# "Костылики"

Владимир Владимирович Галахов

Палатка конкретно протекала, особенно очевидно это стало утром, когда в углу оказалась достаточно емкая лужа дождевой воды, в которой успел вымокнуть угол спальника. Вылезать из него не хотелось, но надо было как-то выбираться из передряги, в которую умудрился попасть по своей уверенности в правильности выбранного маршрута, понадеявшись на благоприятную погоду.

Погода... Все добрые слова, которые могли быть применимы в отношении к окружающей стихии, как-то незаметно и бесследно растворились, поддавшись удручающе монотонному стуку крупных капель по тенту палатки. Еще хотелось есть и пить одновременно. Что-то, вроде, еще оставалось в рюкзаке. Воды, слава Богу, вокруг хватало, и дождевой, и озерной, при этом достаточно чистой, чтобы не бояться пить ее в некипяченом состоянии. Каких-то внятных перспектив по горячему чаю на горизонте не маячило.

Шум от очередного порыва сильного ветра, налетевшего в озера, напомнил о предстоящей достаточно утомительной и кропотливой работе. Кроны сосен подались в одну сторону, в другую, сбрасывая на землю, в образовавшиеся в низинках лужи и на палаточный тент особо крупные капли воды.

Надо же было так неудачно влипнуть. Рывок на веслах на ходком карбасе вдогон ушедшим в озеро парусным ялам и швертботам не казался таким уж сложным делом. Бывало и не раз, приходил к вечернему чаю у костра, доставалось и оставшееся от ужина немного остывшее варево. Всегда находились люди, радостно приветствовавшие его появление из озера. Уже разогретые принятым на грудь для согрева души, они готовы были обогреть всех и каждого потому, что любой человек, выходивший из озера к лагерю, становился собратом по разуму и образу жизни. Ну, какой, скажите на милость, нормальный попрется в холодное осеннее озеро на небольшой, в общем-то, лодке просто так, ради своего какого-то особенного удовольствия? Была бы цель - рыбы наловить, чтобы от пуза наестся и домой привезти. Так ведь нет. И снасти-то с собой не взял. Собирался второпях, побросал, что обычно укладывал, в рюкзак, оделся, во что обычно одевался, уходя в озеро...

Озеро. Скорее уж море. Большое, шумное и по-осеннему времени изрядно холодное. Чайку бы испить горячего. Разве в кружке вскипятить? В принципе, можно и в кружке. Собрав силу воли в кулак, он просунул ноги во влажноватых шерстяных носках в резиновые сапоги. Выбравшись рачком из палатки, постарался, чтобы через открытый полог в нее не натекло воды в дополнение к луже в углу. Теперь уже не до лужи. Согреться горячим и поработать над поломкой.

Найти хоть какую березку в сосняке, покрывавшем скалистую поверхность островка, приютившего его прошлым вечером, было достаточно сложно. С маленьких бересты не надерешь. Повезло - у самого берега лежал остаток комля упавшей в воду березы. Отгнившая макушка давно уплыла куда-то, а с пня удалось собрать несколько лоскутов топлива, сырого, но все же, пригодного к разжиганию.

Укрыв от порывов ветра то, что должно было помочь согреть хоть полкружки воды, он ощупал карманы в поисках спичек. Коробок показался на ощупь достаточно сухим, но только на ощупь. Может руки слегка окоченели под порывами налетающего с озера вместе с дождевыми зарядами ветра? Все-таки влажные... Ни одна не зажглась. Головки рассыпались от малейшего прикосновения к коробку. По извечному принципу подлянки тут же мучительно захотелось покурить. Где-то в кармане рюкзака есть коробочка - заветная палочка-выручалочка - металлический контейнер с плотной крышкой, в котором лежит резервная пачка сигарет, зажигалка, иголки с нитками...

Рюкзак в полном соответствии с законами Мэрфи лежал этим самым карманом прямо в луже, скопившейся на днище палатки воды. Не хватало только, чтобы все промокло! Пальцы торопливо нащупали клапан кармана. Мокрая коробочка упорно не желала открываться. Хорошо, что крышка плотная, может и вода не прошла. Наконец крышку удалось поддеть кончиком ножа. Так, зажигалка - газа почти половина, сигареты все же подмокли, нитки с иголками - хотя зачем сейчас нитки? Нервяк постепенно уходил, уступая место спокойному расчетливому усилию по добыче огня. Какой-то первобытный инстинкт, унаследованный от далеких предков, заставлял делать все осторожно и внимательно. Плоские камни образовали некое подобие очага. Кружку можно поставить, не опасаясь, что она свалится. Нехотя, вымокшая береста, треща и скукоживаясь, словно шагреневая кожа, чадила, давая небольшое пламя, лизавшее пока еще блестящее донышко кружки из нержавеющей стали. Прикрывая руками слабый огонь от налетающих порывов ветра, он согревался одной мыслью о горячем питье.

Прогоревшие остатки бересты еще шипели от падавших на них капель дождевой воды, когда он сделал первый глоток не кипятка, а просто согретой озерной воды, припахивавшей тиной и еще чем-то. Тепло постепенно прошло внутрь и вытеснило частично чувство голода. Да, надо же было так задуматься. Вчера, когда внезапно с озера налетел шквал холодного ветра с дождем, он собирался обогнуть один из скалистых мысков, чтобы сократить путь к стоянке парусников. Налетевший вместе с волной ветер швырнул карбас к камням, мгновенно ставшим опаснейшим врагом. Накренившийся карбас выдержал этот напор, но лопасть весла клином вошла в расщелину между двумя большими булыжниками и осталась в ней. Усилие, приложенное для мощного гребка, помноженное на энергию волны, превратило лопасть весла в щепки. По счастливой случайности корпус карбаса не бросило на камни. Орудуя обрубком и оставшимся целым другим веслом, он укрылся от шторма в ближайшей бухточке. Выбирать более удобную стоянку не было никакой возможности. Пытаться грести обломком против такого ветра - сумасшествие.

Задача ближайшая и самая наиглавнейшая - попытаться отремонтировать весло, чтобы грести хоть каким-то подобием весла, а не обрубком. Одним веслом можно только по спокойной воде кое-как двигаться, при этом грести придется стоя, а по такой волне и ветре - это просто спорт на самоуничтожение. Итак, лопасть! Островок не слишком велик, поэтому стоянок самодеятельных туристов с остатками "цивилизации", то есть тривиальном мусором, в котором можно было бы что-то найти, нет. Значит, придется делать что-то из того, что лежит, стоит, нагнулось и готово упасть. Соснячок, прикрывавший стоянку от скалы, негустой. Сосенки еще молодые и тонкие. Одной придется пожертвовать, как это ни печально, пусть это даже противоречит моральным принципам и сложившимся традициям и правилам. Топорик имеется небольшой... . Стоп! А где топорик? Лежавшего обычно в рюкзаке топорика на месте не было. Проклятье! Сам же выложил, чтобы не тащить лишний груз на себе. На группу, идущие под парусами всегда набирают достаточно нужного на стоянке инструмента, только вот где эта стоянка, а где он со своим сломанным веслом! Подвешенный на пояс ножик в ножах был достаточно острым, но легковатым средством для валки даже небольшой сосны. Но другого нет. Преодолев досаду, он долго выбирал сосенку, которая была бы по силам лезвию ножа. Работа пошла. Аккуратно, стружку за стружкой он снимал со ствола. Относительно скоро верх сосенки вздрогнул, вылив на куртку очередную порцию свежей дождевой воды. Теперь прикинуть - сколько надо отрезать, чтобы выстругать что-то похожее на лопасть. Руки разогрелись от привычной работы с деревом, свежая смола молодой сосны пахла даже под дождем. Ярко-желтые стружки ложились под ноги. Хорошо бы их в костерок, да на него бы котелок, да в котелок бы кулешок... Черт! Думать о еде было противно. Если отвлечься и поискать в рюкзаке, что можно сварить в котелке, что припрятан под кормовой банкой карбаса... Время, время уходит. Не май месяц! Не белые ночи.

Что-то похоже на узкую лопасть получилось из куска соснового стволика. Теперь приставить и закрепить. Усилие на весле будет выламывать самодельную лопасть так, что она будет прогибаться назад. Значит, две дощечки надо отстругать и использовать как шины, накладываемые на сломанную ногу. Ха! Лодка ногу сломала! Хотя именно так. Лодка - карбас - ходит по озеру. Ну, ведь именно ходит. Ладно, будем строгать костылики.

Подсохшие во внутреннем кармане сигареты отвлекли от сосущего чувства в желудке. "Костылики" или правильнее будет назвать их шинами уже почти готовы. Осталось подровнять пострадавшее весло и можно фиксировать больную "ногу". В рюкзаке нашлась бухта шнура, который обычно шел на подвеску тента на стоянке или для развешивания мокрой одежды на просушку. Окончание работы уже вырисовывалось. Теперь бы еще ветер стих. Так, нет же - все гудит в верхушках сосен, все гонит достаточно крупную волну в пролив, куда он успел заскочить уже со сломанным веслом.

Отремонтированное весло выглядело достаточно уверенно. Поводив им с берега в воде, он понял, что с работой справился на уверенную "четверку" - был бы топорик, тогда можно было бы управиться быстрее. Теперь свернуть свое временное прибежище. Вытряхнув все из намокшей за ночь и полдня палатки, он вылил через клапан скопившуюся воду. Укладывать всю эту мокротень в аккуратный кокон не тянуло. Свернув все кучей, он бросил мокрый тюфяк в карбас. Все - вперед. За остров, где можно пройти по относительно спокойной водой в протоку, дальше еще одна, а там уже и до намеченной стоянки недалеко. Бесполезный мобильник, сигнал от которого терялся среди окружавших скал он так и не включал. Привычный темп работы веслами разогрел тело. Покачиваясь на невысоких волнах карбас разгонялся. "Костылик" работал. Пусть не как полноценная лопасть, пусть в три четверти от нее, но грести можно, двигаться можно, а значит, и жить стало лучше, жить стало веселее.

Через несколько часов, когда натруженные за день резьбой по дереву руки уже переключились на усталость от гребли, он обернулся на приближавшийся в сумерках берег. Ярко горел костер под высоким тентом, вокруг было много людей... Показалось даже, что уже слышны аккорды гитары, и даже пахнет чем-то съестным. Ну, вот, дошел. До своих - рукой подать. Все хорошо.