# Поощряется не награждением

Сергей Иванович Чеботарёв

Поощряется не награждением.


Коснуться данной темы меня заставили повести и рассказы ветеранов войны в Афганистане, опубликованные на этом сайте. Последнюю "точку" в решении высказаться на эту тему поставил рассказ Карелина Александра Петровича "Боевым награждается орденом". Нет, возмущения "системой награждения" во времена нахождения советских войск в Афганистане мне уже приходилось слышать неоднократно. Да и сам я, хоть и не остался в категории не награждённых, много раз высказывал далеко не лестные слова в адрес тех, кто по роду своих обязанностей, сидит в этой "системе" и занимается наградными делами. Причём, как я заметил, "наградная система" в течение более девяти лет войны "за речкой" особо не изменилась, только стала более гибкой и коварной. Кого-то (незначительное меньшинство) она удовлетворяла и даже давала добавку на свой "кусок хлеб" чужой "кусок масла" и даже "с чёрной икрой". Многих "интернационалистов" система смертельно обидела на всю жизнь. Согласитесь, хоть всегда и везде говорится, что самая большая награда - вернуться живым домой с войны, но и ощущение боевого, заслуженного ордена или медали на груди - не последнее дело в этой жизни, моральный принцип, видимость, пусть и призрачной, но заботы о тебе государства.

Я теперь постараюсь более подробно изложить свои мысли по существу данного вопроса. Не исключаю и того факта, что они кому-то покажутся старыми, уже приевшимися до оскомины. Пишу я эти строки и для тех, кто сейчас сидит в наградных отделах, ставит свои резолюции на наградных листах, решает судьбу совершённого подвига с субъективной стороны. Вполне возможно, этот материал прочитает кое кто из тех, чьей задачей было занимался данным делом там, "за речкой", у кого "рыльце в пушку", кто обогатился на наградах. Совершенно не уверен, что им от моих слов сейчас станет очень стыдно, но хоть немного настроение этим людям подпорчу, заставлю задуматься и попытаться найти внутренние оправдания своим деяниям. И то хлеб! Итак, перейду к самой сути повествования.

Впервые с разговорами о существующих порядках получения боевых наград в Афганистане я столкнулся, как это ни удивительно, сразу на пересылке в Кабуле. Я, молодой офицер, прибывший на эту войну в мае 1981 года, как всякий нормальный мужчина, мечтал "совершить подвиг и быть за это достойно и своевременно награждённым". И желательно, не посмертно. Естественно, это были мои сокровенные мысли, узнать которые в то время никто не мог, хотя догадывались очень многие, так как в голове носили подобные же мечты. Вполне понятно, что я, воспитанный в духе советской идеологии и под лозунгами типа: "Честь по заслугам", тогда, даже в самых кошмарных снах, не мог себе представить, что награду для себя можно очень просто и без каких-то проволочек купить за обычные денежные знаки. Виноват! Не за обычные, а за "чеки". Однако, когда я услышал в палатке на пересыльном пункте разговор двух офицеров, возвращавшихся к себе в часть после отпуска, реальная, без прикрас действительность меня просто ошеломила. Весь разговор дословно передать уже не берусь, но содержание сводилось к следующему. Оказалось, что медали "За отвагу" и "За боевые заслуги", ордена "За службу Родине", "Красная звезда", "Боевое Красное знамя" имеют твёрдый прейскурант в определённых кругах, свободно вхожих в "Дворец Амина". Причём, цены "довольно божеские". За одну зарплату младшего офицера можно приобрести орденок и ещё на медальку останется. Но это здесь, в Кабуле. В штабах дивизий цены дороже, так как местным "исполнителям" нужно и себе что-то оставлять. Ну, а в полках, вполне естественно, "планка цен" приподнята ещё выше.

Почему я называю так пренебрежительно эти награды? Да потому, что хоть и выглядят на груди точно так же, как и заслуженные в бою, однако они купленные, продажные, "грязные", как представительницы одной из древнейших профессий. Это не их (наград) вина. Изготавливались на монетных дворах они идентично всем остальным, такими же новенькими и непорочными. Только вот достались людям без чести и совести, одно слово - подлецам.

По вполне понятным причинам я в тот момент воспринял этот разговор как обычный "трёп" в мужской компании. Только в душе возникло негодование: "Как так, боевые награды продаваться не могут! Это ведь не картошка и не джинсы". А раз моё сознание не воспринимало это как суровую реальность, то и "ячейки памяти" запрятали эту, случайно полученную информацию, в самую глубину своего "хранилища". Запрятать то, запрятали, однако сохранили, не уничтожили. Вот и вспомнился, всплыл этот разговор уже позднее, через определённое время.

Воевать мне пришлось в 3-м горнострелковом батальоне 122 мотострелкового полка 201 дивизии. Почти полтора года в составе рейдового батальона. Боевое братство, дружба, взаимопонимание и взаимопомощь - вот что связывало в батальоне коллективы всех наших подразделений. Все и всё было на виду. Знали друг о друге многое до мельчайших подробностей: где родился, жил, учился, состав семьи, увлечения и т.д. Причём, скрывать друг от друга нам было нечего. А вот свои награды, чаще всего, скрывали, всегда хранили в личных чемоданах. Не выставляли их на общее обозрение, не кичились, и, как мне кажется, даже несколько стеснялись. Спросите, чего стесняться? Да ведь рядом служат и воюют такие же мужики! И воюют не хуже. А вдруг, они обидятся, что у тебя есть награда, ты её выставляешь напоказ и гордишься, а у него - нет. Вдруг "система" не справедливо его обошла с заслуженной наградой? Нельзя, походя, даже не умышленно, обижать друзей! В общем и целом, если ты не присутствовал в момент вручения кому-то из батальона боевой награды, можешь об этом не знать и не догадываться до конца совместной службы. Кто и чем награждён в нашей миномётной батарее, я знал точно, да и то, только по той причине, что командир батареи капитан Бурмистров П.А. в импровизируемой ленинской комнате батареи сделал стенд под названием "Их наградила Родина". Я не скажу, что список был внушительным. Более того, я считаю, награждённых в миномётной батарее, а тем более, в горнострелковых ротах батальона, должно было быть значительно больше. Но, увы и ах! Не очень-то щедрым было наше начальство на награды. Я не имею в виду начальство ротного и батальонного звена. Про нашего командира батареи я могу сказать с полной ответственностью за свои слова - представлений к награждению солдат, сержантов, прапорщиков и офицеров батареи им было написано очень и очень много. Любой поймёт, что если офицер уже написал десяток наградных листов, проблем и трудностей в написании одиннадцатого и последующих представлений не возникает. Единственная проблема - не потерять уверенности в необходимости, ценности этой работы. А это вполне возможный итог дела, когда видишь, что все написанные тобой представления "теряются" в лабиринтах штабов и остаются без реализации. К чести командира нашей миномётной батареи капитана Бурмистрова Павла Алексеевича, его терпения и упорства хватило бы на десяток человек. Именно благодаря его настойчивости при мне в батарее были отмечены боевыми наградами около пятнадцати человек. Кстати сказать, я до сих пор не могу понять, куда могли подеваться официально зарегистрированные в штабе полка наградные листы, если до штаба 40-й армии они не дошли. Есть вопрос - нет ответа!

Коснусь коротко моего персонального мнения о несовершенстве нашей наградной системы. Да-да, именно несовершенства. Хотя, может статься, что это несовершенство тщательно взвешено и продумано? А? Вероятно, многие, кто интересовался историей Великой Отечественной войны, заметили, что в тот период наибольшее количество врученных наград выпадает лётчикам, морякам, разведчикам и снайперам. Я не стараюсь умалить реальные заслуги этой категории воинов. Наоборот, я перед их заслугами преклонялся, и буду преклоняться всю жизнь. Но обратил я внимание именно на эту категорию только по той причине, что в награждении их существовала твёрдая, устоявшаяся система. Система поощрения, как наградами, так и деньгами. У лётчиков, например, за каждый сбитый самолёт противника выплачивалась премия. За несколько самолётов - денежная премия и орден. Боевые вылеты на "штурмовку", бомбёжки, авиаразведки оценивались по своему определённому прейскуранту. И так далее. Каждый орден имел определённую цену в нанесённых противнику потерях. Примерно то-же самое было у моряков, в особенности у подводников. Таким образом, кроме патриотизма, ненависти к врагу, чувства воинского долга, имел место стимул материальной и моральной заинтересованности. Да и сам принцип определённой "стоимости" награды давал возможность если не требовать оную по заслугам, то, в худшем случае, надеяться на получение более высокой, при увеличении счёта. Да и не могло начальство "замылить" награду, зная, что может этим вызвать недовольство, а то и открытый протест остальных свидетелей совершённого подвига. Хотя, и у этих категорий имели место случаи нарушения установленной системы. Примером того может служить подводник No1 капитан третьего ранга Маринеску. Но для того, чтобы не наградить, или, наградить более низкой по статусу наградой, необходимо было найти очень веские доводы и оправдания, что в нашей существующей "системе" сделать было очень просто.

Аналогично лётчикам и морякам, имелся официальный перечень "стоимости" наград у разведчиков и снайперов. Они также знали, что должны были получить за взятых "языков", добытые ценные сведения, убитых офицеров и солдат противника. Причём, как правило, награждающий мог повысить ценность награды, в зависимости от того, как он лично оценил совершённое действие. Однако, остальные категории простых тружеников войны, как правило, награждались по усмотрению вышестоящего начальника. Решит начальник, что за этот подвиг достаточно медали, а не орден, значит, наградят медалью. Решит, что не такая большая заслуга, то и вообще ничем не наградят. В общем и целом, всё зависело и продолжает зависеть подчас от настроения и субъективного мнения начальников разного уровня и важности.

Приведу один пример времён Великой Отечественной войны. Пример, не "высосанный из пальца" и не взятый из художественной литературы. И, тем более, совершенно не приукрашенный. Этот случай мне рассказал мой отец. А связан он был с получением им первой боевой награды. Какую награду он получил, я сообщу вам позднее. А пока своими словами опишу весь рассказанный мне эпизод и предоставлю вам возможность самим оценить возможную награду, которую мой отец мог бы за это получить.

Дело было летом 1943 года, во время наступления Красной Армии сразу после Курской битвы. Мой отец, будучи командиром взвода танков Т-34, в то время воевал в составе 18 гвардейской танковой бригады 3-го гвардейского танкового корпуса 5-й гвардейской танковой армии. Должность, как вы понимаете, первая офицерская. Во время совершения марша, на его танке от удара о камень отвалился "ленивец" правой гусеницы. Поломка, в общем-то, не такая сложная, но требующая для своего устранения определённого времени и физических затрат. Естественно, батальон продолжил движение по намеченному маршруту, а танк отца для устранения поломки, с разрешения командира батальона, остался недалеко от ближайшего населённого пункта. В то время машин технической помощи в батальонах не было. Ремонтную роту бригады, для устранения такой незначительной неисправности, привлекать не было смысла. К утру следующего дня экипажу удалось закончить работы: "разуть" машину, заменить "ленивец" и установить "гусеницу" на место. Отец по радиостанции доложил командиру батальона о готовности к движению и получил от него внезапную задачу - выйти на западную окраину ближайшего населённого пункта и при появлении противника не дать ему возможности дальше продвинуться вперёд.

Как потом оказалось, группа немецкой мотопехоты при поддержке танков пыталась выйти во фланг нашей наступающей бригады с целью нанести удар и приостановить её наступление. В районе, где перемещалась эта группа противника, других советских подразделений, кроме танка отца, не оказалось. Ставя задачу моему отцу, командир батальона, естественно, обрекал и его самого и экипаж танка на верную гибель. Но, приказ получен, и его нужно выполнять. За невыполнение - та же смерть, только более позорная и от рук своих.

В общем и целом, вывел отец свой танк в указанное место, выбрал удобную основную и запасные позиции, маршруты перемещения и подготовился к бою. Не буду описывать то, что испытывал в тот момент мой отец, его настроение и переживания. Даже очень хорошо "обработанный" в идеологическом отношении человек, если он не совершенный маньяк, способен испытывать, если не страх, то какие-то отголоски этого чувства. Если опасность приходит внезапно, то времени для переживаний просто не остаётся. В противоположность этому трудно переносить ожидание возможной гибели, и, причём в возрасте 20-ти лет. А времени для ожидания и размышлений у отца в тот момент было достаточно.

Как бы то ни было, ожидаемая немецкая группа всё-таки вышла к деревеньке, возле которой занял оборону танк отца. Причём, группа довольно значительная, если учесть, что в авангарде двигалось до усиленной роты средних танков противника. При выходе противника на дальность прямого выстрела, отец открыл огонь из 76-мм орудия своего танка. Бой начался, причём, бой неравный. Не стану гадать, что заставило немцев отступить - неожиданность нападения, неверие в то, что им может оказывать сопротивление только один советский танк или что-то иное. Во всяком случае, группа от проведения флангового удара отказалась, начала отход, оставив на поле боя ТРИ свои подбитые танка. Да-да, именно три. Чего заслужил мой отец за этот подвиг? Именно подвиг, так как я считаю, что все деяния, совершённые в условиях ведения боевых действий и способствовавшие успешному выполнению боевой задачи - есть подвиг. Не знаю, чем бы вы наградили моего отца, но получил он за этот бой - медаль "За отвагу".

Кто-то может сказать, что примеры времён Великой Отечественной войны не характерны и не имеют, почти через сорок лет, никакого отношения к той войне в Афганистане. Возможно, что и не имеет, однако, система награждения, выработанная в 40-е годы, не изменилась и в 80-х годах. Так же больше ценилась сама награда, чем человек, достойный её получить. Я не прав? Возможно. Но никто и никогда не сможет мне доказать, что кусочек цветного металла, имеющий определённую стилизованную форму, даже если учесть, что это драгоценный металл, имеет большую стоимость, чем здоровье человека, а тем более, его жизнь. Ни для кого сейчас не секрет, что за время службы "за речкой" редко кому удалось укрепить своё здоровье, или хотя бы сохранить его в первоначальном виде. Естественно, всякое правило имеет свои исключения. Может, были, есть и такие случаи.

Перейду теперь к "системе не награждения", бытовавшей в период моего пребывания в Афганистане, а конкретнее в 1981 - 1983 годах. Довольно часто сейчас приходится слышать мнения, или высказывания ветеранов войны в Афганистане, суть которых сводится к тому, что, как правило, впервые полгода - год службы в составе Ограниченного контингента советских войск в Афганистане к награждению боевыми наградами офицеров и прапорщиков, а тем более, сержантов и солдат, не представляли. По принципу - всё ещё впереди, успеется. Конечно, бывали редкие исключения, однако именно в исключительных случаях. И в подразделениях и в штабах частей, соединений и объединений бытовало мнение: "Ещё рано награждать!". Награждать рано, а посылать на смерть не рано? Однако, как я уже отмечал ранее, награждение зависело чисто от субъективного мнения и настроения начальника. Приведу один простой пример из опыта боевых действий нашего, 3-го горнострелкового батальона.

С 25 августа по 8 сентября 1981 года наш батальон принимал участие в рейдовой операции в районе ущелья Мармоль, недалеко от города Мазари-Шариф. Некоторые эпизоды этой операции мною были уже описаны в предыдущих рассказах. Для нас эта операция была довольно трудной. Пришлось и днём, и в условиях ночи вести бои с душманами. Только в одном ночном бою, состоявшемся на границе лета и осени, одной нашей группе удалось нанести ощутимые потери местной банде. Как вы понимаете, в любом бою есть место подвигу. Всё бы было хорошо, если бы во время этого ночного боя недалеко от нас, не понесла тяжёлые потери, а попросту, не была бы разгромлена горнострелковая рота рейдового батальона 149 мотострелкового полка. Эта рота была передана в подчинение на время операции командиру нашего батальона, но реально, находилась на связи только со своим начальством. Вдобавок к этому, среди погибших в составе этой роты оказался заместитель командира полка по политической части. Я, конечно, извиняюсь, но какой чёрт понёс его в горы с этой ротой? Догадайтесь с трёх раз! Правильно... В любом случае, командира нашего батальона капитана Сергачёва постарались сделать "крайним" и виновным в этом печальном инциденте с разгромом роты соседей. Если бы не очевидность игнорирования командованием роты (по указке погибшего замполита) указаний командира нашего батальона и не отсутствие всякой возможности оказания помощи гибнущей роте, возможно, Сергачёв попал бы под суд. Удалось его оправдать, но как наказание, за эту операцию в батальоне ни одно представление к награждению дальше штаба 201 мотострелковой дивизии не пошло. Погибший замполит посмертно был награждён орденом Ленина. Да и в рейдовом батальоне 149 полка некоторые получили боевую награду. Это не выдумка, а проверенный и очевидный факт.

Приведу ещё один пример, бывший предметом частых разговоров среди офицеров и прапорщиков нашего батальона. Да и военнослужащие срочной службы нередко высказывали недоумение по поводу явно предвзятого отношения к одному из офицеров нашего батальона.

Практически одновременно со мной из Союза в 8-ю горнострелковую роту по замене на должность заместителя по политической части прибыл старший лейтенант Сергей Шестопалов. Возможно, некоторые, по незнанию, улыбнуться, мол, нашёл о ком рассказывать. Все знали и обосновано не изменили этого своего мнения и сейчас, что институт политработников в Советской Армии являлся государством в государстве, имея свой отдел кадров, наградные отделы и так далее. Те же, кто сталкивался с батальонами, ведшими непосредственные боевые действия с "духами", знают, что замполит роты в таких подразделениях занимался своим непосредственным делом - политическим воспитанием подчинённых - только во время нахождения в пункте постоянной дислокации. На боевых операциях он становился обычным командиром боевой группы, выполняющим, как правило, наиболее ответственные задачи. Не способный к выполнению такой миссии замполит роты просто не задерживался на этой должности, или сразу же погибал, или, в лучшем для него случае, правдами и неправдами уходил на более спокойные места службы. Это не относилось к Серёжке Шестопалову. На мой взгляд, это человек, который по недоразумению и явной ошибке попал в политическое училище. Хотя, возможно, он так не считал. Трудно найти человека с столь развитыми командирскими качествами, так превосходно владеющего всеми видами вооружения мотострелковой роты, да и ещё вдобавок, наделённого храбростью, хладнокровием, выдержкой, и, самое главное, неимоверным везением. Все эти Серёжкины качества, "приправленные" человечностью, чуткостью, добротой и дружелюбием, позволили ему в кратчайший срок и сразу стать любимцем всего батальона, от командира батальона, до последнего повара хозяйственного взвода. Я не просто так трачу время на описание характеристики Серёжки. Это характеристика, которую поддержали бы большинство военнослужащих батальона. Однако, существовала и "обратная сторона медали". Характер Шестопалова не позволял ему проходить мимо несправедливости. Неоднократно он вступал на защиту своих подчинённых, невзирая на чины и звания оппонентов. Естественным ответом на эти конфликты стала явно выраженная нелюбовь к замполиту 8-й роты со стороны некоторых вышестоящих начальников.

Ну, а теперь сама сущность раскрываемого вопроса. Мне, по особенностям своих служебных обязанностей, пришлось на рейдовых операциях постоянно находиться в составе батальона или одной из его боевых групп. Поэтому, вся деятельность Сергея Шестопалова проходила у меня на глазах. В самых опасных местах, на острие атаки, при проведении блокировок и прочёсываний, во время отражения нападений басмачей, Сергей был впереди. Его можно было увидеть и за пулемётом ПКМ, и возле прицела автоматического гранатомёта АГС-17, и с противотанковым гранатомётом РПГ-18. Неоднократно он попадал в такие переделки, что приходилось только удивляться, как он выходит из них живым. А ведь выходил. Выходил, не теряя выдержки, хладнокровия, уверенности в правоте дела. Вполне понятно, что представлять его к награждению боевыми наградами было за что. Только на моей памяти было составлено одиннадцать таких представлений. Я лично знаю, что он дважды представлялся к награждению орденом Боевого Красного Знамени, и девять раз - орденами Красной звезды и За службу Родине. Лично по мне, за то, что он совершил в Афганистане, его можно было бы представить и к более высоким наградам. Только вот, представляли к перечисленным мной, чтобы хоть какой-нибудь наградили! Однако, моя память так и не зафиксировала момента самого вручения хотя бы одной из перечисленных наград. Я совершенно не уверен, что и после возвращения Шестопалова из Афгана "награда нашла героя". Кто "спускал на тормозах" все представления к наградам на Сергея, вполне понятно, даже гадать не приходится. Высокопоставленных "доброжелателей" у него тогда хватало. И им было совершенно безразлично, достоин, заслужил человек награды или нет. Главное, есть возможность отомстить строптивому офицеру, примерно наказать "не награждением", чтобы другим было неповадно.

Хватит, достаточно о "не награждении по заслугам". Теперь стоит обратить свой взор к тем, кто сумел "откусить" от общего пирога кусок чужих заслуг. Я ещё в Афгане слышал "байки" о том, что наградные листы кое-где в штабах воинских частей перепечатывали на другие фамилии и отправляли на утверждение дальше по инстанции, в вышестоящие штабы. Байки байками, но как-то не хотелось верить, что у нас может существовать такая грязь и подлость. Проще даже воспринимались разговоры о том, что где-то составляют "липовые" наградные и ордена получают люди, не имеющие к боевым действиям никакого отношения. Но, чтобы присваивать себе чужой подвиг, чужие заслуги!.. Однако, действительность оказалась до безобразия противной.

В штабе нашего 122-го мотострелкового полка писарем служил один солдатик. Кто такие писаря и как "трудно" им служить, знают многие. Не удивительно, что этот солдатик, отслужив срочную службу, остался на сверхсрочную. У некоторых сразу же появилось сомнение: как это так - имел возможность на вполне законном основании уехать с войны домой, но остался служить дальше? Что-то здесь не так! А, в принципе, кроме офицеров штаба полка, на него никто особо внимания не обращал. До определенного момента. Как-то по "солдатскому радио" проскользнула весть, что этот наш писарь "втихаря" получил орден "Красная звезда". Вполне естественно, у офицеров возникло возмущение: за что, почему, каким образом? Бюрократическая система того времени (кстати, полностью перешедшая и на наше, современное время) позволяла найти ответы на возникшие вопросы. Ведь в штабах разных категорий оставался один экземпляр любого документа, ушедшего для утверждения в вышестоящую инстанцию. Был найден наградной лист и на нашего писаря. Оказалось, что этот "герой" имел возможность в составе нашего батальона "участвовать в рейдовой операции" и "совершил при этом подвиг". Правда, описание подвига полностью совпадало с совершённым в батальоне, но одним из сержантов горнострелковой роты. Сержант этот, естественно, так награду и не получил. Оказывается, этот писарь, перепечатывая представления на пишущей машинке, впечатал свою фамилию, каким-то образом сумел подписать новое представление у командования полка и отправил его в штаб дивизии. Остальное прошло без особых затруднений. В штабе дивизии работали такие же знакомые писаря, которые постарались "пропихнуть" представление дальше. Итог - полученная боевая награда. Когда орден пришёл в полк, обратного пути к восстановлению справедливости уже не было. Начальник штаба полка, понимая, что произошло это по его недосмотру, и он сам может пострадать, вынужден был в неофициальной обстановке тихонько вручить награду. Только всякое тайное когда-то становится явным. Всплыл на поверхность и этот случай. Всплыл только в масштабах нашего полка. Набили "виновнику торжества" морду. Поставили условие начальнику штаба полка как можно быстрее убрать проходимца из полка. А больше ничего сделать было не возможно. В срочном порядке писарь-"герой" был отправлен в Союз. С набитой мордой, синяками под глазами, и ... орденом "Красная звезда" на груди. Знаю и совершенно уверен, таких случаев в 40-й армии было много. Счёт им вёлся не на десятки, а на сотни. Кто-то понёс хоть какое-то наказание, даже если и в воздействии в физическом смысле. Большинство же таких "героев" и сейчас гордо носят незаслуженные награды, со временем убедив даже сами себя, что совершили в Афганистане подвиг.

Мне в последнее время приходилось не однократно сталкиваться со случаями незаслуженного награждения в Афганистане. Как-то мне пришлось выслушать поток негодований ветерана-"афганца" в адрес одного из офицеров, фотография которого помещёна в нашем военном комиссариате на стенде воинов-интернационалистов. "Я его отлично знаю! Он два года просидел, не высовывая носа в Кабуле, в политуправлении 40-й армии. А сейчас вся грудь в орденах".

Возможно, кому-то, как и мне, бросилась в глаза одна особенность: что-то слишком часто в негативных воспоминаниях всплывает образ замполита! Случайность это или закономерность? Господа политработники, или, "политбатраки", как называли вас в Советской Армии. Извините меня, но анализ вашей "бурной деятельности" в последние десятилетия существования "института военных комиссаров" показал, что большинство подлогов, незаслуженных награждений, не награждений за заслуги, совершено было именно вами и благодаря вам. Имея самые тесные контакты с военными и политическими кругами правительства Афганистана, вы сумели "вытрясти" лично для себя и "нужных" вам людей боевые награды "народной власти" дружественного государства. Неугодный же вам человек, будь он подчинённым, или равным вам по должности, быстро становился изгоем, человеком, который, чего бы он ни совершил героического, на заслуженную награду претендовать не мог. Клеймо "политически неблагонадёжный" не смыть было, в то время вашего "царствования", даже кровью! Но, в тоже время, как мало среди вас было настоящих, нормальных людей. Что это? Воспитание и обучение? Натаскивание в процессе службы? Врождённые черты характера? Не знаю! Знаю одно. "Любовь" со стороны большинства офицеров командного профиля вы "заслужили" именно только благодаря своим действиям. И не удивляйтесь, что слишком много негативного сейчас пишут о вас. "Честь по заслугам!"

А, кстати говоря, система "не награждения по заслугам" бытовала в основном в Вооружённых Силах СССР. Мне пришлось общаться с офицерами Пограничных войск КГБ СССР, которые воевали на территории Афганистана в составе мотоманевренных групп. В их структуре начальство с наградами было значительно щедрее. Возможно, что там была менее толстая "штабная прослойка" бюрократического аппарата. А, может быть это только моё субъективное мнение?

Да! Время войны в Афганистане удаляется от нас всё дольше. Жизнь и судьба разбросала бывших сослуживцев по всему бывшему Советскому Союзу. Вероятность того, что найдутся свидетели незаконного получения тем или другим "афганцем" награды крайне мала, хотя и не исключена полностью. Да и обратного возврата наградам не существует. Нет, и не будет существовать системы, способной признать свои ошибки. К совести подлецов, присвоивших чужие заслуги, раньше взывать было бесполезно, а теперь и вообще пустая трата времени. Остаётся только внутренне материться, скрипеть зубами и проклинать издержки старой советской системы. Только, лучше ли стала эта система сейчас? Сомневаюсь! Да! Награды сейчас вручают значительно реже. Только это связано, в значительной мере, не с более тщательным отбором кандидатов к награждению, а с более зажимистым отношением к дорогостоящим наградам. Орден стоит денег, а вот человек - не стоит ничего. Так мне кажется. Если есть желание - опровергните мою точку зрения.