# Про Одного мальчика

Игорь Александрович Фролов

Несколько назидательных историй, опубликованных в детском журнале под псевдонимом Илья Санин.

Детям XXI века от детей XX-го


Про честность


Один мальчик пошел в первый класс. Был солнечный сентябрьский день. Во дворе школы толпились дети с букетами цветов, их родители и их будущие учителя. Мама Одного мальчика подвела его к другому мальчику - он тоже был с мамой и с букетом гладиолусов, - и сказала:

- Будете сидеть за одной партой и дружить.

И мама другого мальчика кивнула - они с мамой Одного мальчика уже обо всем договорились.

И они стали дружить - сидеть за одной партой и вместе играть на переменах. Однажды на большой перемене друг Одного мальчика достал из портфеля треугольный бумажный конверт. Один мальчик ахнул. Конечно, он ахнул про себя, чтобы не показать другу своего удивления и восхищения.

В то время все мальчишки играли в войну - и на улице и дома. Дома на столе или на полу война велась оловянными солдатиками - все они были серого оловянного цвета и стояли по стойке смирно на круглой подставке. А тут из конверта высыпались легкие маленькие разноцветные фигурки из мягкой пластмассы. Зеленые солдаты в касках со звездами и штанах-галифе бежали с автоматами, целились из винтовок, припав на одно колено, даже наводили пушку. Синие моряки в бескозырках и брюках-клёш бежали в атаку с автоматами, гранатами, махали маленькими флажками, передавая сообщение азбукой Морзе. Коричневые богатыри в островерхих шлемах и кольчугах поднимали мечи, укрывались большими щитами, натягивали тетиву лука. Еще были красные конники, мчащиеся в атаку с шашками наголо, а упряжка лошадей летела, таща за собой тачанку, в которой горбился пулеметчик за пулеметом "Максим".

Один мальчик был заворожен таким богатством. Они играли в солдатиков до самого звонка на урок. Когда прозвенел звонок, и в класс вошла учительница, друг быстро собрал солдатиков и затолкал их кое-как в конверт. Один мальчик увидел, что синий матрос-сигнальщик упал под парту, а его владелец в спешке не заметил потери. Один мальчик ничего не сказал другу. В начале урока он нарочно уронил ручку, залез под парту и заодно с ручкой поднял синего матроса. Сердце его билось от страха. Он боялся, что друг спохватится и начнет искать. Сжимая матроса в кулаке, Один мальчик успокаивал себя тем, что у друга и так много этих чудесных солдатиков, - подумаешь, один будет у него...

Когда поздно вечером перед сном Один мальчик играл с синим матросом, к нему подошла мама.

- Где ты это взял? - спросила она. - Таких солдатиков привезла мама твоего нового друга, купила в другом городе. У нас пока не продают. Он тебе подарил?

- Нет, - сказал Один мальчик, чувствуя, как загорелись от стыда его уши.

- Значит, - сказала мама ледяным тоном, - ты украл этого матросика?

- Нет, - еле слышно сказал Один мальчик, и горячие слезы закапали на стол, делая возле матросика соленую лужицу.

- Ты сейчас же пойдешь к своему другу, - сказала мама, - и честно все скажешь!

На улице было уже темно, и мама отвела Одного мальчика к дому, где жил его новый друг. Обмирая от ужаса и стыда, Один мальчик постучал в дверь. Ему открыла мама его друга. Она удивилась, что Один мальчик пришел так поздно, и спросила, что случилось.

- Вот, - сказал он, разжимая кулак и показывая синего матросика. - Я у вас украл... случайно... Извините меня... - уже прошептал он, опуская голову и чувствуя, как глаза наливаются слезами.

- Какой ты молодец, - сказала мама его друга. - Погоди, я сейчас...

Она ушла и скоро вернулась.

- Это матросику для компании, - сказала она и положила в руку Одного мальчика несколько фигурок - зеленого пехотинца, красного конника, коричневого богатыря, - Беги домой, поздно уже, мой-то спит...

Домой Один мальчик шел, держа свою маму за руку. Другой рукой он перебирал в кармане подаренных солдатиков. В небе горели яркие звезды, ветер пах сухими листьями. Один мальчик улыбался.


Про уши


Когда Один мальчик перешел в четвертый класс, он очень полюбил школу. А именно уроки труда, на которых школьники учились работать с деревом. В мастерской стояли верстаки, на них можно было пилить доски разными пилами - ножовкой и лучковой, - строгать их рубанками, снимать неровности рашпилями, ошкуривать наждачной шкуркой, шлифовать наждачной бумагой до тех пор, пока белое в желтых разводах дерево не становилось гладким, округлым, горячим и душистым, живым. И это была не просто учеба. Они делали полезные вещи - вырезали кухонные доски, делали табуретки, деревянные молотки для отбивания мяса, лопатки для помешивания варенья и другие полезные в домашнем хозяйстве вещи.

Вел уроки учитель труда. Для Одного мальчика он был волшебным мастером, как Самоделкин. Учитель умел все, и его умение символизировала прекрасная модель парусника. Корабль, похожий на гордого лебедя, стоял на столике в углу мастерской, и Один мальчик мог стоять возле него всю перемену, рассматривая палубу из маленьких досочек, маленький штурвал, лестнички, паруса, мачты и реи, - все было как настоящее, и Один мальчик хотел стать маленьким, чтобы попасть на корабль и отправиться на нем в океанское плавание.

Он во всем подражал учителю труда, и у него получалось почти все. Он мог ходить, как учитель, прищуриваться, как учитель, проверяя ровность обструганной поверхности, покашливать, как учитель, но у него не получалось самое главное. Учитель всегда на уроке носил за ухом маленький карандашик, которым отмечал на досочках и брусочках места распила. Когда Один мальчик попробовал заложить огрызок карандаша себе за ухо, он испытал жестокое разочарование. Карандаш не держался - как его ни впихивал Один мальчик за ухо, как ни прижимал, ничего не помогало. Глядя на себя в зеркало, он понял, что уши его, хоть и не торчат лопухами, все же оттопырены вполне достаточно для того, чтобы в том зазоре не смог удержаться карандаш.

Он очень расстроился. Он вдруг понял, что на свете есть вещи, которые он, даже после многодневных тренировок, не сможет совершить никогда. С "никогда" Один мальчик смириться никак не мог. Он решился на крайние меры. Поздно вечером, когда в доме все уснули, он тихо достал приготовленный тюбик клея из велосипедной "аптечки", которым приклеивали резиновые заплатки к проколотой камере, открыл, выдавил немного клея на палец, намазал кончики ушей, прижал их к голове и крепко примотал полотенцем. Так он и уснул. Он предположил, что, если так делать несколько ночей, уши привыкнут к новому положению, прильнут к голове. Спал он плохо, ему снилось, что уши у него стали как у слона.

Утром было воскресенье. Один мальчик проснулся и обнаружил, что полотенце валяется под кроватью, уши все такие же оттопыренные, а волосы над этими ушами склеены и засохли взъерошенно. Он пытался отмыть клей, но никакое мыло не помогало. Несчастный мучился возле умывальника, пока на него не обратила внимания мама, которая готовила на кухне завтрак. Долго ей пытать не пришлось - Один мальчик так устал, что сразу сказал, в чем дело. Мама в ответ только улыбнулась. Она смочила ватку в какой-то пахучей жидкости и оттерла клей. И уже за столом, когда мама, папа и Один мальчик заканчивали завтракать, мама сказала:

- Я читала, что оттопыренные в меру уши - признак умного человека. А прижатые уши выдают людей умелых...

- Это точно, - сказал папа, вставая. - Пойдем-ка, умный человек, во двор, подскажешь мне, как калитку наладить.

И он заложил за ухо карандаш.


Про зайца


Один мальчик жил в маленьком городке, окруженном тайгой. Это был край геологов и охотников, поэтому жители городка с детства знали, как ловить рыбу и охотится на уток, зайцев, лис и даже медведей. Один мальчик тоже хотел научиться охотиться - он любил смотреть, как отец, открыв металлический ящичек, набивает патроны порохом, дробью, запечатывает круглыми войлочными пыжами, вдвигает патроны в кармашки кожаного пояса-патронташа. Но отец все никак не брал его с собой на охоту.

- Вот подрастешь, - говорил он, - подарю тебе маленькую одностволку 24-го калибра, и сходим с тобой на уток...

Но Один мальчик не хотел ждать так долго. И однажды, когда в тайгу пришла зима, но еще не грянули морозы, он сказал своему другу, что по первому снегу можно сходить в тайгу и поставить петли на зайцев. Друг согласился - он тоже давно хотел попасть на охоту, - и они решили пойти в лес сразу после школы, чтобы успеть вернуться до времени, когда родители приходят с работы.

Вечером Один мальчик положил в портфель моток тонкой проволоки и плоскогубцы, - он видел, как отец делает петли, это было просто. А еще он взял два коробка спичек - мало ли что, зима все-таки.

На следующий день сразу после уроков друзья дошли от школы до ближайшего леса. Светило солнце, снег скрипел под валенками, шагать было весело, лес был приветлив. Скоро дошли до русла узкого ручья, укрытого снегом.

- Тут! - сказал Один и, свернув, пошел вдоль русла вниз, туда, где осинник переходил в хвойный лес. По рассказам отца он знал, что здесь должен быть заячий "проспект" - большая тропа с ответвлениями в лес отдельных "улочек". Так и оказалось. Снег в ложбинке русла был утоптан, а с боков из осинника к главной тропе стекались следы заячьих лап - цепочки точек-тире. На этих боковых следах охотники и поставили несколько силков - прикрутили проволочные петли к стволам деревьев, рядом с которыми шли заячьи следы, чтобы заяц, беззаботно прыгая, впрыгивал в петлю. А тут и солнце за деревья склонилось, - пора домой.

На другой день друзья отправились проверять петли. Первые четыре были пусты - свежие следы показывали, что зайцы проскакивали, не попадаясь. Друг Одного мальчика шел сзади и поддразнивал:

- За пятью зайцами погнался, ни одного не поймал!

- А вот и поймал! - воскликнул Один мальчик. Он увидел, что возле осины, у которой они поставили пятую петлю, что-то - или кто-то - есть.

Они подошли...

Большой белый заяц сидел у дерева, прижав уши. Он сильно дрожал и косил на двух детей влажным темно-красным, словно капля крови, глазом. Шею его стягивала петля, и он не мог шевелиться, при каждом движении проволока стягивалась все сильнее. Еще немного, и он задохнется. Мальчики, не сговариваясь, кинулись к бедняге, осторожно высвободили его из петли, - Один мальчик ощутил, как сильно бьется заячье сердце. Заяц сидел, не двигаясь, только поводил мордочкой и тяжело дышал. Один мальчик мягко подтолкнул его рукой:

- Ну, иди же!

И заяц нехотя прыгнул. Посидел и снова прыгнул. И поскакал - сначала медленно, потом все быстрее, - и скрылся, среди деревьев, потерялся на фоне снега.

Друзья вернулись из леса молча и молча разошлись по домам. Вечером Один мальчик сказал папе:

- Не нужно дарить мне ружье, я никогда не стану охотником...

- Что-то случилось? - поинтересовался папа, внимательно посмотрев на сына.

- Ничего, - сказал Один мальчик. - Не хочу никого убивать...


Про барана


Один мальчик очень любил Новый год. Он всегда ждал, когда наступит предпоследний день перед Новогодней ночью. Елка вносится, , кладется верхушкой и комлем на спинки двух стульев, и дом наполняется ароматом зимнего леса. Пока елка оттаивает, открывается старый чемодан, достаются игрушки - стеклянные шары, фигурки сказочных героев, нежно звенящие колокольца, большая звезда на макушку, - гирлянды распутываются и проверяются, из пакетов достаются пряди серебряного дождя... Были там еще две маски из папье-маше - угольно-огненный свирепый тигр и ппельно-кудрявый баран с печальными глазами. И самое главное - в чемодане лежала пиротехника. В те далекие времена китайцы поставляли нам только рис, нижнее белье и яблоки, и новогоднее светопредставление обеспечивали бенгальские огни и хлопушки. Эти хлопушки представляли собой как бы большие конфеты с ниткой - дергаешь за нитку, конфета хлопает и выбрасывает облако конфетти - маленьких кружочков цветной бумаги.

Всё бы хорошо, но как раз пиротехника и омрачала новогоднюю радость. Дело в том, что Одинмальчик был истинным огнепоклонником, - любил все, что связано с огнем - от простого горения до взрывов. На его счету были такие незавидные поступки, как поджог шарика от пинг-понга в шкафу с мамиными шубами и папиными пальто, взрыв патрона от папиного ружья в кухонной печи, сгоревшая в зале штора от врезавшегося в нее подожженного пластилинового фашистского самолетика, и прочие дымные и трескучие делишки. И вот как истинный ценитель огня )пироман по-современному), Один мальчик был недоволен шумовой и огневой немощью тех же хлопушек. Когда очередной Новый год уже оббивал снегс валенок у ворот, Один мальчик открыл осторожно, как сапер - одну хлопушку, высыпал на газетку конфетти, добавил к селитровому заряду горсточку черного дымного пороха, позаимствованного из папиного охотничьего сундука, подумав, досыпал зеленого бездымного, закрыл картонным пыжом, всыпал конфетти и вложил три ленты серпантина, свернутых в рулончики, - и повесил хлопушку на елку.

И вот наступил час Х. Все было готово к встрече - гости сидели за праздничным столом, детям был накрыт отдельный столик, - и куранты отбивали последние секунды старого года. Папа Одного мальчика встал и начал быстро открывать бутылку шампанского, и, когда куранты пробили последний раз, он кивнул Одному мальчику и весело крикнул:

- Ёлочка, гори!

Один мальчик, включил в розетку тройник, и на ёлке вспыхнули три гирлянды. Пробка шампанского уже почти вышла из горлышка, когда Один мальчик, опустив как забрало на лицо маску тигра, встал, поднял большую хлопушку, направил ее на ёлку, и с криком "Ура!" дернул за нитку.

Хлопка пробки никто не услышал. Раздался удар грома, пыхнул огонь, и комнату заволокло дымом. Послышались крики женщин и детей, и сквозь дым было видно, что ёлка горит по-настоящему - или от пороха или от попавших в ее смолистые ветви горящих конфетти и серпантина. Но горела она недолго. Папа, не растерявшись, встряхнул бутылку, зажав горлышко большим пальцем, и направил пенную струю прямо в огонь.

Первые минуты Нового года проветривали комнату, открывая заклеенные на зиму окна. Ёлку повернули подпалиной к стене. Пахло хвоей, шампанским и порохом, на потолке над ёлкой было пятно копоти. Мама, подметая горелые конфетти и хвойные иголки, тихо сказала Одному мальчику:

- Когда в следующий раз соберешься сделать что-либо подобное, надевай маску барана. Я хоть приготовиться успею...