# Учителя живут долго

Владимир Владимирович Галахов

УЧИТЕЛЯ ЖИВУТ ДОЛГО


"Выпей море, Ксанф"... - фраза великого философа, приходящая на память при воспоминании об Эзопе, или "Отойди, ты заслоняешь мне солнце, царь..." - это уже Диоген Александру Македонскому. Ряд цитат можно продолжить, но за всеми - единственная мысль - у всех, даже самых великих, были учителя...

Типичная застройка начала шестидесятых годов прошлого столетия. Как необычно звучит эта фраза, но, тем не менее, именно в прошлом веке мы пришли в эти стены, еще пахнувшие краской и штукатуркой. Она была, что называется, "с иголочки" - эта школа в районе новостройки. Дальше на юг уже открывались просторы пригорода - поля и сады совхоза "Шушары". И микрорайоны сдавались строителями городу комплексно - вот жилые дома, вот к ним детский сад и ясли, вот - школа. Сегодня ей исполнилось уже пятьдесят лет. Мы немного старше, до сих пор хочется думать, что только немного. Мы пришли сюда, съехавшись из разных мест, перебравшись с родителями в новые квартиры. Для меня и моих одноклассников это был уже третий класс. Но в памяти - солнечный день первого сентября. Мы с Колей как-то сразу пошли вместе в класс и заняли одну парту. Теперь он сидит напротив, такой же лохмато-кудрявый, только на пятьдесят лет старше.

Через год школу сделали "английской". Нам было не совсем ясно, что это для нас значит, но некоторые родители своих чад позабирали и перевели в другие рядом расположенные, не столь "мудреные". Их к тому времени было в округе уже в достатке. Странно, но мне еще помнятся старшеклассники, доучивавшиеся в нашей школе по обычной программе - какой-то ухарь даже донашивал в школу серую гимнастерку из серой шерстяной фланели, перепоясанную ремнем с латунной бляхой и ученическим символом на ней. Ремня такого я больше никогда не видел, но от двоюродного деда такая гимнастерка досталась. Теперь где-то в прочих швейных мелочах еще валяются доброкачественные латунные пуговицы от ее стоячего воротничка.

Года школьные тянулись долго. Многие ли помнят, как звали их первую учительницу? Не припоминается как-то, чтобы в начальных классах преподавали мужчины. Да и мужчин в начале 60-х не хватало. Те, кто погиб на фронтах Великой Отечественной и сгинули в лагерях не оставили после себя полноценной замены, просто не успели. Итак, школа 363 на Волковском проспекте и 1а класс, по-моему, тогда их было четыре полноценных класса. А учительницу звали Надежда Александровна. Фамилии первых учителей стерлись из памяти. Уже в новой школе, в той, что отметила юбилей, классную учительницу звали Надежда Ивановна. И мы были ее первым классом после педагогического института. При этом мы уже были "тертыми" школьной жизнью третьеклассниками. А далее череда классных руководителей и преподавателей - предметников, среди которых преобладали Зои Ивановны. С четвертого и по восьмой - сплошные Зои Ивановны. По фамилии запомнил только одну - Полишкарову. Запомнил за то, что, попросив у меня первый том сочинений Некрасова дореволюционного издания с ятями, литографическим портретом и факсимиле, назад его не вернула. Остался только второй том в красивом бордовом переплете. Обидно потому, что на форзаце первого тома была надпись, сделанная дедом. Книги были куплены в подарок моему отцу ко дню его рождения.

Старшеклассниками мы были под крылом Анны Петровны - преподавателя химии. И опять фамилию помню, и опять из-за того, что заслуженная мной в 9-м классе грамота за победу на районной Олимпиаде по химии была вручена мне, якобы случайно, только после окончания десятого класса, как бы, между прочим. А должен был бы ехать на городскую Олимпиаду. Наверное, эти обидные события пора давно предать забвению, но вот вспоминается. Но хорошее вспоминается охотнее и чаще.

Начав с цитат великих учителей, перейду к тем забавным, что до сих пор вызывают улыбку. Борис Михайлович Лишанский, наш учитель физики, в ответ на несуразное блеяние на тему явно невыученного задания, кратко резюмировал - "БСКВЛН - или бред сивой кобылы в лунную ночь", и это не звучало обидно, скорее весело. Его "зайди с тыла" или "ко мне на полусогнутых" - вызывали в классе приступ веселости и непринужденности даже во время опроса, когда кто-то "окапывался", заслоняясь учебником и пытаясь избежать вызова к доске.

Цитировать Петра Семеновича Киселева не стану. Его примочки тоже были хороши и уместны. Мое безоговорочное к нему уважение вызвано подлинно боевым прошлым этого замечательного человека. Но об этом смотрите очерк "Танкисты". Был какой-то период, когда благодаря усилиям всего одного талантливого писателя и патриота, в 60-е годы страна как будто встрепенулась от долгого сна. Может, нужно было, чтобы сменилось поколение или руководство. Имя этого писателя Сергей Сергеевич Смирнов. Я помню себя пионером на каком-то очередном торжестве. Тогда, выступая перед собравшимися, он высказал мысль, запавшую в память, и не дающую покоя до сих пор.

"Мне кажется справедливым вернуть Волгограду его имя "Сталинград", не потому, что оно связано с именем Сталина, а потому, что оно не даст забыть о подвиге его защитников". А первыми книгами Смирнова были мгновенно ставшие самыми читаемыми повести о героях - защитниках Брестской крепости. И не было тогда еще официальных городов-героев, городов воинской славы. Просто Ленинград все называли городом-героем, не по официально признанному утвержденному статусу, а по определению, сложившемуся в сознании всей страны.

Почему я припомнил, с чего это началось? А потому, что к семидесятым статус города-героя обрели и Москва и другие города. Хотя помню, как покачивали головами ленинградцы. Ленинграду звание присвоили в 1965 - к 20-летию Победы. Москве чуть позже. А потом новый генеральный секретарь вспомнил свою боевую молодость, и процесс пошел. Важно, что процесс этот заслуженно поднял значение понятия Ветеран Великой Отечественной.

Но возвращаюсь к событиям 70-х. По-моему, в 10-м классе в школу пришел новый преподаватель военного дела. Подполковник Ребров носил форму офицера артиллерии. На первом же уроке сообщил, что в Великой Отечественной не участвовал, поскольку службу начал, если мне не изменяет память, в пятидесятых. На кителе - набор колодок юбилейных медалей и медалей за выслугу лет. Все нормально. Не нормально стало, когда я уже курсантом третьего курса, получив 4 дня отпуска из учебного центра авиации дальнего действия, где в реальной обстановке работал переводчиком арабского языка, приехал домой на 9 мая 1975 года. Тридцатилетие Великой Победы. Не зайти в родную школу, чтобы поздравить Петра Семеновича, я просто не мог. Но вот его уже в школе не оказалось. Зато в фойе встретился Ребров... На нем были погоны полковника, просветы на погонах были авиационные - светло-синие, но главное - на кителе к колодке случилось прибавление в виде орденских лент - орденов "Отечественной Войны" обеих степеней, ордена "Красной Звезды", медали "За победу над Германией" и еще чего-то, что и рассматривать не захотелось. Я был не в курсантской форме, поэтому и подходить, и поздравлять, после того, что я увидел, совсем расхотелось. Вряд ли бы Ребров решился на этот "маскарад" при Петре Семеновиче. А вот без него - хватило смелости стать ветераном.

Кто я такой был тогда, чтобы осуждать? Но цену и звания, и боевых наград я уже знал доподлинно. Опять же все это есть в очерке "Танкисты".

И все же не это главное в моем повествовании. Прошло пятьдесят лет со дня, когда порог моей школы перешагнули ее первые ученики и учителя. Кто стал для меня главным учителем? Да, конечно же, та, кто выучила на совесть тому, что до сих пор держит меня в профессии. Наталья Львовна Утевская - мой учитель английского языка. Ее база оказалась самой прочной. Десять лет назад на 40-летнем юбилее школы я, никого вокруг не стесняясь, поклонился ей в ноги. На этом юбилее ее не было. Но знаю, что она жива. Молюсь за ее долголетие. Другому преподавателю английского того же поколения, маме моей одноклассницы, уже 92 года.

Что тут еще можно добавить. Да - мы сами уже выходим на пенсию, да - среди нас профессора университетов, директора крупных производств, фирм, государственные чиновники высокого ранга. Но, встречаясь, мы вдруг молодеем чуть-чуть и возвращаемся в памяти туда, где было так много интересного, о чем мы готовы рассказывать нашим внукам. А главное - там были Учителя, люди во многом определившие наш жизненный выбор, наши профессии, да и всю жизнь в целом. Про успешного человека говорят - учителя были хорошие, про того, кто промотал свою жизнь - ничему его школа не научила. Или, может быть, они сами не взяли от учителей то, что они старались в них вложить? Ведь Учителя они для всех должны быть одинаковыми. Настоящие Учителя - те, кому до конца жизни благодарен, кому хочется пожелать долгих лет. Они и будут жить очень долго в нашей памяти, в памяти тех, кто вышел из школы после нас, а потом тех, кто был после, в общем, практически вечно.