# Антиталисман

Сергей Иванович Чеботарёв

Антиталисман.


На афганской войне 1979-1989 годов многие военнослужащие Ограниченного контингента советских войск в Афганистане и советские гражданские специалисты, находившиеся на территории государства в период этой войны, носили с собой талисман, тот или иной памятный для себя предмет. Например, все два года службы там, "за речкой", со мной неразлучно находился маленький, пластмассовый, размером со спичечный коробок, Чебурашка, которого мне перед отъездом в Афган подарила племянница. Не стану утверждать с полнейшей достоверностью, но и не стану вводить других в сомнения и опровергать, однако в эти талисманы верили практически все. Верили внутренне, интуитивно, порой просто подсознательно.

Ещё одним талисманом в подразделениях, непосредственно участвующих в боевых действиях, становились командиры, за которыми закрепилась слава и молва "везучих". С такими командирами охотно шли на любые, порой даже авантюрные, действия. И чем удачнее были рискованные операции, тем большая убежденность в этом "талисмане" закреплялась среди солдат, сержантов, прапорщиков и офицеров. Уверен, что этим я не сказал ничего нового. Многие были свидетелями и участниками создания легенд о "живом талисмане" N-ного горнострелкового (десантно-штурмового, парашютно-десантного или иного другого) батальона.

Таким талисманом в нашем 122 мотострелковом полку в 1981-1983 годах можно с полной уверенностью и абсолютной аргументированностью назвать заместителя командира полка подполковника Ковалёва Александра Ивановича. От чистого сердца хочется сказать ему спасибо за всё то, что он делал для нас, военнослужащих рейдовых батальонов полка. Поверьте мне на слово, в самые тяжёлые для батальоны минуты, достаточно было увидеть этого человека, услышать в эфире его голос, с неизменно спокойными интонациями, как, само по себе, внутреннее напряжение спадало, появлялась уверенность в благополучном исходе любого дела. В его присутствии не приходило даже в голову "психовать", пытаться выказать свои негативные эмоции. Постоянно уравновешенный, спокойный, по-военному подтянутый и аккуратный, умеющий слушать собеседника не перебивая, способный дать дельный совет, как по вопросам службы, так и по житейским проблемам - таким он мне запомнился на всю мою жизнь. Умел наказать провинившегося так, чтобы не ударить по его гордости, не озлобить против "всего мира", направить на исправление своих ошибок. Да и, честно говоря, не очень-то нам хотелось заслуживать нареканий со стороны Александра Ивановича. Основной, на мой взгляд, заслугой подполковника Ковалёва А.И. была его тактичность и уважение к подчинённым любого звена. Подполковник Ковалёв А.И., получив задачу от вышестоящего начальника, в краткой форме излагал её командиру батальона (не "зацикливаясь" на излишних подробностях), давал возможность командиру всё обдумать, принять решение (если в процессе принятия решения командиром требовались советы - не отказывал в помощи) и в дальнейшем действовать по плану, своему, командирскому плану. Да и во время ведения боевых действий заместитель командира полка батальон излишней опекой не обременял. Конечно, следил внимательно за ходом событий, но вступал в действия только тогда, когда возникали трудности, решить которые командир батальона своими силами не мог. В этом случае энергии и умению Александра Ивановича выбивать в вышестоящих инстанциях все возможные средства для оказания помощи попавшим в беду подчинённым, можно было только позавидовать. В основном он взял на себя самое трудное в ходе операции - взаимодействие и связь с вышестоящим начальником, тем самым оградив батальон от необходимости "дружественного общения" с начальниками всех степеней. Практически в полк с Александром Ивановичем мы прибыли одновременно, что дало мне возможность быть свидетелем его деятельности в течении двух лет. Я благодарен ему за ту школу, которую мне (да и многим другим в нашем полку) удалось пройти под его неусыпным руководством и контролем. Эту уже лирическое отступление в порыве благодарных воспоминаний и непроизвольно появляющегося от этих воспоминаний "щенячьего восторга", уже, вроде, не свойственного мне по возрасту.

Только вот основной рассказ свой я хочу посвятить отнюдь не талисманам жизни, а как раз наоборот. К величайшему сожалению, многим из нас, воевавшим в Афганистане, Чечне, Карабахе, и других "жарких" точках, пришлось столкнуться и с АНТИТАЛИСМАНАМИ. Казалось, что вокруг людей, олицетворяющих этот символ, постоянно витает смерть, которая, как бы в насмешку над всеми остальными, не касается их самих. Прав я или мои мысли - бред и глубочайшая ошибка, - судить вам.

Одним из таких людей, с которым пришлось столкнуться мне и нашему 3-му горнострелковому батальону (а вполне может быть и другим подразделениям полка), можно сказать с полной убеждённостью, был начальник штаба 122 мотострелкового полка майор Чикал Адам Васильевич. Не хочу возводить на него напраслину, или, как будто, вымещать накопленное на него зло. На "больной мозоль" мне он лично не наступал и, по большому счёту, непосредственно общаться с этим человеком мне по вопросам боевой деятельности не приходилось ("рылом" не вышел - всего только взводный). Просто я заметил, что существует такая категория людей, которые способны командовать ротами, батальонами, полками и даже дивизиями только в мирных условиях. Здесь они - как "рыбы в воде" - всё прекрасно знают, понимают, умеют предусмотреть дальнейшие действия подчинённых, предвидеть реакцию начальников, в целом - владеют обстановкой. Но стоит им попасть в условия войны, опасности, столкнуться с реальным вооружённым противостоянием, как судьба "поворачивается к ним задом", и все их действия, приказы, решения становятся способными сеять смерть и неудачу. В добавок к этому, под воздействием ярко выраженных неудач, которые видны и им самим, резко возрастает личное внутреннее паническое настроение. В результате - "блестящий" командир превращается в сущую "развалину", боящуюся любого своего действия или шага (а вдруг моё невезение приведёт к моей же гибели). По моему, Чикал был из такой "славной плеяды полководцев".

Одна из операций по реализации разведывательных данных, в которой мне пришлось непосредственно участвовать, и руководимая начальником штаба (точно дату и время её проведения, к сожалению, я не помню, и в моём дневнике это зафиксировано) прошла довольно неудачно для нашего батальона. Хотя, в тот раз потерь не было, но и ожидаемого результата, удачных действий - тоже. Более того, по вине НШ, который руководил боем батальона не выходя из БТРа, по радиосвязи, мы чуть не "вляпались" в подготовленный духами огневой мешок. Как это ни парадоксально, но спасло положение только то, что высунувшись из люка БТРа майор Чикал получил шальной пулей ранение в руку. Это заставило его (дало оправдательный повод) прекратить "руководить боем" и "отдавать ценные указания" командиру нашего батальона. А уж комбат, "шестым чувством" прочувствовав и оценив создаваемую для батальона засаду, сумел перестроить боевой порядок и выйти из боя без потерь. Честь ему за это и слава. Я не хочу вспоминать подробности этого боя и утомлять своих читателей "чёрными" воспоминаниями. Скажу только, что в моей душе до сих пор остался неприятный осадок и неистребимая уверенность в невезучести майора Чикал, в его "тёмной" ауре АНТИТАЛИСМАНА для моих сослуживцев. Слышал, что позднее Чикал был назначен командиром 682 мотострелкового полка. Почему-то сразу у меня в голове мелькнула мысль, что, возможно, это был один из способов избавить полк от человека, несущего пагубные последствия для наших боевых подразделений. К величайшему сожалению, он слишком стремился показать свой "военный талант" и опровергнуть молву о личном боевом невезении, что, чаще всего, приводило к ещё более пагубным последствиям.

Будем считать, что всё сказанное мной выше, было только предисловием к самому повествованию по данному вопросу.

Совсем недавно мне рассказали в подробностях ещё один случай "руления" на операции майора Чикал А.В. До меня и раньше доходили слухи о той операции, в которой участвовали часть подразделений моего бывшего 3-го, уже мотострелкового батальона. Сведения мне сообщил мой сослуживец по миномётной батарее Полушкин Сергей Владимирович, который являлся свидетелем того боя. Постараюсь передать его рассказ без искажений, только, с вашего позволения, буду сопровождать его своими комментариями. Знаю, что "сухое изложение фактов" воспринимается как съеденные и не запитые водой галеты. Застревают в горле и вызывают раздражение.

Дело происходило в населённом пункте Айбак, где в то время размещался командный пункт нашего батальона и с ним - часть сил 8-й мотострелковой роты. Место, смею вам доложить, дрянное. Не в смысле красот окружающей его местности, а в смысле царящей вокруг обстановки и напряжённости. Административный центр провинции, расположенный на трассе Термез-Кабул. Зелёный уголок предгорья. В основном одно- и двухэтажные домики, окружённые мощными и высокими дувалами, сады, склады и зернохранилища, богатые дуканы вдоль дорог, и ... масса душман, чьи семьи, в основном, проживали именно в самом городке и в близлежащих кишлаках. А близлежащих кишлаков, частью полностью разрушенных, частью, наполовину жилых, вокруг Айбака было уйма. Самое удивительное, что к этим кишлакам, в большинстве случаев, никаких дорог вообще не существовало. Так, кое-где тропинки, а кое-где и вообще ничего стоящего. В этом районе действовали небольшие бандформирования, численностью от 20 до 150 человек, специализирующиеся на грабеже местных жителей, нападении на отдельные машины и маленькие колонны на трассе. В открытое столкновение с советскими войсками эти банды, как правило, не вступали, предпочитая нападать из-под тешка. В целом - гиблое место для наших войск и колонн. Особенно, если кому-то в голову приходило разворошить это "осиное гнездо". Ещё в то время, когда я был в Афганистане, с некоторыми местными айбакскими бандами заключались договоры о взаимной помощи и поддержке в борьбе с соседними, более сильными бандами. Этих договоров хватало буквально только до окончательного разгрома "обидчиков", после чего "дружественная" банда резко меняла свою политическую ориентацию и вступала в борьбу со своими недавними "союзниками". Восток - дело тонкое и не всегда понятное.

И вот в этом месте, по реализации разведывательных данных, полученных от активистов, разведки ХАД и оперативной информации местных, настроенных проправительственно жителей, решено было провести операции. Целью реализации стала небольшая банда Дин-Мамата, численностью 20-25 человек. В условиях зимнего времени, банда, спустившаяся с гор для того, чтобы переждать в тёплых домах холода и непогоду, не составляла, как таковую боевую единицу, а тем более, непосредственную угрозу. Вроде бы, цель заманчивая и не предвещающая особых трудностей в осуществлении своего уничтожения. Что такое, по нашим меркам, взвод? Плюнь и разотри. А в отчётах можно указать, что полностью уничтожена целая банда. Честь и почёт. Однако и здесь необходимо было учитывать местные условия. Ведь вокруг этой банды "зимовали" ещё и другие, не на много более многочисленные, но в общей сумме - значительно превышающие численность подразделений, которые мог снять командир батальона для проведения операции с охраняемых объектов без угрозы срыва выполнения основных, стоящих перед батальоном задач. В общем, ситуация непростая и требующая скрупулёзного анализа и досконального знания обстановки в городе и провинции.

Проведение операции по уничтожению банды было назначено на 17 февраля 1984 года. Как это бывает обычно, и причём, довольно часто, мнение командира батальона майора Аксёненко С.А., который по долгу службы полностью владел обстановкой на всей территории, охраняемой батальоном, никто спросить не удосужился. Отдали приказ, потребовали к указанному времени собрать на командном пункте батальона подразделения, которым предстояло идти в бой, довели общий план блокировки и ликвидации банды. Руководство операцией взял на себя лично начальник штаба полка майор Чикал. К тому времени грудь его украшал один боевой орден, полученный за ранение в руку. А если за ту, неудачную операцию можно было получить орден, то, что говорить о возможно более удачной операции. Опять же - очень заманчиво.

Комбат Аксёненко С.А. был категорически против проведения данной операции. Пусть у вас даже не мелькнёт мысль о том, что он побоялся, струсил, спасовал перед трудностями. А если и мелькнёт, то я приложу все свои усилия и постараюсь опровергнуть данные мысли. Скажу откровенно, за тот год, что я его знал, будучи в Афганистане и служа под его командованием, он сумел завоевать любовь, уважение и признательность не только мою, но и большинства других своих подчинённых. Смелый, вдумчивый, уравновешенный командир, любящий принимать решение только после скрупулёзного сбора информации, оценки своих сил и возможностей противника. Нет, не "тормоз", зацикливающийся на какой-то незначительной мелочи. Всё делал быстро, но, как я уже говорил, обдуманно и взвешено.

Почему же командир батальона так настойчиво не соглашался на проведении данной операции? Ведь, по исходным данным командования полка, действия сулили явный успех, при небольших затратах. При удачных обстоятельствах, если бы банда была бы полностью уничтожена, не обошли бы наградой и самого комбата. Выгода и честь, без сомнения, очевидны. И вот в этих обстоятельствах командир батальона высказывается за перенос операции на более позднее время? С чем это связано?

А дело в том, что находясь в этом районе более года, зная досконально всё, что обязан был знать в полном объёме занимаемой должности, организовав тесное взаимодействие со всеми силовыми структурами местной власти, майор Аксёненко не мог не знать, что имеющимися у него силами и средствами бороться даже с маленькой бандой в этот период времени года не только бесполезно, но и чревато большими и непредсказуемыми последствиями. Ведь вокруг этого небольшого городка собрались на "зимовку" все душманы провинции. Представьте себе, что более трёх сотен вооружённых людей, уложив или спрятав оружие и боеприпасы в надёжное место так, чтобы оно было всегда под рукой, сконцентрировались в одном небольшом населённом пункте, с населением около 10 тысяч человек. Достаточно им дать сигнал, и они встанут "под ружьё", готовые к бою. Да и идти то им до любой точки, любого места боя совсем не далеко. Напади наши войска на какую-нибудь небольшую банду, зимующую в этом районе, и по радиосвязи (а связь у "духов" была организована гораздо "круче", чем у нас) будет вызвана внушительная подмога. Помочь в этих условиях "правоверным братьям мусульманам" не откажется никто. Да и дать очередной урок "шурави" тоже полезно. Чтобы не беспокоили в дальнейшем правоверных" находящихся на отдыхе после "трудов праведных" в тёплые периоды года.

Второй аргумент против проведения операции выдвинула сама природа. Зимнее время в Афганистане существенно отличается от европейского, а тем более, сибирского. Здесь, если снег, то с дождём. В феврале - сильнейшие туманы. Земля не промерзает из-за, как такового отсутствия морозов. Влага, не имея возможности просочиться вглубь через глину или испариться под лучами солнца, скапливается на поверхности земли. Дороги и склоны гор превращаются в сплошную грязь. Даже БТРы буксуют всеми четырьмя ведущими мостами. О какой скорости передвижения, хоть в пешем порядке, хоть на технике, может идти речь. Маневренность воинских подразделений сходит на нуль. А, как на грех, в день запланированного проведения операции афганская погода создала просто идеальные условия, чтобы помешать её проведении. Хотя и до, и после этого выхода погода оставляла желать лучшего.

Всю жизнь нас учили на героических примерах наших предков: "Там где олень не проскачет, где волк не пробежит, там пройдёт русский солдат! И не только пройдёт, но и успешно выполнит поставленную ему задачу". Однако, сколько можно выезжать на выносливости наших солдат? Где предел их терпения? "Мужественно и стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы!" Переносили и будем переносить! А за что и зачем? Не лучше ли избегать искусственно созданных "тягот и лишений"? Ведь большинство армий мира давно научились беречь своего солдата. Они научились, а нам нет необходимости. Но это уже просто всплеск эмоций. Мысли вслух. Переживания о прошедшем. Пока мы молоды, думаем, что сможем всё перетерпеть, вынести на своих плечах. А с годами вспоминаем утраченное здоровье, да уже поздно.

Итак, все сопротивления командира батальона майора Аксёненко С.А. были сломлены простыми словами: "Это приказ!" "Есть!" - и мужественно приступил к его выполнению.

Было принято решение привлечь к выполнению плана операции следующие силы и средства:

управление 3-го батальона в лице командира батальона на БТРе взвода связи;

три мотострелковых взвода 8-й мотострелковой роты;

два расчёта 82-мм миномёта 2Б14 "Поднос" и один расчёт 82-мм автоматических миномётов "Василёк от миномётной батареи;

боевая группа прапорщика Селезнёва В.Е. - техника роты 9-й мотострелковой роты;

инженерно-сапёрное отделение на БТР-60 от инженерно-сапёрной роты полка;

управление полка в лице начальника штаба полка майора Чикал А.В. с частью подразделений боевого обеспечения (для организации связи и охраны VIP-персоны).

Прапорщика Селезнёва В.Е. командир батальона взял на эту операцию по его личной просьбе. Ему оставалось служить в Афганистане месяц-два. "Заменщиков", по негласному правилу, на "боевые" не брали, берегли. А Виталика и вообще нужно было беречь. В зоне ответственности батальона его знала любая бандитская сволочь. Охота за его БТРом велась постоянно, но неизменно безрезультатная. Мне довелось с ним служить, дружить, наблюдать его деятельность в самом начальном периоде его службы в Афганистане. Рассказывать о Виталике можно много и долго. Сознаюсь честно, о Селезнёве мне уже довелось читать рассказы на сайте. Где правдиво, где в виде легенды. Поэтому, описание его предыдущих подвигов я в этом рассказе упущу. До времени.

Как можно судить из выше сказанного, силы для борьбы с бандой в 20-25 стволов были собраны ограниченные, крайне небольшие. Даже по меркам ведения наступательного боя на открытой местности - в обрез. А для борьбы в населённом пункте - и вообще не достаточные. Страшнее всего, что "подчистив" все гарнизоны, собрав всё, что только можно, командир батальона не смог собрать хоть какой-то свой резерв. А начальнику штаба полка в голову мысль о недостаточности сил и средств, а самое главное, об отсутствии резерва, почему-то не пришла. Почему? Догадываетесь? Чёртово русское народное "шапкозакидательство".

Свой пункт управления операцией начальник штаба полка разместил возле виллы советских советников провинции Айбак. Что ж. Место было выбрано удачно, и, самое главное, довольно комфортное. Охрана КП тоже была организована. Не считая штатной охраны виллы силами афганских аскеров, выставил свои посты, прикрыв спереди отделением сапёров на БТР-60. Руководство подчинёнными по карте и с помощью средств связи, да ещё и в полнейшей безопасности - милое дело. Всё, как положено по Уставу. Только вот Устав подразумевает управлять подразделениями с предельно допустимой возможностью видеть все действия подчинённых и противника своими глазами, а не руководствоваться только устными докладами по средствам связи. Тем более, что действиями одной роты можно было бы руководить и в прямой видимости окружающей местности. Не хотелось, конечно, этот факт ставить в вину Чикалу, но уж как-то и это само собой пришло в голову. Не случись неприятностей, можно было бы это упустить. Можно было БЫ!

Подкорректировав немного план командования полка с учётом недостатка имеющихся сил и средств, Аксёненко в 5 часов утра 17 февраля 1984 года направил две небольшие группы от батальона (первая во главе с прапорщиком Виталием Селезнёвым, вторая - с Отаром Наниевым) в пешем порядке на проведение блокировки восточной стороны Айбака с задачей, отрезать банду душман от входа в ущелье. Из-за непогоды (дождь со снегом, который шёл всю ночь) обе группы поверх бушлатов надели плащи ОЗК (общевойсковой защитный комплект), вывернутые наизнанку. Получилось что-то в виде маскировочных халатов с эффектом непромокаемости. Продвигаться обеим группа предстояло по склону гор, направленных скатами к Айбаку. В 6.00 начали выдвижение остальные подразделения батальона, участвующие в операции. Им предстояло блокировать дома, где отдыхала в "зимней спячке" банда "духов", вытеснить её на ровные поля предгорья и уже там ликвидировать.

Я обратил внимание на такой факт (возможно - я не исключение, и на такие же факты обращают внимание и все остальные), что если к какому-то мероприятию "не лежит душа", то это мероприятие с самого начала "идёт на перекосяк". Так получилось и во время описываемого мной выхода. Мало того, что данная операция была спланирована "через ж...", так и, в довершение ко всем напастям, взаимодействие между её участниками - имеется в виду, подразделениями батальона и подразделениями полкового усиления - не было организовано вообще. Проще говоря, батальон действовал самостоятельно под руководством командира батальона, а все остальные, так же "вольными казаками" - под руководством Чикала. Результат такой разобщённости не замедлил о себе заявить. И заявить громогласно, пагубно и трагично. Группа полковых сапёров на БТР-60, роль которых на операции была символическая, заняв по указанию начальника штаба полка позицию перед его импровизированным командным пунктом, увидела на склоне горы передвигающихся вооружённых людей. Это на свою позицию выходила группа Селезнёва. Приняв вывернутые плащи ОЗК за халаты, сапёры решили, что это движется группа душман, и "мужественно" обстреляли их из обоих башенных пулемётов. Закон подлости и здесь сыграл злую шутку. Обычно на такой дальности из КПВТ и ПКТ попасть в движущуюся цель очень трудно, если не сказать, невозможно. Невозможно? Ан, возможно! 14,5 мм пуля МДЗ попала в одного из солдат, перебив его пополам. 7,62 мм пуля ПКТ попала Виталику Селезнёву в голову, ещё один солдат получил ранение. Учитывая, что группа на блокировку вышла по численности небольшая, потеря сразу трёх человек значительно уменьшает её боеспособность, а необходимость вынести с поля боя погибших и раненого, и вообще свела выполнение поставленной задачи к нулевому варианту. Срыв задачи группы блокирования ещё далеко не самое печальное, что повлекла за собой стрельба сапёров из пулемётов. Огонь без разрешения из крупнокалиберного пулемёта всполошил "духов". Эффект внезапности был безвозвратно потерян. 8-я рота не успела выйти на свои, запланированные по плану, позиции. Теперь, для уничтожения душман, нужно было пройти под их огнём лишние, где 500, а где и 1500 метров. Расчёт, внезапным ударом "взять" банду за 1-2 часа, разлетелся в прах. И всё из-за неуправляемости, случайности, разгильдяйства, полнейшего отсутствия какого-то взаимодействия и управления. Не стоит, вполне естественно, все "шишки" валить на сапёров. Как им была поставлена задача (а вернее, конкретно вообще не поставлена), так они её и выполнили. Зная, что группа будет действовать совместно с подразделениями, даже если её задачей будет всего только охрана и оборона пункта управления полка, стоило командиру группы дать простую информацию, где будут находиться или передвигаться свои, а где стоит ожидать бандитов. Ничего этого сделано не было. Майор Чикал просто не посчитал необходимым "опускаться" до командира взвода и о чём-то его информировать. А результат...

Как того и стоило ожидать, всполошившиеся "духи", мало того, что организовали оборону и отражение атаки 8-ё роты, так и ещё в добавок по радиостанции связались с соседними бандами, частично "зимовавшими" в Айбаке, частично - в близлежащих кишлаках, и вызвали подмогу. На призыв откликнулись несколько банд, выслав к месту боя в Айбаке силы от 150 до 250 человек. Не стоит говорить, что точных данных о прибывшем банде подкреплении у меня нет, да и считать их уже нет нужды. В результате, практически уже где-то через минут 30, максимум через час, бой вокруг Айбака напоминал "Сталинградский слоёный пирог". Окружённая в пригороде, возле зернохранилищ, банда упорно оборонялась, огнём не позволяя кому бы то ни было приблизиться к домам. Вокруг неё вела бой 8-я мотострелковая рота батальона. А вокруг этой роты сжимали кольцо подошедшие на подмогу окружённым бандитам соседские басмачи. Хуже всего, что и погода окончательно отвернулась от шурави, играя на руку духам. Сел туман, сведя видимость до минимума - 150-200 метров. Вертушки вызывать смысла не было, тем более, что из-за нелётной погоды в воздух поднимать вертолёты никто бы и не решился. Туман, в довершении всех неприятностей, лишил ещё и огневой поддержки с гарнизона Акмазар, где размещалась батарея 122-мм гаубиц Д-30. Нет, конечно, стрелять то можно было бы. Но, куда, по кому? Да и вероятность попадания в своих войск увеличивалась в разы, а то и в десятки раз.

Командир батальона, как это и положено, находился рядом с подчинёнными, в боевых порядках 8-й мотострелковой роты. Вся информация о развитии событий поступала непосредственно к нему. Эту информацию, обобщив и проанализировав, майор Аксёненко сообщал начальнику штаба полка майору Чикал. Только вот, кроме невразумительных советов и топорных приказов: "Выполняйте поставленную задачу", и несколько позднее, когда обстановка стала катастрофической: "Прорывайтесь к нам!" - с командного пункта операции так больше ничего и не поступило. Попытки прощупать позиции "духов" и найти хоть маленькую лазейку в их боевых порядках не увенчались успехом. К 11 часам всем стало понятно, что 8-я мотострелковая рота с приданными средствами зажата душманами по полной программе. Отлично ориентируясь на местности, банды полностью взяли в колечко наши подразделения, а свободными резервами, которые, судя по наносимым с разных сторон точечным ударам, у них имелись, приступили к выводу из строя бронеобъектов и тяжёлого вооружения батальона.

В первую очередь досталось расчётам 82-мм миномётов 2Б-14 "Поднос" под командованием сержантов Кононенко и Постникова. Группа душман вышла к огневой позиции миномётчиков, ведущих по приказу командира батальона огонь, и открыла по ним стрельбу из стрелкового оружия. Не с лучшей стороны (если не сказать грубее) показал себя в этом эпизоде командир миномётной батареи капитан Плетнёв. С началом обстрела он просто уехал на БТРе с огневой позиции, оставив своих подчинённых "выкарабкиваться" самостоятельно. На счастье, оба командира миномёта были опытными бойцами, прошедшими хорошую школу в Афганистане, и знавшими, что делать и как необходимо поступать в данной обстановке. Да и боевое братство в батальоне всегда стояло на первом месте. Не пустые слова: "Сам погибай, а товарища выручай!" Да и к чему слова, если можно всё показать практическими делами. Если бы не взаимопомощь, перестреляли бы "духи" оба расчёта, взяли бы богатые трофеи и ушли бы продолжать своё начатое дело. Положение спас один из командиров отделения 8-й роты. Спас без дополнительной команды и ценных указаний. Просто прикрыл бронёй своего БТР-70 расчёты миномётов, отстреливаясь из башенных пулемётов и автоматов, принял на себя весь огонь басмачей, не дал бандитам подойти к огневой позиции, позволил свернуть миномёты, загрузить в машины и выйти из-под огня. Результатом этого эпизода стало то, что сержант Кононенко был ранен в живот, а рядового Алиева по касательной ранило в руку. Скажу по совести, узнав об этой операции, об эпизоде с миномётчиками я сам невольно подумал: "Случилось бы такое, будь я рядом? Помог бы мой опыт, приобретённые навыки, а может быть и интуиция в том, чтобы помочь подчинённым, своим товарищам, избежать этих последствий? Может быть, и даже, скорее всего, что командиру батальона в этом бою как раз то и не хватало опытных, проверенных и надёжных помощников". Я не пытаюсь показать себя этаким "суперменом". Просто во всех боевых действиях мне сказочно везло. Да и интуиция обычно не подводила, своевременно подсказывая правильное решение.

Как я уже выше констатирован факт, к 11 часам положение в районе проведения операции для батальона сложилось просто угрожающее. Все попытки вырваться из внешнего кольца закончились крахом. С гарнизона N 17, где размещался взвод автоматических гранатомётов АГС-17, под командованием старшего лейтенанта Игоря Лучникова, с разрешения командира батальона была предпринята попытка пробить брешь в "колечке", чтобы 8-я рота могла через неё "выскользнуть" к трассе Термез-Кабул. Для выполнения этой задачи Лучников вышел с двумя расчётами автоматических гранатомётов "Пламя" из оборонительных сооружений гарнизона в направлении прорыва. Но и на эту попытку оказания помощи батальону, "духи" отреагировали мгновенно и просто оперативно. Опять в бой был брошен резерв, прижавший Игоря Лучникова и его подчиненных к земле, и даже попытавшийся окружить и уничтожить группу. В результате - сам Лучников и два его солдата были ранены и вынуждены под прикрытием огня башенных пулемётов БТР-70 отойти на свой гарнизон.

Судя по всему, басмачи поставили себе задачей полностью уничтожить подразделения, участвовавшие в операции. Сил и средств для этого у них хватало с избытком. На руку играл ещё и тот факт, что в батальоне своих резервов, способных обеспечить выход их окружения, не было совершенно. В дополнение к этому, бой приходилось вести как с духами, сидевшими в блокированных нашими военнослужащими домах, так и с внешним кольцом басмачей. В общем, можно себе представить, какое настроение царило среди офицеров, прапорщиков, сержантов и солдат батальона в тот момент. Все понимают, что паническое. Благо ещё, что командир батальона своими чёткими приказами, уверенностью в благополучном исходе дела, сумел предотвратить панику среди подчинённых. Не случись рядом хладнокровного, опытного, вдумчивого командира - разгром 8-й роты был бы, неминуемо, полным, кровавым и окончательным.

А в это же самое время командный пункт полка, во главе с начальником штаба полка полностью бездействовал. Я не хочу сказать, что майор Чикал молча созерцал результаты предстоящего краха. Просто от его "воплей и указаний" в эфире толку было слишком мало. Да и "указания из далека" не имели практического смысла. Управление с командного пункта полка в тот момент просто не существовало вообще. Единственно, что было сделано Чикалом полезное, так это доклад в пункт постоянной дислокации полка (в районе Ташкургана), и принятие там решения выслать на подмогу 8-й роте 1-ю мотострелковую роту 1-го батальона. 62 километра, отделявшие ППД полка от города Айбак 1-я рота "пробежала" довольно резво. Уже в 14 часов она сходу вошла в соприкосновение с душманами, и ... также сходу "отгребла" от них в полном объёме и со всей "мусульманской ненавистью". Не зря у нас ходили слухи, предельно близкие к истине, что у басмачей система разведки и информации была поставлена на самом высоком уровне. Вот и на этот раз информация о подходе десятка БТР-70 с пехотой опередила сам момент подхода. А определить место ввода её в бой, исходя из однообразия и предсказуемости тактики действия шурави, не представляло большоё трудности. В результате, почти сразу три БТР-70 этой роты были выведены из строя - один подорвался на мине, ещё один подстрелили из РПГ-7, а у третьего подожгли топливные баки. С горящими баками эта боевая машина на предельно возможной скорости вырвалась в Айбак, где её удалось совместными усилиями потушить. Прибывшая рота полностью "увязла" в перестрелке с "духами". Практической помощи от неё ждать стало, вполне понятно, просто бессмысленно. Единственную пользу, которую принёс подход этой роты, это то, что все свои резервы басмута вынуждена была бросить на отражение атаки и борьбу с 1-й ротой.

После этого майор Чикал полностью "потерялся". Смело могу предположить, что все мысли его в это время были заняты тем, чтобы найти оправдательные аргументы и хоть как-то не остаться без должности. Такие большие потери, полнейший срыв плана операции, неизвестный итог боя - всё это, неминуемо, должно было привести к огромным неприятностям. О тех, кто оказался в "колечке" душман думать уже не было возможности и необходимости. Да и реальную помощь оказать - тоже.

Опять проявил себя с самой лучшей стороны командир 3-го батальона майор Аксёненко С.А. Собрав вокруг себя всех, кто оказался в блокаде банд, определив самое перспективное направление прорыва, он сумел в 18 часов пробиться через боевые порядки душман и вывести остатки потрёпанных подразделений в Айбак. Причём, ни одного убитого или раненого в руках басмачей не осталось. Хочется ещё раз подчеркнуть, что вся заслуга в сохранении боеспособности роты и успешном прорыве к своим, только командира батальона майора Аксёненко С.А. Присутствовавший рядом командир 8-й роты капитан Туманян, по моим сведениям, как руководитель и командир подразделения в тот момент из себя ничего не представлял, что он "мужественно" продемонстрировал и подтвердил неоднократно во время своей дальнейшей службы в Афганистане.

Печальные итоги этой операции таковы:

Попытка разгрома "зимующей" банды в центре провинции Айбак, в районе зернохранилища (Синджитак), завершилась полнейшим провалом. Не стоит скрывать и пытаться убедить себя и других в том, что такая неудачная операция в Афганистане была единичным случаем. Не продуманные, плохо спланированные и не имеющие успеха рейдовые операции в Афганистане были не редкостью. Особенно, когда планирование их проводилось дилетантами, людьми, далёкими от понимания местных особенностей, обычаев, правил ведения боевых действий с басмачами. Однако, факт остаётся фактом. В результате 12-часового боя некоторые подразделения 3-го батальона понесли существенные потери, оказались на грани полнейшего уничтожения. Обиднее всего, стоит подчеркнуть этот негативный факт, что пошатнулась уверенность сержантов и солдат в надёжности и авторитете некоторых определённых командиров. Вот это уже исправить, как и факт смерти, практически очень трудно, а порой - невозможно.

Потери 3-го мотострелкового батальона составили - 3 человека убитые, 6 - раненые. Любая смерть - это трагедия. Смерть от своего оружия, своих соратников - это сверх трагедия. Гибель же такого человека, каким был прапорщик Виталик Селезнёв (насколько я знаю, его раза три представляли к присвоению звания Героя Советского Союза, и все три раза - на все 100% заслужено), это вообще тяжёлая, невосполнимая потеря для батальона. За полтора года своей деятельности в зоне ответственности батальона он сумел "заслужить" смертельную ненависть местной басмуты, сделать их жизнь и деятельность крайне опасной и невыносимой.

Потери 1-й мотострелковой роты (по непроверенным данным) - 1 человек погиб, около 10 ранено.

Заранее прошу прощения у тех, кто непосредственно участвовал в этом бою, за возможные неточности. Я не участвовал в проведении данной операции. В это время я уже в Советском Союзе "трескал" пирожки домашней выпечки. Если имеется возможность, дополните мой рассказ своими комментариями. Возможно, это не столь уж важно для меня. Да и для участников событий, предположительно, не имеет существенного значения. И в тоже время, пусть этот рассказ послужит темой для размышления потенциальных АНТИТАЛИСМАНОВ. Желательно, чтобы они поняли один незыблимый, "железный" принцип, известный всем с детских лет: "Не умеешь - не берись"!

Возможно, кто-то воспримет мой рассказ как выдумку, наговор на честного и заслуженного командира. А какой для меня в этом смысл? Что я могу выиграть от "поливания" грязью начальника штаба полка? Да ничего! Возможно, что с тем рвением, пробивной силой, которые были у майора Чикала А.В. он уже носит лампасы и вершит судьбы тысяч своих подчинённых. Поверьте, мне на это наплевать. Описанный мною факт имел место. И "дружеская встреча" после этого боя майоров Чикала и Аксёненко тоже не осталась тайной. Так что...

Для дополнения истинности моих слов цитирую запись из дневника командира 3-го мотострелкового батальона 122 мотострелкового полка майора Аксёненко С.А.:

17.02.84 г.

6.00 -- выход на Синджитак. Руководитель -- начштаба полка Чикал. Убедить, чтобы досконально организовал взаимодействие! (Он -- невезучий!)

Погиб Селезнев. Погиб Виталик Селезнев! (прапорщик, кавалер ордена Красной Звезды -- Прим. сост.)

Жаль, что в истории Афганской войны 1979-1989 годов подобных операций было больше чем достаточно. Ещё большую жалость вызывает тот факт, что ошибки той войны "за речкой" повторялись и во время войны в Чечне. А кто даст гарантию, что в каком-нибудь другом конфликте новое поколение горе-начальников не начнёт, по-новой, доказывать свой "военный талант", не учитывая факт своей катастрофической невезучести и внутренней энергетики антиталисмана. На горе другим. Ценой жизни подчинённых.

Я благодарен подполковнику запаса Полушкину Сергею Владимировичу за те подробные данные, которые я получил об этой операции. Без них я не рискнул бы взяться за этот рассказ.