# Новый камуфляж

Брюс Нортон

Глава из книги Force Recon Diary, 1970 Рассказ опубликован в 6 номере Альманаха. Здесь выкладывается с небольшой правкой.

Новый камуфляж

Брюс Нортон

Всего через два дня после возвращения из Анхоа мне сказали, чтобы я готовился к выходу в поле на три дня. Сначала я подумал, что меня отправляют на новое задание с одной из разведгрупп 3-го корпуса морской пехоты, но тут же с удивлением узнал, что это 1-й разведывательный батальон затребовал санитара, унтер-офицера, имеющего разведывательную подготовку. За дополнительной информацией мне было приказано явиться в палатку оперативного отделения 1-го разведывательного батальона. Когда я вошел в палатку, меня уже дожидался первый лейтенант морской пехоты Грегсон. Он был дружелюбен и открыт, и, после того как он предложил мне выпить кофе, я с легкой душой решил задать несколько вопросов.

-- Садитесь, Док, вещи положите вон туда. Скоро подойдет еще один взвод, и на пару дней отправим вас на наблюдательный пункт в горах Кесон. Большинство санитаров батальона в поле, а о вас вспомнили на совещании, когда искали выход из положения.

-- А что за задание, сэр?

-- Врать не буду, Док -- в разведку не пойдете. Очередная показуха. Прилетает генерал-морпех, большой начальник -- хочет посмотреть, как там в поле. Наши вылетят в указанный район, обеспечат безопасность, а потом мы генерала туда и свозим.

Первый лейтенант Грегсон честно рассказал мне обо всем, но меня удивило желание генерала морской пехоты оставить на время относительно безопасный Вашингтон лишь для того, чтобы поглазеть на клочок земли в горах Кесон. Тем не менее, из опыта службы под началом генералов Никерсона и Уолта мы уже знали, что высокое начальство может творить практически все, чего ему захочется, а зачем и почему -- не нашего ума дело...

Ближе к полудню морпехи роты "Чарли" 1-го разведывательного батальона собрались на вертолетной площадке, и командир взвода, первый лейтенант Майк Ходгинс, провел инструктаж касательно поставленного задания. Нам предстояло прибыть на вертолетах на вершину горы, обозначенной на картах как высота 840, и посредством боевого патрулирования обеспечить безопасность данного участка на время генеральского визита. Пока одни морпехи будут нести службу в патрулях, остальные должны подготовиться к прилету генерала -- выкопать окопы, заполнить песком мешки и навести на участке образцовый порядок. Генерал должен был объявиться через трое суток.

Перелет до гор Кесон прошел без происшествий, но вот сама высадка на высоту 840 оказалась весьма непростой. Вертолету CH-46 "Си Найт" требуется значительно больше места для посадки, чем привычному для разведчиков "Хьюи", а его на вершине горы оказалось так мало, чтобы было решено использовать "заднюю высадку" как наиболее подходящий способ доставить нас на землю. Пилот опустил рампу CH-46, после чего медленно подвел вертолет к вершине высоты, не касаясь земли. Затем он подал вертолет назад таким образом, что рампа буквально легла на вершину, позволив нам спокойно выйти из птички. Сделать это непросто, от пилота и борттехника, осуществляющего наблюдение за процессом, требуется неимоверное внимание, но наш пилот проделал этот маневр с кажущейся легкостью. Наша группа из тринадцати морпехов и одного санитара быстро высадилась из CH-46 и увидела внизу красивую, вытянутую зеленую долину, простиравшуюся до гор Кесон.

Распорядок действий был определен еще в Дананге. Морпехи, назначенные на патрулирование окрестностей высоты, спустились в долину и удалились от места высадки, как только убедились в том, что противника там нет. Оставшиеся на высоте начали копать окопы и организовывать круговую оборону. Вскоре должен был прилететь второй CH-46 с остальными бойцами взвода. Для освещения и обороны участка мы привезли с собой 60-мм миномет, а из группового оружия самым серьезным у нас был пулемет М60, одолженный на оружейном складе батальона.

Первый лейтенант Ходгинс имел репутацию человека сведущего в полевых действиях, поскольку до прихода в разведывательный батальон он полгода прослужил в пехоте. Он знал, где установить миномет, и где лучше всего поставить наш единственный пулемет. Занятый нами участок оказался небольшим -- вся вершина высоты была не более ста ярдов в длину и тридцати в ширину. Второй CH-46 доставил несколько ящиков ручных гранат и несколько дюжин мин "Клеймор" -- все это предназначалось для обеспечения круговой обороны нашего скромного участка. Если бы северовьетнамские недруги решили нас атаковать, им пришлось бы долго сражаться, продвигаясь вверх по склонам к нашей позиции.

Остаток первого дня на вершине высоты 840 мы провели, отрывая траншеи и многочисленные ступени, заполняя грунтом сотни мешков для строительства нескольких небольших блиндажей, предназначавшихся для радиоаппаратуры. Мы работали без перерыва до сумерек, затем объявили перерыв для приема пищи. Ели мы группками по два-три человека, чтобы нас всех одновременно нельзя было застать врасплох за едой. Лейтенант приказал сержантам выставить посты подслушивания и составить карточки огня. Затем нам показали, где лежат гранаты и установлены мины "Клеймор" -- на тот случай, если противник решит нас посетить и проверить наши силы. После этого были оглашены радиовахты на ночь.

В первую ночь на высоте 840 к нам заявился лишь один посетитель -- вьетнамский бог дождя. Судя по всему, мы ему понравились, потому что он у нас засиделся. Около полуночи хлынул ливень и поливал до самого утра, пока на востоке не занялся серо-голубой рассвет. От этого ливня изрядная часть свежевырытой траншеи обрушилась, а остальные участки затопило. Те мешки, что остались пустыми накануне, пришлось заполнять грязью. Весь день мы проработали под непрерывным дождем.

Ближе к вечеру второго дня мы решили, что из-за плохой погоды "старшие" тыловики вполне могут отменить запланированный визит. Но не тут-то было. Мы продолжили работу по усовершенствованию НП, и в результате почти все морпехи на высоте заполучили траншейную стопу, трещины и мозоли на руках. Сказывалось то, что при работе с глинистым грунтом под дождем ладони страдали сильнее обычного.

К наступлению второй ночи настроение на высоте 840 стало отвратительным. Само собой, морпехи привыкли к многочисленным неприятностям вьетнамского климата, но от морпехов-разведчиков не требуется долго просиживать на вершине холма под сильным дождем, и впечатление новизны быстро таяло.

Из тыла пришло сообщение: генерал рассудил совсем не по-нашему. Генерал (или штабные, планировавшие его поездку) предпочел не упускать возможности посетить разведчиков, сидящих на высоте под проливным дождем, а взять и обрадовать их визитом высокого начальства, решившего бросить вызов природе. Нашего мнения никто не спрашивал, а жаль.

Вторая ночь на высоте прошла без происшествий, сообщений о замеченном противнике от двух разведгрупп снизу не поступило. Ливень поливал по-прежнему, и к физическим страданиям добавились моральные -- обмундирование у всех морпехов пришло в плачевное состояние. После многочасовой работы на коленях, пока мы заполняли мешки и усовершенствовали наспех отрытые траншеи, брюки продрались, и выглядели мы жалко.

Третий день, на который был запланирован генеральский визит, порадовал нас ослепительным восходом, обещавшим прояснение и потепление. К 8.00 пришло сообщение о том, что к нам летит "Хьюи" со свежими батареями для раций, горячим кофе и супом. Где-то около 9.00 мы засекли этот одинокий "Хьюи", и в 9.10 пилот посадил его на западном участке нашей позиции. Несколько морпехов были отправлены на разгрузку вертолета, чтобы "Хьюи" смог как можно быстрее взлететь, лишив солдат СВА возможности обстрелять неожиданно объявившуюся цель. К нашему изумлению пилот "Хьюи" сразу улетать не стал. Из вертолета вышел комендор-сержант и направился вверх по склону к лейтенанту Ходгинсу.

-- Сэр! Я комендор-сержант Келли из G-4 (отделения тыла -- Прим. переводчика) дивизии. Мне приказали вылететь к вам на птичке подвоза и выяснить точные размеры обмундирования и обуви всех ваших бойцов. Старшие в тылу хотят, чтобы вы с вашими людьми хорошо выглядели, когда прилетит генерал. А я должен это обеспечить. Дадите перечень размеров обмундирования и обуви? Мне приказано обернуться в Дананг и обратно как можно быстрее и привезти вам всем новый камуфляж и ботинки.

Первый лейтенант Ходгинс, прикинув на глаз, продиктовал размеры одежды и обуви морпехов, командированных на высоту 840, и через пять минут ганни из отделения тыла дивизии вылетел в Дананг, пообещав вскоре вернуться и привезти каждому новый, чистый и сухой камуфляж.

Обернувшись к радисту, лейтенант задумчиво сказал: "Интересно, а по радио это тыловое дурачье не могло узнать, сколько надо комплектов и каких размеров? И пилоту с бедным ганни можно было бы сюда не летать, и СВА с их братьями-вьетконговцами не узнали бы, что мы тут до сих пор сидим".

Несколько часов спустя тот же ганни из отделения тыла дивизии прилетел обратно, как и обещал. Понимая, что в наших опасных краях за ним могут наблюдать весьма заинтересованные зрители, он не стал вылезать из "Хьюи", зависшего над площадкой, а просто выбросил собравшимся морпехам здоровенную связку зеленого камуфляжного обмундирования и большую картонную коробку с джунглевыми ботинками. Связка обмундирования и коробка с ботинками были тут же распакованы, и каждый получил новенькое обмундирование по размеру.

Визит генерала был запланирован на 14.00, и мы занялись подготовкой к его прилету, поскольку основные работы по оборудованию НП были уже почти завершены. Радист не отходил от рации в готовности сообщать любую поступающую информацию лейтенанту. И вот нам сообщили, что "гость" уже вылетел.

Далеко в небе появилось звено реактивных F-4 "Фантом" морской пехоты -- им была поставлена задача незамедлительно реагировать на любые враждебные действия с земли, если таковые будут проявлены. Вслед за "Фантомами" прилетели два морпеховских легких вертолета воздушной разведки и четыре ганшипа "Кобра" -- им также были поставлены задачи по обеспечению непосредственной огневой поддержки. Кем бы ни был этот генерал, его визиту в горы Кесон была обеспечена весьма серьезная защита. Наконец лейтенант сообщил нам, что генерал прибудет "на точку" через десять минут, и приказал занять позиции по всему периметру НП. Те две разведгруппы, что продолжали патрулировать окрестности базы на высоте 840, сообщили, как и ранее, что в течение последних трех дней никаких действий противника обнаружено не было. После получения сообщений от разведгрупп о том, что район высадки безопасен, и от летчиков-морпехов - что авиация достигла указанной точки, "Хьюи" с генералом на борту отправился к нам.

Морпеховский "Хьюи" сел на нашу крохотную площадку, и шесть офицеров, все как один в накрахмаленном, наглаженном камуфляже взобрались на верхнюю точку нашего НП. Генерал поговорил с несколькими морпехами, оказавшимися под рукой, затем ему вручили бинокль 7х50, чтобы удобнее было осматривать местность под высотой. Пока несколько человек из его свиты подсказывали, на какие особенности ландшафта надо обратить особое внимание, остальные то и дело посматривали на часы в надежде, что их визит на НП не затянется дольше необходимого. Генерал еще немного поручкался с морпехами, и через две минуты вертолет с генералом и остальными пассажирами обратился в пятнышко на небе. Весь визит занял менее десяти минут. Три дня изнурительного труда под дождем ушло на подготовку к десятиминутному визиту, а он сказал лишь несколько слов солдатам, которые жизнью рисковали ради того, чтобы шесть офицеров смогли полюбоваться горами Кесон.

Морпехи без особых обсуждений только посмотрели друг на друга, и тут радист лейтенанта сообщил, что менее чем через десять минут к нам вылетает еще один чоппер.

Эта новость породила массу предположений.

-- Может, обломится нам, сэр? Может, генералу так у нас понравилось, что он отправил нам горячее питание?

-- А может, это CH-46 за нами и заберет нас с проклятой этой высоты?

Пятнышко, возникшее на горизонте, стало увеличиваться в размерах, и вскоре "Хьюи" уже садился на площадку. Все глаза были прикованы к человеку, который появился в дверном проеме с левого борта "Хьюи". Это был наш старый знакомый -- ганни из отделения тыла дивизии.

-- Лейтенант, этот краткий визит был очень важен для генерала, и мы весьма признательны вам и вашим людям за все, что вы сделали, чтобы обеспечить его успех.

За этим вступлением последовала длительная пауза -- ганни собирался еще что-то сообщить.

-- Сэр, я прилетел за новым камуфляжем. Его ведь просто одолжили, так сказать. Нам не хотелось, чтобы у генерала осталось впечатление, будто мы не заботимся о морпехах в поле. Может, прикажете, чтоб собрали побыстрее? Не хочу тут без нужды торчать, так сказать. А ботинки можно даже не отдавать.

Нам было сказано снять новые камуфляжи и переодеться в старое, вонючее, драное и мокрое обмундирование. Пока мы один за другим молча проходили мимо посадочной площадки, каждый смотрел на ганни с гневом, ненавистью и полным недоумением, но он избегал наших взглядов.

-- Работа такая, морпехи. Благодарю. Большое спасибо.

Но я считаю, что последнее слово все равно осталось за нами, а не ганни, потому что, несмотря на то, что за все время визита генерала никто из нас с высоты не отлучался, все выданные утром камуфляжные комплекты собрать не удалось. А ганни настаивать не стал, потому что не хотел без нужды торчать на высоте.

Когда "Хьюи" с ганни на борту вылетел в Дананг, радист первого лейтенанта Ходгинса вздохнул.

-- А знаете, сэр, я слышал, как этот чертов генерал сказал, что для бойцов ничего не жалко. И ведь сдержал слово: нам именно это и досталось -- ничего.

Мы оставались на высоте 840 до тех пор, пока к нам не вернулись те две разведгруппы, что все три дня пробродили вокруг высоты. Дождавшись утра, мы сняли мины "Клеймор", засыпали траншею и свернули радиооборудование. А на следующий день после обеда мы вернулись в Дананг, гордо неся на себе знаки, свидетельствующие о проявленной нами отваге -- грязь, лохмотья, ссадины и мозоли. Плюс новые ботинки.

Мы считали, что с нами очень плохо обошлись во имя показухи, пока не узнали о судьбе двух других морпехов из 1-го разведывательного батальона, которым поставили задачу продемонстрировать тому же гостю-генералу, как десантируются из вертолета по канату.

Двоим военнослужащим из разведывательной группы -- первому лейтенанту Питеру Грею и капралу Эвансу -- поручили провести показательное десантирование. Но из превеликого желания произвести хорошее впечатление на гостя в генеральском чине взяли новый канат, чтобы он увидел, что снаряжение у нас новое, чистое и надежное.

Когда CH-46 прибыл на учебный полигон для показательного десантирования, из зависшего вертолета выбросили новенький канат. Обычно к концу каната прикрепляют груз в десять фунтов -- чтобы он распрямился, и для фиксации его на земле. На земле несколько морпехов помогают тем, кто десантируются с вертолета. Но на этот раз этого почему-то не сделали.

Лейтенант Грей спускался первым. Когда он добрался до земли, на новеньком канате образовалось несколько петель. Они находились ниже его фиксатора, и не позволили быстро отцепиться от каната. Ситуация еще более ухудшилась из-за того, что пока он пытался распутать петли на канате, капрал Эванс начал спускаться с зависшего вертолета и остановился в нескольких футах над лейтенантом. Борттехнику на CH-46 показалось, что оба морпеха уже на земле, он подал пилоту сигнал "вперед", и СH-46 двинулся вперед, не набирая высоты. Пока лейтенант с капралом лихорадочно пытались отцепиться от каната, обоих морпехов, к ужасу зрителей, затащило в армированную колючую проволоку, растянутую в несколько рядов и буквально покромсало в клочья. Капрал Эванс умер на месте, а лейтенант еще немного пожил -- его эвакуировали в Японию, в военно-морской госпиталь в Йокосуке, где он скончался от ран вскоре после прибытия в госпиталь.

Рассказ об этом -- описание несчастного случая, имевшего трагические последствия. Чрезмерное усердие, спешка и плохое планирование привели при выполнении учебного задания к несчастному случаю, который вполне можно было предотвратить. Несчастный случай при выполнении учебного задания -- нет такого понятия.