# Каморка Папы Карло

Александр Владимирович Дмитренко

В годы моей службы, в самом углу территории части, за полковым клубом, стоял старенький, покосившийся флигель, приспособленный под склад КЭС. Потом здание снесли, расчищая площадку под новый пункт связи, но речь не об этом.

Месторасположение у строения было очень удобное - склад был совершенно неприметен, хотя от него до клуба было всего с десяток метров. Так же, в непосредственной близости располагались чипок, санчасть, полковая баня и, прямо у стен склада - одна из "дырок за забор".

Кладовщиком на складе КЭС был Вовчик Студент - один из моих самых близких корешей за всю службу. Родом он был из Шахт, а познакомил нас контрабас Мишка, которого я неожиданно встретил в полку, только приехав из учебки.

С Мишкой я прожил до армии в общаге ростовского строительного технаря полтора года в одной комнате и столкнуться с ним нос к носу в расположении 2-го батальона показалось мне чем-то совершенно фантастическим, сродни неожиданному выигрышу в лотерею. После отбоя он отпросил меня у дембеля-"замка", и мы сначала сходили за забор (в продуктовый ларек - Миха башлял), а потом, крадучись, подошли к мрачновато выглядящему ночью зданию склада КЭС. Мишка постучал трижды - сильно и, как мне показалось, очень громко.

- Если стучать тише, может не услышать - шепотом пояснил Мишка, будто догадавшись, о чем я думаю.

За дверью послышалась какая-то возня, шаги.

- Кто? - раздался спокойный и уверенный голос.

- Свои, Вовчик, открывай - ответил Мишка и, видимо, узнав его по голосу, кладовщик открыл.

- Заходите быстрее - сказал он и мы мигом прошмыгнули внутрь, чтоб не отсвечивать на фоне дверного проема, выделяющегося ночью даже издали.

Кладовщик, закрыв дверь на замок, поёжился, поправил наброшенный на плечи бушлат, протянул руку, здороваясь, Мишке,потом мне. Мишка представил меня:

- Это Саня - мы вместе в общаге в Ростове жили в одной комнате.

- Да ладно... - не поверил кладовщик, широко улыбаясь, - вот бывает же!

- А это Вовчик - продолжил знакомство Мишка, - землячок наш, из Шахт, самый правильный кладовщик в 58 армии и просто нормальный пацан!

Нормальный пацан заржал, и глянув в глазок (!) двери предложил пройти поглубже в склад.

На складе было холодно - отопление не работало, и выдыхаемый воздух превращался в легкие облачка пара. Внутри склад являл собой одно большое помещение и два (это я тогда думал, что два) поменьше, разделенных узким коридором. Все было забито всевозможными частями кроватей, тумбочками, шкафами, столами, стульями... В одном из маленьких помещений среди хлама на стене висела полка с мыльно-рыльными принадлежностями и умывальник. Вода из крана медленно капала постоянно, но вот напор, достаточный для умывания и чистки зубов был далеко не всегда, как поведал потом Вовчик. Под краном стояла двухлитровая баклажка и собирала воду - на случай ее возможного отсутствия.

Повсюду на складе лежала пыль, плитка на полу частично отсутствовала или была потресканной, но в части помещения, которая была непосредственно перед входной дверью, была вполне чистой. На этом относительно опрятном островке стоял стол с накладными и какими-то еще бумажками, большой, громоздкий сейф и несколько разномастных старых стульев.

Вовчик, вращая на пальце огромную связку ключей, предложил сесть и поставил на стол большую пепельницу, которой служил какой-то спортивный кубок с выгравированными на нем синхронно бегущими античными атлетами. Мишка молча достал из-за пазухи и поставил рядом с кубком бутылку местной водки, а я добавил в натюрморт бутылку осетинского же пива "Дарьял" и полторашку "Буратино". Мишка, подняв "домиком" бровь, вопросительно посмотрел на Вовчика. Тот широко улыбнулся и, взяв пиво, лихо откупорил его одним из ключей со связки - пробка отлетела в угол, где стояла большая урна (однообразная со стоявшими возле входа в каждую казарму).

- Я водку не буду - сказал Вовчик, - завтра с утра придет Примус за краской.

- О! Если Примус, то конечно, - ответил Мишка и они оба засмеялись. Я потом узнал, что Примус - майор Премиков, начальник службы войск - один из самых уважаемых солдатами офицеров в полку. Но о нем вкратце не расскажешь.

Вовчик снова зябко поежился под бушлатом, вопросительно посмотрел на Мишку и спросил, кивнув в мою сторону:

- Свой?

- Да отвечаю! К Сане - как ко мне - Мишка уверенно кивнул, а я почувствовал теплую благодарность к корешу.

И тут случилось такое, отчего у меня сначала полезли глаза на лоб.

Вовчик подошел к одному из шкафов, придвинутому к стенке смежной с одним из маленьких помещений склада и... начал двигать на себя один из углов громоздкого шкафа. Отодвинув его ровно настолько, чтобы мог пройти немаленький человек, он подмигнул и кивком головы позвал нас к себе, а сам... исчез за шкафом. Как сквозь землю провалился.

Я опешил, а Мишка, поднеся палец к губам, сказал:

- О каморке - никому. Совсем никому.

Я, еще толком ничего не соображая, сунулся за ним и увидел, что за шкафом была дверь в маленькое помещение, открытая вовнутрь. Но как?! Я же был с другой стороны стены, там же висит умывальник и полочка! Что это?

- Давай шустрее, - сказал Вовчик, - дверь прикрой.

Я затворил за собой дверь и огляделся.

Помещение, куда я попал, было размером где-то полтора на три - три с половиной метра, с высоким потолком. Причем Все предметы, которые тут находились, как-то сразу убеждали в необходимости своего присутствия и поражали правильностью расположения. Напротив двери, на кирпичах, стоял самодельный обогреватель с накрученным на асбоцементные трубы спиралями. У боковой стены, на табурете - телевизор "Рекорд-312" (и пассатижи, конечно!). Антенной служила алюминиевая крышка от кастрюли с прикрученным к ней проводом. Под табуретом стояли берцы Вовчика, а на перекладинке висели постиранные носки. Значительную часть каморки занимала трехъярусная кровать , заправленная по всем правилам армейского искусства, исключая первый ярус , на котором уже вальяжно развалился Мишка. На стене за кроватью был прибит камуфлированный спальник. Рядом с кроватью стояло еще два табурета: на одном - простецкая электроплитка со сковородой жареной картошки, на втором, застеленном газеткой - наши бутылки, три солдатских кружки и хлеб, который нарезал в данный момент Вовчик. От кровати к стене над обогревателем тянулись две веревки, на одной из которых сушился комок. Вровень со вторым ярусом кровати, чуть сбоку от двери висела пара небольших полок. На верхней стоял узкий и длинный двухкассетник "International" из динамиков которого доносились позывные "Русского Радио". На нижней полке стояла чистая алюминиевая посуда уставного образца. На полу каморки был выстелен линолеум, а на входе лежала влажная тряпка, о которую я сразу принялся вытирать свои сапоги.

- Хватит топтаться, Сань, скидай свои сапоги вон, рядом с Мишкиными "крокодилами", да лезь на кровать, не топчись под ногами. Если портянки уставшие, то выставь на склад, - Вовчик хохотнул - бо мы тут учадим.

- Та я в носках - деловито ответил я, стягивая сапоги.

- Эх ты, "слоняаара"! - шутливо протянул Мишка, - не шаришь ты еще. Запомни: лучше портянок нету ничего, особенно по холоду, как сейчас. Сверху на носки наматывай. И болтаться нога не будет и теплее намного.

Поставив сапоги перед обогревателем, я скакнул на кровать рядом с Мишкой. Вовчик в домашних тапочках вышел на склад и принес кубок-пепельницу.

Мы уселись втроем на нижнем ярусе и закурили предложенный Мишкой "L&M" (фильтровоекурево!). Мишка плеснул нам с ним в кружки водки, Вовчик чокнулся с нами пивом, врезали, закусили теплой еще картошкой, вкус которой я уже совершенно подзабыл и прилагал усилия, чтобы не сорваться с закуски на еду.

- Так вы говорите в одной комнате в общаге жили? - жуя, спросил Вовчик...

/продолжение будет/