# Две Книги

Владимир Владимирович Галахов

ДВЕ КНИГИ


Первый весенний месяц закончился на мажорной ноте. Последняя неделя преподнесла сразу два приятных подарка. В четверг было еще рано, но книжный киоск у станции метро уже работал. Зайдя, скорее по привычке, увидел на прилавке большой том - Владимир Высоцкий, Полное собрание сочинений в одном томе. Почти тысяча страниц текстов, которые мы начинали петь вместе с записями, еще не зная слова караоке, на бабинных магнитофонах, многократно переписанных друг у друга. Другой раздел - стихотворения разных лет. Открыл наудачу - поразительные стихи, которых не слышал ранее, и не знал даже об их существовании. Проза... Но вот стихи - читаю и поражаюсь тому, насколько они современны. Словно написаны не почти тридцать лет назад, а вчера, под впечатлениями от нашей сегодняшней жизни. Не стану здесь цитировать. Это надо читать и прочувствовать. Не сомневаюсь, что каждый найдет в этой книге что-то для себя, что-то о себе. Все не случайно. Всенародная любовь, которую не смогли удержать запреты, помогла выйти в мир настоящему поэту, - одному из тех, которые рождаются раз в столетие. Я был его современником, я видел и слышал его в театре на Таганке. Для меня его уход стал большой личной потерей. Думаю, он в нашей литературе навсегда.

И наконец, к массовому читателю пришла книга Андрея Константинова и моего друга Бориса Подопригоры - "Если кто меня слышит". Долгим оказался этот путь. Законченный авторский вариант книги мне довелось получить на рецензирование и внесение правок еще в июле прошлого года. До этого мы несколько раз встречались, чтобы помочь авторам с подробностями и фактами. Читаю книгу заново и понимаю, что она волнует меня уже иначе. Тогда я "отработал" текст в общей сложности часов за 14...

Теперь смакую и понимаю, что во многом книга обо мне, о моих сокурсниках, о моих товарищах по клубу выпускников. Затеянная московским клубом кампания по публикации наших воспоминаний принесла много удовольствия от прочтения замечательных мемуаров и о похождениях наших, и о наших любимых преподавателях. Но главное - за перо взялись многие, кто этим раньше не грешил. И ведь очень неплохо у них получилось.

Что стало важным для меня и, надеюсь, для моих товарищей по клубу - реальность действующих персонажей книги. Многих из тех, кто прикрыт чуть измененными фамилиями, мы знали лично. С кем-то были близко знакомы.

Эпизод на аэродроме, где главному герою книги выделили шкафчик для вещей, больно резанул память. Странно, но я почти не помню лица этого тихого, скромного парня - Володи Калибабчука. В самом первом лагере наши койки оказались рядом в одной палатке. Нас еще не поделили по языковым группам. Володя поступил в институт из армии, прослужив больше года солдатом. Он был первым моим учителем солдатских навыков - портянки правильно намотать, подворотничок подшить, гимнастерку отгладить. В холодные, дождливые ночи под конец лагерного сбора мы накрывались своими шинелями, расстилая их поперек наших нар, чтобы обоим было тепло...

Он успел жениться на четвертом курсе. И погиб через три месяца после свадьбы. Это была первая и, оставшаяся единственной, потеря нашего курса еще во время учебы.

Количество невосполнимых потерь многократно выросло потом. На тридцатилетие выпуска в 2007 году нас собралось около трети от выпускавшихся. Самым безжалостным образом судьба прошлась по нашей турецкой группе. Их осталось трое, а училось 12. Единственный раз после выпуска я случайно встретил командира этой языковой группы на улице в Тбилиси. Младший сержант Анвяр Нурисламович Аллиулин, а на курсе просто Саша, был уже лейтенантом с голубыми петличками ВВС и крылышками авиатора. Разведывательное управление ЗакВО располагалось рядом со штабом ВВС и "прикрывалось" соответственно. Двое из наших "турок" попали служить в то же управление, что и я, но к 2007 живым оказался только один. О судьбе многих ребят нашего курса никто ничего не знает.

Мне представляется, что судьбы многих из наших ребят многократно насыщеннее и интереснее сюжетов импортных фильмов-боевиков, что мелькают по нашим телевизионным и киноэкранам. Никто не возьмется утверждать, когда настанет время снять грифы и рассказать об их делах.

Провожая в прошлом году в последний путь Гену Клюкина, чье имя в этой книге упомянуто не единожды, я задумался о том, что можно не успеть в своей жизни сделать что-то очень важное. Оставить после себя добрую память? Вернувшись после года службы в Черниговской дивизии ВДВ (той самой, где в неравном бою с боевиками, не отступив, полегла рота десантников, о ней наши авторы написали книгу "Рота", по которой был снят телевизионный сериал), мой старший сын сказал, что теперь понимает, что значит, как я, отдать службе почти тридцать лет. А может нужно просто сказать им - нашим детям - "Будьте лучше нас!"

Для того, чтобы иметь моральное право на такие слова, мы и должны вспоминать то, что должно помнить. Излагать на бумаге не фантазии, а реальные факты истории, которую во многом и творило наше поколение, получившее вослед поколению Великой Отечественной, свою войну - афганскую. А учитывая специфику нашей подготовки, и другие малоизвестные, а порой и просто неизвестные войны и конфликты. И сейчас уже не важно, где и как мы в них принимали участие. Мы имеем право говорить об этом. Говорить, чтобы нас услышали.