# Розыгрыш

Алексей Анатольевич Чаботько

Отдельные фамилии изменены

Розыгрыш


Въезжая в Кабул со стороны Баграма, справа от поворота на Теплый Стан можно увидеть среди виноградников и садов возвышающуюся громадину суперсовременного по меркам Афганистана отеля "Континенталь".


В воскресные дни, когда спадал напряженный ритм работы по строительству военных городков в гарнизоне, когда выдавалось время для отдыха людей и ремонта вернувшейся из колонн техники, мы, несмотря на запреты командиров, иногда смывались в город. Хотелось поближе узнать жизнь афганцев, купить какую-то мелочь на сувениры, да и просто развеяться.

Иначе можно просто свихнуться от ежедневного однообразия работы и быта, что и произошло с помощником начальника штаба нашего батальона, попавшего к нам на доукомплектование штатной численности части уже в Афганистане. Несмотря на наши потуги привлечь его в наш сплоченный еще в Забайкалье коллектив, он оставался нелюдимым, днем строчил приказы, а вечером одиноко сидел на скамейке и смотрел на мерцающий внизу огнями Кабул.

Вот в один из таких дней, переодевшись в джинсы и рубашки, на уазике техчасти впятером мы выехали за пределы нашего Теплого Стана.

Остановились для начала возле какой-то забегаловки у дороги, ведущей к Кабульскому университету, где съели шашлык из почек (по-моему, верблюда) и выпили кишмишовки. Вся стена этого заведения была испещрена выцарапанными названиями практически всех крупных городов Союза. Но Гродно я не нашел. Этот недостаток был тут же устранен.

Потом захотелось цивилизации и мы рванули в центр, где отметились в кафе. Классного водилу Сашку Сулеева, знаменитого тем, что вдвоем с комбригом Ковшовым В.Д. и небольшой охраной они прошли всю трассу от Хайратона до Кабула на одной машине, отпустили в часть.

Командир 3-ей роты Витя Шишкин заорал: "Хочу баб, едем в одно заведение, я знаю!" Взяли афганское такси ("Москвич", исписанный арабской вязью и украшенный свисающей бахромой и болтающимися кисточками), объяснили на пальцах, куда везти.

Вошли в помещение, сели за столик, осмотрелись. Какие-то темные личности в чалмах с волчьими взглядами. Я сказал: "Мужики, у нас на пятерых только один мой пистолет, надо линять!" Согласились не все. Кто-то предложил - поехали в Континенталь, классное место. Еле уговорили несогласных.

Центральный зал ресторана отеля имел овальную форму со множеством дверей, выходящих на полуоткрытую террасу, где тоже были столики. Посмотрели меню, цены, собрали все афони, чеки и поняли, что заказ наш будет очень скромным. Но не унываем, осматриваемся, ждем метнувшегося официанта. Обстановка ресторана солидная. Заглянули в главный зал - публика приличная, в европейских костюмах. Вернулись к столику, а Юрка Жевтовлюк остался в основном.

Принесли нам заказ. Разлили спиртное. Выпили. Подходит официант и приглашает нас в центральный зал. А там Юра важно восседает за столом с афганцами, приветливо машет нам рукой вместе с сидящим с ним рядом видным мужчиной. Представились друг другу. Хозяин стола - министр сельского хозяйства и заготовок ДРА, учился в Советском Союзе, великолепно разговаривает на русском языке.

Поднимаем тосты за процветание наших стран, за Советско-Афганскую дружбу. Расстаемся друзьями.

На этом наши приключения не закончились. Кто-то вспомнил, что в центральном военном госпитале танцы. Успели мы к самому их закрытию. Но сильно не расстроились, т.к. там были наши офицеры на автобусе, который без происшествий (наступил комендантский час) доставил нас в расположение батальона.

Потом в части на досуге эта история, да и другие, нами много раз пересказывались, дополняясь все новыми и новыми невероятными фактами, в которые слушатели старались верить. Дело в том, что эти истории приукрашивали нашу нелегкую "половую" (в смысле в полевых условиях) жизнь.

И вот в один из дней, когда накануне из Союза вернулась без особых приключений наша колонна тяжелых машин под командой Жевтолюка и было выпито за удачное возвращение, и рассказано им об обстреле под Пули-Хумри, и про то, что Кировец сложился с прицепом на спуске с Саланга, мы с Юркой пошли ужинать. В нашей столовой благодаря заботам начпрода батальона ст.прапорщика Баяна Василия всегда хорошо и разнообразно готовили. Поели с удовольствием.

Лейтенант Жевталюк Юрий (слева) и прапорщик Гаврилюк Василий

Кабул. Теплый стан. Автопарк батальона механизации. 1981 г.


После ужина лежим в своей палатке по диагонали напротив друг друга, лениво вращаются лопасти вентилятора, и мы так же лениво разговариваем, переваривая съеденную пищу.

В палатке, кроме нас, жили зампотех Меньшенин Юрий Михайлович, наш непосредственный с Жевтолюком начальник, и секретарь парторганизации батальона капитан Рябенко Александр. Последний был человеком спокойным, безобидным и, в отличие от многих других политработников, без нравоучений и стукачества.

Еще в Забайкалье Сашу должны были переизбирать. Дело для таких категорий офицеров волнительное. На партийном собрании батальона в качестве секретаря парторганизации части начальник политотдела бригады полковник Куликов рекомендовал нам привезенного с собой майора. Посмотрели мы на него, чисто внешне он нам не понравился: одутловатое опухшее лицо, беглые глаза.

В перерыве партийного собрания командир лучшей роты Леша Паук сказал: "Свое г...о мы хорошо знаем, да оно и не пахнет. А вот чужое всегда воняет ...". Как начпо бригады ни агитировал, проголосовали за своего кандидата.

Надо сказать, что у того, кто ходил в колоннах, деньги иногда водились. Это был по современным понятиям малый бизнес. Купил платки в Кабуле, продал в Узбекистане и там же затарился водкой. Но редко кто из нас зарабатывал на этом большие деньги. Не может человек, слышавший свист пуль, рискующий своей жизнью, видевшей раны, а то и смерть своих товарищей, не поделиться со своими друзьями деньгами, водкой, шмотками.

Помню, уезжал я в конце мая 1980 года, накануне Московской олимпиады, в отпуск, который не отгулял еще за 1979 год из-за афганских событий. После ввода батальона в Афган пришлось мне вместе с подчиненной мне командой получать технику и грузы для бригады на ст. Уч-Кызыл, возле Термеза. После проведения техобслуживания колесных машин мы отправляли и то и другое "за речку". Естественно, двойной оклад я не получал, чеки тоже. Так вот мои друзья по батальону купили мне за красивые глаза и магнитофон и сувениры, чтобы я ехал домой не с пустыми руками!

Так вот. Лежим мы с Юрой и неспеша перебрасываемся словами. Заходит Саша, спрашивает - ужинали ли мы? Переглянулись мы с Юркой. Я отвечаю, что Жевтолюку западло есть в нашей столовой, он столько афоней сделал за ходку, что нам и не снилось. Приглашает меня поехать в Континенталь, а я раздумываю, стоит мне рисковать своей репутацией и машиной техчасти или нет?

Юра поймал мысль и подхватывает: "Александр (и дальше по отчеству), может, нас прикроете и поедете с нами, я приглашаю, денег достаточно!"

Саша раздумывает. Чувствуем его колебание - и хочется, и колется! Мы настаиваем, выдвигаем аргументы, что все пройдет номально. Наконец он соглашается. Мы, стараясь быть серьезными, еле сдерживаем смех. Договариваемся переодеться в гражданку, взять для надежности пистолеты. Объясняем, что, поскольку гражданка у нас в парке, а я должен ехать на машине в форме через КПП бригады, то мы его будем ждать возле нашего контрольно-технического пункта.

Выбегаем из палатки, икая от еле сдерживаемого смеха. По дороге в парк приходит в наши головы идиотская мысль.

Перемещаемся незаметно по палаточному городку в сторону столовой. Заходим, в практически пустую офицерскую столовую и с серьезным видом говорим повару, чтобы он тащил нам отбивную Александра, т.к. сегодня капитан Рябенко ужинает в ресторане "Континенталь" и свою порцию отдает нам .

После столовой возвращаемся в свою палатку. Саши там уже нет. На вешалке висит его х/б. Мы ложимся на кровати и принимаем ранее занимаемые нами позы.

Возвращается из парка Саша, видит нас, понимает, что мы его красиво развели. Мы ржем, как лошади. Он уходит, хлопнув дверью. Мы в ожидании, что будет дальше.

А дальше для нас наступили тяжелые времена. Врывается Александр. Лицо злое, не предвещающее ничего хорошего. Хватается за пистолет. Мы наблюдая за его реакцией, то ржем, то просим его простить. "Вам кранты. Порешу!", - кричит он. Мы становимся на колени, протягиваем к нему руки, стараемся быть серьезными. Видим, что Саша успокаивается. Просим еще раз простить "засранцев".

Я иду на продовольственный склад за консервами, Юра приносит из автопарка водку.

Пьем за настоящих политработников, готовых прикрыть друзей в трудную минуту. Просим опять прощения. И опять не можем сдержаться и смеемся. Наконец начинает улыбаться и Саша.