# Стихотворения из цикла 'Девятый круг'

Дмитрий Гладкий

15 февраля 2003 года


Прощения прошу - но только у себя,

Хоть это в тягость и немного сонно.

Любить - любил, да, впрочем, не любя,

Умел на ощупь находить патроны.


Кто скажет: жизнь - стрекоза,

Кто спросит о химерах и о славе,

Тому я расскажу, как грубая кирза

Торила красным путь к своей заставе.


Я расскажу, как тяжко умирать,

Когда еще усталости не нажил,

Не прожил ничего...


Вина не пил, на свадьбах не куражил,

Я расскажу. Я помню одного, -

Сейчас ему бы было тридцать пять.


МЕДСЕСТРА


А помнишь молодую медсестру,

Хрустящую - как сахаром - халатом,

Ну ту, что витамины поутру

Украдкой насыпала нам в бушлаты?

Ты помнишь, как ловили её взгляд,

Как гордо грудь мы надували у санчасти?

И это было маленькое счастье.


Мы гордо раздували грудь...

Она тебя обмыла - и назад,

А ты - в последний путь, в последний путь.


***


Пускай меня простит батяня, ротный.

Я медяками не накрыл ему глаза.

Был гол песок, а стал вдруг плодородным

И на крови сейчас растёт лоза.


Пускай меня простит батяня, ротный.

Мы тоже там готовы были лечь

Как стреляные гильзы, только льготный

Билет нам завещал ты уберечь.


Прости меня, я помню по бинтам,

Что эту пулю не вобрал в себя.

Прости, бача, товарищ капитан...

Уже на десять лет я пережил тебя.


***


У меня на груди есть медали -

Мы в войну не играли.


На войну, как на завтрак ходили,

Трупный запах вдыхая ванили.


Я ваниль не люблю с этих пор

С этих пор не люблю этих гор.


У меня на груди есть медали,

А кому-то их вовсе не дали.


А кому-то последней наградой

Две монетки на веки. Так надо.


***


Мама, не знай, что я был на войне.

Отец, не забудь, что ещё не всему у тебя научился.

Сестра, ты прости, что забыл о цене, -

А ты помнишь, как яблоня в окна стучится?


Был огонь, и гранаты, и пуля незримо,

Будто слово, над моей головой пронеслась.

Было слово. Я после уж понял, что мимо...

Мне домой довелось. Твоя власть.


***


Уймёмся ли когда, мои друзья?

Утешимся или совсем сопьёмся?

Я вспоминал Ивана, Игоря и Костю.

Им умирать совсем было нельзя.

Я вспоминаю каждого сейчас,

И серпантина жёлтую полоску,

Я помню всех. На каждого из вас

В любых церквах не напасутся воска.


ОТДЕЛЕНИЕ


Жёлто-синяя страна,

Наши лица жёлто-сини.

Будет утро - иншалла -

Со стволов счищаем иней.

Будет день - авось придём,

В баню сходим и забьём

Косячок на семерых.

Где же трое? Нету их...


ДРУГУ


Ты помнишь, на броне БТРа

можно было зажарить шашлык,

я не видел такого пленэра,

я забуду, как кровь убегает в арык.


Ты помнишь, в разбитом дувале

мы афганским детишкам тушёнку давали.

Я забуду пески и душманов,

я забуду, дружище, о ранах.


Ты помнишь, на броне БТРа

можно было зажарить шашлык...

Что теперь, где живёт наша вера?

Я забуду. Я к жизни привык.


***


Я этими скалами поднят как флаг,

Подброшен как детский мяч.

Здесь воздух ложится под ноги так,

Как голову рубит палач.


Здесь от жары шелушится земля

И шкурки её так легки,

Как платье голого короля,

Как глиняные черепки.


Я этими скалами поднят как флаг,

Мне нужно ещё домой.

Я душу стисну, стисну кулак, -

Назавтра придёт другой.


РАЗГОВОР


Мы смотрим в глаза друг другу,

А вспомним - болит голова, -

Как по девятому кругу

Ходили не раз и не два.


Ты Данте читал, да я тоже

Припомнил его теперь.

Ты вылез бы вон из кожи,

Я душу бы продал, поверь,


Когда бы узнал, что охочей

Нам жить и детей растить.

А разве для жизней прочих

Нам стоит болеть и жить?


Давай говорить о единственных,

О том, как они хороши!

Ничто не бывает таинственней

Любимой женской души.


Давай говорить о женщинах,

Давай говорить о любви.

Я счастлив за тех, кому было обещано -

Идти с тобой по пути.


* * *


Мой пасынок, кленовый лист желтеющий,

Не заиграй моё сокровище, дружок!

Всего-то и остался, - что тускнеющий

Тяжёлой рифмы золотой кружок.

Из всех пожиток - разве что усталость,

Да слов твоих прощальные шмели.

А все ж смешно - подчас какая малость

Мешает оторваться от земли!

Кто знает всё о счастье и страдании,

Тому резона нет ни жить, ни умирать.

Ему награда - райское изгнанье,

Где можно с Богом в шахматы играть.

А я не смыслю вовсе в одиночестве, -

Я кораблей не ставил паруса,

Лишающих пространство непорочности,

Пронзавших якорями небеса.

И потому мне те милее сказки,

Где нет героев, подвигов, страстей,

Нет гнева и тоски, а значит - нет завязки

Для пошлых илиад и одиссей.


КАЗЕННАЯ ВЕСНА


Я не люблю казенную весну.

Я помню, как, обритые, стояли.

И строились, как клавиши роля,

Когда встречали в роте старшину.


Я не люблю казенную весну

И смех: кто не живет заочно,

Не будет знать: мы шли всегда ко сну,

Выстраиваясь в тонкую цепочку.


Сейчас, когда все это позабылось,

Когда казенной осени итог,

Успел я подвести. Скажи на милость,

Ты, многосильный, неужели, Бог?


Свою весну я подымаю по часам, -

Тебя там не было, Всевышний, не вини:

Где кто вершит, там правящий - есть лишний.

Но я хочу сегодня быть услышан.

Все благо: дни - больные дети:

Но знаю, там где матери одни

Дверной цепочкой сыну мертвому ответят

Там нам, живым, не отворят двери.


ВОЗРАЖЕНИЕ ЭКСКУРСОВОДУ


'...Этот минарет особенно красив на рассвете,

в лучах восходящего солнца, когда муэдзин

созывает верующих совершить утренний намаз.

Обратите внимание, что своей архитектурой,

особенно - обвившейся вокруг него винтовой

лестницей, минарет удивительно напоминает

строение спиральной молекулы ДНК!..'

Из выступления экскурсовода.


Я в бога начал верить много позже,

Тогда я верил только в РПК,

И странно мне, что минарет возможно

Сравнить с основой жизни - ДНК.


Когда с гвоздя такого минарета

Уныло блеять заводился муэдзин,

Всю ненависть к красе чужих рассветов

Я заряжал прилежно в магазин.


Я столько видел ДНК - тебе не снилось! -

В ошметьях плоти, ранах и бинтах.

А знаешь, сколько тех молекул возвратилось

В четырнадцати тысячах гробах?