# Врунья Анна Бродски и другие

Валерий Вениаминович Горбань

Как пишутся "заказухи" и от чего не зависят наши "независимые" журналисты

129626 Москва, абонентский ящик 55


гл. редактору журнала


"Независимое литературное обозрение"


Прохоровой И.Д.


Уважаемая Ирина Дмитриевна!


Обращаясь к Вам, я рассчитываю, что слово "независимое" в названии Вашего журнала отражает его содержание и реальную позицию людей, определяющих редакционную политику. Это гарантирует мне хотя бы один шанс на то, что мое письмо, в котором содержится критика опубликованного в журнале материала, все же будет прочитано. И даже будет предложен какой-то рациональный выход из сложившейся ситуации.


Просматривая выборку Рамблера со ссылками на мои работы, я с удивлением обнаружил занятную фразу: "В повести "Просто командировка" Валерий Горбань утверждает, что чеченцы не только вероломны, но и трусливы: "Крутых из себя строите, а сами только из-за угла убивать умеете".


Эта находка заставила повнимательней ознакомиться с ранее неизвестной мне публикацией А. Бродски "Чеченская война в зеркале современной военной литературы" (НЛО ?70, 2004 г.).


Обнаружился и еще один пассаж, мягко говоря, произвольно трактующий содержание моих произведений:


"И, наконец, чтобы придать легитимность вторжению российских войск в Чечню, в качестве образца провозглашаются меры принуждения времен сталинизма. Характерно, что устаревший сталинистский термин "раскулачивание" ныне служит предлогом для грабежа. Например, в повести Валерия Горбаня "Просто командировка" солдат, ворвавшийся в богатый чеченский дом, находит оправдание своему поведению при помощи знакомого политического термина: "Вот они про наше мародерство орут, а сами сюда полгорода стянули... Раскулачить бы"".


Я мог бы ограничиться простыми словами: некрасиво заниматься подтасовками. Но хотелось бы обсудить вопрос гораздо более серьезный, чем простое жонглирование чужими мыслями и подгонка "фактов" под заранее заданную тему. В конце концов, в наше время поголовных коммерческих и политических заказух такие приемы встречаются повсеместно и лично меня они не затрагивают.


Речь о другом.


Вы никогда не задумывались над тем, почему, подавляющее большинство сотрудников силовых структур, интересы которых также пытаются отстаивать правозащитные организации, с подозрением и неприятием относится к своим "защитникам"? Только ли в инертности, косности, шовинистическом воспитании "силовиков" проблема?


Почему, несмотря на в общем-то нужное (а сегодня крайне нужное) дело, которое делают наши правозащитники, их действия не находят по-настоящему широкой всенародной поддержки?


Я полагаю, что немаловажными факторами, мешающими находить общий язык тем, кто занимается охраной прав граждан по долгу службы, с теми, кто занимается этим по велению сердца, являются снобизм и откровенная недобросовестность многих видных профессиональных "правозащитников".


Я мог бы рассказать о десятках случаев, известных мне из первых уст, когда активисты правозащитного движения в запале борьбы с государством и его структурами попирали права и ломали судьбы людей, которые честно исполняли свой долг, но были принесены в жертву т.н. "общественному мнению". А ведь они тоже люди, и у них тоже должны быть какие-то права. Но, не буду заниматься обобщениями. Самый впечатляющий опыт для человека - личный. Вот давайте и проанализируем, как стали образцом шовинизма и призывов к мародерству работы писателя В. Горбаня, еще в 1999 году получившего две литературных премии за однозначно антивоенный рассказ "Вкус войны".


Вообще, говоря о правозащитниках, я имею полное право употреблять местоимение "мы", поскольку, работая в журналистике, активно занимался темой защиты гражданских прав. И была ситуация, пожалуй уникальная, когда я синхронно стал победителем сразу двух региональных (Калининградская область) журналистских конкурсов: на лучшее освещение деятельности органов внутренних дел и... конкурса "Имеешь право", проходившего под эгидой журнала "Права человека". Надо отдать должное и представителям журнала, и присутствовавшей при подведении итогов конкурса Л.М. Алексеевой, и руководителю региональной организации "За права человека" Ольге Смитницкой: никто из них не счел такую ситуацию противоестественной. А вот с точки зрения г. Бродски полковник милиции, командовавший ОМОНом в первой чеченской кампании, просто обязан быть хрестоматийным палачом, мародером и шовинистом (или с точки зрения тех, кто готовил для нее литературную "фактуру"? Ведь в ее обзоре фигурируют не просто вырванные из контекста цитаты, но и даже перепутаны произведения).


Итак, по существу.


Помните пассаж, когда омоновцы собираются раскулачивать некий дом "зажиточного чеченца". Так и представляется трудяга, который своим горбом поднял дом, наполнил его честно заработанным имуществом... и вот тебе - мародеры на пороге.


А как в повести?


Омоновцы вошли в дом, принадлежащий одному из лидеров боевиков и охраняемый двумя безоружными (во избежание проблем с "федералами") бородачами. В доме якобы находилась больная хозяйка.


Никаких женщин, ни больных, ни здоровых в доме не было. Впрочем, не было больше и мужчин. Не было оружия и даже малейших намеков на возможность его пребывания в доме. Зато была умопомрачительная роскошь выстроенного рабами, набитого награбленным добром и не тронутого войной разбойничьего гнезда. Роскошь безвкусная и кричащая. Какая-то надерганная из разнородных дорогих, но не ужившихся еще друг с другом предметов.


-Вот они про наше мародерство орут, - глядя на всю эту пестроту, сказал Мамочка, - а сами сюда полгорода стянули. Как в хате у барыги. Раскулачить бы!


Есть разница? Но г. Бродски не замечает не только четко прописанную мысль о том, что эти сокровища отнюдь не нажиты честным трудом. Она сознательно "обкусывает" следующее предложение, которое вполне ясно характеризует позицию командира ОМОН:


-Иди-ка на улицу, продармеец, - осадил его Змей, и скажи - пусть приведут второго.


Я не собираюсь вдаваться в дискуссию, насколько типична такая ситуация. Никто никого не пытается убедить, что в Чечне не было мародерства со стороны "федералов". Речь идет о вполне конкретном передергивании текста вполне конкретного произведения для иллюстрации своих заранее заготовленных выводов.


Особое изумление все же у меня вызвал тезис о том, что Горбань "утверждает что чеченцы не только вероломны, но и трусливы".


Не будем цепляться к мелочам: например к тому, что приведенная в подтверждение цитата никогда не "жила" в повести "Просто командировка", а, опять же, выдрана с мясом из рассказа "Мы придем на могилы братишек". И приведенные слова - фрагмент диалога командира ОМОН с командиром боевиков, напавших на комендатуру в дни действующего моратория на открытие огня. Как должен был расценивать такое нападение человек, потерявший своих товарищей, действительно убитых из-за угла: как проявление чести, доблести и героизма? Но, самое удивительное, что, постоянно ссылаясь в своих чересчур смелых обобщениях на повесть "Просто командировка", г. Бродски "не заметила" в ее начале новеллу "Женька", страниц так на восемь плотного машинописного текста. В этой новелле рассказывается об одном из эпизодов чеченской войны, когда командир отряда боевиков, бывший милиционер, потерявший под бомбежками семью, взял в плен группу собровцев вместе с их БТРом и всем вооружением. Но не расправился с ними, а, проведя "политбеседу" отпустил, даже не забрав оружие.


Это тоже трусость и вероломство?


Втуне остались для "аналитика" мысли героя повести собровца Женьки, появившиеся у него после благородного поступка "боевика поневоле":


А когда через город ехали, у меня будто повязку с глаз сняли. Дома, как в Сталинграде после битвы. Лишились люди всего, что имели. Сколько же, в самом деле, мирных полегло? Вон женщина идет, в черном платке, взглядом исподлобья провожает. Раньше бы не сказал, так подумал, что, мол, зыркаешь, сука бандитская! А сейчас другое в голове шевелится. Может она ребенка похоронила. Или мужа. Или всю семью. За что ей нас любить?


Жаль ее. А своих не жаль? Что здесь в девяносто третьем-девяносто четвертом творилось! Взять ту девчонку, что к нам в комендатуру приходила. Родители ее в один день исчезли, а два брата - полицая дудаевских в тот же вечер в их квартиру заселились. Ей сказали: "Живи в кладовке, служить нам будешь". Что они, да дружки их, с несчастной вытворяли. С тринадцатилетней! Рассказывала, как робот. Даже плакать уже разучилась. Сколько их, таких палачей было?


...Так что же делать?! Что делать, брат Женька? Как друга от врага отличить? Как Родину защитить, честь свою не замарав и с бандитами в кровожадности не сравнявшись?


Кстати, и эпизод с обстрелом во время моратория, и ситуация с собровцами, и история тринадцатилетней мученицы - основаны на совершенно реальных событиях 1994-1995 года.


Непрочитанным, судя по всему, остался и другой отрывок из повести. Тот в котором идет речь о командире отряда и снайпере, пощадивших чеченского пацана, обстреливавшего блок-пост. Кстати, в этом же фрагменте говорится о реальной оценке автором поведения чеченцев и сущности этой войны:


Невелика честь - пацана срубить. Понятно, что не без ведома старших он бегает. Скорее всего, все мужчины из его семьи с федералами воюют. А может быть, уже отвоевались. Вот и бегает юный герой-кровник, мужской долг в силу разумения своего чеченского исполняет. И никакой иронии нет в словах этих. Сумеет - убьет, не задумается. Он в этих понятиях с пеленок растет. И большинству пацанов чеченских во взрослом мужестве и гордости не откажешь.


...Можно, конечно, и убить его. Может быть, и нужно даже. Вряд ли что-то изменит еще одна смерть. Если остались мужчины-родственники, конечно-же - все здесь в ближайшую ночь с автоматами будут. Побьемся, постреляемся. Отличиться можно, "следы крови и волочения" прибывшему начальству показать. А если повезет - и пару трупов, что не успеют духи до утра вынести. Не исключено, правда, что и другое тело будет на блоке лежать - в омоновской форме. А потом уже братишки-омоновцы за своего мстить будут. Без всяких команд любого "чеха" зазевавшегося на мушку ловить. И будет тут у нас на блоке своя чеченская война, местного значения.


Обратите внимание: это внутренний монолог воюющего офицера, товарищ которого только что был ранен юным стрелком.


А уж если так интересно было попотрошить "Мы придем на могилы братишек", то, при добросовестной оценке там обнаружился бы другой интересный герой - чеченец Дауд, про которого говорится:


-Дауд здесь, в Ленинском РОВД начальником розыска был. Давил бандоту, как положено. А когда Дудаев стал из уголовщины личную гвардию набирать, они с Даудом в числе первых посчитались. Сына убили. Жена и дочка у друзей с ручным пулеметом в обнимку ночевали, пока он их не сумел в родовое село отправить. Сам он дудаевцами заочно к смерти приговорен. И вся команда у него такая же. Так что эти...чехи... понадежней нас с тобой будут. Их только придерживать надо. Горячие очень.


Еще более четко о боевых и нравственных качествах чеченцев, воевавших с обеих сторон, говорится в диалоге двух командиров федеральных подразделений:


На выходе из комендатуры Душман придержал Шопена:


-А что там Дауд про таджикский батальон говорил?


-Да это просто так называли. Сбродный батальон...Зимой, в первой командировке мы тут, за Сунжей, их из комплекса зданий ПТУ выбивали. Целый батальон внутренних войск и мой отряд. Три дня топтались, не хотели людей терять: не комплекс, а крепость... На вторую неделю Дауда к нам прислали. Мы ему тоже тогда не верили. А он попросил отвлекающую атаку с шумихой устроить. И под это дело в комплекс по видом духовской поддержки проскочил. С ним всего двенадцать человек было. А тех - больше сотни....


-Ну и?


-Вырезали всех. Тихо, практически без стрельбы.


-Ого, - Серега поежился, - таких хлопцев, конечно, лучше в друзьях иметь.


-Лучше. Да вот не получается - всех. Я так думаю, у Ильяса такие отчаянные ребятки тоже есть. Так что, настраивай своих орлов по-серьезному. Хорошо хоть, у нас с тобой тоже не детский сад.


И опять же: у Дауда имеется вполне реальный прототип, а не абстрактный "боец чеченского сопротивления" романтический облик которого так старательно формируется г. Бродски в противовес мерзким федералам и сотрудничающим с центральной властью чеченцам.


Замечу, что г. Бродски взяла для своего "анализа" мои самые жесткие произведения, рассказывающие о мыслях и чувствах тех, кому пришлось воевать в Чечне на стороне федеральных сил. А если бы она поставила своей целью реальное и добросовестное исследование, то никак не смогла бы пройти мимо таких рассказов, как "Вкус войны", "Никто не хотел убивать", "Авитаминоз", "Закон выживания", в которых я, не предавая памяти своих товарищей, просто и честно рассказывал людям о том, что видел своими глазами. И о напрасно растраченном мужестве моих друзей, и о страшных преступлениях этой войны, творимых обеими сторонами. И о том, как подстрекаемые политиками люди снова и снова наступают на грабли взаимной вражды во имя чужих шкурных интересов.


Но не вписывается в схемы г-жи исследовательницы тот простой факт, что и среди воевавших федералов, и среди пишущих о Чечне бывших и действующих "силовиков" немало людей с совестью, понимающих всю трагичность гражданской войны в Чечне, не желающих повторения этой бойни.


А ведь сегодня, после событий в Нью-Йорке, Мадриде, Лондоне, - даже многие антироссийски настроенные западные политики начинают задумываться: так ли все просто и однозначно было в чеченских войнах. А у нас все по инерции продолжают клеймить тех, кто поневоле был вынужден участвовать в ликвидации пожара, раздутого не только российскими политиками, но и теми зарубежными провокаторами, которые умышленно ввергают наш народ в очередную масштабную войну.


В этом материале я не ставил своей задачей заниматься политической полемикой. Не собираюсь и подробно рассказывать о своих личных взглядах на эту войну и посвященную ей литературу (которую знаю гораздо лучше моего "критика"). Но, раз уж названы мое имя и мои произведения, я ИМЕЮ ПРАВО оградить их от бессовестных компиляций. А, возвращаясь к началу разговора, уже никогда ни я, и ни один из тех, кто читал мои произведения, не поверит материалу, под которым стоит подпись "правозащитницы" Бродски. И чем больше будет таких материалов, тем большая пропасть будет разделять людей, которые могли бы и должны были бы стать союзниками в важнейшей работе - реальной защите прав людей в нашем далеком от гражданского обществе.


Я понимаю, что редакция не обязана да и не имеет возможности проверять добросовестность использования автором тех или иных материалов. И ответственность за сделанные автором выводы лежит, в первую очередь на нем. Тем не менее, надеюсь, что редакция НЛО найдет взаимоприемлемую форму опровержения надуманных выводов г. Бродски в отношении якобы одобряемого В. Горбанем военного мародерства, провозглашаемой "трусости и вероломства чеченцев" и т.п. Такие высказывания и обобщения оскорбительны для меня лично и искажают истинный смысл моих произведений.


С уважением, Валерий Горбань


Ответа на письмо от главного редактора "НЛО" госпожи Прохоровой и уж тем более от госпожи Бродски оболганный Валерий Горбань так и не дождался. То ли НЛО вернулось на свою планету (Голливуд?). То ли недосуг за новыми исследованиями отвечать жертвам предыдущих изысканий. Это тоже типично для наших "независимых" журналистов, так часто поучающих других, как соблюдать права человека и проявлять уважение к людям. Зато сегодня уже целый ряд авторов публикует свои "исследования" и комментарии на данную тему, используя вранье г-жи Бродски, как ИСТОЧНИК, т.е., как основу своих произведений. Например, "Об этой проблеме в интервью Радио Свобода рассказал независимый политолог Тимур Музаев". Вот так они и работают: один берет на себя смелость соврать и передернуть первым, а дальше - пошло-поехало...

* * * Все произведения автора - на сайте: http://vgorban.ru/