# День Победы над смертью

Владимир Владимирович Галахов

ДЕНЬ ПОБЕДЫ НАД СМЕРТЬЮ


В Ленинграде два дня Победы. И первый я назвал Днем Победы над смертью.

Когда-то очень давно, когда я был школьником второго класса, получил я "прививку" на всю жизнь. Солнечный день, январский, холодный, а вся семья, все мои самые близкие люди одеты по-праздничному. На мой простой вопрос, а что сегодня за праздник, отец несколькими фразами вбил в мою память, словно гвозди - самый главный праздник любого ленинградца! День освобождения от блокады...

Что же такое война, и как она прошлась по жителям моей страны, я получил наглядное представление уже взрослым. Тогда мне было уже двадцать лет, я наглядно убедился, что такое геноцид целого народа. Выпускной вечер в школе военного городка, где тогда пришлось выполнять первое мое боевое задание, завершался, как и везде - выпускники разбились по компаниям, разошлись по окрестностям на пикники. В той группе, куда я оказался приглашен, были три пацана из соседних белорусских деревень. Они ходили учиться в среднюю школу гарнизона. Мне показалось, что они ошиблись, что им надо бы еще пару - тройку лет поучиться и подрасти, чтобы быть выпускниками десятого класса. Небольшого роста, со среднего ленинградского, да и любого другого шести-семиклассника. Одинаково светлоголовые, в одинаковых очках из-за близорукости. Последствие генетического бедствия - уничтожения трети населения Белоруссии за время оккупации.

Кто мог выжить в блокадном городе, где к зиме фактически не осталось продовольствия. Начавшийся подвоз по замерзшей Ладоге мог частично пополнять самый предельно допустимый резерв. Чтобы продолжать делать зенитные орудия, выпускать тяжелые танки КВ, подвозить к фронту боеприпасы, тушить пожары, хоронить умерших. Официальная статистика смертности в городе зафиксировала лавинообразный рост смертности гражданского населения с ноября, и только некоторый спад к маю 1942 года. А кто скажет, сколько от голода и холода сгинуло тех, кто, спасаясь от наступавших фашистов прибыл в город из области и окрестностей?

А кто назовет число потерь на Невском пятачке? Там и через пятьдесят лет в землю было невозможно воткнуть лопату. Она натыкалась на металл.

Я хотел бы знать имена людей, отдавших распоряжение закрыть музей "Блокады Ленинграда". Тот самый первый, куда уцелевшие под бомбежками и артобстрелами, изувеченные ранами и дистрофией люди несли свидетельства пережитого. Кто приказал сжечь фотографии, на которые и смотреть-то было жутко? Страшно стало? Светлое будущее было впереди?

Прошло еще достаточно лет, и мне довелось побывать в Освенциме. И таких мест сохранилось много, чтобы люди помнили - Майданек, Заксенхаузен, Маутхаузен. Это очень непросто, ходить мимо бараков, где ютились обреченные на сожжение люди. Не стану воспроизводить здесь записанные тогда прямо в автобусе стихи, родившиеся там.

Каждое, отсчитанное от ленинградского дня Победы над смертью, десятилетие все дальше уносит от нас боль и горе. Но оно не становится меньше. В своем очерке "75 лет без блокады", я высказал мысль: "то, что было - страшно, но еще страшнее, если когда-нибудь об этом забудут".

Отгремело празднование 80-летнего юбилея Великой Победы. Их - живых до сих пор осталась горстка. Невысока у нас статистика долголетия. Живы и те, кто в блокаду был детьми. Полученная ими тогда "прививка к жизни" держит их в этой жизни, и ничто их уже не сможет напугать.

Сегодня кто-то соберется, чтобы, как и в день Великой Победы почитать стихи, спеть военные песни. Это замечательно, что мы помним эти строки. Подхватываем их, даже не умея петь, потому, что они в нашей крови, нашей переданной нам генетической памяти. От наших дедов, отцов, матерей, всех кто выстоял и победил.

Только вот я не смогу ни петь, ни читать стихи. Смогу зажечь и поставить на окно свою свечу памяти о дне Победы над смертью.


Владимир Галахов