# Предисловие: Вторая Мировая война Герберта Бамберга

Дмитрий Михайлович Кузин

Предисловие к книге "Это был ад" об участии во Второй Мировой войне и пребывании в плену немецкого солдата-зенитчика Герберта Бамберга. Краткий вариант статьи опубликован в газете "Местное Время" г. Димитровграда, No19 за 19 марта 2002 года.

Герберт Бамберг родился 3 февраля 1922 года в семье торговцев в городке Падерборн, которая помимо него растила четырех дочерей. После учебы в народной школе (Фольксшуле) и школе-интернате он пошел по стопам отца в коммерческое училище. Закончив его, Герберт пошел работать в городское управление г.Дюссельдорф, откуда в 1939 году он был призван в германский Вермахт.


Война началась для него летом 1941 года в Восточной Пруссии, откуда начало наступление на Москву его отделение ПВО, приданное 13-ой танковой дивизии. Сам Герберт числился наводчиком 20 мм скорострельной зенитной установки, которую устанавливали для защиты от вражеской авиации вблизи штабов, складов, переправ и наземных коммуникаций. В случае оборонительных боев орудие вкапывалось в землю и разворачивалось на передовом рубеже обороны для огневого прикрытия наземных войск.


Как вспоминает господин Бамберг, сначала они не встречали почти никакого сопротивления. Будучи маленьким винтиком в военной машине Вермахта, он естественно не мог знать о той войне больше, чем видел, пережил сам и сумел сохранить. Насколько он понял тактику немецкого командования, во время наступлений 1941-42 гг оно часто практиковало клещеобразные удары двумя механизированными клиньями. Наступающие части двигались вперед в обход предполагаемого нахождения противника, проделывая многокилометровые марши и многократно пересекаясь друг с другом в заданном районе. Если же в оставленном далеко позади тылу немцы нащупывали очаг сопротивления, то обрушивали на него сконцентрированный удар танков, пехоты и авиации.


Такой была битва за Смоленск. Герберт видел множество пленных, попавших в "смоленский мешок". Затем была битва за Москву. Господин Бамберг утверждает, что самих сражений он так толком и не увидел в силу специфики своей должности и роли в этой войне. Хорошо запомнились морозы 41-го года, когда утром невозможно было завести никакую технику, а потери от обморожения превышали количество раненых и убитых в боях. Лишь однажды Герберт оказался в центре войны, когда в декабре 41-го он оказался с остатками одной немецкой дивизии в окруженном Ржеве, и ему пришлось лично участвовать в отражении яростных советских контратак. Затем к ним прорвались немецкие танки, с которыми ему удалось покинуть город.


В апреле 1942-го года Герберт был отозван в Германию, где провел отпуск и прошел обучение на новую военную технику. Затем в июле он вернулся на фронт. Его часть тем временем стояла под Ростовом-на-Дону. Оттуда он начал стремительное наступление с 4-ой танковой армией группы армий "Юг" на Сталинград и Кавказ. Его отделение дошло до осетинского города Моздок, где немцы в тяжелых боях на земле и в воздухе были остановлены противником. Он видел горы Казбека, которые так и остались неприступными.


Как рассказывал господин Бамберг, отвечая на вопрос о мотивации воевать, он не был ни нацистом, ни сторонником войны. Конечно, у них в то время хорошо работал мощный аппарат пропаганды, расхваливая мужество немецкого солдата и предвещая скорую победу. Радио каждый день сообщало о взятии то одного, то другого населенного пункта, что вызывало эйфорию и поддерживало мораль солдат на высоком уровне. Но для Герберта вся эйфория закончилась в конце лета этого года, когда их колонну на марше обстреляла советская артиллерия. Один из снарядов угодил прямо в автоцистерну с горючим, следующую за ними. Взрыв раскидал технику и людей, пламенные шипящие брызги горючего разлились повсюду. Знакомого Герберта накрыло одной из них. Когда он увидел полуобгоревший труп товарища, с которым делил место в землянке, у него напрочь пропало всякое желание воевать. "С этого момента я просто механически выполнял приказы", - говорит господин Бамберг, - "ведь за неисполнение нам грозила виселица или расстрел!"


После окружения 6-ой армии Паулюса под Сталинградом и неудачной попытки освободить ее группой армий "Дон", последовал коллапс всего южного фронта и отступление. Весной 43-го отделение ефрейтора Бамберга вновь передают группе армий "Центр", где он в относительном затишье проводит весну и первые дни лета. Затем его переводят в оккупационные войска на полуостров Крым. Герберт Бамберг сам не понимал всех кадровых перетасовок в армии и не пытался противиться им. Его принципы были равносильны русской пословице: "От работы не отказывайся, на работу не напрашивайся!" Он не вышел из строя и остался с товарищами, когда офицер искал добровольцев для перевода в "героическую" штурмовую артиллерию, а также потом, когда штаб искал на "теплое место" солдата, владеющего навыками работы на печатной машинке.


В сентябре 1943 года он получил свой последний отпуск в Германии. Затем вернулся на фронт, чтобы, как шутит господин Бамберг, "поучаствовать в отступлении немецких войск". Сначала были бои и уход из под Киева, затем стратегическое отступление через всю Западную Украину, весной 44-го его отделение стояло под Кишиневом. Но и там удалось задержаться лишь до конца июля. В августе советские войска начали Яссо-Кишиневскую операцию, в ходе которой немецкое сопротивление было сломлено, их фронт был прорван на многих участках, южная группировка войск была окружена и уничтожена. "Мы взорвали свое орудие перед отходом за Дунай, - рассказывает господин Бамберг, - и опасаясь окружения, разрозненными группами бросились бежать, как можно быстрее, как можно дальше, на Запад".


Он с товарищами решили уйти в нейтральную Турцию. Днем прятались, ночью шли: сначала - по Румынии, затем на юг через Болгарию. Болгарские союзники вроде бы сначала хорошо относились к немецким солдатам. Но когда весть о поражении группировки "Юг" докатилась до них, болгары с оружием начали охоту на беглецов. Двоих товарищей из группы Герберта убили в ночной перестрелке под городом Шумен, а его, Герда Кемпера и остальных болгары взяли в плен и сдали подошедшим советским частям.


Затем их вместе с массой других военнопленных отправили в Одессу. Всех запихнули в вагоны-теплушки и повезли на Восток. "Мы вновь возвращались туда, откуда нам почти удалось убежать", - шутит господин Бамберг. Через месяц голодные и изнуренные жаждой военнопленные прибыли в окрестности Ульяновска. В переоборудованном здании фабрики, которую он потом в своих мемуарах назовет "фабрикой смерти", немецким солдатам и офицерам суждено было пережить жуткие месяцы плена.


Герберт Бамберг вспоминает, что по приезду их многократно пытались, но никак не могли сосчитать: "Нас считали при входе через ворота, потом несколько раз - на плацу перед зданием. Я уж думал, что у русских, наверное другая арифметика..." Затем их переодели в списанное обмундирование красноармейцев (гимнастерки, галифе и буденовки). Кормили всего раз в день: жидкий суп из капусты, половник пшенной каши и кусок хлеба были неизменных рационом военнопленных. Сразу же всех начали водить на земляные работы в степь. Из всей массы пленных выделили группу немцев, которые владели необходимыми для русских специальностями: электрик, автомеханик, кровельщик, строитель. Им давали особые пайки и поселили отдельно от всех, в самом городе вблизи места работы. Герберт же был бухгалтером, и потому оказался в общей группе военнопленных, лишенных каких-то привилегий.


Он с товарищами таскал на носилках землю по десять часов в день, не жалуясь на какое-либо плохое обращение со стороны конвоиров. Но недостаточное питание, тяжелая физическая работа и быстро надвигающиеся холода стали источником распространения дистрофии среди немцев и резко подскочившей смертности. "Чтобы не замерзнуть, мы пытались работать быстрее", - вспоминает господин Бамберг, - "но тогда нас начинал сильнее подтачивать голод!" По утрам на нарах находили по 10-20 умерших. Лагерь военнопленных был построен по принципу лагеря ГУЛАГа - в нем тоже были престижные должности переводчиков, санитаров, поваров, врачей. Те также получали доппайки и жили отдельно от остальных узников лагеря, голодных, замерзающих, с обросшими до неузнаваемости и осунувшимися лицами. Смертность не уменьшилась даже с прекращением работ. Всему виной, как считает господин Бамберг, были холод, низкие рационы и довлевшее над всеми чувство безысходности.


Однажды в декабре 1944-го Герберт попал в лазарет с сильным жаром. Лазаретом заведовал русский врач-татарин и три немецких врача. Они недолго спорили, оставить его в бараке с пачкой таблеток или положить в переполненный лазарет. Герберт ясно понимал, что возврат в общий барак означал его смерть: "Никогда со времен войны я так ясно не чувствовал смерть, нависшую надо мной!" Немецкие врачи добились его перевода в лазарет, и три недели он провел в хорошо отапливаемом бараке с относительно лучшим питанием. Сейчас Герберт Бамберг считает, что эта передышка и его молодость помогла ему выжить в борьбе со смертью, от которой пали многие его товарищи.


Вернувшись потом в барак, он вынужден был бессильно наблюдать, как смерть от голода выкашивала более слабых. Умерших складировали в яме-погребе, похожем на шахту с закрывающимися створками дверей. Когда она заполнялась, солдат увозили на телеге и хоронили в братских могилах в степи. К концу зимы Герберт заметил, что ряды людей на нарах заметно поредели. Чтобы сохранить тепло, многие пленные спали в одежде и подолгу не мылись. В итоге ко всем напастям добавились вши, с которыми нечем было бороться. Облегчение принесло весеннее солнце и тепло, когда можно было сидеть на солнце без верхней одежды. Смертность постепенно пошла на убыль. "Мне было особенно жаль, тех кто умер весной, - говорит ветеран, - пережить суровую зиму и чуть-чуть не дотянуть до тепла спасительной весны".


9-го мая в расположенных в городе заводах взвыли сирены: так Герберт узнал о конце войны. Сначала для него и других пленных ничего не изменилось, в лагерь пришла новая партия военнопленных из окруженной в Прибалтике и после долгих боев сдавшейся Курляндской группировки. Суп стал сытнее. Позднее заключенным разрешали приходить за добавкой, что стало настоящим праздником. Затем в лагерь наведалась советская военная комиссия, всех заключенных повели на медосмотр, где всем был поставлен диагноз "дистрофия". К августу 1945 года из 2400 военнопленных старого состава в лагере в живых осталось не более 400 человек. В конце месяца было принято решение о досрочной отправке их в Германию. Герберт Бамберг: "Я был в числе первых немцев, репатриированных на Родину, последние же военнопленные вернулись домой лишь спустя 10 лет!" В Германии Герберт разыскал своего товарища по оружию Герда Кемпера. Тот увез его к своим родственникам в деревню недалеко от Голландии. Они на радостях зарезали корову, несмотря на запрет оккупационных британских властей. Откормившись на добротной деревенской пище, два друга, по словам Бамберга, вновь "превратились в людей".


Послесловие


В том же году Герберт вернулся на работу в городское управление столицы земли Северный Рейн-Вестфалия, откуда его призвали на фронт. В 1975 году он женился на своей первой и единственной супруге Марианне. Детей у них не было. В 1993 году Герберт еще раз побывал в Ульяновске с правительственной делегацией г.Крефельда, которая подписывала с российскими властями соглашение о партнерстве двух городов. Он совершил по Волге незабываемый круиз на теплоходе "Максим Горький". Господин Бамберг тогда же попытался отыскать место лагеря-фабрики, но безуспешно. На сегодня удалось найти только одно из мест массового захоронения немецких военнопленных на старом кладбище р/п Ишеевка. В 1996 году он совместно с издателем Зигфридом Зюдом выпустил небольшим тиражом 500 экземпляров книгу-самиздат "Это был ад", в которой он детально попытался восстановить и изложить свои воспоминания в советском плену (октябрь 1944 - август 1945).


Дюссельдорф, 11.12.2001