# Девяностый псалом

Антон Донецкий

Батальон "Сомали". Начало октября 2014 года.

- Группа "быстрых", на выход! Где быстрые?! Подъем!

- Здесь мы, блядь...- бормочу перед тем, как открыть глаза и вырваться из непонятного забытья, заменяющего мне сон. Почти непрерывный обстрел, от которого наше здание дрожит и вибрирует, нисколько не способствует нормальному отдыху. В комнате темно, из освещения - открытая дверь и закопченная керосинка на заставленном консервными банками столе. С трудом поднимаюсь с настила из досок. Вместе со мной поднимается еще несколько сонных фигур.

- Соберитесь в одном месте, чтоб вас не искать, скоро побежите!

- Окей, хули нам, "быстрым"...

Это идиотское название придумал кто-то из командиров, представляя себе нас этакими спринтерами поля боя, но реальность имела некоторые отличия от его представления. Задумка была простой до безобразия - наковырять побольше пластида из блоков активной брони подбитого танка, под прикрытием огня из всех стволов забросить в подвал старого терминала и... "...разъебашить его нахуй!!!", как говорил командир всей нашей позиции Серж, кровожадно сверкая глазами. Слепленный из добытого пластида колобок саперы как-то хитро скомпоновали для подрыва, плюс у нас еще было несколько противотанковых мин - толстых зеленых блинов, которые предполагалось забросить вместе с ним. Для переноски данных боеприпасов нужны были люди, имеющие способность и желание быстро бегать, но так как бегунов не нашлось (с физподготовкой в ополчении были проблемы, вчерашние шахтеры, строители, менеджеры и юристы никак не тянули на тех грозных спецназовцев ГРУ, которые мерещились врагам на каждом шагу), то обратились к просто желающим рискнуть. К быстрым я себя уж точно не относил, поэтому поднялся, только когда услышал, что Шайтан уже изъявил желание стать "быстрым". Кроме нас набралось еще полдесятка человек.

Мысль о том, что можно взорвать подвал пришла после нескольких атак, в которых мы понесли весьма ощутимые потери ранеными. Первая атака мне запомнилась очень избирательно. Стояние в коридоре, тягостное, томительное ожидание, "неужели нас так много здесь собралось?", три "Шмеля" за спиной, рывок через двор, "как тяжело-то, а!", груда битого шлакоблока под ногами, укрытие - длинный коридор здания, "Дальше - быстро, очень быстро!", угол, который надо обогнуть... Внезапная вспышка в паре метров впереди, вроде петарды, только намного громче и ярче... "Назад!"... По инерции наткнулся на бегущего впереди "мотороловца", развернулся, скольжу, падаю, "Шмели", броник и разгрузка тянут к земле, поднимаюсь... Стоим в коридоре, ощупываю лицо, вроде нормально, "Что это было?" - "Вог!" - "Хуйня ваши воги!", смеюсь, самого колотит дрожь... Повторяем попытку, прошли, раздолбаный ангар - нейтральная полоса, пол засыпан стеклом, опять падаю, поднимаюсь... "Быстрее!"... Скрежет листов гофрированного железа под ногами, обгоревший скелет здания, вход в кафе... Кресла, диваны, столики со стеклянными столешницами, но все сидят на полу... В кафе было сплошное остекление в сторону взлетки, наверное интересно было наблюдать за самолетами... "Шмели" отстреливаются по зданию старого терминала, в ответ нас начинают забрасывать гранатами... Отход...

На следующий день атаку решили повторить. Все тот же маршрут, по нам начинают стрелять уже на выходе из "нейтрального" ангара. Входим в обгоревшее здание, хотя крышу и скелет из металлических профилей, которые образовывали основу стен, сложно назвать зданием. Перед входом в кафе сосредотачиваемся, смотрим по сторонам. Нас примерно человек двадцать, половина уже в кафе, в основном "мотороловцы". Мимо протаскивают вчерашнего убитого, под руки, вниз лицом. Ноги убитого волочатся по черному пеплу на полу в такт шагов тех, кто его тащит, оставляя неровные борозды. Старый терминал рядом, в паре десятков метров от кафе, из верхних окон враги бросают гранаты на крышу, действуют на нервы. Входим в кафе. Напротив, на взлетке регулярно рвутся мины и воги. "Выбегаем и кошмарим, чтоб не высовывались!!!" Бойцы по четыре-пять человек выскакивают через разбитое остекление и стреляют вдоль кафе, по терминалу, отстреливают магазин и возвращаются, им на смену идут следующие. Под их прикрытием гранатометчики долбят здание из РПГ. Выскакиваю и я, впереди ничем не примечательное строение, взрывы и пули сорвали сайдинг и утеплитель, на кирпичных стенах сотни выбоин от попаданий пуль, оконные проемы утратили четкость очертаний от непрерывных обстрелов - старый терминал. Время как будто бы замедлилось, пока обстреливаю окна третьего этажа, успеваю заметить наших под самой стеной терминала. Бегу к ним, там Фил, Рыжий, еще нескольких рассмотреть не успеваю, трясущимися руками меняю магазин, пока меняю, успеваю прочесть на стене из газоблоков, возле спуска в подвал, надпись "ХОЧУ ДОМОЙ!", фамилия, инициалы, название города в Киевской области, нацарапано еще в августе. Зло смеюсь "А я и так дома!" - обстреливаю окна, рядом стреляют мои товарищи. Кто-то хлопает меня по плечу, поворачиваюсь, вижу Шайтана... Что-то оглушительно грохочет сзади, то ли вог, то ли граната, еще взрыв... Патроны расстреливаются с какой-то невероятной скоростью, но мы все понимаем - если уменьшить плотность огня, будет прилетать гостинцев гораздо больше, что нам вовсе не по нраву. Непослушные руки с трудом запихивают магазины в карманы разгрузки... Бэка кончается, отходим обратно в кафе. Странно, никого не зацепило, только оглушены, зато из кафе уже уводят раненых. "Семерка! Есть семерка?" - счастливые обладатели АКМов, в том числе и я, ищем патроны нужного калибра. Есть, магазины наполняются приятной тяжестью. Только сейчас замечаю ожог на запястье - точно, обжегся о ствол автомата, но почувствовал только сейчас. Зарядившись, смотрю вокруг себя. На лицах бойцов напряженная сосредоточенность, кто-то поднимает с пола меню:

- "А кофе здесь есть?"

- "Сейчас, подожди минутку, девушка придет, примет заказ, а к кофе чего хочешь?" - с совершенно серьезным лицом говорю я, пауза, потом нервно смеются. На столике лежит журнал, листаю - размалеванные девушки и пидороватые мальчики, показывающие, как нужно выглядеть в этом сезоне. Подумал, что здесь и сейчас в моде грязный камуфляж, провонявший дымом костра и сгоревшего пороха, немытые руки и засаленные волосы. Кладу журнал под задницу, все ж теплее на полу из плитки сидеть. Рядом бинтуют ногу раненому, он оставляет свой автомат Шайтану, его, трофейный, начал клинить. Напротив кафе рвутся воги и гранаты, какой-то умелец даже пытается обстреливать нас рикошетами от потолка, в целом, огонь противника малоэффективен, но на нервы действует. Притаскивают "Шмели" и гранаты к РПГ. Обстрел противника продолжается. Мебель в кафе нужно переставить так, чтобы образовывать хоть какую-то защиту от осколков, и я с удовольствием вышвыриваю из помещения несколько тяжелых столиков со стеклянными столешницами, наверное, очень дорогих.

В это время командиры по очереди требуют по рации хоть какое-то прикрытие брони, желательно танки. В их словах много ненормативной экспрессии, так как атака остановилась, и дальнейшее продвижение возможно только с еще большими потерями. Наконец, слышим утробное гудение танкового дизеля. Ждем, что танк отстреляется и под прикрытием его огня мы сможем добраться до врага. Семьдесятдвойка подъезжает, но почему-то останавливается и начинает вращать башней... Когда дуло повернулось в нашу сторону, все с невероятным проворством начинают искать укрытие, гранатометчики изготовились к стрельбе, но танк начинает сдавать назад, пока не исчезает из вида. Мы разочарованно материмся. После визита бронетехники по рации обещают артналет по старому терминалу, приходится уходить, прихватив неизрасходованный бэка. Снова пробежка с ящиком гранат в руках, "Быстрее, быстрее!!!", стекло под ногами, совершенно по-домашнему выглядящий наш передок. В расположении нашей группы непривычно пусто, в строю осталось полтора десятка человек....

...На затекших ногах выхожу в коридор - иссеченные пулями при штурме стены, груды кирпича под ногами, поворот - и вот передо мной просторное помещение, образованное из нескольких комнат путем расстрела здания из танковых орудий. Раньше здесь было что-то вроде буфета, где готовили еду для пассажиров самолетов, и сейчас можно видеть большие ящики, куда упаковывались порции, посуду, чайники из нержавейки. Чайники были собраны в одну блестящую кучу, из которой их постепенно растаскивают любители чаепитий. Также были позаимствованы чай в пакетиках, сахар и салфетки - самолеты это место еще не скоро увидит, чего же добру пропадать? Центр помещения занимает большая куча битого кирпича, два окна выходят в сторону нашего тыла, в них видны обгорелые ангары, заправщики топлива и немного осеннего неба. Также через эти окна передают ящики с тушенкой и патронами и мешки с хлебом - все, что нужно ополченцам для ведения освободительной войны. У подножия еще одной кучи строительного мусора, получившейся из бытовки и душа, сложен очаг из все тех же кирпичей, на нем стоят черные от копоти чайники и открытые банки с тушенкой. Топливом для костра служат доски ящиков от боеприпасов - жутко коптящие при горении. Возле очага стоит диван и пара кресел, кому не хватает места, садится на корточки. Здесь же стоят разнообразные чашки, принадлежавшие людям, работавшим в этом здании, но сейчас здесь работаем мы и чай нам тоже необходим. Обстрел продолжается. Иногда вражеские минометчики добиваются неплохих попаданий - так, что плиты перекрытия подпрыгивают, и с потолка сыпется песок. Это давно уже не вызывает страха - только раздражение, выливающееся в однообразное "пидорасы" и "заебали".

И вот мы всей компанией сидим у костра, греем воду для чаепития и опостылевшую тушенку. Аппетита особого нет, съедаю несколько ложек из банки Шайтана. Все понимают, что предстоящее дело вполне может стать для кого-то последним, и этот факт здорово давит на психику. Ожидание, нет ничего хуже ожидания. Шайтан достает из нарукавного кармана кусочек ламинированной бумаги и начинает про себя читать. На вопрос, что это, отвечает - "Девяностый псалом, мне кажется, он лучше всего подходит для нашей ситуации". Прошу прочитать вслух, Шайтан не сразу начинает читать... Его голос заглушают близкие разрывы мин, но мы не просим повторить - все и так понятно. Понятно на каком-то невероятно глубоком уровне, когда и слова не особо нужны. "...Да не когда преткнеши о камень ногу твою,на аспида и василиска наступиши..." Внутри меня какая-то непонятная, легкая пустота, я сознаю совершенную неуместность каких-либо мыслей и сомнений. Я ничего не жду и стараюсь не думать о том, что может ждать меня. Просто слушаю старые красивые слова, которые перекатываются как галька, отшлифованная за века морским прибоем. Шайтан дочитывает, и мы долго молчим.

Вместо приказа атаковать приезжают телевизионщики, потом темнеет. Еще один день - да и хрен с ним. Заваливаемся спать в соседней с основной комнате - все ее обитатели куда-то пропали, частично по результатам атак, частично по той причине, что снаружи на взлетке, напротив окна, стоял подбитый танк. В танке был исправен НСВТ на башне, а у нас был седой и длинноволосый боец Монах, которому очень нравилось из этого пулемета постреливать. Неизвестно, нанес ли он какой-то урон живой силе или технике противника, но противник вскоре нанес танк на карту как одну из целей, которую нужно постоянно накрывать огнем минометов. Как следствие, рядом с нашим окном ложилась значительная часть мин, причем иногда бог минометчиков был благосклонен и взрывная волна от близких разрывов сдвигала ящики, которыми было завалено окно и осколки выбивали на них неровную дробь. В этой комнате никто не хотел ночевать из-за грохота взрывов и потенциальной опасности попадания мины в окно (что было почти невероятно) или детонации боекомплекта танка, плюс вечно сдвинутая баррикада открывала доступ для лютого аэропортовского ветра. Но зато в комнате были самые лучшие в мире диваны, а у нас хватало храбрости и похуизма, чтобы на них спать. Через взлетку к нам продолжают прилетать мины, но обстрел постепенно слабеет. Автомат под боком, вместо подушки - сумка с вогами, все, можно спать, даже расстегнув разгрузку. Привычно ощупываю запалы гранат - нормально, теперь точно нормально.