# Все решают миллиметры

Раян Фарукшин

о ветеране спецподразделений ФСБ и ФСКН России

С офицером с позывным "Рыба" мы познакомились более десяти лет назад на международных соревнованиях снайперов спецназа. Тогда мне представили его как одного из лучших специалистов-инструкторов снайперского искусства в стране. Затем, каждый раз посещая различные мероприятия с участием снайперов спецподразделений, я всегда с удовольствием общался с этим неизменно подтянутым человеком. Когда "Рыба" вышел в отставку", пришло время рассказать и о нём. Знакомьтесь, Андрей Карпенко, ветеран спецподразделений, полковник полиции в отставке.


Всё решают миллиметры...


- Родился я в семье советских строителей. В школе, читая книги о героях-разведчиках, работавших в тылу врага и контрразведчиках, выявлявших заграничных шпионов внутри нашей страны, захотел стать одним из них. Получив одобрение отца, пошёл к чекистам в местный отдел КГБ с вопросом "как стать офицером". Послужи сначала в армии, сынок, сказали мне они, например, в пограничных войсках, наберись опыта, а потом - к нам. Понятно, подумал я, и подал документы на поступление в знаменитое Алма-атинское высшее пограничное училище КГБ СССР имени Ф.Э. Дзержинского.

В 1991 году окончив училище, был распределён в Краснознамённый Среднеазиатский пограничный округ на должность заместителя начальника 15-ой заставы 46-го Ашхабадского отряда.

Служба на границе мне, конечно, нравилась, но не являлась пределом мечтаний. Я много тренировался, колотил самодельную "грушу", бегал, тягал железо и читал специализированную литературу, поддерживая связь с друзьями, на год раньше меня окончившими училище. Им повезло сразу получить распределение в прославленное для просвещённых, но абсолютно секретное для обывателей, особое подразделение антитеррора "А", региональный отдел которого функционировал в Казахстане.

В зону ответственности Алма-атинской "Альфы" тогда входила огромная территория - целых пять советских среднеазиатских республик, а также четыре области и один край РСФСР. Командовал отделом кавалер двух орденов Красной Звезды Виктор Зорькин.

В 1994 году, успешно пройдя медкомиссию и профотбор, я был зачислен в распоряжение... руководителя Службы "А" - "Арыстан" (Лев) - Комитета национальной безопасности Республики Казахстан, независимого государства, появившегося после распада СССР.

Учебный процесс "львов" был выстроен на высшем уровне, благо руководству удалось сохранить все лучшие наработки советского периода и, пройдя стажировки заграницей, кое-чего перенять у агентов американских ЦРУ и ФБР, бойцов израильского спецподразделения пограничной полиции "ЯМАМ", английских диверсантов САС, немецкого полицейского спецназа GSG-9.

Огромная заслуга в этом, несомненно, Героя Советского Союза Виктора Фёдоровича Карпухина, до 1993 года возглавлявшего Службу безопасности Президента Казахстана. Свой вклад развития казахского спецназа внёс и один из лучших военных деятелей республики Амангельды Шабдарбаев. Безупречное владение всеми видами оружия и идеальная физическая подготовка - вот основы жизнедеятельности спецназовца, тренировками вбитые и в мой разум и тело.

Естественно, "Арыстан" постоянно привлекался к задержанию лидеров террористических и экстремистских организаций, в те неспокойные годы наводнивших постсоветское пространство, благодаря чему у меня появился первый боевой опыт.

Отмечу, что с распадом Советского Союза часть сотрудников из Алма-Аты решили переехать в Россию, в Краснодар, в новый - тринадцатый отдел группы "А", созданный КГБ СССР в 1990 году для обеспечения антитеррористической безопасности в набирающем стратегический вес Черноморском побережье Кавказа. В июне 1996 года туда же перевёлся и я. Только, в связи с геополитическими событиями, подразделение наименовалось уже как 4 отдел группы "А" Антитеррористического центра ФСК России.

Командир - полковник Александр Волосников - расслабиться мне не позволил, и уже в августе я убыл в трёхнедельную командировку в Грозный.

Мутное тогда настало времечко. Мы поменяли тех, кто героически оборонял здание республиканского управления контрразведки и живым вышел из ужасной бойни, с 5 по 16 августа разыгравшейся в чеченской столице. Полные решимости "гасить бойков", мы вынуждены были сосуществовать с ними в условиях странного перемирия, из-за смены политического курса по рукам и ногам связанные договорённостями "товарищей" Лебедя и Масхадова. Это было больно и унизительно...

В мае 1997 года и сентябре 2000-го участвовал в спецоперациях по освобождению заложников в столице Республики Адыгея Майкопе и в посёлке Лазаревское Краснодарского края, а летом 1999-го в многочисленных оперативных мероприятиях в Республике Дагестан. С ноября 1999 года в режиме "месяц в командировке, два - дома", в течение четырёх лет принимал участие в контртеррористической операции в Чечне. Отработал в городах Грозный, Гудермес и Аргун, в Шелковском районе.

В феврале 2001 года начальником Краснодарского отдела "А" - Региональной Службы специального назначения УФСБ России по Краснодарскому краю был назначен выпускник факультета спецразведки Рязанского училища ВДВ, кавалер ордена Мужества полковник Вячеслав Прокопович. Усилились занятия по различным направлениям деятельности, появились водолазная и парашютная подготовка, много внимания уделили и обкатке взаимодействия при работе на объектах железнодорожного, морского и авиационного транспорта, изучению психологии человека и изменению его психосостояния в стрессовых ситуациях. Мы развивались, идя в ногу с эволюцией цивилизации (улыбается).

Но, война есть война, и, порой, на деле выходит не так, как планировалось. Во время очередной командировки в Чечню, в феврале 2003 года наши оперативники, выследив в Аргуне главаря одиозной ваххабитской ячейки и группу его подельников, силами внутренних войск начали окружать один из городских кварталов для проведения "зачистки", но попали в засаду и были обстреляны. Неся невосполнимые потери, спецназовцы внутренних войск всё-таки уничтожили более десяти ваххабитов. Остальные боевики, скрываясь от преследования, отступили и укрепились в частном доме с крепкими кирпичными стенами. Для входа "в адрес" оперативники вызвали нас.

В результате продолжительной перестрелки и применения зажигательных пуль из КПВТ бронетранспортёра, дом загорелся, из повреждённой трубы газопровода вырвался газ и произошёл взрыв. Главарь банды сгорел в пристройке дома, а его приспешники попытались устроить контратаку и вырваться из окружения. Пришлось ликвидировать их в огороде.

Всё, дело сделано, есть команда осмотреть место происшествия. Заходим за калитку в огород и попадаем под обстрел из подствольного гранатомёта. Осколочные ранения сразу получает подполковник - старший из отряда внутренних войск. Укрываемся, смотрим: бьют из двухэтажного дома, построенного на господствующей высоте через два от горящего. Спешно выдвигаемся туда на бронетранспортёре. Сходу тараним ворота, в след за которым обрушается часть забора, выстроенного вокруг дома, спешиваемся и берём постройку в кольцо.

Неожиданно распахивается дверь прихожей и, в ответ на весь этот железный грохот, выбегает махонькая старушка в платке и, яростно размахивая клюкой, кричит о том, что "тут никого нехорошего нет", а именно мы и являемся "негодяями и разрушителями". Усмиряем бабульку, нежно уложив её на землю, и убеждаемся что в сарайчике, возведённом у дома, никого нет, и никто не ударит нам в спину. Заметив на влажной почве огорода свежие следы, ведущие в сторону промзоны, решаем, что это отпечатки бегства стрелка. Но дом всё равно необходимо "зачистить", вдруг там засел ещё один боевик.

Вдруг застрекотал автомат откуда-то сзади: из чердака недостроенного соседнего дома шмаляют по нашим товарищам, оставшимся прикрывать нас за забором. Ранение в голову получает пулемётчик Сергей Бугаец. Пуля, пробив его защитный шлем, под прямым углом вошла в голову, сбив высоченного парня с ног.

Выволокли Серёгу под прикрытие, осмотрели, остановили кровь, пощупали пульс, подумали, что не жилец, хотели накрыть одеялом из бронетранспортёра. Да и бабка та, с клюкой, заявила, что работает фельдшером и, получив возможность бегло оглядеть окровавленного спецназовца, она, еле-еле скрывая кривую улыбку, вынесла свой страшный приговор: "русский - труп"!

Вспомнив о силах небесных и инструкциях по медицинской подготовке, злобную бабку мы отогнали, капельницу Серёге поставили, вертушку вызвали. Спасибо пилотам, минут через двадцать мы уже грузили раненого на борт.

Первую операцию Сергею сделали в Моздоке, сохранили в нём тепло жизни. Затем, через месяц, перевезли в Москву, в Центральный военный клинический госпиталь ФСБ России. В коме, без сознания, дыша с помощью медикаментов и аппарата искусственного дыхания, Бугаец пролежал месяц, но выкарабкался, и через полгода интенсивной терапии встал на ноги! Выйдя на пенсию по инвалидности, он не только воспитывает своих троих детей, но и занимается патриотическим воспитанием молодёжи в ассоциации ветеранов антитеррора "Альфа-Краснодар". Вот такая в нём могучая сила! А пуля так и осталась в области затылка, извлекать её врачи не стали, чтобы не повредить мозг.

Через неделю, там же, в Аргуне, получили установку наблюдать за 19-летним парнем. По имевшимся данным, он прошёл особую подготовку в лагере боевиков и являлся опытным подрывником, регулярно минировавшим дороги на маршрутах движения российских войск. Необходимо было взять его с поличным. Хитрый и изворотливый, он никак не попадал в установленные ранее ловушки. И мы поняли почему. "В теме" оказалась вся его семья. Либо отец, либо мать, выходя из дому, "срисовывали" обстановку и передавали информацию сыну. И не просто наобум, как гражданские лица, а как обученные и "заточенные" на определённый результат лазутчики.

Спустя пару дней, во время праздника, когда все правоверные чеченцы отдыхали, резали баранов и варили шурпу, мы сидели на базе ОМОНа и пили чай, не ожидая подвоха. Вдруг получаем сигнал оперативников: объект вышел из дома не с пустыми руками, а "заряженным", и движется в сторону моста через реку Аргун, на выезд из города.

Разбившись на две четвёрки, мы на двух машинах - неприметных серых "Жигулях" и грязной "таблетке" УАЗ с тонированными стёклами - выехали к мосту. У самого въезда на мост, у милицейского поста, заметили искомого парня. Он уверенно садился на заднее сиденье старенького автомобиля ВАЗ-21011, а вперёд - на места водителя и пассажиров - устраивались местные милиционеры. Вот и дополнительный ответ на вопрос о его неуловимости: подрывник работал под прикрытием местных нечистых на руку правоохранителей.

"Жигули" с командиром отделения уже заехали на узкий мост и быстро развернуться на нём не могли - мешали встречный автотранспорт и небольшая ширина проезжей части, поэтому он дал команду по радиостанции: перегородить "копейке" с подрывником выезд на дорогу и провести захват милиционеров и подрывника.

Останавливаемся. Бегу. Дверь распахивает Роман, а я вытаскиваю водителя, бросаю его на асфальт. Одновременно напарники выдёргивают милиционера с переднего сиденья напротив. В эту секунду я слышу звук передёргиваемого затвора и ловлю на себе взгляд подрывника, приподнявшегося на заднем сиденье, на мгновение наши глаза пересекаются. Бандит тычет мне лицо стволом автомата. Чувствую специфический запах пламегасителя. Слышу выстрел, второй. Ощущение, что меня бьют молотом по голове. В мозгу проносится шальная мысль: "ну, вот и всё". Глаза собираются в кучу, во рту появляется привкус крови, картинка мутнеет, я покачиваюсь, но почему-то не падаю. Провожу языком по нёбу, по зубам - всё цело, вытираю рукавом лицо, размазывая кровь. Грохот тот-тот-тот. Это коллеги, которые должны были вырывать из машины боевика-подрывника, понимая, что живым он не дастся, стреляют по нему в упор, всаживая 37 пуль. Выхожу из оцепенения, оборачиваюсь. Роман, искусно бранясь, поднимается с дороги. Подрывник мёртв, "оборотни в погонах" закованы в наручники. Спецоперация завершена.

Оказывается, первая пуля, выпущенная боевиком, прошла чуть выше моего лба, над правым глазом, зацепив по касательной защитный шлем и контузив меня. Мельчайшие осколки металла, разлетаясь, и нанесли мне множественные поражения мягких тканей лица, разбивая его в кровь. Вторая пуля бандита попала в магазин автомата Романа, сбив его с ног.

Через минут сорок, во время "разбора полётов" на базе, Рома вдруг побледнел, согнулся и прошептал, что ему немного нехорошо. Смотрю, а у него на штанах следы крови. Берём Ромку под руки, укладываем на кушетку, аккуратно снимаем штаны, а там - пулевое ранение.

Прибежал санинструктор, прощупал, говорит: "кости целы, пуля прошла через мягкие ткани навылет". Это от магазина срикошетило, получается. Хорошо, хоть артерия не задета. Бинты, повязки, эвакуация. В общем, ногу спасли...

С октября 2003 года и до выхода на пенсию в 2015-ом, я служил в спецназе Регионального Управления ФСКН России по Краснодарскому краю, где подобрался очень мощный и профессионально подготовленный коллектив из офицеров, имевших огромный опыт участия в боевых операциях в составе спецподразделений ФСБ и МВД России. Кто-то из ребят бил басаевцев и освобождал заложников в Будённовске, кто-то воевал против банды Радуева под Первомайским, кто-то являлся спецом по выживанию и выслеживанию боевиков в горах. Каждый пришёл со своими наработками и попытался внедрить их в новой системе. Работа в городе, в здании, в квартирах многоэтажки и в крайне ограниченном пространстве, в частных домовладениях, на заболоченной, открытой или горно-лесистой местности - всё было пройдено нами ранее, а затем проанализировано и объединено в спецназе ФСКН. Высотное снаряжение, высокоточное снайперское оружие, пистолеты, светошумовые гранаты применялись нами без потерь среди личного состава и мирного населения. Вероятно и потому, что делалось это достаточно редко. Мы старались быть крайне внимательными и осторожными, делали акцент на внезапность и использование приёмов рукопашного боя. Вооружённым наркоторговцам, нередко противостоявшим нам, ни разу не удалось применить своё оружие, используя ударную технику единоборств, мы превентивно "винтили" их, не оставляя шанса на выстрел, и при этом нанося минимальные травмы.

Наркобизнес - один из наиболее прибыльных видов преступной деятельности, и вал распространения наркотиков усугубляет криминальную ситуацию в стране. Поэтому мы участвовали не только в разработке и задержании преступников, освобождению насильственно удерживаемых ими лиц, охране изъятых наркотические средств и психотропных веществ во время перевозки, но и активно содействовали оперативникам в выявлении мест незаконного изготовления и складирования наркотиков. Разоблачение организаторов преступных сообществ и лиц, финансирующих преступную деятельность, обеспечение безопасности деятельности сотрудников, физическая защита их близких и граждан, оказывающих содействие правоохранительным органам также входили в число наших задач . В общем, работы хватало, и она была интересной.

Успешных спецопераций против наркодиллеров и даже целых банд - организованных преступных групп - было проведено достаточно много, но отдельного упоминания заслуживает история, произошедшая в ингушском селе Экажево в 2004 году.

Именно туда сбежал один из лидеров сбыта наркотических средств края и всего преступного мира Юга России, после того как почувствовал за собой слежку на Кубани. Однако, затаиться и отсидеться у многочисленных родственников у него не получилось, оперативники наркоконтроля "вычислили" бандита на Кавказе. Преступник мог оказать вооружённое сопротивление, поэтому во избежание жертв среди местного населения, совместно с коллегами из республиканских УФСБ и МВД, мы задействовали бронетехнику, блокировали две улицы и окружили дом. Сделали всё так быстро и тихо, что матёрый преступник ничего не заподозрил и спокойно вышел покурить на крыльцо, где и был молниеносно скручен. Применять оружие, к счастью, не понадобилось. За свои злодеяния этот наркоделец, в дальнейшем, получил более 10 лет лишения свободы.

Касаемо моей тяги к снайперскому искусству. Основа была заложена коллегами из краснодарской "Альфы", где мне посчастливилось послужить с действительно лучшими спецами не только России, но и всего мира.

Всероссийские учебно-методические сборы снайперских пар спецназа наркоконтроля, которые мы организовывали на одном из крупнейших в Европе стрелковых полигонов, позволяли снайперам работать одновременно на пяти направлениях. После прослушивания курса лекций и теоретических занятий ребята могли проверить уровень теоретической и практической подготовки, сравнить свои навыки с мастерством коллег из спецназа пограничной службы ФСБ России, Службы внешней разведки, Управления специального назначения СБП ФСО, ФСИН и МВД России.

Мы штудировали знания по устройству и принципу работы огнестрельного оружия и отрабатывали вопросы топографии, ведь умение хорошо стрелять - лишь пятьдесят процентов успеха снайпера, остальные пятьдесят - это умение ориентироваться в незнакомой местности, смекалка, выносливость и искусство маскировки в различных погодных условиях и при разном освещении в любое время суток.

Согласитесь, в повседневной жизни мы ограничены в общении с коллегами из дружественных спецподразделений рабочим графиком, домашними проблемами, командировками и расстоянием. А сборы - это общение и обмен опытом. И ещё - модные иностранные винтовки и дальномеры, дорогостоящие прицелы и навигаторы, лазерные целеуказатели и тактические ксеноновые фонари, всё это, конечно, хорошо и замечательно. Только, напомню, что бывают в командировках такие дни, когда кроме старушки СВД и ПСО-1 под рукой ничего нет, но необходимо действовать срочно, дерзко и решительно. Вот тогда-то и пригождаются сборы, где напоминают о снайпинге всё, легко и непринуждённо давая предмет от "А" до "Я", где учат не расслабляться, полагаясь на современную технику, а думать и побеждать, прежде всего, головой.

Сейчас, выйдя в отставку, радуюсь, что появилось время и почитать, и позаниматься с младшим сыном - кадетом Краснодарского президентского училища - единоборствами. Старший, благо, уже офицер, он служит на границе. Династия, преемственность поколений - это самое важное!