# Обидный сентябрь

Владимир Владимирович Галахов

Лето в Питере обидно короткое, мелькает так, что и понять, по сути, невозможно, было оно или не было. Особенно, когда ждешь его, чтобы забросив все посторонние мысли, запаковав гермомешки всем условно необходимым, рвануть в ставшее родным и близким Березово. Тут все как всегда - "береговые мамы" угощают чем-то вкусненьким, горячий чай соревнуется в температуре с объятиями капитанов и помощников, с которыми долгие осеннее-зимне-весенние вечера мечтал вновь сойтись на причале и вдохнуть свежий ладожский воздух.

Это подарок судьбы или вознаграждение за долгий простой, за длинный срок, более 23 лет, отданных государевой службе. Ведь в те годы не удавалось выйти в Ладогу так, чтобы дух захватило от красот и преодоления трудностей. Вряд ли можно отнести рыбалку в заливе Черная Сатама, что на противоположном берегу Ладоги, к подобного рода делам. Приехал раненько в субботу, порыбачил до утра воскресенья, и отчалил. Коли заштормит, так скорее в Новоладожский канал прячешься, чтобы твою "Пеллу" волной не захлестнуло.

Сколько уже не писал о коварстве и непредсказуемости Ладоги, а даже на десятый раз за три года предугадать, что она вообще не выпустит из залива, не сумел. Так ходить, как ходит галсами в буквальном смысле освященный швертбот "Валаам", не может ни один корабль эскадры. На встречный, неудобный, порывистый сырой ветер всегда находится достаточно мастерства капитана Орлова, чтобы уверенно продвигаться к выходу в открытое море впереди всех.

В авиации есть такое мероприятие - при проведении учебных стрельб или бомбометания на маршрут выходит разведчик погоды - самолет с опытным экипажем, который определяет возможность выполнения поставленной задачи. Таким разведчиком в этот выход стал "Валаам". Слева по курсу гряда крупных валунов, отходящих от берегового гранитного "лба", принимала на себя удары трехбалльных волн, накатывающихся из открытой Ладоги. Брызги и всплески производили впечатление даже на удалении в метров пятьсот, а уж по мере приближения, это впечатление только усиливалось. Справа по курсу - гранитный надолб острова, прикрывающего выход на открытую воду также "весело" отбивал с брызгами и пеной нападки старушки Ладоги. В общем, как в песне - "ветер в харю, а я шпарю". Только "шпарить" приходилось под мастерской рукой Орлова от гряды к острову и обратно, меняя галсы, чтобы как-то продвигаться вперед. Энтузиазм и восторг наших туристов начал утихать понемногу, когда волны начали вставать над бортами все выше, а брызги от ударов в скулы швертбота накрывать все больше.

Взвешенность решений и осторожность в этом вопросе - главное. И потому отвернув через поворот фордевинд, "Валаам", сохраняя чувство собственного достоинства, удалился на стоянку в знакомую бухту Комариная. Уместно ли проводить такие параллели - не знаю, но мне пришла в голову такая аллюзия - выход крейсера "Варяг" из Чемульпо навстречу эскадре японских крейсеров. Важно, что вернулись мы в залив не побитыми, а преисполненными чувством исполненной важной миссии.

Скалы Комариной напомнили самый первый выход - открытие сезона 2009 года, когда мой восторг от свидания с местами моей молодости лился через край. Поляна по мере прибытия кораблей наполнялась людьми, кучами гермомешков, установленными палатками. Заплескал под ветром тент, накрывший главное "капище" - костровое место с уже давно построенными стойками. Еловые дрова начали, потрескивая, стрелять во вновь прибывших искорками салюта. Безукоризненно поставленный процесс кормления туристов приобретал ощутимый запах и прочие органолептические свойства. На рекламные выходы приходят все, кто готов и хочет участвовать в процессе "освоения мамонта" - племя туристов - племя прожорливое, особенно если оно потрудилось на веслах или шкотах. Помимо изобилия возможных компонентов появился и предсказуемый элемент подножного корма - свежесобранные грибы, которых хватало накормить всех. А этих всех все прибавлялось.

Критическая масса набралась к вечеру, скопившись от дождя под тентом. А там началось собственно то, ради чего все прибыли. Высокую ноту веселья задали казаки и казачата. И опять - откуда в нас таких урбанизированных и напичканных телевизионной рекламной шелухой, нажравшихся до икоты интернетного пойла людях это истинное, подлинное, идущее от сердца, рвущееся наружу вместе с первыми аккордами народной гармошки. Припоминаете сцену в охотничьем домике из "Войны и мира" великого Толстого? Именно этого ждал от "графинюшки, вскормленной французскими гувернантками", ее дядя. И здесь это самое - "наше" рванулось в быстро темнеющее сентябрьское небо, отгоняя струи полившегося дождя, согревая воздух под тентом до духоты.

А по утру они проснулись... практически в лужах. Ночью дождь прибавил оборотов так круто, что повезло только тем, кто стоял на уклонах, - вода из под палаток уходила в низинки. Пришлось после завтрака начинать рытье осушительных канав и водоотводных траншей. Но грязь все равно размесили основательно.

Как и накануне, разведка в лице славного "Валаама" подтвердила сохраняющуюся непроходимость выхода в Ладогу для остальных кораблей. Погуляли вокруг островов внутри залива. Хотя прежний страх был забыт, и желание "покачаться" на волнах было продекларировано, процесс продолжался недолго - до первой серьезной волны, хватившей, чтобы обдать освежающим "ладожским шампанским" разгоряченные с вечера лица энтузиастов. Нарастающие со стороны открытого моря волны быстро поубавили пыл и горячность. Риск - дело спортсменов. Нам - туристам это ни к чему. Припоминаете, как там, у Антона Павловича Чехова в "Душечке" - "Нам с Ванечкой этого не надобно". "Ванечка" в данном конкретном случае, - это мой организм, которому рекорды совсем не нужны.

Лозунг - "Все по грибы!" сработал на совесть. Горы чищеных, нечищеных, отваренных, обжаренных, с картошкой, с луком и с чем-то еще, росли, перемещались вокруг костра и куда-то исчезали. Предусмотрительность организаторов достойна отдельного упоминания - вегетарианцам тушенку не давали. Сами съедали, наверное...

Ну, были, конечно, отдельные экземпляры, которые предпочитали лопать только сыр с бутербродов с сыром, оставляя хлеб прочим, но таковое явление было одиночным. Едва сдержался и перефразировал готовую сорваться с языка "плюху" в адрес этого "крыса Рокфора" из известного мультика в нейтральную формулировку - "А..., теперь понятно, от кого сыр надо прятать".

Строптивость свою Ладога уняла в субботу, подарив "немного солнца в холодной воде" - время для радиальных выходов под парусами и на веслах. Острова рядом и на каждом уютные бухточки. Вот и Слитный - мой первый остров в большой Ладоге, куда в августе 1974 в темноте и под дождем ткнулись форштевнями пять "Ледянок" с двадцатью пятью промокшими за время перехода от Бурнева туристами. И та же поляна, только трава тогда была в пояс. В ней мы и ставили намокавшие брезентовые палатки, натыкаясь на приличных размеров боровики. Дрова для костра собирали с фонариками. Ватные спальники с фланелевыми покрывашками на завязочках теперь и вспоминать смешно. В спальниках от "Илакса" мне лично бывает жарко спать. По уму сделанные вещи.

Вечерняя баня с сентябрьской ладожской водичкой - наслаждение для истинных любителей. Зато остальным досталась сказочная ночь полнолуния.

Говорят, в это время в нас просыпаются дремлющие звериные инстинкты, обостряются чувства. И... полезли мы с моей любимой женщиной в два часа ночи по мокрой тропе на самую верхушку скалы, возвышающейся над бухтой. Усилия были вознаграждены - серебро, разлитое Ладогой между островами, засверкало, заполняя промежутки между темными пятнами островов. Метров в десяток ниже на скальном выступе уютно устроились своим кругом казаки и примкнувшие к ним поклонницы. Песни неслись над серебряной водой, над черными лапами елей. Концертный зал - вся бухта. Говорят, кто-то, сидевший на берегу, видел нерпу. Послушать приплыла, вероятно.

Сборы воскресным утром - они под грустинку. Приятно сознавать, что так все хорошо прошло. И обидно до слез, что до следующего сезона так далеко. Обидный такой месяц - сентябрь.