризорничал и попал в сферу уголовного мира, где и поднялся до этого звания. Отсидел по зонах чуть больше тридцати лет, там бы и умер. Но, в конце пятидесятых, когда по Зонам пошла активная волна развенчания уголовного мира, он под давлением администрации одним из первых, а он тогда сидел в "Белом Лебеде", отказался от звания "Вора в законе" и был тут же освобождён и отправлен к нам в Ныроб на поселение, без права выезда в центральные области. Тут он у нас и осел, женился тоже на "бывшей", получил квартиру и работает электриком. Ох и наслушался я от него много интересных историй, когда мы вдвоём ходили на вызовы.

Или фальшивомонетчик Маляр. Он электриком не был и его взяли на подхват - Подай, принеси, сбегай.... Он был молчуном и так бы ничего про него и не узнали. А тут пошли мы всей толпой в типографию, полетела целая линия и нам её нужно было срочно восстановить. А там оказался офицер, которой знал, за что сидел Маляр.

Ну, разговорились они - Как и почему....? Как штамповал деньги? Как станок собирал? Где брал денежную бумагу и краски?

- Не..., гражданин начальник - Какой станок? Я рисовал деньги, - смущённо отнекивался Маляр.

- Как? Без станка? - Удивлялся офицер.

- Да..., я просто рисовал ученической ручкой. И рисовал только пятёрки и трёшки. Их, как правило, не проверяют, как например десятки и двадцать пятки.

- Как ручкой...? И трёшки с пятёркой? Так ведь это мелочёвка...

- Ерунда, гражданин начальник, бумага, краски я доставал и рука у меня была набита. На трёшку или пятёрку у меня уходило три часа. А больше мне не надо, - скромничал фальшивомонетчик.

- И что не влетал?

- Не..., у меня они как настоящие получались.

- Да ну..., не верю. Чтоб рукой и пером и как настоящие... Не верю.

И они поспорили. На двадцать пять рублей, что он, Маляр, нарисует одну сторону трёшки за три часа.

- Только сами поймите, гражданин начальник, бумага будет не та, естественно цвета и краски, а точность рисунка я вам гарантирую. Ну, может рука, где дрогнет - вы уж не придирайтесь. Практики давно не было, - глаза его лукаво блеснули, - но в рисунок я внесу изменение и попробуйте найдите его. Даже если я выиграю, а вы найдёте это изменение - я ваш портрет нарисую при всём параде...

Азартно ударили по рукам при свидетелях. Принесли ему краски типографской разной, бумага, кусок ватмана, ученическая ручка нашлась и пошёл он рисовать. Попросил только три часа не подходить и не смотреть.

А через три часа все, кто присутствовал при споре, вновь собрались вокруг него.

- Показывай, - Маляр перевернул кусок ватмана и мы увидели зелёную трёшку со знакомым видом на кремль, с гербом и другими атрибутами данного денежного знака.

Да....! Это было - Да!!! Такой работой можно и гордиться. Искреннее восхищение отразилось на наших лицах, что здорово польстило фальшивомонетчику, а офицер азартно ухнув, принялся искать огрехи и заявленное изменение. Сначала пересчитал все ленточки на гербе - Пятнадцать. Потом купола кремлёвской церкви, флаг на "Доме Советов" развёрнут в правильную сторону, количество окон, кусочек кремлёвской стены, набережной - всё совпадало. Через десять минут офицер сдался, не найдя подвоха, который, как оказалось, лежал на самом видном месте.

- А теперь смотрите, гражданин начальник, - Маляр торжествующе протянул настоящую трёшку,- вот тут написано - "Государственные казначейские билеты обеспечиваются всем достоянием Союза ССР и обязательны к приёму на всей территории СССР во все платежи для всех учреждений, предприятий, и лиц по нарицательной стоимости"....

- А на моей написано "Государственные казначейские билеты обеспечиваются всем достоянием Союза ССР и обязательны к траху в жопу на всей территории СССР во все дырки и во всех учреждениях, предприятиях, и лиц по нарицательной стоимости"....

Ох и смеялись мы над сконфуженным офицером. Он с сожалением достал из кармана банкноту в 25 рублей и с протяжным вздохом отдал её Маляру. А вдохновлённый таким вниманием Маляр, показал один из приколов на пятёрке - Две бутылки шампанского.

Мы сначала удивились - Не может быть, но уже через несколько секунд разглядывали действительно бутылки шампанского.

- Если ты так классно рисовал и доставал краски и бумагу - Как ты влетел? - Практически каждый из нас задал ему один и тот же вопрос.

- А..., - Маляр сокрушённо махнул рукой, - из-за жадности.... Работал в одиночку и хрен бы они меня нашли. - Он явно не хотел рассказывать, но мы дружно на него навалились и услышали интересную историю, где милиция проявила изощрённость ума и фантазии, для того чтобы вычислить Маляра.

Проживал Маляр в одном из очень больших городов-миллиоников. Имел заурядную работу и ничем не выделялся из серой массы служащих. Ну, может быть, что умел хорошо рисовать. Жена у него ушла и двухкомнатная квартира превратилась в мастерскую по изготовлению фальшивых денег. Рисовал по вечерам и выходным дням и фальшивые деньги были хорошим подспорьем для его небольшой зарплаты. Такая идиллия продолжалась пару лет пока случайно не попалась в руки милиции одна из фальшивых купюр. Потом ещё пару и всё. Милиция сначала всколыхнулась, но потом успокоилась, считая, что это какой-то разовый взброс и случайный. Но через полгода всплыли ещё две купюры и тогда следаки стали копать. Путём неких умозаключений они сумели вычислить, что купюры исходят вот из этого большого микрорайона. Микрорайон вычислили, уткнулись в него, а дальше идти не получалось - ведь этот микрорайон был на сто тысяч человек. Судили, рядили, как двинуться в этом деле дальше, тем более что на них не хило давили сверху и требовали вычислить и арестовать, человека посягнувшего на экономическую мощь государства. И ведь придумали очень изящный и красивый ход.

Через неделю на улицах города, по городскому телевидению и радио пошла реклама: - Товарищи, через полтора месяца в нашем городе будет проходить Розыгрыш Всесоюзной денежно-вещевой лотереи. К розыгрышу приурочивается выставка, посвящённая рекламе деятельности Сбербанка СССР. Художники, желающие участвовать в выставке, за проектами рисунков просим обращаться туда-то и туда-то. Занявшие первые три места будут премированы денежными премиями. За первое место - 1000 рублей, за второе - 750 рублей, за третье - 500 рублей.

- Блин..., я зачесал репу. А почему бы не поучаствовать в выставке? Может, войду в тройку призёров? И денежки не хилые. Решился и пошёл. Получил, где было указано, проект рисунка, а через неделю готовое отнёс на конкурс. А ещё через неделю ко мне неожиданно нагрянули с обыском и накрыли. Оказывается, в проекте рисунка, в том числе и в моём, надо было нарисовать трояк и пятёрку. А менты потом отобрали самые лучшие и точные рисунки купюр и ко всем одновременно нагрянули с обыском. Вот так я влетел. Самое обидное, это узнал уже в СИЗО, мой рисунок занял второе местно на конкурсе. Вот и отсидел десять лет и осталось ещё полтора года на поселении....

Через два дня его закрыли обратно на Зоне. Проигравший офицер где-то рассказал без всякого умысла, как он проиграл 25 рублей. Слушок покатился дальше и очень быстро докатился до начальства, которое посчитала нужным его закрыть - от греха подальше. Вдруг, начнёт опять рисовать? Вот такая недавняя история....., свидетелем которой я был.

Или Совок - кликуха производное от его фамилии - Совков Николай. 40 лет. Из них 16 лет по Зонам - четыре ходки. Как он хвастливо говорил - у меня перерыв между отсидками максимум полгода, остальное Зона. Считает себя перцем и кичится знакомствами в криминальном мире. А Лепило о нём отзывается с презрением - "шестёрка". Сам ничего не может, поэтому и шестерит у авторитетов. А так - мелкий воришка, работающий без затей и "на хапок". Хоть Лепило и отошедший и развенчанный, но Совок при нём опасается кипишиться или что-то сказать в разрез. Лепило молчун, сидит уперев взгляд в пол, облокотившись локтями и курит самокрутку, но иной раз когда кто-то из бывших не то говорит или переступит некую планку, подымет голову и резанёт острым взглядом и тогда понимаешь, что не зря у него было самое высокое звание в воровском мире. Резанёт и снова опустит, а тот кто увидит этот взгляд сразу захлёбывается в страхе. Так что Совок знает своё место и в его воровской биографии ничего интересного нету, чтобы он перед нами блеснул. Лепило рассказал мне, как тот влетел в последний раз.

"Работал" он в одном крупном городе. Приехал всего на неделю, снял комнату в частном доме и удачно провернул несколько небольших краж и собрался сваливать в Ташкент, где у него была родня, чтобы немного там отдохнуть. Но, подвела жадность. Перед уходом из дома украл у хозяев все документы и некую толику денег. Но у тех сыновья ходили в нехилых милицейских чинах, о чём Совок и не догадывался. Родители своевременно спохватились, позвонили сыновьям и те Совкова прищучили прямо перед посадкой в вагон поезда. Тут же обыскали.... И ничего не обнаружили. Пришлось натужно извиниться, а Совок даже немного повозмущался для приличия, сел в поезд и уехал, смеясь над бестолковыми ментами. Перед вокзалом он зашёл на главпочтамп, сложил украденное в конвертик и всё это отправил самому себе в Ташкент "До востребования".

Вот там его и взяли на главпочтамте у окошка "До востребования". Зря он думал так плохо про ментов. Дали четыре года, отсидел у нас три с половиной и на последние полгода его определили на спец поселение на Колвинец и определили его работать к нам. Всем он был здесь доволен. Одна беда - из-за всех этих отсидках, он к сорока лет, стал импотентом.

Как только пришёл к нам, так сразу же поделился своей бедой с нами. Я то что... - пацан, а остальные прониклись и накидали разных советов. Совок быстро нашёл одинокую бабёнку из бывших, сошёлся с ней и ещё больше расстроился.

- Парни..., парни..., - плакался он, - лежу на ней - ХОЧУ... И член ХОЧЕТ, а не стоит, и она тоже ХОЧЕТ. Мнёт его, а он бесстыже болтается. Что делать? Прямо не знаю.....

Всё это я вспомнил мимолётом и усмехнулся, глядя, как Совок прямо вьётся вокруг меня, пытаясь задобрить. Он боится, что я его сдам и его снова закроют на Зоне. Два дня тому назад, утром, пошли мы с Совком на вызов в поликлинику - свет пропал. Работы там было на пять минут и мы шли не спеша по заснеженной дорожке. Я впереди, Совок сзади. Поэтому я первый и наткнулся на женские золотые часики.

- О..., Николай, смотри что я нашёл, - я поднял часы и с интересом крутил их в руках, - кто то потерял.

- Классные...., - восхитился Совок и протянул к ним руку, но я отвёл руку с часами в сторону.

- Ты чего? Давай их мне, я быстро загоню... Знаю кому - и хорошо дадут. Деньги пополам. - Совков вновь протянул руки к часам, но я вновь отвёл руку и твёрдым голосом сказал.

- Ты что, Николай? Кто-то потерял..., часы дорогие, расстроился. Не.... Сейчас отдадим на регистратуру поликлиники. Точно туда обратятся с вопросом о часах....

- Боря, какая-то крыса потеряла, а мне деньги сейчас вот как нужны, - Совков резанул себя ладонью по горлу, показывая, как он нуждается в деньгах.

- Да мне по фиг, что она крыса или не крыса. Человек потерял, а я чужого не беру, - повернулся и решительно пошёл к зданию поликлиники и отдал часы на регистратуру.

А в обед мать похвалила меня за такой честный поступок, а потом лукаво блеснула глазами: - А ты знаешь чьи это часы? Мне с поликлиники позвонили и сказали, что за часами пришла мама Вали Носовой, за которой ты ухлёстываешь....

Пока я обедал дома, Совков тоже пообедал, но с изрядным количеством водки и с затаённой злобой ожидал моего прихода в пустом помещении электриков.

И как только я пришёл, сразу же стал вываливать на меня все свои обиды, заводясь всё больше и больше, считая что я побоюсь с ним спорить. Но мои детские годы около Зоны не прошли даром и я лениво слушал его бухтенье, пока это не надоело. И выслушав все его причитания, просто взял и послал его "куда подальше...".

Был бы повзрослее - это прозвучало сочно, солидно и весомо. А так... - по-щенячьи и высоким детским голосом, что оскорбило до глубины души Совкова, считавшего себя опытным зычарой.

- Как? Меня...? Послал подальше какой-то щенок....., - всё это отразилось на его оскорблённом лице и дальше он уже не соображал.

- Щеноккккк..... Ты кого послаллллл? - Злобно зашипев, выхватил финку и кинулся на меня через стол. Резкий выпад ножом вперёд - Не достал. Помешал широкий стол. Я вскочил со скамейки и, не долго думая, ринулся к двери. Совков, несмотря на то, что был пьян, удачно и быстро выскочил из-за стола вслед за мной. И пытаясь всё-таки достать меня, в прыжке, стремительно выкинул руку с ножом вперёд. На этом удача для него закончилась. Я успел выскочить в тамбур и с силой послал тяжёлую дверь назад, которая в обратном движении очень эффективно встретилась с ножом. Удар, сильный крик от боли от вполне сломанной кисти руки и я выскочил на улицу как раз к подходившим Девятковым и Лепилой.

- Ты куда так летишь? - Удивились коллеги по электрическому цеху.

А из тамбура послышался дикий рёв: - Сука...., я тебя всё равно догоню и убью...., - и вслед за рёвом оттуда показался разъярённый Совков, но увидев Лепилу и Сашку Девяткова, он остолбенел, а через секунду юркнул обратно в помещении.

- Понятно..., - протянул Девятков и тут же спросил, - За что?

- Я часы золотые нашёл и не отдал ему, а вернул потерю... Вот он и ярится...

- Понятно, - вновь протянул Сашка и глянул на Лепилу, а тот коротко бросил.

- Погуляйте минут пятнадцать....

Уж не знаю, какого характера была у них беседа, но она была весьма содержательной. Когда мы зашли в наше помещение, Совок бледный и потный стоял чуть ли не на вытяжку перед сидевшим Лепило и дрожащим голосом лепетал оправдания, одновременно баюкая правую руку, а в двери, глубоко уйдя в дерево, торчала финка с наборной ручкой.

- Ну-ка, Боря, дай-ка мне сюда Жекарь..., - кивнул мне Лепило и я беспрекословно подчинился. Лепило за эти пятнадцать минут преобразился, превратившись из вечно молчаливого, "сам себе на уме", банального электрика занюханной конторы в лидера, вожака, который по праву сильного и умного успешно рулил и выживал в суровом уголовном мире.

С большим трудом выдернул финку и протянул её Лепило, а тот повертев в руках, отдал мне: - Теперь она твоя. Ну.... а ты, Совок.... Ещё один прокол и ты.... Ну.., ты знаешь, что будет.... Живи пока...

Николай Совков в душе презирал Лепило, считая его ссучившимся, но своё презрение глубоко прятал, всё-таки боясь его, и сейчас рассыпался в заверениях перед бывшим "вором в законе", что - "Никогда и нигде.... И только так...".

Вот и сейчас, закончив накрывать стол, Совков льстиво крутился вокруг меня, а Кривой с Лепилой усмехались, зная что Совок ужасно боится - как бы я не сдал его своему отцу за происшедший инцидент. А отец у меня был у Зеков в большом авторитете и по праву носил грозное прозвище "Сталин". Он их драл и гонял, и мог нагнуть кого угодно. Мог это сделать резко и с силой, а мог "сломать" и с некой долей юмора. Пару лет тому назад, мы тогда жили в небольшом таёжном посёлке Лопач... И посадили в нашу Зону, в середине лета, известного еврея-диссидента. Уже в первый же свой день на Зоне он бесстрашно заявил, что и здесь будет продолжать бороться с бесправием зеков и нарушениями прав человека. И начал с того, что вместо положенного головного убора, стал носить еврейскую ермолку. За что был сразу же наказан, но он продолжал её гордо носить, заявив, что это непременный атрибут его национальности и религии. Это его право и он его будет отстаивать. И чтобы с ним не делали - наказывали, сажали в штрафной изолятор, натравливали на него уголовников, которые жёстко били его - но всё было зря и он продолжал носить ермолку. Вот в самый разгар этой борьбы и вернулся мой отец из отпуска.

- Антоныч - Ну, а как ты бы поступил в таком деле? - Задали ему вопрос сослуживцы в первый же день возвращения на работу.

- Да не трогайте его. Придёт время и сам её снимет, да ещё и от своих убеждений откажется....

Офицеры скептически покрутили головами и.... отстали от диссидента, положившись на моего отца. А еврей, ошибочно посчитав это своей Победой, очень возгордился. И на всех зековских углах кричал о торжестве борьбы за свои права. Быстро проскочил август, за ним сентябрь, а в начале октября у нас полетели "белые мухи". Зеков переодели в зимнюю форму и диссидента тоже. Но вот зимнюю шапку не выдали и тот продолжал гордо ходить в ермолке. Быстро наступили холода, у диссидента, работающего на лесоповале или как у нас называлось - на плотбище, стали мёрзнуть уши, да и голова в целом. И как-то раз, вернувшись весь замерзший с плотбища, диссидент помчался на склад за шапкой.

- Ничего не знаю, - заявил складчик, - иди к капитану Цеханович.

- Гражданин начальник, шапку хочу получить, - мялся у двери кабинета диссидент.

- А как же борьба? А как же право на ношение национального и религиозного атрибута? Ты столько унижений и боли перенёс - И как с этим быть?

- Холодно, гражданин начальник. А шапка моей борьбе не помешает...., - продолжал упрямо гнуть свою линию заключённый.

- Нет. В таких принципиальных вопросах надо идти до конца. Принимать либо одну сторону, либо другую. Боролся....!? Хочешь носить - Носи. Нужна шапка - придётся отказываться от своих убеждений.

- Но ведь моя вера предполагает ношение ермолки или как у нас называют "кипа" и под шапкой...

- Нееее.... Тут вопрос принципиальный. Либо - либо.

- Нет. Я от своих убеждений не отказываюсь, - и гордо удалился из кабинета.

Ещё через две недели ударили настоящие уральские морозы и уши диссидента закрутились в трубочку.

- Гражданин начальник, - в дверях стоял посиневший от холода диссидент, - я готов отказаться от своих убеждений, но только дайте шапку.

- Ну, так дело не пойдёт, - отец вышел из-за стола и остановился напротив еврея, - ты тут ходил победителем, открыто и везде орал, как тут всех нас заломал, а сейчас вот так просто хочешь получить шапку. По-тихому...? Нет. Выйдешь перед всей Зоной и открыто заявишь - что ты отказываешься от своих убеждений.

- Нет. Я не согласен..., - и опять гордо ушёл.

Ещё через неделю суровых холодов, в кабинете у капитана Цеханович, как старик Хоттабыч, неслышно возник синий призрак еврея, который тихим голосом прошелестел: - Я согласен...

Отец потом, смеясь, рассказывал: - Он рвал эту ермолку азартно и шумно перед строем всей Зоны, как дворовая шавка и орал на всю Зону, что он отказывается от всех своих убеждений....

....Пролетев с военным училищем, до следующего года и до очередной попытки поступить, я решил пойти работать. Рабочий стаж только приветствовался при поступлении и был хорошим плюсом. А в нашем посёлке выбор работы для бывшего школьника был небольшой. Либо идти на курсы шоферов при автобазе. Либо на что-то другое. На курсы шли дети простых и нравы на курсах тоже были простые, что уже не устраивало моих родителей, которые считались начальством.

Так, например, моего друга Сергея Бабаскина отец, председатель рабочего комитета профсоюзов нашего Учреждения Ш320 МВД СССР, пристроил лаборантом кабинета физики в нашу школу. Лёшку Анфёрова родители сунули на местный аэропорт в метеослужбу. А меня мать пристроила в наше поселковое ЖКХ - Жилищно-Коммунальное Хозяйство. Хотя в народе эта организация носила иное название - "Живи Как Хочешь", что кстати совершенно не соответствовало действительности. Водой, электричеством и другими коммунальными услугами мы снабжали население как положено.

И рядом с домом и под контролем. Мать была заместителем председателя рабочего комитета профсоюзов у отца Серёги Бабаскина и курировала наше ЖКХ. Пришёл я учиться на электрика и меня определили в индивидуальное обучение к старшему электрику Сашке Девяткову. Зная мою мать, отца - встретили меня насторожено, считая, что меня сунули сюда для контроля. Но я сразу расставил все точки над "i".

- Всё нормально. Живите, как жили - ничего отсюда и никуда не уйдёт, - Так оно и произошло. Чего уж греха таить, но в ЖКХ наряду с планомерной работой, точно также планомерно и квасили все работники, начиная от последней малярши и кончая начальником ЖКХ Семиренко. Уже через пару недель я был тут свой, но сразу предупредил - пить не буду. Надо скинуться, если не будет хватать - добавлю, но пить не буду....

.... Мы сидели за накрытым столом ожидая Сашку, которого вызвал Семиренко. А пока Серёга Несчастный или же "Кривой" юморил, рассказывая мне, Совку и как всегда молчавшему Лепило, как его принимали на Зоне, куда он попал первый раз.

- Я ж по первой ходке, и залетел совсем по дурости и случайно. Ну, и когда мы после карантина попали в барак, все кто уже сидел разбежались по своим мастям и группам, а мы четыре человека, первоходки, стоим посередине и не знаем куда ткнуться. Потом, правда, показали, где и как разместиться. И предупредили, что вечером будет "прописка", где и определят наши места в местной иерархии. И вот вечером собираются блатари, держащие "верх" посередине барака. А надо сказать, что у нас барак был одни стены и утеплённая крыша, которая подпиралась гладкими и высокими столбами. Ну, вот они собрались, поставили нас перед собой. Обстоятельно осмотрели нас со всех сторон и говорят следующее: - Для того чтобы вас угланы определить на своё место, вы должны пройти испытание, чтобы определить - кто из вас будет главный. И присвоить вам погоняло, так как их у вас нет.

Мы ведь тогда не знали про то, что данная "прописка" это для них развлекуха и всё воспринимали всерьёз. Разбивают нас на две пары и завязывают накрепко глаза. Приказывают снять штаны. Сразу нас предупредили, чтоб мы не дёргались, и никто нас насиловать не будет и "опускать" тоже. Просто будет испытание, смысл которого будет в следующем. Со спущенными штанами садимся друг против друга на торцы коек и через прутья опускаем на пол ноги. Потом каждому за яйца привязывают крепкую бечеву и типа отдают бечеву в руки противнику. По команде должны сильно тянуть яйца противника и кто первый закричит - тот проиграл и потом подчиняется выигрывшему. Но вот тут весь юмор был в том, что бечеву пропускают через дужку кровати и каждому дают бечеву от своих яиц. Вот для этого сначала и завязывали глаза. Хорошо я об этой дурке слышал раньше и мне пришлось только натурально изобразить, что я изо всех сил тяну яйца противника, скриплю зубами, но молчу. А остальные балбесы.... Двое сразу как дёрнули бечеву и тут же заорали от боли. А третий вообще дурак, тянет изо всех сил свои яйца. Как он потом мне рассказывал - Тяну..., блин, больно... Тяну сильнее, а противник молчит... Я тяну ещё сильнее - боль адская, но терплю. Но он то чего молчит? Ну..., и как потянул - чуть себе яйца не оторвал....

Ох и ржали в бараке над нами. Потом стали определяться с кликухами. Становимся мы напротив столбов и должны по команде залезть на самый верх и прокричать оттуда: - Тюрьма, тюрьма... Дай мне кличку... - и пока кличку не получишь, ты должен там сидеть. Вот тут было всё по-серьёзному. Столбы намылили перед этим, мы полезли. Соскальзываемся и тут же уже нам под жопу давай напинывать шестёрки. Залазишь выше, начинаешь вниз по мылу скользить, а тебе в задницу иглой и как ошпаренный лезешь вверх, срывая ногти. Да..., блин, досталось тогда всем. Пока мне вот эту кликуху Кривой не дали....

А чего тебе такое погоняло дали? Чего ни как мне, допустим от фамилии...? - Удивился Совок.

- Да ты чего? - Удивился Серёга, - Не видишь что ли? У меня же нос в драке свернули в сторону.

Мы ещё немного посмеялись, а Совок стал рассказывать как у них иной раз хохмили: - А у нас один был чудило-мудило... Любил начальство разыгрывать и доводить "до белого каления", особенно молодое. Вот заходит к начальнику отряда. А он у нас молодой, зелёный сопляк.

- Разрешите, гражданин начальник...

Тот ему вежливо: - Да, проходите, садитесь.

Тот садиться и начинает: - Так сегодня, гражданин начальник, у нас среда....

- Да, среда. 19 ое число, - откликается начальство.

- Так сегодня у нас банный день!?

- Да, сегодня банный день. Каждую среду, согласно графика у нашего отряда банный день, - охотно подтверждает отрядный начальник.

- Так и мыло дадут?

- Конечно... Какая баня без мыла...?

- И мочалку...?

- И мочалку тоже.

- Так и кальсоны поменяют?

- Да и кальсоны..., - начальство начинает заводиться, но ещё пока себя сдерживает

- И горячая вода будет...?

- Блядь... и горячая вода тоже будет. И холодная тоже... Тебе чего надо? - Начинает тихо яриться начальство.

- Так я, гражданин начальник, и спрашиваю - Сегодня среда и банный день? Ведь также?

- Да ты меня уже зае....л. Да..., баня будет...

- Так я волнуюсь, гражданин начальник. Для вас, вольного, баня обычное дело, а для нас, зеков - это событие. Вот и переживаю, чтоб вода была горячая и спрашиваю - А мыло дадут, гражданин начальник?

Тот взвивается до потолка и в бешенстве орёт: - Пошёл отсюда на фуй.... Цирк да и только.

Смеёмся и каждый вспоминает и рассказывает о других случаях. Даже мне, есть что рассказать и я рассказываю. Все смеются, потому что увидели свою Зону глазами пацана.

Было мне тогда 11 лет и жили мы в маленьком посёлке Рассольная. Зона общего режима в 500 зеков, взвод солдат и 72 жителя, включая офицеров, их жён и нас детей. И ещё тайга кругом. Для взрослых наверно скучновато, но для нас детей было полное раздолье, особенно летом. И вот как-то одновременно у отца и у меня заболели зубы. У отца острой болью, у меня ноющей, тянувшей из моей детской душонки все силы. А у отца как будто острой иглой там ковыряли. Вот уж он намаялся бедняга. Лез от боли на стены, яростно матерился и протяжно выл. Хлестал стаканами водку. А один раз не выдержал, схватил ружьё, выскочил на крыльцо и с двенадцатиэтажным матом бабахнул в небо из обоих стволов. На всё это я смотрел тоскливыми глазами, не имея даже такой возможности излить свою боль. И вот в такой пиковый момент отец схватил меня за руку и потащил к врачу. Единственному медику на всю тайгу - капитану Акишкину. Уж какой он был военный медик и в какой специальности, я не знал. Не знал и армейской аксиомы, что - Военный медик во-первых не медик, а во-вторых не военный. Но на мой детский взгляд он был неплохим мужиком.

- Петя, ничего не знаю... Лечи нас, - и отец вытолкал меня вперёд.

Акишкин добродушно засмеялся: - Антоныч, тебе налью грамм 150 спирта. Больше у меня лекарств нет. Борьке наливать не буду....

Отец от безнадёги и боли заматерился и горестно махнул рукой: - Петя, да не помогает мне спиртное.... Хотя, дай - намахну. А что тогда делать?

Дождавшись, когда отец продыхнётся от жгучего алкоголя, медицинский капитан предложил.

- Послушай, Антоныч, пошли в Зону, там у меня есть санитар и он лечит зеков своими псевдо народными методами, но эффективно лечит. Зубы тоже. Я стараюсь не вникать, но знаю - лечит один раз и на всю жизнь. Так что пошли туда.

Через пятнадцать минут я со страхом смотрел на звероподобного санитара, покрытого жёстким чёрным волосом, с толстыми и сильными пальцами, где тоже росли чёрные волосы. От этого зверского вида и от моего испуга, зубную боль сняло мигом, а санитар глянул на меня и категорически заявил.

- Гражданин начальник, ребёнка лечить не буду.

- Да и хер с тобой..., - сочно и зло заявил отец, сдобрив свою тираду крепкими выражениями, - лечи, на хрен, тогда меня....

Я в испуге забился в дальний угол комнаты и оттуда наблюдал поднявшуюся лёгкую суматоху вокруг моего отца.

- Садитесь, гражданин начальник, - приглашающим жестом санитар показал на добротное кресло, стоявшее посередине помещения. Отец послушно сел, а санитар, порывшись в большом ящике, достал оттуда ремни и какие-то деревяшки.

- Что это такое? - Подозрительно и агрессивно спросил отец.

- Это распорки в рот. А то знаете, я иной раз не успевают пальцы изо рта убрать. А это ремни руки к подлокотникам привязывать. Тоже бывает и в рожу заедут, - Санитар уговаривающе помотал ремнями в воздухе, а отец снова, но уже тоскливо заматерился, объяснив матом, что он офицер и чекист и у него сильная воля. И пусть эта скотина не беспокоится за свои пальцы и рожу - всё будет целым.

Я давно забыл про зубную боль, наблюдая это захватывающее зрелище, в котором отец, насмерть уцепившись руками за подлокотники, решительно скомандовал - Даваййййй.....!!!!!!

Санитар непонятно откуда, неуловимым движением, достал маленький пузырёк с тяжело колыхавшейся желтоватой жидкостью. В другой руке находилась пипетка, в которую он набрал жидкость из пузырька.

- Что это такое? - Вскинулся настороженно отец.

Санитар долгим и тяжёлым взглядом посмотрел на отца, вздохнул и сказал: - Гражданин начальник, вы пришли вылечиться от зубной боли. И я вас вылечу - раз и навсегда. Доверьтесь мне. А это моё лекарство.

Отец ещё сильнее сжал подлокотники, напрягся, закрыл глаза и прошептал: - Давай...., - после чего открыл рот. Причём, таких огромных автоматов, с такими прикладами, я ни до, ни после не видел.

Санитар осторожно засунул в открытую пасть пипетку и метко капнул в чёрное дупло больного зуба. Дальше всё происходило стремительно, бурно, шумно и захватывающе.

В тишине громко клацнули зубы и санитар еле успел выдернуть пальцы изо рта начальства. Пипетку тоже. Секундная пауза и отец, замычав от боли, взвился над креслом и так и не открыв глаза кинулся вперёд и тут же крепко врезался в стену. От потери сознания его спасла боль и так, не открыв глаза, отец стал метаться по небольшой комнате завалив в ней всё и чуть не затоптав санитара, капитана Акишкина, кресла, стол. А потом остановился посередь и оглушительно завыл, неистово мотая головой из стороны в сторону. Достигнув пика вой с оттенком удивления стал опускаться и через секунд двадцать совсем затих и тогда отец открыл глаза и ошеломлённо спросил: - Что это было?

- Я убил ваш зубной нерв, гражданин начальник.

Мне потом отец рассказывал: - Боря, я думал у меня во рту граната разорвалась. Так оглушающе больно было. А потом боль в несколько секунд исчезла....

Хохот стоял в помещении электриков оглушающий.

- Самое интересное потом было. Отец говорит, что в пипетке была концентрированная кислота и она убила не только зубной нерв, но и сам зуб. И через месяц он стал разрушаться и острыми краями резать язык и щёку. Тогда отец хватал напильник, засовывал его в рот и начинал растачивать острые края зуба, а мы в ужасе все разбегались от него. А он языком потрогает и вновь начинал стачивать острые края....

Наш смех прервал скрип двери и в комнате появился Сашка Девятков. Грустно посмотрел на накрытый стол, на нас. Потом уставился долгим взглядом на меня и тяжело вздохнул.

- Блин, Семиренко задачу поставил. Бабка к нему давно ходит - Поменяй мне, Сергеич, электрический счётчик. Достала его. Вот он и посылает нас менять этот счётчик. Так что придётся повременить....

Все тяжело завздыхали. Только настроились обмыть получку, а тут такая подляна.

- Саша, давай схожу и поменяю, - предложил я.

Все облегчённо встрепенулись, увидев в моём предложении выход из пикантного положения, а Девятков задумчиво посмотрел на меня.

- Ты ж пока у нас ученик электрика, - видно было, что Сашка заинтересовался моим предложением - так охота было выпить, но в нём боролась ответственность за меня с ярким желанием выпить и он вяло сопротивлялся, выискивая себе оправдание.

- Так у меня через неделю экзамен на разряд и я самостоятельно буду ходить на вызовы. - Кинул ему новую подсказку.

Сашка ещё сопротивлялся соблазну, поэтому задал ещё один вопрос, но уже так... Для контроля и проформы: - А как ты будешь менять?

- Да чё там...? Первый-третий вход, второй-четвёртый выход. Сейчас пойду и через сорок минут буду тут и ты доложишь, что поменял...

Я сломал последние сомнения и Сашка, с тяжёлым вздохом, отпустил меня. На улице я растерял всю уверенность, излучавшую в помещении. Конечно, я знал, как менять электрический счётчик и видел как это делали Лепило и Девятков. Но сейчас я шёл делать это самостоятельно. Сразу вспомнилась школа и восьмой класс. Я перешёл учиться в восьмой класс, а одноклассник Борька Зайцев не захотел учиться и пошёл работать в мастерские. И как-то раз заявился к нам в школу. Конечно, мы догадывались, что Борька поставил грязную, масляную пятерню себе на лицо перед школой. Но этой пятернёй на лице он гордился и всячески подчёркивал, что вот мол он - РАБОЧИЙ ЧЕЛОВЕК, а вы тут детством занимаетесь. И мы жутко ему завидовали и тоже хотели иметь такую же пятерню на щеке и с независимым видом идти по коридору школы. И вот я сам рабочий человек и представлял, как я мог выглядеть в коридоре школы. Правда, руки чистые и пятерню не поставишь грязную на лицо. Может, изолентой харю обмотать и так заявиться в школу. Фыркнул, представляя эту глупую картину и... постучал в дверь квартиры.

- Сынок, а ты что один? А где Девятков? Мне Семиренко Девяткова обещал прислать, - защебетала и захлопотала вокруг меня сухонькая старушка.

- Мамаша, Девятков на более серьёзном задании. И я тут сейчас мигом всё исправлю, - я сурово сдвинул детские бровки, подражая Девяткову, - Где тут у вас агрегат?

- Да вот тута..., тута, сынок, - старушка провела мелкими шажками меня на кухню и кивнула под потолок.

- Так, понятно, - с видом матёрого электрика я выложил новый счётчик на стол и стал оглядываться.

- Мамаша застелите чем-нибудь и дайте на что мне встать. Табуретку какую-нибудь.

- Так вот, сынок, бери её.

Взгромоздив на стол табуретку, залез на неё сам. Счётчик явно был с тридцатых годов - древний, но крепкий.

- Да..., мамаша - Когда хоть его поставили?

- Да..., ещё до войны... Ты, сынок, ток бы отключил, - вдруг забеспокоилась старушка, видя что я приготовился раскручивать крышку клемм подключения.

Совет она давала дельный, да и по мерам безопасности это было положено. Как сдающий экзамены через неделю, я это твёрдо знал. Но в тоже время прекрасно наблюдал, как Девятков, Лепило, Совок и Кривой, почти никогда не отключали электричество и работали под током. Лепило вообще, залезал на столб, доставал четвертинку водки выпивал там и благополучно засыпал между проводами. Чё..., они работают и я тоже...

- Нормально, мамаша. Всё под контролем. - Открутил крышку и смело стал откручивать винты, зажимающие провода. Но от волнения, рука сорвалась и я ткнулся пальцами в оголённые провода.

Что произошло дальше - я не понял. И первое физическое ощущение, которое ощутил - сижу на заднице на чём-то твёрдом, перед глазами такая хорошая и густая чернота, где плавно плавают красивые радужные пятна с чёткими границами и откуда-то издалека доносится куриное квохтание. Оно постепенно приближается, становится всё чётче, радужные пятна постепенно размываются, чернота плавно переходит в серые оттенки и я с радостью наконец-то осознаю, что сижу на заднице и на полу, а вокруг меня, махая крыльями и громко кудахтая носилась старушенция.

- Сынок..., сынок..., ты чё хоть живой?

Мысленно ощупал себя и с радостью констатировал - что я живой и даже ничего не болит. Но вот эта серость в глазах настораживала и наталкивала на некие размышления - Что это? Был ли свет на кухне, когда я полез к счётчику? Или это я ослеп?

В глазах к моей великой радости наконец всё стабилизировалось и я, поднявшись с пола, щёлкнул выключателем - свет загорелся. И удовлетворённо кивнув головой, вновь полез к счётчику, не обращая внимание на протестующие крики бабульки.

- Мамаша, всё нормально...., - а сам про себя решил работать осторожнее, но это были только благие намерения. Меня гвоздануло током буквально через пятнадцать секунд, после того, как с фальшивым энтузиазмом продолжил работу.

Как слетал второй раз с табуретки, установленной на столе, как с грохотом сшиб пустое ведро с печи и чуть не задавил насмерть в падении бабушку, я помнил. Ещё даже успел удивиться такому долгому падению. Но наконец-то упал и шваркнулся очень прилично, а старушка опять забегала вокруг меня, суя в руки ковшик с водой. Я, практически залпом, машинально выдул холодную воду из ковша, где было не меньше литра. Встал и, вытерев мокрые губы рукавом куртки, согласился с предыдущими предложениями.

- Хорошо... Сейчас пойду и выключу ток.

Дом был четырёх квартирный и мне пришлось с минуту разбираться с проводами на вводе в дом. Обнаружил нужные провода и безжалостно перекусил их. Вернувшись на кухню, залез под потолок и уже смело, обеими руками сунулся в клеммы счётчика.

Недаром говорят - Бог любит троицу. И последний удар током - был последним предупреждением, таких самонадеянных дураков как я. Как меня не убило - не знаю. Как я не убился, пикируя головой вниз по знакомому маршруту - тоже не знаю. Но хозяйка приводила меня в чувство гораздо дольше, чем предыдущие разы. Я выпил ещё один ковшик под плач и вопли старухи: - Да не хай с ним... с этим счётчиком... Тридцать лет простоял и ещё тридцать простоит....

Но я был упёртым и самолюбивым - Что это за фигня? За неделю до экзамена не сумел поменять счётчик? Поэтому, на деревянных ногах вышел из дома и такими же деревянными руками перекусил все провода, которые шли на дом. Даже радиоточку и ту откусил. Ещё с сомнением посмотрел на столб и подумал: - Были бы когти с собой и там бы всё откусил.

На кухне твёрдой рукой отодвинул в сторону старуху, своим хилым телом закрывающей стол с табуреткой. Под похоронный вой залез и, ни о чём не думая, сунул руки в клеммы и очень удивился, что меня не шарахнуло током.

Всё остальное заняло несколько минут. Подключил и заизолировал все откушенные провода и новый счётчик исправно закрутил свой диск.

Помявшись немного, вежливо попросил: - Мамаша....Тут такое дело... У меня через неделю экзамен по электрике. Вы уж потерпите и никому в эту неделю не рассказывайте, как я тут менял счётчик...

- Сынок..., я тут такого страха натерпелась... Так что будь спокоен - никому не расскажу.

А когда я уходил, чуть ли не силой засунула мне в карман трояк, чтоб я нервы полечил.

Вся эта эпопея заняла минут сорок и когда появился в кандейке, мои коллеги ещё были в состоянии оценить мой первый трудовой подвиг. Где я доблестно и с первого раза справился с таким плёвым делом. А заменённый счётчик занял своё законное место на полке в ряде других старых, можно сказать раритетных электрических агрегатов.

Прошла неделя и к означенному времени я со своим наставником двинулся в Управление к главному энергетику, который должен был принять у меня экзамен. Я был готов, но смущало смурное настроение Девяткова, который шёл рядом со мной и бросал на меня хмурые взгляды.

- Саша, что случилось? - Несмело мемекнул я, хотя уже стал догадываться о причине отсутствия настроения у Девяткова.

Девятков остановился и зло посмотрел на меня: - Да меня сейчас драть будут из-за тебя...

- А чё я...? А чё из-за меня? - Попробовал отъехать от вполне возможных обвинений.

- Да ни чё..., - взвился Сашка, - у нас только покойники на кладбище не знают, как совсем молоденький парнишка чуть током не убился? Ты хочешь про подробности знать, как ты пикировал головой вниз? Эта беззубая карга всему посёлку растрепалась...

- Что и Семиренко знает? - Убито спросил я.

- Семиренко не знает. Не тот уровень общения, - недовольно буркнул Сашка.

- Так и главный энергетик наверно тоже не знает. Это совсем не его уровень... Старушечный...

- Вот-вот, только и остаётся надеяться, что он до этого уровня не опускается.

Экзамен я сдал легко. И если бы меня попросили изобразить работу мощного масляного трансформатора - то и его низкое гуденье изобразил бы натурально. Главный энергетик, удовлетворившись моими познаниями, пошарил рукой в ящике стола и выудил оттуда новенькое удостоверение. Две минуты в нём старательно выводил ручкой, потом вышел на две минуты и вернулся обратно, бережно дыша на синюю печать.

- Ну что, товарищ Цеханович - Молодец! Поздравляю тебя с вступлением в рабочий класс. Надеюсь, что честь рабочего человека ты не уронишь. Ещё раз Молодец. Давай работай добросовестно и меры безопасности больше не нарушай.

А ты у меня, Девятков, смотри, - энергетик яростно затряс перед носом моего учителя пальцем, - смотри у меня. Я как узнал про эти выкрутасы неделю назад, чуть не поседел. Убило бы его... Меня бы просто сняли. А ты бы вон там.... Внутри забора электриком был бы... Лет так пять. Ну, ладно. Хорошо, что хорошо закончилось.

Начальство как-то быстро отошло от гнева и уже деловито спросило: - Какой объект за ним закрепишь.

Девятков во время гневной тирады сидел тихо и с болезненным выражением лица, но тут сразу оживился и деловито ответил: - Вот за свою школу пусть и отвечает. У меня руки туда не доходят. Лепилу туда нельзя - всех детей распугает. Ну, а воры мои - сами понимаете....

- Во..., правильно. Только кроме средней школы пусть отвечает и за начальную и интернат....

Вышли мы из Управления довольные.

- Саша, спасибо тебе за всё. И за учёбу, и за помощь, да много за что..., - с чувством произнёс я.

- Спасибо в стакан не нальёшь, - веско отпарировал наставник.

- Это само собой. После обеда накрываю стол у нас. Но сам пить не буду, - сразу предупредил.

- А нам больше достанется, - не обиделся Девятков, а я от удовольствия аж зажмурил глаза, представив, как завтра солидно буду шествовать по школьному коридору, ощущая себя взрослым и независимым человеком.


г. Екатеринбург

декабрь 2014 года.