# 2. Именем Спарты!

Артур Черный

Замечания, предложения, информацию, прошу, кроме комментариев направлять сюда: vavilon1918@gmail.com

3. ТЕНЬ НАД ДОНЕЦКОМ


Донецк 6 апреля Четырнадцатого года: на митинге против американской колонии - Украина, протестующие захватили здание Донецкой ОГА (Областная Городская Администрация), парализовав на месте марионеток из Киева. На здании был повешен трехцветный российский флаг, а первой задачей стало немедленное возвращение Донбасса домой - референдум о вхождении в состав России.

7 апреля в Донецке явочным порядком была провозглашена Донецкая Народная Республика.


В Киеве дела скорпионские... Как только бомжи на Майдане прикончили Украину, власть больше не разговаривала с людьми. Надменное быдло рассортировало народ на "высшую расу" - сама Украина, и "недолюдей" - Донбасс.

С "недолюдьми", с русским Донбассом, ни разу у Киева не было диалога. Для него это был безмозглый тягловой скот, который не имел права на мнение. Который был обязан любить Майдан, или же сдохнуть.

В кресло исполняющего обязанности украинского президента уселся сын Валентина Турчинова - власовца и бойца карательного фашистского батальона, Сашка Турчинов - толстомясый демагог "Народного фронта". Вся преемственность поколений: вылупился из яйца протухшего, с лицом, как гнилой помидор.

Но Киев еще боялся Россию. Еще тряслись поджилки от Крыма, когда Сашка объявил, что за два дня успокоит Донецк, начав "антитеррористические мероприятия". Но там - лев, тут - заяц; нерешительно и с оглядкой - не идут ли размазать его русские танки, командовал Киев Донецку.

7 (22) апреля Украина сделала сильный и грамотный ход: высадила десант в мятежных окраинах, в Донецком и Луганском аэропорту.

В Донецке спустилась с неба сводная рота 3-го Кировоградского полка спецназа - сто шестнадцать будущих "киборгов", как им предписала история. С ними пятнадцать зенитчиков 25-й Днепропетровской воздушно-десантной бригады.


Тогда еще мало, кто понимал, что пришел час падения Украины. Что она будет падать, увлекая за собой судьбы и годы, границы и страны. Будет падать, разлетаясь в ядовитые грязные брызги...

Тогда еще верили, что всё обойдется игрой, что засевшая в Киеве нечисть - только минутные беспомощные марионетки, которых сметет с востока гроза. Еще думали, что завтра придет Россия и зашибет, как мух, всю эту майданную мразь, захватившую древний русский престол. Что снова русские и украинцы будут называть себя братьями.

Но уже звенели в ушах визгливые голоса западных орков: "Вы нам - не братья!" Уже потянулось пьяное быдло с Майдана - вся эта холопная недобитая "галичина", эти "небратья", грабить богатые русские города, убивать, кто может сопротивляться. Поволоклись на восток, как скот, на убой, забрызганные слюной вышиванки - "Весь мир с нами!" Потащили с собой всю русскую и нерусскую Украину.

"Вырусь!" - метко по имени назвали в России, проскакавшую свою землю прислугу.

Но не явилась Россия на драку. Молча взирала она, как в её отчем доме заправляют враги.


Кировоградский спецназ уселся в 52-х метрах диспетчерской вышки - Башне Саурона, и в двух этажах отслужившего Старого терминала Аэропорта, да выставил на важных участках посты. А через сто метров, из Нового терминала, всё также взлетали борты, топали пассажиры, садились международные рейсы. И мало, кого волновали эти игрушки в войну.

Командующий, полковник спецназа Полкан (Найти его настоящий Позывной!!!), собрался туда запустить патрули.

- Будете людей тут пугать! - отмахнулся начальник Аэропорта.

- Пусть ходят в гражданском, - уцепился Полкан.

- Здесь, кроме вас, пограничники и милиция, да целая служба собственной безопасности.

- Ладно... - тоже махнул на игрушки полковник.


9 апреля кировоградцев пытались задействовать для штурма Донецкой ОГА. Для чего два автобуса бойцов отправили в точку сбора в районный военкомат. Но в город потекла информация: везут американских наемников. У спецназа была новая форма натовских армий - светлый со вставками камуфляж. По пути около сотни гражданских из местной самообороны на Киевском проспекте остановили автобусы. Постояли, побычились друг на друга; ни взад, ни вперед.

- Куда собрались, ребята? Вы же в таких же ребят стрелять едете!

- Отправили - едем... - хмурились - без стыда лица не износишь, бойцы.

- Оружие, вам, зачем?

- Та, мы же служивые...

- Давайте назад!

Достояли до темноты. Одного из донецких пустили в автобус: "Сидят, в форме, мол, с Кировограда, какая часть не называют, никто больше не разговаривает. Внутри на полу под сиденьями оружие в чехлах, не разглядеть", - выскочил он обратно.

Это был апрель Четырнадцатого года. Еще не начался даже Славянск. Еще на востоке страны все ждали Россию, а на западе боялись Россию. Еще считали каждую смерть. Еще никто, кроме Киева, не хотел убивать.

Спецназ вернулся в свой терминал.

Всё верно рассмотрели в Донецке: американские наемники.

"Знать бы тогда, что в тех автобусах сидел "Аэропорт"!.." - уже много после не могли простить себе победители.


10 апреля Республика объявила о начале формирования народной армии. Завёлся от ощущения близкой победы Донецк.

Оставалось лишь ночь простоять, да день продержаться...


12 апреля Мариуполь, Енакиево, Славянск, Краматорск, и несколько сил поменьше, объявили о поддержке Республики.

Шла первая серия "Триумфального шествия Советской власти"...


12 апреля начались "85 дней Славянска". Обреченный поход сорока двух добровольцев Стрелкова против всей Украины - рыцарский давний роман с легендами и кинолентами, с героями и изгоями, да с коротким бесславным концом...

42 человека против огромного и уродливого "Весь мир с нами!" Но тряхнуло недострану, когда замельтешило в Славянске от символа времени - полосатых георгиевских лент. Которую примитивные, поменявшие страну на печенье, зовут колорадской.

Жрали американское печенье? Теперь переваривайте.


Почувствовав кол под сердцем, 13 апреля американский штат Украина начал гражданскую войну. Чудовищная жаба - Сашка Турчинов объявил о начале АТО: "Антитеррористической операции" против Донбасса.

Так, блин из-под хвоста - шлёпнувшаяся на Киев новая власть, взяла себе право творить обеими руками зло. Право лить кровь, плодить калек, несчастных и нищих, горе и страх, право глумиться над сорока миллионами русских и украинцев...

Две горсти погани, что хватило б собрать в одной комнате, отправив под пресс.

Да, найдется им казнь, достойная преступления!


16 апреля молодая Республика показала первые зубы: горсовет, который, того и гляди, отобьют по приказу из Киева, заняли вооруженные люди движения "Оплот" Александра Захарченко. Так "Оплот" стал на много лет вперед несменяемым караулом Республики, а Захарченко - Батя, первым ее президентом.

Тогда "Оплот" сыграл решающую непоправимую роль в крахе всех планов Майдана. Собранные разгонять Донецкую Народную Республику спецподразделения и отряды, стали отказываться от штурма.

В этот же день, - пусть все врагами станут, был бы другом Бог, - на сторону Республики начали переходить военные и милиция.


17 апреля в Новый терминал Аэропорта явились уже ополченцы. Небольшим отрядом, пока для эффекта, но почти, как хозяева. Завели переговоры с администрацией закрыть воздушную гавань, но явились украинские военные и завели переговоры в тупик.

Всё, что добились: 17 апреля над Аэропортом поднялся флаг Донецкой Республики.

Время - человек честный, отсчитывало свои часы Украине.


19 апреля закрутился счётчик Аэропорта. Убыл первый украинский боец Дмитрий Андрусенко. Часовой стрельнул ночью на звук шагов, и скоро в Кременчуге над столами в морге включили свет.

В Донецкой прокуратуре завели уголовное дело за нарушение правил караульной службы.

Счёт 001 : 000 в пользу Донецка.


Все это время, с марта и по апрель, киевская наемная шваль - Турчинов и камарилья, засылали на Донбасс разные "мирные" делегации и "поезда дружбы": недобитых "Беркутом" на Майдане приматов, с ножами, битами и цепями, лезущими учить любить Украину.

Но на Донбассе, в отличие от остального Юго-Востока, которому так и не хватило духа подняться, нашлись, кто выходил встречать этих приматов. Их вытаскивали из "поездов" и "автобусов дружбы":

- Шо надо здесь?

И били, били, били, не отходя от кассы. Били по-страшному, с переломами, с разрывами, с кровью, пятаками о камень. Но еще не убивали, а только учили знать свое место: угол в хлеву. До этого свидетели секты Майдана ставили под видеокамеры на колени половину страны, и только на Донбассе сами ползли на четырех костях и животах, плача от страха. И вот, кто бегом, кто ползком, уматывали обратно в свою конуру.

Новая метла чисто мела, а как обломалась - под столом валялась.

...Уматывали, чтоб позже вернуться с оружием - отомстить за свой страх.


30 апреля Турчинов - Куринная Жопа, как на Украине и на Донбассе - в двух разных странах, звали его за мелкие, в точку, губы, публично признался, что Киев растерял контроль над Донецком. Где люди голыми руками били и перебили все "дружные поезда".


В Киеве, после своего теракта - захвата власти, донецких стали звать "сепары" - сепаратисты. Сами - предатели, перебежавшие в холопство в дом вечных врагов, они ненавидели тех, кто остался верен собственной Родине.

- Это же - Запад! Цивилизация! Вот у кого учиться! - визжал там Майдан.

- Мы ж их били всё время! Чему там учиться? - помнил шахтерский Донбасс.

Майдан ненавидел Донбасс. Трусливой завистливой ненавистью. За спокойствие, за сытость, за то, что он не вышел скакать с ним под дудку господ, не мерз в этих палатках, и не был бит палками. За то, что привык работать, разбивая главную мечту быдла - безделье.

Донбасс всегда презирал за это Майдан. Как лев презирает шакала. И это презрение безгранично. Его не подвинул страх даже после, когда стаи шакалов выли на самых порогах обложенных танками городов.


2 мая случилась Одесса.

Минуту молчания в книгу!..


2 мая Киев из Дома Профсоюзов спросил на всю Украину: "Выбирайте! Мир или война?"

Кто помышлял против Майдана, кто ждал завтра Россию - закусили язык. Ибо увидели себя, обугленных, как Одесса, в пятницу 2 мая Четырнадцатого года. Притих и пошел по домам бунтовавший на улицах Юго-Восток.

Тихо было в тот день на вечерней поверке на большой площади антиукраинского восстания, где Киев зачитывал имена:

- Запорожье?

Молчание.

- Днепропетровск?

Тишина.

- Харьков?

Безмолвие.

- Николаев?

Лишь эхо.

- Херсон.

Но пусто вокруг. И лишь во тьме, у самого края площади стояли без движения серые две фигуры.

- Эй, двое?! Вам, что? - погнал их Киев домой.

- Войну, - оглушили его Луганск и Донецк.


После Одессы Донбасс понял: "Нельзя было отпускать отсюда приматов. Скоты не понимают людской доброты".

На следующий день после Одессы в Торезе шахтер убил торговца журналами. "Я вижу: не наш. Говор у него западенский. Зачем со Львова ехать журналами торговать?.. Увидел - идёт один к лесу, пошел за ним, там и убил. Камнем в висок. В карманах документы: лейтенант артиллерийских войск".

Донбасс перестал ждать. И, наконец, начал убивать Украину.


Но это были те дни, когда украинская армия еще отказывалась стрелять в свой народ. Когда еще не порвалась связь времен между вчерашней богатой русской Украиной и Украиной американской - дешёвой пародией на страну, с уродами во власти, с рогулями и селюками на улицах, с грядущей страшной нищетой и войной, обративших Украину в кровавый Мордор...

Армия еще отказывалась стрелять по своим, когда Киев бросил кличь для всей погани: "Drang nach Osten!", начав создавать фашистские батальоны. Куда первыми добровольцами бросились безработные сотни с Майдана, куда, на ура, текли уголовники из тайком открываемых тюрем.

В добровольческие батальоны тянуло, как петуха в навоз, шмоль-голь перекатную со всей Украины. Бежали, спешили, хвастали в голос: "Успел записаться!"

Боялись, не успеть пограбить, побеспределить, боялись, что кончится это без них.

"Эти дикари у себя дома еще ходят на четвереньках, и только перед нами претворяются людьми!" - показывая пальцами на Восток, гремела из Киева пропаганда.

В соцсетях того времени куча незакрытых аккаунтов: на фото модные военные, в новой форме, в позах с оружием, веселые, как на праздник. И подписи: "Снимаю скальпы!", "Сепары, ждите в гости!", "Смерть Донбассу!", "За победой!", "За рабами!", "Идет белая раса!"...

И дата последнего входа в аккаунт: май, июнь, июль Четырнадцатого.

Примитивное быдло, оно никогда не поймет, что его с Майдана готовили на убой в авангарде против России. Его самого, его семью и страну. Что это - его единственная роль в "революции гнид": быть пушечным мясом.

Да, дурней учить, что мертвых лечить.

Бежали бегом на Донбасс батальоны... Чтоб там превратиться в антиматерию. За какой-то лишь месяц дорога туда стала "билет на тот свет". А за два месяца на направлении Киев - Донбасс по два, по три раза, обновлялся весь личный состав батальонов.

Шла белая раса сюда за рабами... Пусть волки их гложут в донецких степях.


9 мая провел Парад южный порт Донбасса город Мариуполь. На улицах тысячные колонны, с флагами СССР, России и Донецкой Республики, красными знаменами Победы, с фотографиями дедов-победителей: "Спасибо, деду за Победу!"

Шли их дети и внуки, и правнуки - весь рабочий Донбасс. Еще не зная, что кончилось детское время ходить под знаменами прошлого - за прошлое нужно драться. Что маятник качает последние часы Мариуполя.

На улице Георгиева, 63 в городском отделе милиции, решая судьбу Победы, сидели на совещании местные командиры: Андрощук Валера - начальник милиции Мариуполя, Виктор Саенко - начальник ГАИ, Сергей Демиденко - зам командира территориального батальона "Днепр-1", да прямо из Киева кандидат в президенты страны Олежик Ляшко - мужчина и женщина, с ним немытая нечисть с "Азова".

- Заканчивай тут бардак! Что тут за митинги с "колорадами"? Разогнать! У тебя откуда "колорадские" ленты в отделе? Порвать! - визжал за столом киевский мыльный пузырь. - Ты за чью власть здесь, ответь! За Киев или Донецк?

- За Киев, - продался Валерка.

- А, раз за Киев, - кукарекнул Ляшко, - так и зажарь в кипящем масле этих чертей!

- У меня, кроме этих чертей, других нету, - пыхтел в кресле начальник. - Работать, кто будет?

- У тебя тут весь город чертей! - забулькал, закипятился киевский чёрт. - Хоть в море топи!

Но не пошли простые милиционеры с предателем. На требование Андрощука разогнать митинг, а по тем, кто против, стрелять, гордо ответили: "Мы переходим на сторону народа".

Но мразь всегда ходит в героях, пока в кресле начальника. Так и Валерка: вытащил пистолет и выстрелил в говоривших, тяжело ранив бойца.

Совещание кончилось кровью. Но еще загодя, навоняв, пропал из отдела Ляшко вместе с нечистью. Остальное начальство сбежало на 3 этаж, где, забаррикадировавшись стало отстреливаться, а Андрощук вызвал на помощь Нацгвардию, сказав, что захватили отдел: "Первые два этажа - террористы! Я на третьем, веду бой!"

Через полчаса в праздничный город въезжали боевые машины пехоты штурмовать УВД. А на улицах живою стеной встречали их люди, голыми руками толкая назад, закрывая тряпками триплексы: "Это наш город! Валите в свой Киев, херои!..."

Да, ломит сила солому.

Этот бой видел весь город. Как из автоматов, гранатометов и БМП, украинские военные расстреливали в здании украинских милиционеров. Как после к горящему зданию приехали шакалы из карательных батальонов "Днепр-1" и "Азов", бить тех, кто остался.

Шел бой, горел УВД, лежали убитые, каратели и милиционеры, убили Саенко и Демиденко, сбежал Андрощук, да носило, как кал, по всему Мариуполю оборотня Ляшка, что, мня себя полководцем, давал в интернете команды: "Приказ: живыми их никого не брать. Всех сволочей замочим, чтоб не повадно было".

Шел бой, а рядом со зданием были люди, пришедшие с парада Победы. И безоружные выламывали под пулями решетки на окнах, спасая своих, переодевали их в гражданское, и прятали средь толпы. "Фашисты! Фашисты! Фашисты!.." - кричали они на военных, впервые в жизни их встретив всерьез.

Украинская армия закончила штурм УВД, сгорело все здание, кто жив, кто убит. И после победы военные бросились врассыпную на своих БМП. Начисто сбежали из города.

Горуправление милиции на Георгиевской, 63 горело и раньше. Впервые его сожгли в 1943 году фашисты, отступая из города. Через 71 год, когда сдохли давно все хозяева, в город вернулась со спичками и с ружьем их прятавшаяся прислуга.

Украинский фашизм - это не настоящий фашизм. Не железный германский. Украина - это позор всего фашизма. Это самый презираемый, первобытный пещерный, трусливый фашизм, который не может воевать с равными. А только со слабыми. У украинского фашизма не определяется пол. Это не мужчина, и это не женщина. Как Ляшко.

10 мая у сгоревшего здания УВД цветы, в окнах иконы, да черные траурные полотна:


"Склоняем голову перед милицией Мариуполя! Вы - достойные сыны своего народа! Можно быть не битым и сдаться, а можно не сдаться и умереть непобежденным"


"Мариупольские милиционеры - честь свою не продали. Вечная память нашим товарищам, погибшим при исполнении своего долга!"


В Мариуполе Киев продолжил Одессу, используя страх. Но что-то сломалось в его управлении, и город стал выше трагедии. Мариуполь 9 мая 2014 года стал продолжением подвига "Беркута", павшего за Украину, свободную от фашизма.

Сколь в Мариуполе погибло милиции? Кто говорит десять, а кто пятьдесят.

Спросить бы у мертвых. Да, не золото, чтоб их откапывать. Молчат мертвые. Лишь море ходит в гавани пусто...


Весной Четырнадцатого года Аэропорт еще не встал в горле Донецку. Донбасс ходил пьяный от эйфории Русской Весны: день наш и будет много дней таких! Еще казалось, что стоит сильнее ударить, как треснет вся Украина. Что там какой-то Аэропорт...

Но туда и оттуда методично садились украинские борты, тянулись машины и люди, копили силы враги. Оттуда - из сердца Донбасса, по суше и по небу шла на Славянск бронетехника, боеприпасы и смерть. Висело над Аэропортом черное облако смерти, и нужен был ветер, его разогнать.

Активисты и ополченцы устраивали на дорогах посты, городили бетонные блоки, перекрывали КАМАЗами путь. В ответ над головами, по укреплениям - загнать душу в пятки - стреляли украинские бойцы. Еще присматривались, еще (человек человеку - волк), не валялись друг с другом в крови.


24 мая Донецк пытался с нахрапа вернуться в Аэропорт. К Старому терминалу подъехали ополченцы. Пара машин, в них три-четыре десятка, все в форме, с оружием. Вышли на воздух и с ходу хотели блокировать терминал: разогнать все посты, закрыть терминал, закончить театр.

Но долгий мир приносит позор, и Полкан поднял свой спецназ по тревоге, собравшись подраться: постреляли в воздух с постов, помелькали с оружием. Не убили, не ранили.

- Ну, был уговор, что наша земля? - попенял на нарушенное Полкан.

- Да, был... - затоптался на месте, не рассчитав свои силы, Донецк. - Пока вы войну в Славянске не начали.

- Так, мы не в Славянске... - второй месяц тянул время до киевских танков Редут.

- Та, да, в Донецке... - понял последний, что можно кататься сюда до зимы.

- Сдаваться не будем, - закончил переговоры Полкан.

Вот и поговорили. Еще постояли ополченцы, подумали, как в блин раскатать оборону - тысячные воинские части разоружали вдесятером, а здесь пара приблудных рот.

"Тля в панцире. Обсеретесь - подметать за вами", - ругнулся, уезжая, Донбасс.

"Греби отсюда, быдло донецкое...", - проводил его Киев.

Люди - золото, просто жизнь сволочная.


25 мая на Украине, взамен сбежавшего труса Янека; сам - сволочь темная, а душа тараканья, - искали нового президента.

Такую страну превратили в помойку! А все же престол не кол - седоки найдутся.

На выборах-2014 потянул к себе Булаву пятый президент Украины Петро Порошенко; изворотливый гад, чьей слюной змею напои - и сдохнет змея. Как и водится за "хероем" Майдана у нового президента шикарная биография: сын судимого вора и торговца палёной сивухой Алексея Вальцмана, сбежавшего от еврейской фамилии к жене украинке, от которой и - Порошенко. Так яблочко от яблоньки недалеко ябнулось.

- Ну, кого сразу жрать станем, кого на потом оставим? - полз в Киев на трон новый барыга.

- Из тебя еще, собачья нога, колбасы фаршировать станут... - отползая за двери, бурчала себе под пятак использованная майданная шелупонь.

Да, часто грязь восседает на троне. А часто и трон на грязи.


25 мая в Аэропорту тишь да гладь.


"Мне чудится, беда великая близка!

Но поступи ее еще никто не слышит.

Меж тем как на стене судьбы рука

"Мани. Факел. Фарес", ("Измерено. Взвешено. Разделено", - халдейское) - неумолимо пишет..."


Арсений Голенищев-Кутузов.


25 мая 2014 года у ворот Аэропорта, на развязке Путиловского моста, сидели на пирамиде автомобильных покрышек два путника, Жизнь и Судьба - древние боги Земли, жёлтые от веков, в легких античных одеждах. Сидели, листая длинные списки. Подавала листы скиталица Жизнь, а фаталистка Судьба правила в них, выбирая своих. Кому слать дешевый, в одну только сторону, билет на проезд.

- Сколь здесь? - равняла она.

- Май, июнь, июль, август, сентябрь... - скопом нумеровала Жизнь.

- Ты на гору, а чёрт за ногу, - со змеиной мудростью щелкала пальцем Судьба по выключателю звёзд.