# Дикий пляж

Борис Геннадьевич Цеханович

Военная эротика. ГСВГ

Дикий пляж.


Август 1976 года. Жара. Полигон Либеррозен. Мы уже несколько дней как выехали в лагеря. Первый день, как обычно обустройство лагеря, а уже со второго начались занятия и в лагере доведением до окончательного порядка занимались старшины с внутренним нарядом.

В этом раз мы остановились рядом со "взлёткой", широкой метров в сто травяной ровной полосой и длиной километра два. Полевой или запасной аэродром в случаи войны. Взлётка одним концом не доходила метров четыреста до железной дороги и крохотного ж\д полустанка Тауэрн. Сразу за железной дорогой начиналась "Сахара". 4 квадратных километров песка, как и в настоящей жаркой Сахаре. Местные немцы рассказывали, что во время войны американцы и англичане очень здорово бомбили этот полустанок, из-за того что вокруг были подземные заводы. Да и мы на занятиях и учениях, когда копали окопы, практически всегда находили неразорвавшиеся бомбы и снаряды, которые бесцеремонно и безбоязненно выкапывали и вытаскивали за брустверы окопов. В некоторых местах осколки от бомб лежали приличными слоями, так видать здорово фигачили америкосы с саксами. Но насчёт якобы подземных заводов - даже признаков не было. Хотя, вот в километрах пяти было узкое длинное озеро, вот там были асфальтовые дороги, которые уходили прямо в озеро. Вот там точно что-то было. С других сторон лагерь окружали песчаные пустоши заросшими невысоким кустарником, внутри которых было всё усыпано крупной фиолетовой ежевикой. До ближайшей ж\д станции километров семь, там можно было купить или попить пива. Короче довольно унылое место, где развлечением в свободное время для активных было только футбол и волейбол. Я к ним не относился, поэтому больше читал, набрав с собой кучу книг. Остальные офицеры и прапорщики убивали время как могли, в основном за игрой в карты. Но всё равно, лагерное житиё проходило интересно. Единственно, что не нравилось, это отсутствие должного количества воды, когда после занятий хотелось смыть пыль и пот, да и стирать трусы и майки чаще не мешало бы.

Через три дня, как мы встали лагерем, ко мне подкатил санинструктор с первой батареи Витька Самонов: - Боря, не хочешь компанию составить и сходить покупаться?

- Тюююю...., конечно хочу. А то за эти три дня употелся совсем... Так что - готов. А куда пойдём? Я тут ещё пока ничего не знаю, кроме Сахары.

- Отлично. Я зато знаю. Будь готов к пяти часам. Только туда и обратно 12 км. Нормально?

- Витя..., нормально..., нормально.

С Витькой Самоновым я служил ещё на срочной. Я пришёл с учебки в батарею, а Витька как раз был дембелем и осенью 74го остался на сверхсрочника, санинструктором батареи. Парень был нормальный, шубутной и иной раз даже чересчур шубутной. Когда я пришёл в полк прапорщиком, хоть и в девятую батарею, он решил взять меня под своё шефство. Но как взял, так я сразу после такого шефства и послал его на фуй. Но всё равно продолжали дружить и общаться. Он тогда меня повёл первый раз в гаштетт. Блин..., страху натерпелся то!!!! Идём по улице и он меня инструктирует, как надо себя вести.

-... Боря, мы русские тут перцы и немцы нас боятся. Да боятся они всего, даже пёрднуть без разрешения властей боятся. У них арабы баб отбивают, да ещё самых красивых в городе, а те боятся им что-то сказать. А арабов у нас в городе всего человек триста. Мы вот с ними только так дерёмся, а они ссат... Вон, смотри трое стоят. Вот я сейчас тебе покажу, как они нас боятся.

В метрах тридцати от нас, на перекрёстке небольших улиц, стояло трое немецких парней и мирно разговаривали между собой. Крепенькие такие, здоровенькие, выше меня на полголовы, а Витька и до плеча им не дотягивал.

Бесцеремонно растолкав немцев, Витька с сигаретой в руках сунулся к самому здоровому; - Камрад, дай огоньку... Ты чего глаза вылупил? Я у тебя прошу прикурить... Feuer..., то есть... Давай, давай... Чёёё...? Чё, ты мне бормочешь? Я и без тебя знаю, что у вас не принято давать прикурить, а ты мне всё равно дай. Боря, смотри, он мне зассыт сдачи дать.

Внезапно Самонов подпрыгнул вверх и треснул парню в челюсть. Я обмер: - Да они сейчас нас тут замесят. Я с одним то побоялся бы махаться, а тут их трое..., - и тут же встал в драчливую стойку, приготовившись к грандиозной драке. Но был поражён. Вместо того, чтобы просто стукнуть моего товарища и он послушно ляжет на асфальт в "глубокой задумчивости", здоровенный немецкий парень банально "поплыл". Отшатнулся и что-то там начал оправдательно бормотать, закрываясь руками от продолжающего махать кулаками русского. Его товарищи, вместо того чтобы вмешаться, отпрыгнули в стороны и безучастно стояли, не делая попыток как-то повлиять на ситуацию. Всё это было так некрасиво и противно, что я вспыхнул и заорал на старшего товарища: - Витька, ёб... тв... ...ть. А ну прекрати! Пошли отсюда.... А вы что тут стоите, слизняки, пошли отсюда на х...., - вызверился я на товарищей пострадавшего и даже одного пнул под задницу и немецкая молодёжь послушно и быстро затрусила в глубь улицы.

- Витя, ты мне скажи - На хрена это было делать?

- Так я тебе показывал, что они нас боятся, - Витька выкатил глаза, изумлённый моей резкой реакцией, помолчал, а потом попытался что-то добавить тоном ниже, - ну и.... вообще...

- Блядь, Витя, вот я обычный поселковый парень, а ты как был с деревни, так и остался им. Какая боязнь!? Да они ненавидеть после этого будут нас всю жизнь, хоть и бояться... И детям своим будут на нас пальцем показывать. Да пошёл ты....

В то раз я категорически не пошёл в гаштетт. Но потом помирились, парень он был незлопамятный и лёгкий в общении.

Шесть километров приятной ходьбы пролетели незаметно. Я хоть и был срочником до этого, но за несколько раз как мы тут стояли лагерем и на учениях, в общем знал полигон. И думал, что мы пойдём на узкое и длинное озеро в пяти километрах от нас. А Витька повёл на взлётку и по ней, через дальний конец занырнули в светлый, солнечный сосновый лес, пронизанный солнечными лучами и ярким запахом нагретой смолы. Через пару километров вышли к маленькой немецкой деревушке домов на двадцать с неизменным, но тоже маленьким гаштеттом на четыре столика, ещё пару километров и в разрывах сосен заблестела такая приятная водяная гладь.

- Озеро Шёнхёйзе. Тут располагаются молодёжные, международные лагеря молодёжи, - авторитетно заявил товарищ, а мне было по хер - хоть и что-то другое. Главное, я сейчас окунусь и смою пот и пыль и покупаюсь, наслаждаясь прохладой.

Мы уже двигались по узкой асфальтовой дороге, среди соснового бора, под сенью которого и вдоль дороги стояли многочисленные аккуратные домики для отдыхающих, кругом клубился народ, в большинстве молодёжного возраста. Все ходили чуть ли не голышом и мы с Витькой крутили головами в разные стороны, с удовольствием разглядывая загорелые женские тела. Потом Витька свернул вправо на узкую тропинку среди кустов и мы вышли на довольно широкий пляж. И мы уже прошли по пляжу метров пятнадцать, как я прямо встал посередь чистого песка столбом. Таким мощным, толстым БЕТОННЫМ СТОЛБОМ. И не только я, но и у меня. Я на Диком пляже. Где все, куда не брось взгляд - голые. Блядь....!!! Ну, мужики мне по фиг. Но, а Бабьё. Молодое бабьё.... Со всей голой правдой, тычущей в глаза, а оттуда в мозги, а оттуда опережая бег нервных сигналов вниз и понятно КУДА. Блядь!!!! Понимая, что сейчас...., да какой сейчас...., УЖЕ. Позор и катастрофа. Я очнулся от бетонного столбняка и стремительной молнией метнулся в кусты, полусогнувшись и стыдливо закрывая здоровенный, вздувшийся бугор между ног, который мешал мне бежать.

- Боря..., Боря, ты куда? - Догнал мою несчастную спину вопль товарища, обратив своим криком внимание всего пляжа на нелепую фигуру, летевшую через пляж.

- Боря, ты чего? - Рядом приземлился Витька, удивлённо взирая на меня.

- Ты чего мне не сказал, что идём на дикий пляж? - Возмущённо рявкнул и слегка стукнул по бугру на спортивке - Видишь, что у меня?

Витька скривил губы и сочувственно посмотрел вниз: - Так ты, что ни разу не был на диком пляже? А я думал, что тебе сказал.... Да фигня всё это, ты выходи и просто не смотри по сторонам и не думай ни о чём.

- Ха..., - язвительно хакнул я на такую наивщину, - Витя, ты дурак что ли? Как не думать? Да я только глазом гляну и никакие плавки не помогут. Они просто лопнут, а ещё спермой весь пляж затоплю.

Я приподнялся и глянул через кусты на пляж и тихо заскулил: - Витяяя...., да не могу я. Мне сейчас так трахаться хочется, как медведю бороться.... Короче, купанью сегодня писец. Иди сам купаться, а я тут посижу.

Витька сожалеюще почесал в затылке: - Мда..., ситуация. Ладно. Ты давай иди вдоль берега. Там в пятистах метрах отсюда нормальный пляж. Вот там и купанёшься и встречаемся здесь через час.

Так мы и сделали, а через час я ему доложил - Не получилось!

- А там то что?

- Что, что. Вышел туда..... Ну, да... нормальный пляж, только я как посмотрю на какую-нибудь бабу и мне всё кажется, что она голая. А я сегодня не в тех плавках. Тут нужны железные плавки, а эти ничего не скрывают.

Товарищ беззаботно рассмеялся и назидательно успокоил: - Ничего, Боря. Просто тренироваться надо. Давай сюда каждый вечер приходить и, поверь мне, через неделю всё будет нормально.

Так мы и сделали, благо до того как начнутся учения, когда не до того будет, ещё три недели. Через неделю я уже мог бесстрастно смотреть из кустов на женские телеса, полностью отключив и задавив разум.

- Хорошо, уже хорошо, - поощрительно гудел мой наставник, - завтра ты должен выйти из кустов и раздеться. Главное ни о чём не думать.

- Ага... Ни о чём не думать. Да там внутри буря пересекается с ураганом и мне нужно обуздать целый тайфун, - и я готовился к завтрашнему дню. Но конфуза всё равно не удалось избежать.

- Давай, Боря..., - Витька слегка подтолкнул меня и я на деревянных ногах вышел из кустов, практически убедив себя, что я не просто железный, а ЖЕЛЕЗНЫЙ ДРОВОСЕК из детской книги "Волшебник Изумрудного города" и что у меня нет железного члена и вообще..., я обычная чугунина, которой всё равно. Всё шло нормально до тех пор, пока я на виду у всего пляжа не стал раздеваться, когда такими нехитрыми движениями разбудил затаившийся во мне тайфун, соединённый с подводным вулканом. В панике попытался одним рывком сдёрнуть плавки, но они тут же зацепились за вздыбившее причинное место и рывок не получился. Они просто и позорно повисли там. Затравленным взглядом оглядел такие далёкие кусты, понимая нелепость бегства туда, когда впереди тебя торчит здоровенный шест и на нём болтается тряпка, сдёрнул с этого шеста злосчастные плавки и тут же упал на спину, а член, который гордо вонзился в небо, несуразным движением накрыл газетой. После чего превратился в бездушное бревно, которое здесь лежит уже несколько лет, безнадёжно махнув рукой на ближайшую половину пляжа, со смехом глазевшую на меня. И это внимание к моей особе привлёк дикий смех Витьки, который только не катался по жёлтому песку.

- Витька, сука.... Прекрати..., на нас же весь пляж смотрит. - Взмолился я, продолжая делать из себя безмятежного купальщика.

- Боря..., Боря...., - Витька уже не мог смеяться, лишь обессиленно повторял, - Боря..., если бы ты смог себя видеть со стороны, ты бы тоже уссался от смеха.

- Витя, прекрати..., - совсем жалобно попросил я товарища. И тот, продолжая похрюкивать от смеха, согласно кивнул.

- Хорошо..., прекращаю.. Но, ты хотя бы немецкую газету взял для прикрытия. - И снова залился, правда, уже тихим смехом.

Я чуть приподнялся и глянул, гадая - А причём тут газета? И тут же закрыл глаза от великого стыда и снова тоскливо застонал. Всё бы ничего, но газета стояла нелепым высоким шатром и в самой высокой точке, предательски расползалось влажное пятно. А чуть ниже огромный шрифтом выделялась название газеты "Советская Армия", печатный орган Группы Советских Войск в Германии.

Так этот шатёр и простоял у меня пока Витька купался и ничего я не мог с собой сделать. Стоит и всё. А я страдал, старательно делая вид, что крепко сплю, от смеха и ехидного хихиканья голой немецкой молодёжи, намеренно проходившей мимо меня.

- Ничего..., ничего, Боря. Ты же сумел выйти на пляж и раздеться. Ещё несколько дней и всё будет нормалёк, - успокаивал меня товарищ, а сам предательски смешливо прыскал в кулак.

- Витя, ты только не рассказывай никому в лагере, а то ведь заприкалывают меня.

Действительно, через несколько дней я уже мог обходиться без газеты и тупым, бездумным взглядом мог глядеть на немок, хотя газета была всегда наготове. Ещё через пару дней я себе сказал: - Боря, пора! Все свои эротические эмоции ты сумел всё-таки обуздать и пора. Пора встать с песка и так небрежно пойти в воду и нормально покупаться

Так я и сделал. Встал, огляделся и с независимым видом, спокойным шагом двинулся к воде. Вот не тут-то всё было. Я успел сделать лишь несколько шагов, как вялый и "убитый" до того член, весело заколыхался ничем не закреплённый, провокационно пару раз ударился об ноги и обрадованно ожил. Сука....!!!! Да так быстро ожил. Я затравленно бросил взгляд до спасительного уреза воды, где я смог бы скрыть свою слабость, но по-военному чётко и быстро определил - Не успею. Резко развернулся и ринулся к своему месту. Падал на песок я уже пузом вниз. Чёрт побери, как больно.... По-моему я проткнул всю толщу песка, и даже больше.

Член болел дня два, и царапины заживали ещё три дня. А потом... Как рукой сняло. Я спокойно раздевался, мог запросто гулять по пляжу, разглядывать голеньких немок. Даже сравнивать или оценивать: - Ого..., вот это да..!!! У..., а эта ничего и фигурка, и грудь такая... Ооооо, вот эта грудь!? А эта ещё лучше...

Так что процесс пошёл, но тут я забеспокоился. Чего это я так сразу настроился. Может быть, когда я втыкался членом в песок что-нибудь повредил? Такими беспокойными мыслями поделился с товарищем.

- Да ну, Боря, ерунда. И сегодня вечером это проверим экспериментально. - И вечером мы снова направились по привычному маршруту, но уже в поиске сексуальных приключений. Поиски были недолгие. Практически они тут же закончились, как только начались. Мы проходили мимо пустынной лодочной станции, где на деревянном причале, в тоскливом одиночестве сидела немка. Лет ей было около сорока. Но даже на наш юный возраст, она не смотрелась старой. Высокая, плотно сбитая, но соблазнительная фигура, приятная высокая грудь. Правда, на лице ярко алел здоровенный шнобель, но по-моему сексу он не мешал и глаза, выдавшие её страстное, тайное желание - Люблю молоденькиххххх..... Таких, как вы парни!!!!

Поэтому договориться Витьке с ней о совместной прогулке на лодке "Вонннн до того острова... Только нас двое..." не составило никакого труда. Она сразу же согласилась. И тут я обрадованно понял - Ничего у меня не сломалось, а очень даже качественно забурлило. Сели в лодку, Витька на вёсла, я на скамейке, а немка удобно расположилась на корме, подставив своё тело под лучи всё ещё жаркого солнца да и под наши жадные взгляды. Плавание проходило весело, Витька чирикал с немкой и оба друг друга пожирали глазами. Я же просто сидел, оглядывал окрестности, кидал горящий взгляд на немку, представляя как её буду мацать и "жарить" там..., на острове. Та тоже кидала страстный взгляд и тоже наверно, в расслабленной неге представляла, что с ней будут делать эти два русских молоденьких военных.

Когда до острова осталось метров пятьдесят, немка сексуально изогнулась и единым непринуждённым движением расстегнула купальный лифчик, явив нашим уже изнемогающим взорам свою аппетитную грудь.

- Бляяяя..., Боря, садись за вёсла, - Витька бросил грести и, сопя от возбуждения, полез к немке на корму.

- Витя, да я не умею..., - было заикнулся, но понял бесполезность отнекивания, уселся на скамью и взялся за вёсла, попробовал также непринуждённо грести как и Витька. Замахнулся ими в воздухе и, подняв целую тучу сверкающих брызг, всё это обрушил на товарища и немку, которая с удовольствием отдала своё тело в жадные руки Витьки. Она взвизгнула от неожиданности, а Витька зарычал.

- Боря, ёлки-палки, ровнее и глыбже бери...., - и снова заворковал около женщины. Я сделал новый взмах вёслами и осторожно опустил их в воду и сильно потянул на себя. Ого..., уже получилось. Новый взмах, уже более уверенный, вёсла вошли в воду, но совсем немного, а я от неопытности, с ещё большей силой потянул на себя. Вёсла весело выскочили с тучей брызг из воды и вновь окатили воркующую парочку, а я высоко задрав ноги, кувыркнулся со скамьи на спину, хорошо при этом приложившись головой о другую скамейку.

Снова весёлые визги и возмущённые вопли товарища - что я ломаю весь кайф. Но к этому времени мы подплыли к острову, куда Витька, галантно подав руку, высадились с немкой.

- Боря, готовься. - Кинул мне товарищ, немка из лодки забрала большое махровое полотенце, маленький пакетик и они, прильнув друг к другу, удалились в ближайшие кусты.

Через полчаса из кустов вылез донельзя довольный Самонов и кивнул мне: - Давай... Она ждёт тебя.

Первые десять минут как они ушли, я ещё кипел в предвкушении секса, потом немного остыл, купанулся, представил их возню в кустах. Если бы я шёл первым, наверняка - Да... Но вот второй!? Представил себе липкость и мокрость, передёрнул плечами.... Неее... Не брезгливый, но что-то не климатит. Ещё пошутил про себя - "Да ещё в антисанитарных условиях...".

- Не, Витя, видать я башкой хорошо приложился. Что-то настроя нет..., - увильнул от предстоящего, а Витька задумчиво посмотрел на меня.

- Хорошо, тогда я ещё один заход сделаю.

Пока товарищ кувыркался там, я хорошо покупался, немного потренировался, плавая недалеко на лодке, и приладился к вёслам. А вскоре из кустов показался полностью удовлетворённый Самонов, и почти немка. Почти, потому что она с лёгким недовольством поглядела на меня, видать она рассчитывала бешенный, продолжительный и непрерывный секс, со сменой партнёра, а он не состоялся. Но, всё равно, она тоже выглядела слегка утомлённой. Я сидел за вёслами, те обнявшись на корме, а глядя на её обнажённую, высокую грудь, я уже жалел что отказался. Только у берега она одела лифчик, пошепталась с Витькой, согласно кивнула и мы пошли в лагерь.

- Я договорился с ней, завтра она опять ждёт нас. Ты пойдёшь первым..., - правильно догадавшись, принял решение товарищ.

Но завтра не получилось. Нас вне графика кинули на батарейные учения, а потом понеслось. Дивизионные, с пехотой, управление огнём артиллерии в составе полка, дивизии... И всё. Конец лагерей.

А через полтора месяца нелепо погиб Витька. Как раз подошёл его отпуск и он по этому поводу устроил отвальную. Накрыл стол щедро - всё что пьётся, лилось рекой. Короче, все нарезались и Витька тоже. Жил он на массандре, что по высоте соответствовало шестому этажу советских этажей. Когда гости уходили или может уползали, то ли дверь захлопнули, то ли она сама закрылась, но Витька ночью проснулся от некого давления на мочевой пузырь и оказалось, что он не может выйти в туалет и по-пьяни решил это сделать через окно. А фронтон здания с его массандрой, как раз выходил в парк техники полка и там был самое удобное место ночью для часового. Он там стоял в темноте: его не видно, зато весь освещенный пост как на ладони. Вот Витька и выпал туда. Как он не убил своим телом часового, потому что упал буквально в сантиметрах от него, непонятно. Но часового с ног до головы обильно оплескало кровью и мозгами. Так их и нашли лежащими - мёртвого сверхсрочно служащего и часового в глубоком обмороке. Витьку отвезли хоронить на Родину, а боец лежал пару недель в психиатрии, после чего его отправили в отпуск. Но когда он вернулся, всё-таки его комиссовали.

Ещё через месяц, я сам уехал в свой первый отпуск, где счастливо женился на своей однокласснице Валентине и вопрос эротики и секса отпал как сам собой. А в июле 77 года нас, две батареи перевели для дальнейшей службы в город Галле в 27 мотострелковую дивизию, в Вёрмлицкий гарнизон. И тут было два места, куда можно было сходить покупаться - большое озеро Карбетта в трёх километрах от нашего военного городка и между нашим городком и Галле-Ноештадт, в двух километрах, была местность, которую мы называли - Каналы. Действительно, там параллельно друг другу располагалось несколько широких каналов, облицованных бетонными плитами. Для чего они эти каналы были выстроены было не ясно. Шириной метров сорок и длиной по километру. Никуда не втекали, и ни откуда не вытекали. Были сами себе. Вот там-то и были дикие пляжи. Но туда мы, советские, очень редко ходили, так как там постоянно паслись особисты и немецкая полиция. И если ты подвыпил или на диком пляже не стал снимать плавки, по каким-то своим русским причинам, то полиция задерживала данных нарушителей, фотографировала и отпускала. Но фотографии вывешивала на специальном стенде - "Они мешают нам отдыхать". И как понедельник, особисты мчались к этому стенду и срисовывали тех офицеров и прапорщиков, которые так лихо отмечались на этом празднике эротики.

На Карбетте тоже был дикий пляж и мы туда сходили всего несколько раз. Больше не тянуло. Если на озере Шёнхёйзе, на диком пляжу, отдыхали и загорали голышом на 95% молодёжь и было приятно созерцать стройные, молодые женские фигуры со всеми прибамбасами. То вот тут молодёжи было 40%, а остальные 60% это люди в возрасте или совсем в возрасте. И довольно было неприятно видеть на берегу, рядом с красивой немкой старуху лет семьдесят, вывалившую обвисшие и сдутые сиськи, больше похожие на ушки спаниеля, морщинистое тело, впалый от старости живот, усохшие ножки.... Или наоборот разбухший, весь в синих венах живот, складки жира и много чего другого неопрятного. Тоже самое можно было сказать и о голых мужиках. Неприятное зрелище и с какой целью они оголяются тут - ещё тот вопрос. То ли свихнулись на старости, то ли попытались вспомнить свою молодость, которая приходилась аж на нашу революцию.

Как-то раз рассказал жене о моём опыте посещения диких пляжей. Правда, очень кратко и опустив многие подробности, кое о чём вообще не рассказывал. Жена посмеялась и смело заявила: - А вот я бы сразу могла спокойно раздеться на таком пляже.

Я же попытался оспорить такое самоуверенное суждение: - Валя, фигня всё это. У русских женщин совершенно другой менталитет и ты бы не смогла это сделать. - И данная тема очень быстро переросла в жаркий спор.

- Хорошо. Спорим, что нет. - Предложил я. Ударили по рукам и через два дня, в воскресенье отправились на Каналы. Жена была в боевом настроении, которое мигом пропало, когда мы зашли на территорию дикого пляжа и на нас, резвившиеся немецкая молодёжь, мигом обратила своё внимание, ожидая законный стриптиз со стороны пришедших. Я тут же снял плавки, явив ожидающим своё естесство, на что жена вдруг зло зашипела: - Ты что делаешь?

- Так... Так положено и ты снимай, а то нас повяжут либо вон те немецкие парни быстро разденут. Мы же поспорили...

Но жена энергично замотала головой, забыв про спор, а её самоуверенность просто испарилась: - Нет.., я не могу... Пошли отсюда и давай быстро одевай плавки.

Пришлось уйти. Обошли по периметру канал с ближней стороны и неплохо устроились на противоположной стороне, прямо напротив дикого пляжа, откуда мне было отлично видно всё это блядство. Жена долго смотрела туда, потом вздохнула, только было непонятно - то ли с сожалением, либо с гордостью за русско-женский менталитет, и задумчиво проговорила: - Да..., это я погорячилась насчёт раздевания. Не смогу... Да и другие мы.

Сказала и по-женски быстро успокоилась. Легла и стала загорать. Но вот немецкая молодёжь не успокоилась. Увидев нас, прямо напротив себя, бросившими им вызов и одетые, отчего у них появилось неправильное стойкое желание раздеть нас. И группа в восемь нагих молодых парней, подбадриваемая своим голыми подругами, ринулась в воду.

- Валя, - позвал я жену и когда она приподнялась и вопросительно посмотрела на меня, весело и злорадно возвестил, - Валя, по-моему эти балбесы плывут сюда, чтобы нас раздеть.

Жена вскинулась, поглядела, оценила наше положение и резво засуетилась, пытаясь несколькими движениями собрать все наши вещи в охапку, но как это обычно у женщин в этот момент это не получалось. Всё валилось по очереди из рук и быстрые сборы стали превращаться в лёгкую панику: - Боря, Боря, ты куда...?

У меня паники не было, а был только здоровый русско-военный дурной азарт, типа: - "Мы вас не трогали и вы к нам не лезть. Ну, а если полезли - Извините". Я подобрал на берегу обломок широкой доски, крепко ухватился за неё и смело зашёл в воду, навстречу плывущим. Те заметили непонятно-угрожающие мои телодвижения, замедлили движение, переглянулись и продолжили плыть в нашу сторону, считая, что восемь - это больше, чем один. Дождавшись, когда они подплыли, я поднял с поверхности воды обломок доски и с истинным русским воинственным кличем: - Ааа..., в бога... душу.... дедов корень мать...! - К этому кличу прибавил ещё кое-какие очень крепкие слова и с силой опустил доску на воду прямо перед головами подплывших немцев. Получился очень громкий и солидный хлопок, туча брызг, залившие им глаза и пришло яркое понимание, что этот не испугавшийся дурак - а Русский Дурак. С которым, со всем не хер связываться и что следующий удар, вполне возможно, уже будет не по воде, а по их головам. Даже не замедлив движения и не возмутившись, немецкие парни молча развернулись и поплыли к своему берегу.

Жена в это время нервно изображала бег на месте с вещами в руках, но быстро его прекратила, увидев победу на нашей стороне. Но когда я ей предложил остаться и дальше наслаждаться отдыхом на берегу и видом противоположной стороны, где в этот момент появилась новая стайка немецких девушек, непринуждённо тут же раздевшихся, жена яро воспротивилась: - Пошли отсюда..., будешь на них ещё пялиться..., - пришлось, сожалеюще вздохнуть и удалиться.

...В летние лагеря мы поехали на Либеррозу, но лагерем встали в сосновом бору, что увеличило путь до знакомого озера на километр. И в ближайшее воскресенье я предложил офицерам посетить местный дикий пляж. Как оказалось, они не знали, что это может быть здесь и совсем недалеко, поэтому восприняли предложение с воодушевлением. Парни уже посещали такие места, поэтому каких-либо неожиданных эксцессов, типа: не хилого смущения или наоборот - вылупленных, жадно пожирающих глаз, а также ярко выраженных стояков, смущённых заминок во время оголения - не произошло. Мы непринуждённо расположились в центре пляжа, покупались, после чего образовался кружок и пошла игра в карты. Я же повалялся немного на горячем песке, потом не спеша прогулялся по пляжу, спокойно разглядывая некоторые экземпляры, и пошёл купаться. Вот тут то и произошёл конфуз. Я уже выходил из воды, когда мимо, по урезу воды прошла ну... очень сексуальная немка с весьма аппетитными формами, остановилась напротив и ожгла таким зовущим взглядом.... Может быть, она смотрела на меня с совершенно другими мыслями, но я расшифровал её взгляд - только как зовущий и соблазняющий. Поэтому вода мгновенно закипела вокруг меня и мне пришлось срочно кидаться обратно в воду и причём чуть ли не на самую середину озера, чтобы не было видно некие напрягшиеся части тела, из-за которых запросто можно было сесть на мель. Была стойкая надежда, что возбудитель всего этого процесса сейчас уйдёт или же я замёрзну и у меня само собой всё пройдёт. Совершейнейшая ерунда: немка села на песочек и стала кидать в мою сторону взгляды и строить глазки и даже, когда я замёрз, вода продолжала кипеть вокруг меня.

Просидел я в воде полчаса, чертовски сильно замёрз, губы посинели, но член стоял и ему было всё по фиг. Устала меня ждать немка, поднялась, сексуально потягиваясь, и удалилась в сторону недалёких домиков и, оглянувшись, махнула мне рукой на один из них и скрылась там. А я продолжал бродить вдоль берега и ныть:- Парни, парни, бросьте мне сюда полотенце или чего-нибудь, чтоб прикрыться...., - но поддатые парни веселились на песке, кидая в мою сторону подколки и смехуёчки. Но вскоре сжалились и кинули полотенце, но даже обмотавшись, огромный бугор между ног выдавал накал бушующих во мне страстей. Слава богу, я хоть мог выйти на пляж и очень осторожно опуститься на горячий песок передом.

Это был мой последний прокол. В последующие годы службы не редко я с друзьями посещал дикие пляжи, но всё уже проходило в обычном порядке. А опыт, приобретённый там, в жизни очень пригодился в обуздании иной раз вспыхнувших страстей.


Екатеринбург

Январь 2017 года.