# Герой России Михаил Боченков

Раян Фарукшин

глава из книги "Твои Герои. Санкт-Петербург / Ленинградская область" (Раян Фарукшин, 2020 г.)

Михаил Владиславович Боченков (15.12.1975 - 21.02.2000),


Герой Российской Федерации (посмертно)


Февраль 2000 года в Чечне выдался жарким. Российские войска начали наступление на боевиков, отошедших из Грозного в южную и юго-восточную, горную половину республики.

Наибольшая часть участников незаконных вооружённых формирований, а это более трёх тысяч человек, сосредоточилась в районе Аргунского ущелья. Используя труднопроходимую пересечённую местность, заранее подготовленные укрепления, базы и схроны с провиантом и боеприпасами, боевики планировали не просто упорно сопротивляться наступающим и сдерживать их продвижение, но и самим проявлять инициативу и, пользуясь поддержкой и информацией пособников из населённых пунктов, контратаковать.

Весь месяц члены бандформирований с переменным успехом устраивали засады на армейские колонны и блокпосты на дорогах, обстреливали пункты временных дислокаций воинских частей и сводных отрядов милиции, атаковали временные отделы внутренних дел в населённых пунктах. А затем скрывались в горах.

Руководство объединённой группировки войск направило в горные районы Чечни десятки разведывательных групп, в зависимости от поставленных задач, состоящие из сотрудников СОБР или спецназа ФСИН, военнослужащих воздушно-десантных войск или спецназа главного разведывательного управления, спецназа внутренних войск, разведывательных батальонов мотострелковых дивизий.

В середине февраля три разведывательные группы из состава 700-го отдельного отряда специального назначения 2-й отдельной бригады специального назначения выдвинулись в район урочища Танги-Чу на разведывательно-поисковые действия. Цель - разведка местности и обеспечение продвижения в горы наступающих подразделений мотострелкового полка. Несмотря на десяток километров, преодолеваемый ежедневно по горным тропам, группы страховала друг друга от нападений с флангов и тыла. Руководили группами капитан Михаил Боченков, старший лейтенант Сергей Самойлов и капитан Александр Калинин.

На восьмой день, выполнив поставленные задачи, разведчики встретились в горно-лесистой местности неподалёку от села Харсеной. Нужно было занять и удержать господствующие высоты для прикрытия выхода на них мотострелков, которых ждали к полудню. Но пехота к назначенному времени не подошла. Попав под удар артиллерии боевиков, понеся потери, она снизила темп продвижения и опоздала.

Вместо мотострелков к высоте, занятой разведчиками, подтянулись боевики. Плохая погода, холод, недосып, отсутствие продуктов питания и связи (радиостанции вышли из строя из-за севших батарей), общая усталость после многодневных переходов и внезапная атака боевиков стали причиной гибели 25 разведчиков и 8 приданных к ним военнослужащих (сапёров и артиллерийских корректировщиков). После отхода нападавших боевиков и выхода на высоту отряда пехоты, на поле боя оставалось лишь двое живых военнослужащих.

Согласно законам военного времени и внутренним приказам, данные о боестолкновении руководством ГРУ были засекречены. Хорошо это или плохо в век высоких технологий и информационных войн - судить не готов. Но точно знаю, что государственная и военная тайна - чрезвычайно серьёзные вещи, экспериментов и шуток не понимающие. Поэтому я не обвиняю "в укрывательстве фактов" командование бригады спецназа или генералов Главного разведывательного управления. Специфика разведки изначально предполагает секретность, закрытость, тишину. Но вижу, что отсутствие правильно поданной прессе информации породило множество слухов и домыслов, а также откровенных вбросов со стороны иностранных и псевдодемократических журналистов. Мол, боевики застали уставших разведчиков врасплох на невыгодных для обороны позициях и легко перебили, почти не встретив никакого сопротивления. Мол, неподалёку от погибающих разведчиков были различные отряды разведчиков и спецназовцев, занимавших соседние высоты, но на помощь никто не пришёл, потому что "бросили", "всем на всех наплевать", "продали". Мол, высота, которую удерживали разведчики, не имела никакого стратегического значения, а значит, жертвы напрасны. И так далее.

Действительно, разведчики были уставшие, но я никогда не поверю, что офицеры, с отличием окончившие военные училища и имеющие солидный боевой опыт, отдыхали, спали, ели и тому подобное, не выставив боевого охранения. А про подразделения коллег, оседлавших соседние высоты и преследовавших свои цели, скажу, что ни один нормальный командир, услышав где-то стрельбу и взрывы, не сорвёт подчинённых с подготовленных позиций и не поведёт в лес наобум без приказа. В общем, есть боевой устав, приказы, распоряжения и наставления, и всем "специалистам" предлагаю для начала изучить эти документы, а потом рассуждать об "ошибках и просчётах".

Мы должны понимать, что, несмотря на все неприятные обстоятельства, случившиеся под Харсеноем в тот день, разведчики приняли бой и вели его до исчерпания всех возможностей - до предела собственных сил и до конца своих жизней. Ни один из разведчиков не струсил, не отступил, не сдался в плен. И в этом их несомненный подвиг.

За мужество и героизм, проявленные при ликвидации незаконных вооружённых формирований на территории Северного Кавказа, 22 погибших рядовых и сержанта 2-й отдельной бригады специального назначения были посмертно удостоены орденов Мужества. А капитан Александр Калинин, старший лейтенант Сергей Самойлов и капитан Михаил Боченков на основании указа Президента Российской Федерации от 24 июня 2000 года N 1162 удостоены звания Героев Российской Федерации (посмертно).

Родина признала их подвиг. Пора бы признать и обществу.


О детстве, юношестве, службе и памяти Михаила Владиславовича Боченкова рассказывает мама Героя, Алевтина Григорьевна.


- Задолго до революции 1917 года мои предки жили в Пятигорске, владели там торговыми точками, потом перебрались в Нагорный Карабах. Но родилась я в Узбекистане, в древней Бухаре, городе мечетей, медресе и базаров, 12 марта 1941 года. Папа мой - Крикор - по молодости работал плотником, рукастым был мужиком, мастером на все руки. С возрастом, из-за профессиональных травм, перешёл в парикмахеры, быстро обучился и стал востребованным специалистом по женским причёскам. Моя мама - Сирануш - радовалась этому больше всех.

Папа - ветеран Великой Отечественной войны. Справедливости ради добавлю, что ему повезло служить на границе с Ираном, и в настоящих боевых действиях он не участвовал. Мне было 4 годика, когда он вернулся из армии, и я помню, что он привёз нам два мешка фиников и крепдешиновое платье с лакированными туфлями для мамы. Это был фейерверк счастья.

Меня назвали славянским именем, можно сказать, случайно. Соседкой родителей была девушка, после института по распределению приехавшая в Узбекистан из Украины. Она с большой охотой помогала моей маме ухаживать за мной, новорождённой. И купала меня, и переодевала, и гуляла со мной. Она же занималась оформлением свидетельства о рождении. Ну, и записала в документ нравившееся ей имя. Так я стала Алевтиной Григорьевной.

Я выросла, получила высшее образование, вышла замуж, родила детей. Мой супруг Николай Месропович Погосов трудился прорабом на стройке. Всё было хорошо. Но супруг трагически погиб, разбился в 1965 году. Я осталась одна с двумя малолетними дочерями на руках. Первое время и трудно было, и обидно, и горестно, однако я не унывала и однажды повстречала хорошего человека, Владислава. Мы поженились. Потом и сын родился, Михаил. 15 декабря 1975 года я его родила.

Так вот, в Коканде Владислав работал начальником баллонного цеха на механическом заводе "Большевик". Он был грамотным специалистом и уважаемым в коллективе человеком, но беспартийным, и это тормозило его карьерный рост. Дома супруг из строгого руководителя превращался в заботливого мужа, и с детьми мне помогал, и готовить любил. Особенно вкусным получался плов, Владислав готовил его по старинному узбекскому рецепту.

В Армению я решилась переехать по целому ряду причин. Родители мои постарели, и я поняла, что когда они однажды умрут, то с Узбекистаном меня ничего связывать не будет, нет корней, нет причин, чтобы жить там всегда. К тому же, моя соседка по фамилии Гастури, гречанка по национальности, сказала мне, навязала такую мысль, что каждый должен жить там, где его историческая Родина. Она, между прочим, уехала-таки в Грецию. Хорошо, подумала я, поедем в Ереван, поближе к старшему брату.

Мой брат, Михаил Саркисов, окончив институт, стал успешным переводчиком с немецкого языка, водил по Еревану группы иностранных туристов, участвовал в международных мероприятиях, объездил весь мир. Затем стал управляющим гостиницы "Интурист", расположенной в самом центре Еревана, поблизости от Площади Республики, Театра оперы и балета, Исторического музея, других достопримечательностей. По советским меркам, это была очень высокая должность, "Интурист" считался лучшим отелем столицы Армянской ССР. Супруга брата тоже была образованным и интеллигентным человеком, профессором в области биологии.

В 1978 году мы с семьёй купили малюсенькое помещение на проспекте Дружбы (Барекамутян) в Ереване (с 1983 года - проспект маршала Баграмяна), фактически полуподвал жилого дома и примыкающий кусочек земли с плодовыми деревьями. Помог папа, вспомнил навыки плотника, выстроил нам просторную крепкую веранду, застеклил окна, установил дверь. Жить можно. В этом прекрасном садике под тенью абрикоса, инжира и шелковицы, вдыхая сладкий запах созревающих фруктов и рос маленький Михаил, Мишка, Мишенька.

Супруг трудился мастером на часовом заводе, я работала учителем русского языка и литературы в школе, но удовольствия от преподавания не получала. Найдя более интересную для себя работу - библиотекаря в Ереванском государственном институте физической культуры, с радостью туда перешла. В те годы иметь доступ к огромному ассортименту книг любой тематики было бесценно, я читала взахлёб. Помогала преподавательскому составу писать диссертации, а студентам - контрольные и курсовые работы. 12 лет в библиотеке мигом пролетели в живой интересной работе, а не только в монотонном заполнении каталогов, анкет и абонементов посетителей.

С 1982 по 1990 год Миша учился в средней школе N 76 имени Камо (Симон Тер-Петросян, революционер, друг и соратник Иосифа Сталина; с 1993 года школа называется "Аргентинская республика"), рядом с домом. Несколько лет назад, прочитав о подвиге Михаила в интернете, меня разыскала его одноклассница, Марьям Левина, позвонила из Еревана, поблагодарила за воспитание сына.

Классе в шестом, посмотрев по телевизору художественный фильм про отважных десантников, Миша загорелся идеей стать военным. Для начала он перечитал все исторические книги дома и в школьной библиотеке. Затем стал завсегдатаем библиотеки городской. Постоянно приносил оттуда полную сумку книг. Про войну, про разведчиков, про диверсантов, про партизан, про героев всех времён и народов. Одна из местных газет о нём даже статью написала, как о самом читающем и всесторонне развитом школьнике, и фотографию разместила, где Миша стоит с раскрытой книгой на фоне огромного стеллажа с мемуарами и биографиями полководцев.

Кроме исторических, сын любил книги о путешествиях, изучал научно-публицистические издания о странах и планетах. Увлекался астрономией. Хорошо развил логическое мышление, играя с отцом в шахматы. Самостоятельно выучил английский язык. Настоящий эрудит.

А потом, будучи классе в восьмом, Мишка решил совершить прыжок с парашютом и стал искать такую возможность. Но мне о своей задумке не проговорился. Я узнала о своём юном парашютисте только после его восьмого прыжка! Отругала сына как следует: "Кто тебе, сорванец, разрешил? И как тебя, такого маленького, до прыжков допустили? А если бы ты разбился? Ты обо мне подумал?" Думал о тебе, отвечает, и боялся, что узнаешь.

Миша не терпел несправедливости и лжи. Заступался за слабых и обидчивых, помогал младшим, говорил неприятную правду в лицо. И однажды за свою принципиальность поплатился. Он спорт любил, и физкультуру считал одним из любимых предметов, побеждал в соревнованиях по бегу. А физрук проводил уроки нехотя, к своей работе относился, что называется, спустя рукава. Включит музыку, крикнет детям: "бегайте", а сам - дремать в коморку. Ну, Мишка терпел, терпел, да выпалил учителю при всём классе, что тот ничему не учит и дети предоставлены сами себе. Физрук взбесился, директору нажаловался. Меня даже в школу вызывали, отчитывали. А моему Мише физрук тройку в аттестат влепил. Назло. А мы с сыном лишь пожали плечами и посмеялись над такой глупостью.

За подобные же "кренделя" сына выгнали с уроков армянского языка. Мол, русскому парню, да ещё и такому упрямому, армянский не нужен. Пришлось в школу сходить, урегулировать вопрос. А Михаил так выучил армянский язык, что весь класс завидовал. И стихи народные наизусть знал.

В 1987 году в Нагорном Карабахе начался конфликт с азербайджанцами. Мелкие местные разборки быстро переросли в открытую межнациональную конфронтацию, а затем, в 1990-ом, и в полномасштабную войну. Сначала в городе Баку (столица Азербайджанской ССР) раздавались антиармянские лозунги, потом появились банды, нападавшие на этнических армян. Разбои и грабежи чередовались с убийствами средь бела дня. Улицы опустели, как и полки магазинов. Политическая ситуация накалилась до такого градуса, что Правительству СССР пришлось вводить в Баку войска. Армяне покидали Азербайджан, переезжали к родственникам в Армению. Соответственно, в городах Армении начались стихийные митинги с требованиями изгнать азербайджанцев из Нагорного Карабаха и Армении.

Как сегодня помню. Я неуверенно шла в толпе, подпираемая и подгоняемая другими митингующими сзади, когда раздалась громкая команда: "разойдись". А я не понимала толком ничего, ни лозунгов, ни целей, ни понятия, ни куда мы все идём, я же была простой советской женщиной, воспитанной на понятиях толерантности и миролюбия. Вдруг снова требование разойтись, и люди в военной форме, дубинками прокладывающие себе дорогу и разгоняющие нашу толпу. Хорошо, я ближе к краю была, хоть меня кто-то и швырнул на асфальт, я сумела увернуться от дубинок и убежать, не получив по голове.

В общем, несколько раз попав на такие невесёлые мероприятия, почитав газеты и пообщавшись с роднёй, я решила, что дети должны уехать учиться туда, где нет войны, где более-менее стабильно и есть возможность получить качественное образование. Супруг моё решение поддержал, переговорив с нашими знакомыми из Нагорного Карабаха и Узбекистана. Те сообщали о перебоях с продуктами и энергоснабжением, об отключениях газа, перекрытых дорогах и закрывающихся предприятиях. Да и в Ереване полки магазинов пустовали, молодёжь не могла найти работу, экономическая и политическая ситуация ухудшались.

Моя дочь Сусанна окончила Ереванский государственный педагогический университет русского и иностранных языков имени Брюсова, работала учителем русского языка и литературы. Другая дочь, Каринэ, получила профессию фотооператора в Ленинграде, вышла замуж за военнослужащего и улетела с ним на Дальний Восток. Пока Каринэ училась, я приезжала в город на Неве, погуляла, посмотрела его, была впечатлена архитектурой, людьми, природой. Подумала, вот бы и Мише здесь учиться.

Тем временем, Миша окончил восьмой класс и захотел стать суворовцем. Прошёл медкомиссию. И тут! Ереванский военкомат едва не направил его на поступление в Калининское (Тверское) суворовское военное училище, документы уже ушли. Я разузнала, что в Ленинграде у суворовцев будет возможность изучать французский язык, а в Твери суворовцам преподавали только английский. Мой сын в школе проходил французский язык. Точнее, не проходил, а выучил, и владел блестяще! Благодаря прекрасной преподавательнице французского в школе. Она была француженкой армянского происхождения. Переехав из Франции в Ереван, с огромным энтузиазмом учила ребят французскому языку. Уроки проходили нестандартно, интересно, живо. Школьникам нравился неформальный подход преподавателя к предмету, они откликнулись на её призыв и с воодушевлением ходили на занятия. Все родители были очень довольны.

Позже, будучи курсантом, мой сын экстерном окончил специализированные курсы на переводчика с французского языка, сдал экзамены и получил диплом. Если бы ушёл из армии или дожил до пенсии, Миша легко мог бы трудоустроиться переводчиком. Талантливым он был лингвистом.

Встретившись с офицерами из приёмной комиссии в Твери, и правильно поняв друг друга, мы с Мишей поехали сдавать экзамены в Ленинград. Настроение боевое. Приехали, стали готовиться к вступительным экзаменам.

И тут я едва не подвела сына. Услышав от родителей курсантов, что лёгкую атлетику ребята сдают, бегая вокруг фонтана, рассказала Мише. Он захотел себя проверить и пробежал изо всех сил неимоверное количество кругов. На следующее утро сын еле перебирал ногами. Какой уж тут кросс на скорость, думаю, пешком бы до финиша дошагать! Но Миша, переборов болевые ощущения, набрал хороший ход и пробежал на оценку "отлично"!

В суворовском училище сын учился с радостью. Всегда был в числе лучших курсантов. Неприятностей ни коллегам по учёбе, ни преподавателям, ни родителям не доставлял. Сдав экзамен на пятёрку, не кичился этим, а старался помочь всем, писал и передавал ребятам записки и шпаргалки, подбадривал.

Сохранилась групповая фотография, на которой два невысоких курсанта стоят плечом к плечу в окружении более рослых товарищей. Это мой Миша рядом с Витей Дудкиным. Фуражки на лоб надвинули. Два будущих Героя России. Посмертно. Вот как получилось.

После суворовского училища сын мечтал учиться в Рязанском военном командном училище ВДВ имени Василия Маргелова. Но не прошёл военно-врачебную комиссию. Врачи в своём заключении указали на возможные проблемы с сердцем. Мишка расстроился страшно. Но мечту о голубом берете и тельняшке не оставил. Махнуть рукой и остановиться на полпути - это не про моего сына. Он продолжил борьбу за право носить форму с петличками, на которых изображён раскрытый парашют с десантником в окружении двух самолётов. Миша поступил в другое именитое военное учебное заведение. В пехотный "Ленпех", Ленинградское высшее общевойсковое командное училище имени С. М. Кирова. Училище это уже закрыто. Такая вот судьба незавидная. С 1918 по 1999 год оно выпустило столько известных командиров! Врагов эти командиры побеждали, а бюрократию не смогли.

В командном училище сын сразу стал командиром отделения. Я говорю ему, мол, нескромно, сынок, себя возвышать над сверстниками. Мама, отвечает он, они же со школы пришли, ничего в военном деле не понимают, а я после суворовского, и подсказать им могу, и опытом поделиться. Ладно, успокоил. Когда я встретилась с его однокурсниками и преподавателями, они мне наперебой рассказывали, как Мишка им помогал в учёбу втягиваться и вывел отделение в число лучших в училище.

Учёбу в "Ленпехе" Михаил завершил в 1996 году с золотой медалью.

Если и быть пехотинцем, то только разведчиком, говаривал сын. И его распределили в Каменку, назначили командиром разведывательного взвода разведывательной роты (45-й гвардейской мотострелковой дивизии Ленинградского военного округа), затем командиром разведывательной роты (138-й гвардейской отдельной мотострелковой бригады, созданной из 45-й мсд в 1997 году в процессе реформирования вооружённых сил). Глаза его блестели энтузиазмом, он горел службой, дома я его почти не видела.

В мае 1999 года Миша осуществил свою юношескую мечту: на петличках его формы появился парашютист, на голове - голубой берет, а на груди из-под камуфляжа выглядывала десантная тельняшка. Сын перешёл на службу во 2-ю отдельную бригаду специального назначения.

Переехав в Псков, Михаил начал готовить ребят-срочников к боевым действиям. Посмотрев новостные телерепортажи, даже гражданские люди догадывались, что скоро на Кавказе начнётся новая война, а уж военные - тем более понимали. Но сын мне ничего не говорил. Как потом вспоминали его сослуживцы, Миша тогда очень тщательно и скрупулёзно подходил к планированию и решению учебных задач, штудировал пособия, вёл конспекты, разбирал до мелочей ситуации, с которыми предстояло столкнуться на будущей войне. Увы, всего предвидеть невозможно.

С училища друзьями Миши были сыновья двух генералов, которым он помогал в учёбе. Хорошие они парни, без "звёздной болезни", адекватные. И один из них в преддверии войны предложил Михаилу помочь с переводом в более тихое и спокойное место, чем спецназ. Сын отказался: "разве для этого я учился много лет на военного, чтобы бежать от войны?" и в августе 1999 года улетел на Кавказ (в составе сводного соединения - 700-го отдельного отряда специального назначения).

О том, что Мишка в Дагестане, я узнала случайно. Почтальон принёс письмо на моё имя, и я его вскрыла, а там письмо для друга. Начала я читать, и волосы дыбом встали. Краткое описание общей обстановки, непривычные уху названия населённых пунктов, перечень вооружения и экипировки, носимого разведчиками. Я обомлела. Подумала. Успокоилась. Написала ответ. Оказалось, сын подготовил к отправке два письма и в спешке перепутал конверты. Другу он отправил то, что предназначалось мне, доброе и успокаивающее описанием тихой Псковской провинции, мол, по выходным мороженое ем и гуляю в парке. А я получила исповедь с грубой мужской правдой.

Только после гибели сына я узнала, что осенью 1999 года псковский спецназ участвовал в боях и специальных операциях в Новолакском районе Дагестана, дагестанских горах и городах Буйнакск и Кизляр, чеченском селе Урус-Мартан и в других местах. Мне старшие офицеры рассказали, что капитан Боченков проявил себя храбрым воином и передали на хранение заслуженный им орден Мужества, почётную грамоту Министерства обороны России и именной наградной нож с надписью "От председателя правительства Российской Федерации Владимира Владимировича Путина", который Михаилу вручили в канун Нового 2000 года.

Как я поняла, разглядывая награды сына и читая документы к ним, Михаил воевал мужественно. Я рада, но я и не сомневалась, что может быть как-то по-иному. Он ведь всего себя целиком и без остатка отдавал службе, времени на личную жизнь не оставлял совсем. И жениться не успел, и внуков мне не нажил. Мог вернуться в феврале, его командировка уже закончилась, но сам остался на новый срок. Мне офицер так один признался, что Миша решил не улетать, чтобы сменщика его - семейного офицера - от жены и детей не отрывали. Переживал за товарищей и их детей, а себя не берёг.

Знаете, когда сын перевёлся в Псков, стал мне сниться сон. Одинаковый. Раз за разом. Как будто Мишка мой, маленький ещё совсем, садится в поезд и уезжает куда-то вместе с нашей родственницей, которая давно уже неживая. А я остановить его хочу, но не успеваю. Что за сон, думаю, нехороший, и лезет в голову постоянно. Забыла о нём кое-как.

А в день гибели сына я увидела его мёртвым. С закрытыми глазами он лежал на затоптанной, пожухлой траве. Вздрогнула я, проснулась, села на кровати, а видение это отогнать не могу. Испугалась. На часы смотрю: время около 12 дня, полдень. Задремала, видать, а сон тут как тут, в голову. Вышла я на улицу, на свежий воздух, вдруг голос брата слышу: "Алевтина, меня Миша к себе позвал". Отчётливо так, аж обомлела. Поглядела по сторонам, никого не увидела. Вспомнила ещё, как Миша подошёл однажды, обнял и поделился мрачными мыслями: "мам, мне тут в поезде гадали, сказали, что я мало проживу"...

Можно верить в такие сны, голоса и видения, можно не верить. Но на очередной годовщине гибели Михаила и его товарищей, когда я стояла возле храма в Пскове, подошёл ко мне парень, тёмненький такой, южанин. Спасибо, говорит, вашему доброму сыну, что послушал меня и не взял с собой в разведку, благодаря ему я сейчас жив. Почему не взял? - спрашиваю. Да я сны плохие видел, отвечает он, испугался, попросил Михаила прислушаться ко мне, не брать на боевые. Вот так вот.

Похоронили мы сына на Смоленском кладбище Санкт-Петербурга. Тяжёлый был день, словами не передать.

Через полгода после гибели сына в Санкт-Петербургском суворовском училище состоялось мероприятие по вручению наград. Нам с мужем передали Золотую Звезду Героя России, которой наш сын капитан Михаил Боченков был удостоен посмертно. Церемонией руководил командующий войсками Ленинградского военного округа генерал-полковник Валентин Бобрышев. Что там и как прошло - не помню, я первый год после гибели сына не понимала, что происходит.

В Санкт-Петербургском суворовском училище имя моего сына, как Героя России, высечено на памятнике погибшим выпускникам-суворовцам. В октябре 2013 года в День Памяти Героев-выпускников суворовского училища, павших во славу Отчества в училище была открыта Аллея Героев. Именное дерево Михаила Боченкова есть и на Аллее Памяти рядом с Пискарёвским мемориальным кладбищем Санкт-Петербурга. Я сама, по приглашению курсантов академии Следственного комитета России, участвовала в посадке нескольких деревьев на Аллее памяти павших в Афганистане и Чечне.

В Храме святого благоверного великого князя Александра Невского в Пскове установлена мемориальная доска с именами воинов, погибших в локальных войнах, и имя сына я нашла сразу, как только вошла в храм. В Пскове же, в 2015 году, на мероприятии, посвящённом 65-ой годовщине образования войск специального назначения, на территории воинской части, в которой служил Михаил, открыли памятник "Разведчикам всех поколений". На трёх мраморных плитах изображены разведчики, выполнявшие задачи в разные периоды истории нашей страны. Красивый получился памятник, простой и понятный и молодёжи, и нам, старикам-родителям. Неподалёку есть ещё один памятник, с именами 167 военнослужащих части, погибших в Афганистане и 34 - павших на Северном Кавказе. Монумент построен в 2000 году. Я всегда подхожу к нему, когда бываю в бригаде, и читаю имя сына и его боевых товарищей вслух.

Фотография сына есть на памятном стенде в комнате боевой славы бригады. Там фото всех погибших под Харсеноем разведчиков. Портретные снимки Героев России капитана Михаила Боченкова, старшего лейтенанта Сергея Самойлова и капитана Александра Калинина размещены рядом, плечом к плечу. Герои живы, пока о них помнят!