# Девять дней одного лета Часть I

Владимир Владимирович Галахов

ДЕВЯТЬ ДНЕЙ ОДНОГО ЛЕТА

ИЛИ

REFLYUKS EZOFAGIT

Нам повезло. Повезло уже тогда, когда к нам присоединился совершенно случайно человек, который никогда еще в своей жизни не ходил в походы, поэтому последовавшее за поздравлением с днем рождения приглашение на борт нашего корабля воспринял как подарок судьбы. При этом готовность подвергнуть себя определенного рода испытаниям была в наличии благодаря твердому характеру. Врач по специальности и должен обладать набором указанных свойств. А врач на борту всегда ценен. Нам повезло с погодой - побледневший от дождей Питер оставался где-то на юге. А на севере области солнце свою летнюю функцию выполняло в полном объеме и с надлежащим прилежанием. Нам повезло с ветрами. Как пел Владимир Семенович, "мы говорим не ветры, а ветра...", поэтому отсюда и далее ударение в этом слове следует делать на последнем слоге. Сдвинув дату выхода в море на день, мы получили девятидневный выход довольно странного экипажа. Капитан, я - бывалый водник, уже перегонявший яхту "Сигма-2" из Приозерска с Санкт-Петербург и обратно, наш, условно говоря, "судовой" доктор - девушка Алина, и тройка "гнедых", которых предстояло еще взять на борт. Эти самые "гнедые" - мама с двумя детьми 10 и 7 лет, опаздывали к выходу в море. Поэтому швартовы отдали после погрузки всего багажа, принадлежавшего мне. Доктору Алине принадлежал только ее небольшой рюкзак. Увидев количество груза, перетаскиваемого от моей машины к борту яхты, капитан возмутился, заявив, что все это может не разместиться на борту. Пришлось поднимать пайолы кокпита и забивать моими вещами подпалубное пространство. Утрамбовали. Зато с собой был набор кемпинговой мебели для удобного размещения на стоянке, набор для удобного сна - палатка, матрас - самонадувайка, спальник и, на всякий случай, набор тентов, чтобы укрыть от непогоды всю стоянку. Тут же была особая сумка с набором посуды и печкой-щепочницей, которая отлично показала себя. И, как оказалось, пригодившаяся на одной из стоянок мотопила с запасом топлива и масла. Так что зря капитан сетовал.

Довольно короткий переход к Хеппосаари, и вот мы уже в кругу давних друзей и приятелей по парусным выходам в Ладогу. Мы были на месте, когда еще продолжалась помывка в туристской бане. Народ, напарившись, плюхался в ладожскую освежающую воду, повизгивая от прохлады и удовольствия. Вечером наш капитан ушел в туманную Ладогу, чтобы подобрать отставших членов нашей команды в заливе Лехмалахти.

Фото 1. Стоянка на Хеппосаари


Фото 2. Люблю удобства даже на голых камнях


Яхта с капитаном и пополнением вернулась на стоянку лишь в 4 утра, поэтому святое дело - дать капитану выспаться. Тем временем Ладога выкинула свое первое, но не последнее "коленце". Вот так приходит из нее "кисель". Утром было ясно и прозрачно, за несколько часов все стало мутно и невесело.

Фото 3. Это утром


Фото 4. А это чуть позже.


Фото 5. Ладожский "кисель"


Фото 6. "Кисель" со сливками


К моменту, когда надо было отдавать швартовы и выходить на простор, видимость упала до 30 метров. Но постепенно начало раздувать. Остатки тумана уходили под лучами солнца. Начал набирать силу попутный для нас ветер. "Все хорошо, прекрасная маркиза...", ставим грот и стаксель "в бабочку" и полным ходом идем к острову Путсаари.

Путь этот неблизкий - несколько часов при удачном ветре. А он начинал становиться избыточно "удачным" - направление ветра менялось, а разогнанная им через всю Ладогу волна продолжала набегать пологими и длинными валами. Предстояло пересечь залив с неудобовыговариваемым названием Папиниеменсельки. Что по-русски означает "плес напротив монастырского мыса". А он и был именно напротив Валаамского архипелага. Яхту бросало на гребень, и чтобы удержать ее на нужном курсе, приходилось отрабатывать рулем, при этом угол прихода ветра в паруса менялся. Преодолев очередной вал, нужно было вновь выравнивать яхту под ветер. То грот, то стаксель начинало трепать порывами. Решили попробовать идти под спинакером. Сложив паруса, подняли огромный "пузырь" спинакера, который удерживали только два шкота по бортам и его собственный фал. Ход яхты стал более плавным, но угол между направлением ветра и волн оставался. Яхта, все равно, чтобы не принимать волну кормой, "рыскала" под усилиями рулевого, чтобы меньше воды летело на палубу, где детей уже укачало. Двое самых младших наших пассажиров уже травили за борт, а их мама, улеглась на рубку также в полу невменяемом состоянии. Только Доктор Алина невозмутимо продолжала читать свою книгу. Чтобы отвлечь ее от возможных грустных мыслей, капитан пытался вести с ней светскую беседу. Вернувшись к румпелю, он сказал, что в носовой части качка чувствуется меньше. Меня это мало утешило, поскольку постоянная смена курса привела к тому, что спинакер начинал складываться и наполняться ветром в момент возвращения под ветер. Хлопки были довольно сильные, и один из них стал для спинакера крайним - парус лопнул поперек сечения. Пришлось снова ставить грот и стаксель. Курс пролегал между двумя вешками, обозначавшими проход в каменной гряде. Вот и они остались за кормой. Обходим остров Свиной. Заходим уже под мотором в узкий пролив и бухту. Стоянка благоустроена - есть деревянный стол, скамьи, повешен рукомойник, хорошо обустроено костровище. Мы здесь первые - будние дни дают возможность зайти на стоянку первым.

Фото 7. Вечером на стоянке


Расположились, приготовили ужин. Все приступы морской болезни остались позади. Некоторых покачивало на земле. Топливо экономим, печка-щепочница в этом смысле идеальный инструмент. Дрова вокруг таких "битых" стоянок, как правило, выбраны. Ходим за ними как за грибами.

Нет ничего неприятнее утром при хорошей погоде, чем проснуться от звука мощного лодочного мотора. Видок из палатки открылся еще тот.

Фото 8. "А поутру они проснулись..."


"Здрасьте..." - два мощных катера "Гризли" уже уперлись форштевнями в берег. Прибывшая компания энтузиазма не вызывала. Но, следуя правилам вежливости, я предложил им чая. Завтрак своей команде я уже приготовил. Поэтому стоило сразу обозначить добрососедство и непринужденность. Крепенькие ребята из Сортавала, при одном пацанчике - сыне одного из них, прибыли порыбачить и отдохнуть от семей, если они были, в привычном для карельских жителей стиле. Рыбалка - выпивка - рыбалка... и так далее. Уже через пару часов на берегу оказалась кучка пойманной сетью ряпушки. Один день вместе с ними мы, пожалуй, выдержим. Через час мне предложили принять на грудь "стограмм". На сем завязалась беседа, в ходе которой выяснилось, что мой давний знакомец и коллега по строительству в Сортавала камнедробильного завода - его директор Владимир Горбачевский - популярный в городе Сортавала человек и всем присутствующим известен. А после моего заявления, что этот самый завод я со шведами и собирал, компания прониклась ко мне уважением и еще раз предложила выпить с ними. Оправдываясь необходимостью накормить еще спящих к тому времени детей, предложение удалось отклонить.

Пробуждение на следующий день было сложным, поскольку соседи по стоянке гулеванили полночи. Вышедшая из палатки мама наших отпрысков, в ответ на раздавшиеся от стола пожелания "доброго утра" окинула собравшихся тяжелым взглядом и выдала замечательный воляпюк: "Я не знаю языка, на котором могла бы к вам обратиться...". Вечером я отключился рано, поэтому не услышал ни матерных анекдотов, ни прочего, что досталось услышать ей. Собрание похмелявшихся по утреннему времени сортавальских рыбаков на некоторое время смутилось, пытаясь понять глубокое содержание высказанного, но очень быстро убедилось в тщетности своих мозговых усилий и вернулось к процессу поправки растраченного ночью здоровья.

Мы перешли на другую стоянку. Капитан обеспечил интересную прогулку по острову. С вершины гранитного холма стали видны остатки былых разработок. Когда-то остров служил источником гранитных блоков для строительства Валаамского монастыря. А на самой верхней точке острова, откуда были видны купола соборов Валаамского архипелага, стоит крест. А если шагнуть в сторону буквально чуть, увидишь навершие церкви Святого Сергия Валаамского. Сразу захотелось спуститься с горы к церкви.

Фото 9. Крест от 1879 года.


Фото 10. Надпись на кресте


Фото 11. Благодарственная надпись императору Александру Николаевичу (Александру II)


Фото 12.


Тропа пошла резко вниз. Скользя по камням и мху, мы спустились долину, где было настолько тихо, что даже разговаривать хотелось только в полголоса. Тропа пошла в горку, на которой нам и открылась небольшая церковь.

Фото 12. Церковь святого Сергия Валаамского