# 1060ап. Стихи.

Аноним Однополчане

В этом сборнике стихи написанные однополчанами. Сборник будет обновляться по мере новых поступлений.

В этом сборнике стихи написанные однополчанами. Не судите строго...


Шлык Сергей, 1060ап, 4габатр


Последствия разговора с Чинушей.

Солнце жгло и раскаляло необъятные пески,

За спиною смерть стояла, сердце рвалось на куски.

Пол пути уж за горами. Что ждет где-то впереди?

Под ногами пыль и камень. Полпути еще идти.

Вой шакалов, взрыв, раскаты, оглушающие слух,

Вдрызг растерзанные хаты, трассеров щемящий звук!

Это вспоминаю часто. И чуть не плачу, но терплю,

Когда ничтожно, сладострастно терзают душу и плюют.

Ведь мы все без кожи люди, кто прошел АФГАНИСТАН.

Может что-то и забудем, но все забыть, что было там?

Мы обмануты, избиты. Не руками, а судьбой.

Наши души в прах изрыты, переполнены тоской!

Не войною, не смертями нас сломали и смели!

Нас героями назвали, а потом на НЕТ свели!

Прославляли! Награждали! Говорили много слов!

Нас, тем временем, стреляли-желторотых пацанов!

Сотни в цинки паковали, били, резали и жгли!

А мы все-таки стояли! До Победы все ж дошли!

Кто-то скажет:"До Победы...! Шли с позором! Второпях!

Не отцы вы и не деды, что Берлин взяли в боях!"

Нет! Победа наша в душах! В наших пламенных сердцах!

Мы встречали смерть и ужас, но стояли до конца!

Не за ордена, медали мы дрались против себя,

Все мы знали-понимали, что бессмысленна война!

Вы нас в газетах восхваляли:"Бьются насмерть пацаны!"

На Съездах нас не вспоминали, нужны мы там, иль не нужны...

Вы жили жизнью красивой, звонкой, не задумавшись о том,

Что в чужой стране далекой Родину мы познаем!

Горе почти в каждом доме открыло людям вдруг глаза.

И вы узнали что такое Кандагар и Файзабад!

Я не буду трогать души, чьи-то слабые сердца,

Но, наверно, будет лучше досказать все до конца!

Нет! Войны мы не боялись, не пугались свиста пуль,

Под эрэсами смеялись, до крови сжимая руль!

Не хвалю и не ругаю пацанов, что были ТАМ.

Я их просто понимаю и в обиду в ЖИЗНЬ не дам!

Сколько пыли мы глотали, сколько парились в броне!

Сколько нервов истрепали в той бессмысленной войне!

Нам внушали " Вы герои!",и мы дрались, как могли...

Может быть сами с собою? Но, мы все-таки дрались!

Вам говорить легко конечно, умные слова толкать,

Но, от слов не станет легче видеть смерть и убивать!

Почему же вы молчали, когда тысячи легли!!?

Когда матери кричали, что с ума чуть не сошли!!?

А сейчас вы нам твердите:" Я вас туда не посылал!"

Дело разве в том? Поймите! Разве мало я сказал!!?

В грудь себя не бьем мы страстно, не орем "Герои мы!"

Но, ведь все-таки так страшно в Мире жить в плену войны!

Воевать, играя со смертью! За кого!!? Где!!? И за что!!?

За погибших кто ответит!!? Матерям вернет их кто!!?

Так, что Совесть наша чиста! Кто там был, тот все поймет!

Тех пятнадцать тысяч триста нам никто уж не вернет!

И не постичь вам той болезни, не познать сердечных ран!

Просим:"В душу к нам не лезьте! Нам оставьте НАШ АФГАН!"

Этот стих мной был написан летом 1988-го, через месяц-пару после Афгана, после неприятного разговора в кабинете одного из тогдашних городских чиновников.


Сергей Шлык

Кандагар.

Рев мотора, стук колес.

Стоим. Чего-то надо ждать?

Команда. И нас черт понес

Судьбу среди пустынь гонять!

Кандагар - Черная Площадь,

Центр, базар, краски дуканов,

Свисты пуль, рваные клочья,

В парандже сотни душманов.

Элеватор, хлам металла,

ГСМ, разбитый вдрызг.

ДШК из-за дувала

Подает истошный визг!

Пуля-дура! Что ей скажешь?

"Убирайся, не визжи?"

Глаза бронею не замажешь

В крови друг весь уже лежит.

Друг! Не робей! Я у штурвала!

Послышалось, как в диком сне

Машину в ярости швыряло

По той бетонной полосе.

Педаль впирается в броню

И руль не слушает совсем.

Друг! Будешь жить! Я довезу!

Послышалось, как в чьем-то сне.

Элеватор, хлам металла,

Огневая. С трех сторон

Сотни вражеских дувалов,

Тучи вонючих могильных ворон.

Вечер. Вспышка! Вот подарок

Из "зеленки" к нам летит

Крик, разрыв и вой шакалов.

Вот еще один в крови!

Рев моторов, лязг колес.

Ползем на брюхе - еле живы.

"Шинданд!" - себе мурлычем в нос,

"Твою мы встречу заслужили!"

И вот дивизия, Шинданд!

Устало тянется колонна

Там машут радостно друзья,

Радость сливается со стоном!

Кандагар - Черная Площадь,

Центр, базар, краски дуканов,

Свисты пуль, рваные клочья,

В парандже сотни душманов.

Бетонка, дырявая до слез,

Бежит взрываясь и виляя,

На Кандагар нас черт понес,

В какое пекло, сам не знаю.

25 декабря 1987 г.

Стих философский - изнутри, из души. Понять, может, будет тяжеловато. Сейчас  буду расшифровывать. При подходе к боевым позициям ( в "зеленке" перед Кандагаром) был ранен механик-водитель МТЛБ - Ширшов Серега, на полгода моложе призыв, был ранен из БУРа. В момент, когда поворачивал голову, пуля попала по касательной в край правого глаза. Повезло! Глаза нет, зато жив! "Штурвал" схватил другой(был в запасе, ехал со мной) мех-водитель - казах, его же призыва, фамилию, к сожалению, не помню. Потом на позициях окопы под машины и себе копали, по приказу ком. дивизиона, почему-то, прямо на могилах братьев-мусульман. Т.Е. батарея стояла прямо на кладбище духовском. Тут-то и началось. Андрей Бирюков - нач. разведки дивизиона, хорошо помнит наши позиции и то, что происходило вообще на этой боевой операции. Досталось нам здесь - на кладбище... Здесь и отметили 100 дней до приказа "старики", и я - ваш покорный слуга. Здесь и была написана мною об этом песня, так и называется "100 дней до приказа". Здесь был ранен молодой солдат - тоже казах (только попал в батарею и сразу в рейд), здесь был ранен и Андрей Бирюков. По разговорам и слухам: все ушли на Хост, а мы прикрывали на подступах к "родному" Кандагару кого-то, или... Короче, в "зеленке" духов было... не меряно. Рядом с нами тут же стоял элеватор, о котором в стихах упоминается. Слова стихов вылезали из внутренностей моих и вот таким, наверное, непонятным, странным образом, легли на бумагу.

Сергей Шлык

100 дней до Приказа!

Два дня в году счастливых есть,

Два дня несчастных и печальных,

Один встречают в декабре (мой призыв!),

Другой в июне отмечают.

Здесь парни с горечью в глазах,

О доме молча вспоминают,

О пышных розовых садах,

О тихих вечерах мечтают.

Сто дней осталось пережить,

Несчастных сто дней пережить!

О.., как длинны порой они,

Солдатские пустые дни!

Свою тоску и боль в сердцах

Им горькой бражкой залечить бы,

Сто дней осталось до конца,

Казалось бы, уж очень близко...

Но, эти сто злосчастных дней

Порой им кажутся веками.

Отец мой - дембель, где ты есть?

Где ты - моя гражданка-мама?

Сто дней осталось пережить

несчастных сто дней пережить!

О.., как длинны порой они,

Солдатские пустые дни!

И кружки выстроились в ряд,

И льется горькое лекарство,

Что лечит душу у солдат

Оно, как мед сегодня сладко!

О, мама милая прости!

Прости комбат! Прости подруга!

Сегодня пьяные "деды"!

Сегодня в сердце боль и мука!

Сто дней осталось пережить,

Несчастных сто дней пережить"

О..., как длинны порой они,

Солдатские пустые дни!

1988г.


Во время вышеупомянутой боевой операции произошло у нас событие - 100 дней до приказа! Мой призыв! Весна 86! Бражка, конечно, была в дорогу заготовлена и бродила всю дорогу, до Кандагара! А когда стукнуло 100 дней до приказа, весь призыв ночью взобрался на кузов "Урала", оставив в дувале только молодых и всех, кроме нас, начал бурно отмечать Праздник! Война, РС-ы летают, а мы в тишине квасим в кузове брагульничек! Потом нас "заложил" прапор - комсомолец дивизиона, о котором я раньше упоминал. И начались ночные разборки с участием п/п-ка Мордика, комбата Морозова, взводных Смирнова С., Панова О.и Дуркина Ю... Кстати, у Дуркина это был первый боевой выход. Разбор полетов был до утра! Вычисляли тех, кто "закусил" антиполицаем! А закусил им весь призыв! Капитан Морозов сидел в будке ГАЗ-66 ( СОБ ), а к нему по одному человеку заводил солдат наш старшинка Гриша Губенко! Услышав запах антиполицая (а офицеры и прапора его хорошо знали, т.к. сами пользовались этим зельем постоянно!), комбатр выносил во всеуслышание вердикт: "ПИЛ, СВОЛОЧЬ!" или "СКОТИНА!" или еще чего-нибудь - "НЕДОНОСОК". Это были его излюбленные фразы, в адрес солдат и сержантов, особенно которых он ( в основном любящих справедливость, как я ), не переваривал на расстоянии. В то время, когда всех вынюхивал комбат, мы с с-том Валентюкевичем (мой призыв, белорус из Гродно ), "потерялись"- не пошли на " разбор полётов", стояли вдалеке от батареи возле ЗИЛ-130(131) и прикалывались над всеми! Тут нас хватился комбат! А где ж это Шлык и Валей!!? Стоим-прикалываемся! Бежит ст. л-т Смирнов с фонариком в руках, ищет нас! В метре от нас проскочил! И тут мы не выдержали и как заржем! В ярости Смирнов - ко мне :"ЧЕ ржете!!?" А я: "А, что, нельзя!!?" И тут летит кулак мне в "пятак"! Увернуться я, к сожалению, не успел. Сломал зуб мне взводный - СОБ! До сих пор на этом месте у меня "фикса" сверкает! Потом он нас, как под конвоем, привел к Морозову, тот обвинил, особенно меня, в спаивании всех и я, после этого (хоть и неплохой вычислитель и ком отделения) стал у него врагом номер один среди солдат и сержантов. На утро была построена вся батарея, я прилюдно награжден званием "главный пьяница и совратитель 4-й батареи", а еще у него хватило ума обвинить меня при всей батарее в том, что я виновен в том, что у него из вещмешка пропадают сигареты "Ростов". После этих обвинений, как это ни странно, к-н Морозов стал, уже для меня, врагом номер один до самого дембеля. Слава богу, что до дембеля оставалось не так много! Ну, об этом в другой теме расскажу, кому интересно почитаете!

Сергей Шлык


Май 1988-го... Некоторые из дембелей моего призыва уже не один раз "уволились" в запас... Меня, правда, Бог миловал, хотя к-н Морозов - комбат пообещал уволить меня в конце августа, об этом знают все, кто помнит, как он меня "любил"! Но, получилось иначе, благодаря другим командирам не батареи, а 2 АДН! Но, об этом, может быть, чуть позже. Слухи ходили тогда, что не выпускают духи из Кандагара наши подразделения. А вывод-то намечался на 15 июня 1988-го... И (по слухам), нас - дембелей, МО очень не хотело отпускать. Берегли на вывод, чтобы "молодняк" не пригонять - пушечное мясо. Это все подсознательно понимали, т.к. явно духи жаждали мести напоследок. Дошло до того, что партработники из дивизии начали расклеивать по полкам листовки с призывами о проявлении мудрости и политической сознательности среди сержантов, старшин и солдат призыва весна 86. Боялось, видимо, руководство дивизии того, что в связи с удерживанием дембелей, могут возникнуть в частях волнения-бунты (так говорили тогда). Сам генерал Учкин собирал нас - всех увольняемых в запас сержантов, старшин в дивизии для личной беседы по поводу увольнения в запас, призывал к патриотизму и т.д., хотя ничего не обещал. Мы, конечно же, все дали слово провести работу среди подчиненных дембелей по этому поводу. Хотя, от этого легче не стало (как на духу говорю!). Вот по этому поводу и родилась у меня в мозгах песня, которую я пел мужикам.

Несчастный дембель. ( песня)

Мы третий год уж по родным местам скучаем,

Мы третий год глотаем пыль, песок и грязь!

Мы здесь грустим, живем и умираем,

Земля родная Богу помолись за нас!

Не знаем мы когда домой,

Не знаем мы когда домой,

Не знаем мы когда домой.

Простите нас!

На нас здесь смотрят, как на оккупантов,

Нам надоели эти рейды и война,

Скажи нам генерал, когда обратно!!?

Когда обнимет нас великая страна!!?

А нам все пыль, песок и зной,

А нам все пыль, песок и зной,

А во дворе давно уже весна!

Судьбу свою мы здесь, как ведьму проклинаем,

За что скажи, нам еще столько здесь торчать!!?

Мы от тоски здесь и от скуки погибаем,

Нет больше сил терпеть, ей Богу мать!

А командиры говорят,

А командиры говорят,

Нам командиры говорят: "Умейте ждать"!

Когда вернемся мы домой, совсем не знаю.

Быть может в августе, а может в сентябре!

Я заклинаю мама, я вас умоляю!

Вы дома там не беспокойтесь обо мне!

Не знаем мы, когда домой,

Не знаем мы, когда домой!

А впрочем..., наверно, в сентябре!

24 мая 1988года.


Сергей Шлык


Болезнь моя - Афганистан!!!

Пролетели года, пролетели...

То война или так..., не понять..?

Не искали мы и не хотели

Там впустую вот так пропадать!

Что!!? Войной называть запрещали

Наши "мужи" Советской страны.

Клятву верности Родине дали

Мы. И за это горды!

Парни в прошлом, а нынче мужчины,

собрались 20 лет погодя.

Побелели в виске их седины,

А забыть те тревоги нельзя!

Говорят:"Все проходит в годами,

Забывается все и всегда."

Только письма на родину маме

Не забыть ни за что, никогда!

Третий тост прохрипел бывший прапор:

"За ребят, что навечно легли!"

Пили стоя, а прапорщик плакал,

Что спасти пацанов не смогли...

И комок подкатило вдруг к горлу,

Пролетело все в миг в голове.

Вспомнил Пашку и кореша Вову,

Что лежат 20 лет уж в земле!

Да..., согласен..., проходит с годами

Та кинжальная, острая боль,

Но, покоя мне нету ночами.

Стынет в жилах от ужаса кровь

За парней, в 18 ушедших

И за то, что не мы, а они...

Нет! Болезнь эту время не лечит!

Нет покоя, пришедшим с войны!

Не забыть свисты пуль под Гератом,

Пролетающий в метре РС,

Кишлаков развороченных хаты.

Не забыть нам Шинданд и Гардез!

Словно кол, вбитый в сердце когда-то,

Все сидит и сидит 20 лет!

И я понял однажды, ребята,

Что из круга нам выхода нет!

И болезнь эта нет, не проходит,

Разрывает нам сердце внутри,

20 лет души наши тревожит,

Не обрести нам покой, хоть умри!

Эту, вечно открытую, рану

Никогда уже не излечить!

Будут вечно кружить над Афганом

Души тех, кого нам не забыть!

2009г.

Юрий Дубина. 1060ап.12реабатр.


Устали мы друзей терять.


Устали мы друзей терять.

Ах, если б люди только знали,

Как мы за девять лет устали...

Устали от ночных тревог,

От горных с минами дорог,

Устали мы друзей терять

И каждый день обстрелов ждать.

И наши матери устали,

Устали нас отсюда ждать:

Сквозь слезы сыну улыбаться

Или с тоской гробы встречать.

А где-то жизнь продолжается ,

Где-то люди влюбляются,

Где-то кто-то встречается...

А у нас - как всегда и опять

Где-то что-то взрывается,

Кто-то с жизнью прощается -

Мы друзей продолжаем терять...

Вот опять вертолеты ложатся на курс боевой,

И спецназ вновь идет караванной тропой.

Сильный взрыв на колонне,

Редкий крик в телефоне -

Нас опять обстреляли,

Мы опять потеряли.

А ведь где-то в Союзе нас ждут города,

Там трамваи по рельсам как прежде гремят,

Люди утром без страха на небо глядят,

Дети в школе спокойно за партами сидят...

Вот опять у горы разорвался снаряд,

И осколки опять надо мною пролетят,

Кто-то рядом упал, землю раной закрыл -

Он всего один час до зари не дожил...

И вот так мы живем, и о доме мечтаем,

С каждым прожитым днем что-то в жизни теряем,

И бывает порой, что мы отдыхаем,

Но если б люди только знали,

Как мы за девять лет устали!


Юрий Дубина


Монолог убитого солдата.

Нет, я убит не под Берлином

в сорок пятом

И похоронен в сердцу милой

стороне.

В Афгане я убит. В восьмидесятом.

На той не нужной никому из нас

войне.

Закат застыл кровавой пеленой,

И даже ветер стих. Но что со мной?

А снайпер дело свое знал:

Мне пулю - в грудь, и я упал.

Недолюбил, недомечтал...

Домой вернулся грузом "200",

Мать постарела прямо на глазах.

Лицом прижавшись к цинку гроба,

Кричит от горя, утонув в слезах...

отец сказать не смог ни слова,

Из дома вышел, "Приму" закурил.

Ну вот и все, пришла

беда жестоко...

Прости, отец, всех

вас я так любил!

У ног моих моих вдруг повзрослев

от горя,

Девченка плачет, та, что обещала

быть женой.

Прости, любимая, нам не растить

детей с тобою,

За руки взявшись, по жизни

не идти вдвоем.

На старом городском погосте

Теперь под обелиском

мой новый дом.

А солнце встало из-за терриконов-гор,

В родных степях ковыль

под ветром ходит.

Спокойно мне, но на вопрос:

"За что я был убит?" -

душа моя ответа не находит.

Нет, я убит не под Берлином

в сорок пятом

И похоронен в сердцу милой стороне.

В Герате я убит...В восьмидесятом...

На той не нужной никому из нас

войне...

Кто грешник, ну а кто святой Имеет право только Бог судить Мы в юности отравлены войной И с этим ядом суждено нам жить. Тогда, теперь в далекие года Со всех концов большой еще страны Собрала вместе странная судьба И бросила нас на алтарь войны. И та страна дала нам право защищать А значит убивать и умирать. Мы твердо верили в солдатский долг святой, но были пешками в игре чужой большой И вот теперь живем наедине Мы со своей израненной душой. Наверное, то был наш звездный час Тогда мы просто этого не знали, А в косяке дымил афганский чарс Мы анашой тоску по дому убивали. Кто грешник, ну а кто святой Имеет право только Бог судить Мы в юности отравлены войной И с этим ядом суждено нам жить