# Стрельба "На Запиши"

Борис Геннадьевич Цеханович

Армейские будни кадрированного полка середины 90х

Стрельбы "На Запиши....".


Всё-таки хорошо служить в кадрированном полку. Есть свои положительные моменты и преимущества, но.... - СКУЧНО. Сейчас вся артиллерия дивизии находится в летних лагерях, а мы остались в ППД. По мне лучше бы в лагеря. Но приказ не обсуждается и нам сказали: - Выполняйте поставленную задачу, потом приедете на боевую стрельбу. Там вас пропустим и по её итогам поставим артиллерии полка оценку.

Начальником артиллерии полка был подполковник Докторевич Юрий Сергеевич, а я, будучи командиром второго дивизиона и как опытный и старший артиллерист в полку после Докторевича, числился у него за старшего помощника начарта. Юрий Сергеевич, да и остальные артиллеристы не горели, в отличии от меня, особым желанием ехать на полигон даже на неделю. Это были в основном офицеры двухгодичники, волей судьбы на два года попавшие на должности командиров кадрированных батарей. Техника давно стояла на длительном хранении, солдат ни одного не было и от них многого не требовалось. У меня, во втором дивизионе, было два толковых командира батареи: капитана Панкратов и лейтенант Семухин. Панкратов когда-то тоже пришёл служить в Чебару из института и так и остался служить в армии. Прошёл два раза Чечню. Сначала самые бои, а потом второй раз съездил. Был грамотным, обстрелянным и опытным офицером и мог любому кадровому офицеру дать фору в решении любых задач. Как артиллерийско-стрелковых, так и других задач, ставившимися командованием. А лейтенант Семухин, просто по жизни был толковым и добросовестным, что проявилось и в армии. Шестая батарея у меня была вакантом. А вот первый дивизион: он как на подбор. Сами офицеры, как личности и молодые люди, были нормальными. Но как офицеры, были яркими представителями своего племени двухгодичников - бестолковые и не желающие, хотя бы чуть-чуть проявить себя на военной ниве. Лейтенант Харченко и лейтенант Глазырев - ходячие анекдоты. Харченко длинный и худой, Глазырев - худенький и маленький. Харченко - сангвиник, который по жизни ни во что не вникал и ничего не понимал, а Глазырев - бестолковый шустрячок. Вроде бы всё схватывал на лету, но делал всё наоборот. Как говорит мудрая армейская пословица - Лучше иметь подчинённого-предателя - чем инициативного дурака. Так как командир первого дивизиона был тоже вакант, то за него отвечал сам начальник артиллерии. Вот он и "стрелялся" каждый раз, когда проверял выполнение поставленных задач. Особо неровно он дышал к Глазыреву и когда его только видел, глаза начарта наливались ледяной синевой. Особенно запомнился первый день службы Харченко. Заходит в канцелярию, где я существовал вместе с начальником артиллерии, лейтенант Харченко и тихим, бесцветным голосом представляется, что прибыл для дальнейшей службы. Сел на стул, такой смирный, вежливый, ручки так дисциплинированно на коленках сложил. Читаем предписание - На командира первой батареи в первый дивизион...

Докторевич, видя такой яркий ботанический типаж, вежливым тоном задаёт вопрос: - А вы представляете на какую должность пришли?

- Так точно, товарищ подполковник, на командира батареи.

- Неее..., вы представляете - Что это такое? - Гнёт свою линию Докторевич.

Тихий сожалеющий вздох и такой же тихий, шелестящий ответ: - К сожалению....

- Ну, тогда пошли в парк. Покажу, что такое батарея и представлю личному составу.

Докторевич решил немножко подшутить над наивно-лоховатым лейтенантом и немного развеяться. Мы пошли в парк, где в этот момент в боксах дивизионов на технике работало около пятидесяти солдат с батальонов 276 полка. Они наводили порядок внутри боксов, протирали технику от пыли и занимались другой мелочёвкой. Старшим над обоими дивизионами был капитан Панкратов.

- Панкратов, построй бойцов в боксе первого дивизиона, - распорядился подполковник и хитро подмигнул. Капитан понимающе ухмыльнулся и подал команду на построение. А Докторевич, я и лейтенант Харченко зашли в мой дивизион.

- Вот, товарищ лейтенант, - подполковник подвёл оробевшего лейтенанта к крайним самоходкам, - вот эти шесть самоходок и есть батарея. Они находятся на длительном хранении и тут вполне справляется один офицер. Но здесь скучно. Видишь как тут пусто и покомандовать некем. А тебе повезло. Ты попал в первый дивизион, а он развёрнутый. Пошли, покажу, что ты будешь принимать.

Лейтенант самоходки наверно даже на военной кафедре видел только на картинках и был просто ошеломлён, что ему доверят целых шесть железных монстров и шёл, как деревянный за начальником.

В боксе первого дивизиона, в две шеренги были построены солдаты-пехотинцы с соседнего полка, а сзади них, в два ряда стояло восемнадцать 122 мм самоходных гаубиц, восемь коробок командно-штабных машин и ПРП.

- Вот, товарищ лейтенант, гордись. Это всё твоё и солдаты эти тоже твои. - Широким и щедрым жестом подполковник обвёл весь бокс с техникой дивизиона и с стоящими солдатами, - Принимай. Жёстко доведи до них свои требования, а мы тут с офицерами отойдём по своим делам и тебе мешать не будем.

Если бы мы оставили лейтенанта наедине только с техникой, может быть он и выдержал удар. Но вот бойцы, да ещё с пехоты, где сама жизнь заставляет солдата крутиться как белка в колесе, ожидая с любой стороны неожиданной каверзы, да глядящие исподлобья на не обтёртого летёху...

Вот этого он выдержать не смог. Пулей вылетел из бокса и чуть ли не бросился на грудь начальника артиллерии: - Товарищ подполковник..., товарищ подполковник..., я не хочу.... Я хочу командовать другой батареей...

Сопли, слюни, вопли и чуть ли не истерика, а подполковник отеческим тоном уговаривает командира батареи: - Товарищ лейтенант, да вы чего? Вы хоть представляете, что к вам на поклон, чтобы взять хоть одного солдата, весь полк бегать будет - капитаны, майоры... Да, они к тебе по имени отчеству обращаться будут, уважать будут...

- Нет..., нет..., не хочу...

- Ну..., ладно, товарищ лейтенант, уговорили.

Но смеху было..., а вечером, счастливый от того, что он будет командовать лишь кучей обездвиженного железа, лейтенант Харченко вливался в коллектив и был "убит" первой же "стеклянной пулей".

Как мы не тянули выполнение задачи, но и она закончилась, а тут ещё пришёл категорический приказ. Выехать и отстреляться. Собирались мы тоже долго и окончательно собрались после яркого и содержательного телефонного звонка от начальника артиллерии дивизии. Он долго рассказывал как он нас "вывернет и высушит" если мы не приедем на лагерные сборы. Причём сначала это сделает с начальником артиллерии полка, потом с Цехановичем и с Панкратовым, а безголовых двухгодичников он поимеет всех скопом.... Тут он задумался на несколько секунд и с сожалением сказал: - Хотя нет, они не поймут и ты, Докторевич, их сам, после того как я тебя...

После такого звонка, не выехать - было просто невозможно. Ехать решили на УРАЛе, где был установлен комфортный кунг. Туда загрузили всех наличествующих на тот момент офицеров-артиллеристов, в числе четверых человек, а я с Докторевичем в кабину.

Ехали весело, с соблюдением всех армейских традиций Свердловского гарнизона. Первая: обязательно в дорогу нужно взять некое количество "огненной воды", которую нужно обязательно употребить, как только выезжаешь за ворота парка. Но не позже. Дальше эта традиция плавно перетекает в банальное квашенье, где каждый за себя. Это касается тех, кто едет в кунге или кузове. Вторая традиция: старший машины жутко завидует тем, кто едет в кунге, не оттого что он алкаш, а от того что - это ТРАДИЦИЯ, а он не может в ней принять участие. А их надо выполнять. Третья традиция касается старших машин и он прокладывает маршрут движения через село Щелкун, где эффективно функционировал пивной завод. Здесь первая традиция плавно соединяется с третьей. Те кто едет в кунге к Щелкуну от выпитой водки становятся страшно самонадеянными и страстно желают водку разбавить большим количеством пива. А старший машины позволяет себя выпить лишь пару кружек. Но в этот раз нас ждал жестокий облом. Пивной завод приказал долго жить. Огорчённые донельзя мы направились к выезду на трассу Екатеринбург - Челябинск, а там ещё десять километров и на развилке дорог раскинулся придорожный рынок, где было всё и мы тут остановились выполнить четвёртую традицию - остановка на этом круглосуточном рынке. Здесь можно было получить и купить - ВСЁ. От резиной бабы, до живой. Выпить всю тамошнюю водку, поспать и на завтра тронуться дальше.

Так мы и сделали. Остановку. На наше с Докторевичем удивление, подчинённые вышли из кунга бодро. Было видно, что они усугубили, но видать мало взяли и всё кончилось ещё при выезде из Екатеринбурга. И они жаждали всё это восполнить именно тут. Поняв, что если всё пустить на самотёк, то я с подполковником будем искать подчинённых долго и нудно. Поэтому тут же громко прозвучала боевая труба, категоричным голосом начальства.

- По машинам...., Поехали..., - мы вскочили в кабину, офицеры в кунг. Вырулили на трассу и мигом закипели. Белый пар пёр из всех щелей капота и мы были похожи на небольшой паровозик, только трубы не хватало и рельсов. И непонятно из-за чего кипели. Водитель клялся, убедительно бился головой об бампер и божился, что воды в радиаторе было достаточно. Пошумели немного, достали из кунга воды и залили в радиатор. Проехали пять километров и опять, блин, закипели.

Что за чёрт?

Залили обратно. Через пять километров тоже самое. Пар пёр из всех щелей. Что самое интересное, каких либо внешних и видимых дефектов не было видно. Уточнив, что воды в кунге хватит на две заправки радиатора, Докторевич принимает смелое и волевое решение: - До Чебаркуля мы всё равно так не доедем, но до Екатеринбурга вполне возможно.

Разворачиваемся и ломанулись обратно. Причём, берём, пока температура подымалась вверх, высокую скорость, разгоняемся, глушим двигатель и катимся. Потом заводимся, разгоняемся и обратно катимся - дистанция пробега таким образом на одну заправку радиатора сразу же увеличилась до 25 км. Но и такому манёвру в конце концов наступает кирдык. Прямо под большим и красивым щитом "Свердловская область" мы встали насмерть, потому что УРАЛ не захотел больше заводился. Всё маслало, всё крутилось, но кусок железа под названием Двигатель признаков жизни упорно не подавал. Конечно, при этом было сказано ВСЁ и обо всём. Водитель о себе узнал даже больше чем нужно.... Но это всё равно ничего не изменило. Мы стояли на трассе в 80 километров от Екатеринбурга и в 180 километрах от полигона.

Начальник артиллерии заскучал, правильно понимая, что если бы на нас в этот момент, в центре России, напала группа отмороженных боевиков, всё равно окружное артиллерийское начальство не поверило бы в то, что он искренне хотел приехать на полигон, на стрельбы. Наоборот, обвинили Докторевича в сговоре и что тот сам организовал это нападение, только бы не выезжать на полигон.

Я понимал начальника, прекрасно представляя, что придётся выдержать Докторевичу. Понимал также, что мне тоже зададут кучу неприятных вопросов, причём - ответов услышать никто не захочет. Панкратов переживал, понимая в какую неприятную передрягу мы попали. Семухин сочувствовал, до конца не понимая - Почему так закручились кадровые? А вот остальные, Харченко и Глазырев, откровенно веселились, ничего не понимая в реалиях армейских взаимоотношений. Они знали одно - На стрельбах они получат твёрдые двояки и надеялись, что провозившись с машиной мы опоздаем и пропустим стрельбы. А там оценки поставят "Автоматом" и естественно не "двояки".

А глядя на эти радостно-глупые лица, Докторевич закручинился ещё больше. Думай - не думай, а решение здесь могло быть только одно. Надо ехать в полк, брать машину и тянуть Урал в парк и разбираться с ним там. Одного водителя на охрану не оставишь... А глядя на полупьяные лица Харченко и Глазырева, Докторевич "махнул шашкой": - Мы с Борис Геннадьевичем выдвигаемся в полк, он вернётся за вами с тягачом, а вы остаётесь на охране. Панкратов старший.... Вопросы....? Блядь... Вижу по вашим радостным лицам, что вопросов у вас нет.... И вы только и ждёте, когда мы уедем.... Ну.., смотрите у меня....

- Игорь, иди сюда, - позвал я за машину Панкратова и когда тот зашёл, воровато протянул ему бутылку коньяка из своей заначки, - на, с Семухиным оприходуете... Вряд ли я за вами сегодня приеду, а это скрасит.

- Спасибо, Борис Геннадьевич, но маловато. Мы своё то уже выдули... Может у Доктора попросите?

- Да ты что...? Но, вообще то если только на вас двоих... Попробую.

Докторевич сначала вызверился, но всё-таки дал и свою бутылку, но с условием - только Панкратов и Семухин...

Дальше было всё просто и банально. Через два часа, на попутке мы добрались до Екатеринбурга. Конечно, тягач мне запланировали только на следующий день. И с утра я двинулся к границе Свердловской области и через полтора часа подъехал к УРАЛу.

Судя по помятым лицам и красным глазам и не совсем адекватному поведению Харченко и Глазырина, охрана машины прошла качественно, близлежащие деревни были поставлены "на уши" и там самогона в ближайшие пару недель искать бесполезно. Я обрадовался - что, пережив бурную ночь они остались живы, а УРАЛ целым, они были тоже рады - что всё за

кончилось и самогонка тоже.

Через три часа мы были в парке, где с глубокой грустью бродил подполковник Докторевич. Он тут же ею поделился со мной: - Борис Геннадьевич, пересказывать, что мне сказали по телефону, когда я доложил о причинах неприбытия - не буду. Ты и сам знаешь, что могут сказать и как в этом случаи... Мне только и пришлось мычать в трубку. Короче..., я твёрдо и надо сказать твердейше пообещал, что через три дня, на стрельбах мы будем. Ну...., меня опять обругали, но вынуждены были согласиться... Без кунга, нам там нечего делать. Банально мест в палатках нет. Я тут подсуетился и сейчас рем. рота начнёт нашим УРАЛом заниматься....

К вечеру выяснилась причина неисправности. У относительно нового УРАЛа лопнула гильза цилиндра. Даже мне, далёкому от машинерии, было понятно редчайшесть происшедшего. Но зам по вооружению крепко накрепко пообещал, что - "Артиллерия вовремя прибудет на стрельбы".

Но..., но... Прошли эти три дня, а УРАЛ так и остался стоять с задранный капотом в полковом Пункте Технического Обслуживания.

Правда, эти три дня не прошли для нас даром. С утра и до вечера мы сидели в канцелярии и решали артиллерийские задачи, гоняли на пару с Докторевичем двухгодичников по Правилам Стрельбы и другим артиллерийским вопросам. Но через три дня, когда мы опять не смогли выехать, Докторевич получил такую головомойку, что не выехать просто нельзя было. Тем более, что ему звонил уже не начальник ракетных войск и артиллерии дивизии, а начальник штаба артиллерии округа полковник Насонкин.

Начальником ракетных войск и артиллерии округа был генерал-майор Шпанагель, при появлении которого 50% офицеров артиллеристов оказывались в полуобморочном состоянии, 45% просто дрожали, ничего не соображая, а оставшиеся 5% вообще его не боялись и воспринимали его как божью данность, которой нас наказали. Генерал был грамотным артиллеристом, старался поднять не только авторитет артиллерии в округе, но и сам уровень артиллерии на более высокую ступень. Но методы, которыми он при этом пользовался... Троцкому они, методы, несомненно понравились бы, а вот великий воспитатель Макаренко он умер бы на мсете, увидев самодурство генерала. В эти пять процентов входили и мы с Докторевичем. Я когда-то сумел дать отпор хамовитому генералу и доказать своё право на самостоятельность. А Докторевич по складу характера был выдержанным и молчуном. Выслушает спокойно начальственный бред, хмыкнет неопределённо и потом посмеётся со мной в кабинете и всё сделает по своему... То же, надо сказать, грамотно.

А тут месяца два, как пришёл на должность начальника штаба артиллерии округа полковник Насонкин. Я сам его не видел, но как говорят был под стать Шпанагелю. Шерстил все артиллерийские подразделения "со страшной силой", но по справедливости и без унижения офицеров. Достоин ругани - Получи.... Словесный выговор... Что-то удалось - тоже получи... Толику похвалы. Но всё равно был крут и его не хило боялись.

Вот и Докторевич, почесал затылок, после сурового разговора по телефону с Насонкиным и весело сказал: - Надо ехать... Хоть посмотрим - что это за птица такая полковник....

И поехали. Своим ходом..., дня через два, когда уже и стрельбы офицеров закончились. Причём в последнем телефонном разговоре было сказано: - Не приедете - получите "Неуд"....

А "Неуд" артиллерии - автоматом "Два" полку. А вот этого допускать было нельзя. Нас полковой офицерский коллектив просто не поймёт.

Автобусом до Челябинска, оттуда на электричке до станции "Каширино" это и есть знаменитый Чебаркуль, только не сам город, а военный городок. И вот в четыре часа дня мы, я и Докторевич, предстали под ясные очи полковника Вишневецкого. Полковник Вишневецкий, спокойный и нормальный офицер со штаба артиллерии округа пользовался большим уважением у офицеров-артиллеристов. Неторопливый в суждениях, выдержанный, он был нашей последней надеждой в этой непростой ситуации.

Молча выслушал нашу покаянную Одиссею, по-отечески посмеялся вместе с нами...

- Ну что с вами делать? Стрельбы вы пропустили. Насонкин злой как чёрт на вас и о вашем полку, смысле артиллерии полка, у него сложилось в общем-то негативное мнение. Но вам повезло. Он занят, поэтому вами буду заниматься я. Сейчас в классе решите несколько задачек и по их результатам и поставим оценку. Но уж потом, после лагерей Насонкин сказал, что за ваш полк лично возьмётся. Так что держитесь.

Такой расклад нас устраивал полностью. Сейчас порешаем. Понятно, что если реально подходить - то мы сейчас, даже при таком упрощённом подходе, должны получить хороший "Двояк". Всё-таки, как бы мы последние дни не занимались усиленно, но мой Семухин и Харченко с Глазыриным решить ничего не смогут. Панкратов тоже - будет колебаться между "Неуд" и "Удовлетворительно". Докторевич решит точно и на "Хор", а вот я.... Я тоже мог и на "Хор" претендовать и на "Уд" и также на "Неуд". Тут уж всё зависело от задачи и удачи.

Впрочем, через сорок минут всё стало на свои места. Докторевич и я - "Хор". Панкратов - "Неуд", хотя тут можно было и оспорить оценку и вытянуть на "Уд", а вот остальные смело можно было ставить "Кол".

- Ну что, товарищи офицеры, - мы, я и Доктор, остальные ожидали нас в коридоре, сидели напротив стола Вишневецкого, - как это не печально, но артиллерии 324 полка выходит оценка "Неудовлетворительно". Так что Увы и Ах....

Вишневецкий сокрушённо развёл руками, как бы говоря - "Если бы от меня что-то зависело, то я бы...." и Докторевич вопросительно и намекающе заикнулся: - Товарищ полковник, так может быть....? - И многозначительно замолчал, лелея надежду на коньяк и вечерние посиделки. Чего уж там говорить, все мы крутились в одном котле и в этой "Двойке" вины нашей было мизер. На дворе был 97 год, за плечами позорный Хасав-Юртовский мир, армия была, как и вся страна, в "жопе". Офицеров не хватало, поэтому и гнали в армию двухгодичников без разбору, лишь заткнуть ими ваканты. Конечно, можно и медведя научить ездить на велосипеде, но если медведь не хочет - то его хрен заставишь. И ставить нам "Двойку" за то, что всё было нарушено, было как-то неправильно. Но...., мы были людьми ответственными и всё-таки некую часть вины за всё это блядство взяли и на себя.

Вишневецкий тяжело вздохнул: - Юрий Сергеевич, вот если бы вовремя приехали - всё было нормально. А так - всё пропустили и на заметку к Насонкину попали. Хорошо хоть Шпанагеля нет... Так что, пейте свой коньяк сами. "Неуд"....

Мы сидели на кроватях в казарме, где нам отвели отдельное помещение для ночёвки. Настроение было подавленное, но только у нас двоих. У меня и Докторевича. Остальные лишь изображали его. Им то, по большому, счёту - Что? Да - ничего... Их даже и не вспомнят на разборе. А вот нас с Докторевичем.... Да на каждом совещание... - "Это они поставили полку "Двойку"...". Блядьььь....

Остальные терпеливо ожидали, когда у нас закончится всемирная скорбь и всё перейдёт в другое качество.

- Ну..., Двояк получили... Что теперь поделать? А ничего теперь не поделать... Вот вы, отцы-командиры, оставайтесь тут и думайте, как выкручиваться. А мы же в конце концов в командировку приехали... В чужой городок..., где женщины и водка совершенно другие - чем у нас в Екатеринбурге. Надо ж это проверить и на практике..., - примерно такие мысли проскальзовали в глазах наших подчинённых. Но вслух они это произнести не решались и терпеливо ждали какое-либо решение. Любое, но только чтобы их быстрее отпустили....

Подполковник Докторевич горестно вздохнул и ядовито произнёс: - Ждёте..., чтобы свалить и нарезаться... И по фиг вам, что полку "Двояк" корячится... Ладно..., идите... Вам то что...? А мы с Борис Геннадьевичем думу будем думать.... Только не нажираться и встречаемся завтра рано утром в 5:30 на платформе "Каширинской". Для особо бестолковых - 5:30, это когда цифра "Пять" делится на цифру "Тридцать". Домой поедем....

Когда младшие офицеры с видимым облегчением мигом смотались из казармы, Докторевич посмотрел на меня и тяжело вздохнул: - Смеяться будешь, Борис Геннадьевич. Офицеров обругал, а меня ведь самого сегодня с ночевой старый товарищ пригласил и тоже надо уже идти. Ждут там меня. Так что всё на тебя ложится....

Вот это был сюрприз. У меня даже лицо вытянулось в изумлении. Хоть мы с Докторевичем почти одногодки... Он был лишь на один год старше. Но всё-таки надо признать - чисто житейского опыта у него было гораздо больше и я думал, что и с моей помощью, что-нибудь придумаем и вывернемся из сложившейся херовой ситуации. Я, конечно, на подхвате. А тут получается - "на линию огня" мне выходить. А что тогда делать? У меня был только один вариант действий - накрытие вечером стола, куда усаживаем Вишневецкого. Но раз тот пошёл в отказ.... Вот тут-то у меня больше не было никаких вариантов. Всё я это и вывалил на начальника артиллерии, в надежде на его находчивость или козырь, который он прятал до поры и времени в рукаве.

Тот ещё больше сгорбился на кровати и откровенно признался: - Нету у меня других вариантов. Только один - это стол и коньяк...

- Так Вишневецкий отказался. Тогда кого туда приглашать? Тут со штаба артиллерии только Вишневецкий и полковник Насонкин....

- Вот, Борис Геннадьевич, Насонкина и пойдёшь приглашать..., - я чуть с кровати не свалился в испуганном изумлении.

- Да ты что, Юрий Сергеевич? Да я его даже в лицо не знаю...

- Вот за коньяком и познакомишься...

- Даааа..., - протянул я протяжно и огорчённо. Но так как был по характеру исполнительным и даже в голове у меня не укладывалось осудить начальника за то, что он выдвинул меня вперёд на такую ответственную задачу. Ну..., если его пригласили... Что теперь делать? Пойдёт Докторевич, пригласит Насонкина... Это ведь не так, что зашли, опрокинули две бутылки в две хари за пятнадцать минут и разошлись. Это ж надо сесть, пообщаться, выслушать ворчеливое осуждение от начальства с видимым интересом послушать его личные воспоминания, в которое тот впадёт после второй чарки.... Это ж так до позднего вечера, а там как всегда не хватит... Или ещё какие фантазии возникнут у начальства под воздействием алкогольных паров.... А тут товарищ ждёт. Так что мне придётся это дело проворачивать.

Вздохнул и решительно сказал: - Хорошо, Юрий Сергеевич, идите. Я тут помаракую, подумаю, как это дело обстряпать.

Докторевич с готовностью встал с кровати и достал из кармана деньги. Мы, предвидя такой вариант, заранее скинулись и теперь они перекочевали ко мне: - Борис Геннадьевич..., "Тройка"... Хилая, качающаяся во все стороны, с подпорками..., но нужна Тройка... Любым путём. Давай. Удачи тебе...., - и подполковник точно также моментально исчез, как и младшие офицеры, а я рухнул в безнадёге на кровать. Впрочем, предавался унынию буквально минут пять, а дальше мои мысли свернули на деловое направление - Как решить поставленную задачу?

Перво-наперво разбил её на этапы.

Первый - иду в магазин и затариваюсь. Денег хватает, чтобы неплохо посидеть за столом двоим здоровым мужикам.

Второе - прихожу в помещение и сервирую стол.

Третье - иду, ищу полковника Насонкина - представляюсь и приглашаю на беседу к столу...

Четвёртое - дальше, как пойдёт... Действую по обстановке.

Пятое - если не сумел за столом его заломать на нормальную оценку... Ну..., что ж - я сделал всё, чтобы её получить...

Что ж - первый и второй пункт я выполнил быстро и красиво. Постоял, полюбовался качественно накрытым столом, насколько это было возможно в казарменных условиях и пошёл выполнять. Третий пункт, первую половину которого выполнил ЛЕГКО. А вот со второй половиной Третьего пункта, как всегда моя Судьба "сыграла злую шутку".

Казарма, где располагался штаб полевого выхода артиллерии округа, встретил меня деловой суетой солдат и младших офицеров артиллеристов.

- Где тут полковник Насонкин располагается? - Остановил я пробегающего мимо старшего лейтенанта.

- Вон там, - кивнул головой старлей на ближайшую дверь.

- А он там? Один...?

- Там он, там... и вроде бы один..., - и старший лейтенант выскочил за дверь.

Подошёл к двери, оттягивая неприятный момент, старательно расправил мифические складки обмундирования под портупеей и..., чтобы больше не колебаться и не дать себе слабину, решительно постучал в дверь.

- Да.... Входите..., - послышался из-за двери начальственный голос.

Плана никакого у меня не было, ну... может быть обычные, банальные намётки, типа - Зашёл, представился сначала, завёл разговор: - Товарищ полковник..., без тройки нам в полк возвращаться нельзя...., - и пошёл и поехал журчать и подводить постепенно к коньяку.

Но действительность решительно и смело поломала даже такой тупой и прямолинейный ход. Я открыл дверь и шагнул в кабинет, где проходило совещание, а за столом сидели незнакомые матёрые полковники (как потом узнал местные артиллерийские начальники и командиры кадрированных арт. полков и бригад), знакомый только Вишневецкий. А во главе стола дородный и солидный полковник. Явно это был сам Насонкин.

В голове прошуршало только одно разочарованное, но ёмкое слово - БЛЯДЬЬьььььь......!!!!!

Секундное замешательство, в ходе которого я понял - Отступать и уходить нельзя....! Во-первых - это было глупо. Во-вторых - поздно. Тем более все заинтересованно смотрели на меня, ожидая - Что доложит этот майор? А я не знал - Что говорить и что докладывать... Вот не знал и всё... При этом прямо зримо ощущая, как пауза опасно затягивалась, а градус интереса у присутствующих только повышался.

- Ну..., товарищ майор, - поощрительно подтолкнул меня Насонкин, - хоть что-нибудь наконец-то родите...

Помолчав ещё с пару секунд и, перебрав пару десятков вариантов - умных и тупых. Выбрал самый тупой..., который на этот момент посчитал самым умным, хотя также одновременно понимая всю глубину тупости.

- Товарищ полковник, командир второго дивизиона 324 мотострелкового полка, майор Цеханович. Приглашаю Вас на коньяк по поводу вступления мною в должность командира дивизиона. - И сделал "морду ящиком".

Присутствующие полковники так и легли на стол от смеха. Зловеще засмеялся и Насонкин.

- Аааа..., 324 полк...., - Насонкин взглянул на Вишневецкого, - товарищ полковник, на что они там сегодня настреляли? Да..., а где сам начальник артиллерии?

Вишневецкий, закончив смеяться, весело глянул на меня: - Цеханович, ты ж командиром дивизиона у нас уже полгода гуляешь... Неужели до сиз пор обмываешь? - И все полковники вновь жизнерадостно засмеялись.

- Так точно. По горизонтали и со всеми в полку и дивизии, я уже обмыл. - Я с ужасом в душе слушал бред, который нёс, но уже не мог остановиться, - вот иду теперь по вертикали и приглашаю вас, товарищ полковник, на коньяк. У меня уже всё накрыто. Потом генерала Шпанагель, а потом....

- Цеханович..., Цеханович.., остановись... Командующий округом обмывать с тобой не будет, - Насонкин засмеялся во весь голос, а за ним весело продолжали ржать остальные.

У меня вдруг забрежила лёгкая, ещё такая хлипкая надежда, что смех смехом, а глядишь так тупо, на смехе и выпрошу "Тройку". Тем более, что Вишневецкий ушёл от прямого ответа про нашу оценку.

- Ну, ты и насмешил, Цеханович... А ты случаем сам не усугубил коньячок...? - И все вновь рассмеялись.

- Никак нет, товарищ полковник. Трезвый, как "пять копеек".

- Ладно, посмеялись и хорош. А всё-таки - где твой начарт?

Блин... Вот не гибкий я человек. Не могу вот так просто и легко, на ходу, придумать отмазку. Поэтому, особо не задумываясь, ляпнул первую же банальную отмазку: - Заболел он, товарищ полковник...

- Так... И чем он заболел? - Продолжал упрямо гнуть свою линию полковник, - час назад он здоровый был, а сейчас заболел. И чем?

Понятно куда гнули. Я тяжело вздохнул и посмотрел на Насонкина, как на ребёнка: - Ну..., не может он... Ну..., товарищ полковник, ну... бывают в жизни моменты.... Не может человек. Только не подумайте..., он не выпивши..., - я продолжал неубедительно бубнить, а военный народ веселился от души.

- Ну..., ладно. Это ваши с начальником дела. Вам виднее, - Насонкин повернулся к Вишневецкому: - Товарищ полковник, вы мне так и не ответили - Какую оценку они получили? - Уже начальственным тоном обратился Насонкин к полковнику.

Вишневецкий тяжело вздохнул, открыл полевую сумку и достал оттуда лист стандартной бумаги, который положил перед начальником: - Вот, товарищ полковник, ведомость. Общая оценка "Неуд". - Как припечатал Вишневецкий, на которого я надеялся до самой последней секунды.

- Так, посмотрим. Угу... Подполковник Докторевич и майор Цеханович - "Четвёрки". Остальные - "Двойки". Да..., неприглядная картина, - Насонкин облокотился грудью на стол и, глядя как бы исподлобья, спросил меня, - а теперь давай напрямую - Ты чего пришёл?

- Товарищ полковник. Ну..., нельзя нам ставить "Неуд"... Это ж и полку автоматом "Неуд"...

- Правильно мыслишь. Ну и что...? - Подтолкнул меня дальше Насонкин.

- Товарищ полковник.., пойдёмте..., сядем и там обсудим все моменты..., - я продолжал нудно гнуть своё.

- А у тебя там всё накрыто?

- Так точно, товарищ полковник - всё накрыто...

- Хорошо..., - хитро заулыбался полковник, а остальные матёрые и прожжённые полковники, опытные командиры с великим удовольствием и любопытством наблюдали со стороны это действо. Им самим не раз и не два приходилось вот так решать вопросы и именно такие и именно в таком ключе. Наверняка сравнивали и приходили к правильному выводу.

- Майор - пацан... Ни хера не имеет в таком деле опыта и сейчас тупо всё завалит... И получит 324 полчок хороший и качественный "Двояк". А на ближайшие полгода командир полка будет "полоскаться" на каждом окружном совещании и на всех Военных Советах.

- Хорошо..., - ещё раз произнёс Насонкин, - только тогда договариваемся сразу - либо мы с тобой обмываем твою должность, либо - оценку. Что выбираешь?

- Оценку, товарищ полковник, - мигом брякнул в ответ, чем вызвал дружный смех.

Видать я их нимало повеселил и в атмосфере кабинета витала доброжелательность, чем я попытался воспользоваться: - Товарищ полковник, ну так тогда может пойдёмте....

- Цеханович, ладно... Посмеялись и "Хорош...". Ты что думаешь, что у полковника денег на коньяк нет? - Насонкин неторопливо залез рукой во внутренний карман кителя и достал оттуда удостоверение личности, которое у нормального офицера выполняло роль портмоне и раскрыл его, - во.., смотри есть... и не на одну бутылку. Так что, давай завязывай меня тут соблазнять. Выпью я коньяк, чуть попозже... Может быть и с тобой бы выпил, но тебя уже опередили.

- Ну что, Евгений Анатольевич, - обратился к Вишневецкому Насонкин, - может быть, мы им всё-таки удовлетворительную оценку поставим? Два кадровых офицера, две положительные оценки. Остальные двухгодичники и иного расклада я и не мог ожидать...

Тут уж я не сомневался, что сейчас Вишневецкий даст положительный ответ и был просто шокирован, услышав категоричное: - Нет, товарищ полковник - "Неуд...".

- Ну, вот видишь... Товарищ майор - ничего не могу поделать. Полковник Вишневецкий вас наверно знает лучше чем я..., - и полковник Насонкин показушно-огорчённо развёл руками и ещё сгримасничал лицом. Типа - хотел, но не могу...

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Я смотрел на Вишневецкого, да не только я. Остальные полковники тоже с изрядной долей недоумения глядели на него, примеривая эту пикантную ситуацию на себя - Ни хрена себе! Так это он и меня завтра вот так кинет....?

А Вишневецкий уставился неподвижным взглядом в крышку стола и непонятно что он там думал, прекрасно понимая мысли присутствующих командиров.

Я смело нарушил сгустившуюся, прокуренную тишину, твёрдым голосом: - А я не согласен. Были бы на месте комбатов кадровые офицеры, а не вот эти, которых нам государство на два года призвало - Тогда другой разговор. А так - За что "Двояк"? За то, что в полку только двое артиллеристов? Не согласен... И всё.

Теперь в кабинете стоял не мемекающий и не выпрашивающий униженно оценку офицер. Я превратился в требующего, да ещё перешедшего в наступление: - Ни хера себе - я ещё в "Двойке" виноват, что ли!!! Да пошли Вы на Хер... Все и ты полковник Насонкин, и ты Вишневецкий... Перцы, японский городовой... Сидите, блядь, там в своих штабах... Я вас на хрен в Чечне рядом с собой год назад не видел в упор и оценку там артиллерии война ставила. И мы эти оценки духам сами ставили... Ставьте, блядь, "Удовлетворительно" и ничего не знаю....

Конечно, я это вслух не сказал и не мог сказать, но это они увидели в моих сверкнувших глазах, в моём затвердевшем лице. И ещё раз услышали твёрдый и убеждённый голос: - Не согласен...

Насонкин неопределённо крякнул, посмотрел на Вишневецкого и молчавших полковников.

- Товарищ полковник, дайте мне чистый бланк оценочного листа.

В полной тишине Вишневецкий клацнул застёжкой полевой сумки и молча положил перед Насонкиным оценочную ведомость. Полковник решительным росчерком подписал её и щелчком пальца подтолкнул её на ближний ко мне край стола.

- Ставь сам оценку артиллерии полка, какую тебе совесть позволяет.

Я тоже был твёрд, как скала, и тут же уверенной рукой в нужной графе вывел - "Хорошо", что в слух и прокомментировал.

- Губа не дурра..., не слишком ли жирно, товарищ майор..., - осудил моё решение Насонкин.

- Никак нет, товарищ полковник, мы кадровые получили "Хорошо" - значит и артиллерии тоже "Хорошо". Жалко только, что у капитана Панкратова не получилась положительная оценка, но ничего - он то её исправит.

- Ладно, это ваше дело. Иди, Цеханович, у нас тут у самих дел полно. - махнул устало рукой Насонкин.

Дело было сделано, можно было идти и тут я перегнул палку, предложив: - Товарищ полковник, может чуть попозже всё-таки подойдёте?

Насонкин внезапно вспылил, вскочил с места и требовательно протянул руку вперёд: - Ведомость сюда, майор...

- Никак нет, товарищ полковник. Разрешите идти? - Ни капли не колеблясь, я неторопливо положил сложенный листок в карман и застыл, ожидая дальнейшего. А Насонкин, как вспыхнул, так и мгновенно потух.

- Идите, товарищ майор...

Закрыв дверь, машинально прошёл несколько метров по просторному и широкому коридору и остановился, поняв, что я весь мокрый от пота. Вытер влажный лоб, прокомментировав про себя: - Да...., тяжела ты Шапка Мономаха...., - достал из кармана оценочный лист, полюбовался своей оценкой и снова положил его на место. Пусть Докторевич сам его до конца оформляет.

В казарме, куда вернулся, лихо навернул сто грамм, собрал всё в сумку и пошёл в танковый батальон, где замполитом был Кирьянов Алексей Иванович, замполит противотанковой батареи в Чечне. Хорошо посидели, пообщались....

Проснулся утром, как и планировал в половину пятого утра. Бодро, как будто и не пил вчера, вскочил и от избытка сил и энергии, несколько раз резко присел и с последнего присеста высоко подпрыгнул. Ииэх.... Хорошо....

Правда, наверно мне только было хорошо. На соседних койках, в разных, живописных позах пластом лежало молодое поколение артиллеристов нашего полка. И их позы, тяжёлое, неровное дыхание с сильнейшем перегаром, говорило об успешном набеге на военный городок Чебаркуля.

Да..., мне пришлось приложить довольно значительные усилия чтобы их поднять с коек, разбудить... То есть - доходчиво растолковать им, что надо быстро умыть хари и чтобы не опоздать на электричку, срочно выдвигаться из казармы. В этом мне здорово помог Панкратов, активно включившись в процесс реанимации двухгодичников. Задача была выполнена, даже с опережением сроков и до электрички ещё оставалось целых пятнадцать минут. Я стал неспешно прогуливаться по платформе, а Панкратов коротко чертыхнувшись, скрылся в темноте из-за "внезапной химической тревоги", а остальные уединились за щитом. Тут же появилась бутылка крепкого вина. Предложили и мне, но я отмахнулся, всё чаще и чаще поглядывая на часы, обеспокоенный отсутствием начальника артиллерии. Сделав очередной поворот в дальнем конце платформы, с облегчённым вздохом увидел Докторевича, двигающегося со стороны КПП городка.

И, конечно, первым кто ему попался на глаза, оказался его любимец Глазырев, который закрыв глаза от наслаждения, глотал из горла бутылки холодненькое вино.

Докторевич был не в настроении и я его понимал. Вчера вечером он забылся, отвлёкшись в встрече с товарищем от предстоящих проблем, связанных с отрицательной оценкой, с неприятными объяснениями с командованием полка, с начальником ракетных войск и артиллерии дивизии и от других неприятных моментов, которые ещё не раз ему икнутся. И даже ставя задачу, прекрасно понимал, что майор Цеханович не мог, просто априори не мог решить поставленную задачу. Полковник, второй человек в артиллерии округа, "зверюга".... Ну, разве он поведётся на такое предложение от какого-то там майора, которого в довершении всего видит первый раз в жизни. Да он его "сожрёт" в один момент.... Только за одно предложение - Выпить...

Поэтому и взвился Докторевич, увидев Глазырева с задранной головой и бутылкой в руке: - Лейтенант, ну ты же Офицерррррр.... А херачишь из горла, как последний бомж....

Подполковник с удовольствием отдался ругани, видя как я к нему приближаюсь, чтобы хоть на минуту отвлечься от того неприятного момента, когда майор ему сообщит: - Всё напрасно... Двояк..., да ещё меня оттрахали.... За такую наглость....

Но сколько не оттягивай неприятный момент, он всё равно наступает и Докторевич пожал мне руку, по инерции ворча: - Ну, что за молодёжь пошла...? Ещё шести часов утра нет, а он уже из горла хлещет.....

Потом посмотрел на меня и удручённо спросил: - Ну, и....?

Я с деланным возмущением плюнул в сторону: - Вишневецкий козёл... Ни в какую... Насонкин было уж согласился на трояк...., а он "Неуд...", "неуд..." им, товарищ полковник...

- Так что - Ты Насонкина уговорил за коньячком? - Обрадовался Докторевич.

- Нееее... Да вы что, Юрий Сергеевич - отказался. Что я, товарищ майор, денег на коньяк не имею? - Передразнил Насонкина, видя как Докторевич увял от моих слов.

- Значит "Двояк"...., - тихим от безнадёги голосом прошелестел начарт.

- Ну..., что уж так безнадёжно..., - подбросил дровишек в топку.

- Фу... Что? Всё-таки поставил Тройку...? - Вновь возродился подполковник, даже ростом стал выше.

- Юрий Сергеевич..., - я в показном недоумении развёл руки, - берите выше....

- Четвёрка...., - Ещё больше возбудился Доктор.

- Юрий Сергеевич, ну ёлки-палки..., - выказал определённую долю разочарования начальником.

- Да ну...., "Отлично"?! - Юрий Сергеевич вопросительно и требовательно смотрел на меня, - не верю....

Хотя, по глазам видно бы - Ох как он хотел поверить....

- И правильно делаете - что не верите, - я замолчал, сделав паузу, и Докторевич разочаровано утух.

- Вот... Возьмите. Подпись Насонкина, оценка моя. Остальное сами заполните.

Докторевич, задохнувшись от радости, неверяще крутил оценочный лист в руках и не знал что говорить. Но потом прорезался и заявил: - Чёрт побери, Борис Геннадьевич, ты прошёл экзамен на начальника артиллерии... Будешь ты им.

- Да, Юрий Сергеевич, ещё бы свободный полчок и кто-нибудь предложил бы туда идти....

- Будешь..., будешь, Борис Геннадьевич... Такое дело провернул...

... Осенью мы сдали проверку уже нормально. Панкратов тоже на четвёрку. Двухгодичников еле-еле натянули на троечку, качающуюся от ветра....

Весной, должность начальника артиллерии в нашем полку сократили и Докторевича перевели замом командира арт полка на месяц, после чего он с этой должности ушёл на пенсию. А я стал внештатным начартом, оставаясь командиром второго дивизиона.

Насонкин оказался порядочным и справедливым офицером. Органично влился в коллектив артиллеристов округа и стал уважаемым начальником окружного уровня, который с пониманием относился к армейским проблемам конца девяностых годов.

В середине лета он приехал в наш городок, нашёл меня и обратился с неожиданной просьбой. Именно просьбой, немало удивив меня.

- Борис Геннадьевич, у меня сын с училища выпустился. Хочу его определить командиром батареи под твоё командование.

Пришлось выразить вполне законное и здоровое любопытство: - Товарищ полковник, у нас мотострелковый кадрированный полк. Я даже училища не кончал. А тут, в двух шагах, целый арт полк под боком.... В двух шагах, да развёрнутый.... И там боевая подготовка развёрнута и учителя получше чем я.

- Так, Борис Геннадьевич, - категорическим тоном прервал меня полковник, - я же не в арт полк пришёл, а к тебе. Доверяю тебе и хочу чтоб сын около тебя, так сказать, обтёрся... Так что вопрос даже не обсуждается.

- Хорошо..., - я тоже был категоричен и не собирался пасти или вытирать сопли сынку, - только я его жалеть не буду, товарищ полковник... И драть буду по любому поводу. Так что не обессудьте.

- И по этому тоже я к тебе его поставлю. Дери..., только по справедливости и с толком...

На том мы и расстались. А через неделю нарисовался и сам лейтенант. Парень был неплохой, но горячий, не следил за базаром, не понимая когда, что и кому можно перечить, с кем можно поспорить, а где и проявить характер. Поэтому приходилось частенько его зажимать и учить уму разуму. Очень часто в повышенном тоне, а иной раз и постукивая кулаком по столу....

Осенью я ушёл в Абхазию, а вернувшись оттуда в новую квартиру, оказался соседом полковнику Насонкину. Вместе мы прожили рядом и прослужили ещё несколько лет, после чего он ушёл начальником ракетных войск и артиллерии армии в Самару. Жалко. Хороший был офицер и начальник.


Екатеринбург

Февраль 2015 года