# О родах

Владимир Владимирович Галахов

Продолжая публикацию воспоминаний и баек из опыта сотрудника "Скорой Помощи", я невольно задаю себе вопрос: "А сам бы не сплоховал в такой ситуации?" И как-то нет уверенности в своих знаниях и силах. Хотя четырежды приходилось оказывать помощь теряющим сознание женщинам. Есть такая точка на переходе станций метро "Невский проспект" и "Гостиный Двор". Запах там держится малоприятный и непонятный. Тут было проще - разогнать сочувствующих с таблетками на все случаи жизни, обеспечить возможность дышать пострадавшей, замкнуть ее уплывающее сознание на себя и не дать ей уйти в беспамятство. А потом поднять, и на эскалатор, на свежий воздух.

О родах


Бывает так, что у человека что-то не получается. Вроде понимает, что делает, старается, а выходит все из рук вон, плохо. Вот и у меня такие незадачи случаются. Вроде и стаж работы большой, и опыт есть, и даже высшая категория была, а выходит, скажем, так, удовлетворительно.

С училищных времен невзлюбил я акушерство, и оно меня невзлюбило, и относились мы друг к другу соответственно. Филонил я лекции и практики, преподаватель в лепешку разбивалась, чтобы мне тупоголовому хоть что-то втолковать - пустое. Так что внутреннее устройство женского организма я понимал только умозрительно. Еле, еле сдал экзамен. Единственная тройка по специальности в дипломе. Семнадцати лет от роду выпустился я из училища и пришел на "скорую" работать. Месть настигла меня незамедлительно. В первые же сутки самостоятельной работы получаю вызов: 18 лет, роды.

Мысленно взвыл, но еду, дрожу. Водила, утешает, дескать роды на дому штука довольно редкая, так что не ссы. Стараюсь не ссать, но получается плохо, все равно ссу... Подкатываем к парадной, меня встречают и чуть ли не на руках возносят на четвертый этаж, вот как приперло. Глянул на роженицу и похолодел. В ушах зашумело, в брюхе заурчало, все что знал и не знал, забыл. Лежит девица, рожает натурально, уже прорезывание головки началось, а у меня полное остолбенение, даже не мямлю ничего. Видимо это продолжалось не очень долго, помотал я головой, сжал кулаки и вроде в себя пришел. Перекатываю в пустой голове, пустые же мысли, но вид напустил на себя уверенный и даже деловой. Перчатки резиновые надел, по наитию, руку на промежность положил, защищаю.

Вспомнилось, что в каком-то художественном фильме при подобных обстоятельствах требовалась теплая вода и глаженные с двух сторон простыни, а зачем не помню. Наверно ребенка обмывать и потом пеленать, но это не точно. Но видимо родственники роженицы знали еще меньше моего и поэтому повиновались беспрекословно, и воду принесли, и простыни. Роды идут своим чередом, сначала головка вся показалась. У ребенка что-то на шее, что не пойму, потом плечико и вот он весь родился. Поднял ребенка. Мать моя! Пуповина змеёй два раза шею обернула! О таком я даже не слышал никогда. Что делать? Резать? Ножниц в сумке нет. Решил размотать. Верчу киндера, а физия у него синяя, глаза закрытые, точно, как мертвый. По спине моей аж пот холодный потек... Последняя петля пуповины пала, и это синее чудо вдруг всхлипнуло, да как заголосит!

Тут и простыни пригодились, а про воду я забыл. Родила, а дальше то, что делать? Вот ребенок пищит, вот пуповина, вот мать, и все это воедино связано! Ну, конечно, же надо резать. А в каком месте? Допер я, где, но встал вопрос, сколько пуповины ребенку оставить, и чем перевязать эту самую пуповину? Об акушерском чемодане и стерильной укладке в нем я вспомнил, когда уже на станцию возвращался. Взял бинт, свернул его в жгут и перетянул пуповину в двух местах на сколько силы хватило. Ребенку оставил сантиметров тридцать, ну и матери столько же, попросил ножницы, картинно облил лезвия спиртом, и поджёг. Видимо, я полагал, что так стерилизуют инструменты, помазал пуповину йодом и, наконец-то, перерезал. Родственники стали пеленать, а я повернулся к мамочке, и увидев пуповину, вспомнил о последе. Что такое послед я знал с детства, видел, как кобыла жеребилась. В начале выпал жеребенок весь в пленке, а затем через какое - то время, увесистый мешок, и кобыла потом его съела. Мешок, это - послед объяснили мне, городскому недоумку, деревенские ребята и кобылы их обязательно едят. Я внимательно посмотрел на роженицу, понял, что есть она его не будет. Тихонько потянул за пуповину, и послед необычайно легко выделился с небольшим количеством крови.

На носилках, с ребенком на груди, и последом в полиэтиленовом пакете в ногах, доставил роженицу в только что открытый роддом на улице Вавиловых 12. И все было благополучно. И в приемном, меня хвалили, что я все правильно сделал. Правда немного удивлялись бинтам и длине пуповины, оставленной ребенку. Но я делал загадочные глаза и помалкивал.