# Палец на спусковом крючке

Роман Дмитриевич Гордон

Мы не спеша брели по обочинам, сопровождая колонну бронемашин и грузовиков. Летняя пора дарила не только тепло, но и утомляющую духоту. Бронежилет чёрного цвета, одетый поверх формы, хорошо нагревался на открытом солнце и обеспечивал несвоевременный дополнительный обогрев. Но это не казалось большой проблемой, ибо вошло в привычку. Сильнее настораживало количество разнообразной зелени вокруг, в которой кое-кому и спрятаться можно было, и безнаказанно уйти после диверсии. По одной стороне тянулись побитые одно-двухэтажные жилые и брошенные дома. В поле зрения находились и крупные полуразрушенные заводские постройки. Скорость нашего движения всецело зависела от сапёров, идущих впереди и обеспечивающих инженерную разведку дороги. Во время остановок, я тщательно просматривал верхние этажи зданий. Не хотелось попасть под огонь какого-нибудь бородатого снайпера-партизана, допустить обстрел колонны. Бывало, в такие моменты мимо меня проходил другой солдат роты, также вооружённый снайперской винтовкой, и подкалывал меня, мол: "Ну, всё - настоящий снайпер!" Рядовой Киселёв или просто Кисель, как его прозвали, не отличался большой ответственностью и пониманием ситуации. Меня многие сослуживцы удивляли этим, порой. Для того чтобы сохранять аккуратность и бдительность, им было необходимо, чтобы кого-то демонстративно увезли в бригаду будучи трупом или раненым, набитым осколками, либо вообще без конечности. И то, такие нечастые случаи совсем ненадолго производили впечатление. Атмосфера ложного мира, которая царила вокруг, так быстро дурманила солдат, что всё забывалось за неделю-две. И снова все расслаблялись и почти никто ничего больше не ждал. Только стрельба поблизости, преимущественно ночная, напоминала о боевых действиях. Иногда, наблюдая бесшабашность сослуживцев, даже появлялись мысли, наподобие: "Хоть бы шмальнул кто, а то наши вообще, видать, забыли, что не на курорте". Во время долгого затишья, незадолго до вывода нашего батальона, после которого, вскоре, Грозный атаковали четыре сотни ваххабитов, один из младшего призыва даже сморозил с улыбкой: "Откуда тут боевики?"... Его разместили сверху на замыкающем бронетранспортёре, так как он пулемётчик, и матрац подложили для комфорта. Он единственный следовал в колонне лёжа. Сказали прикрывать тыл. А он даже не знал, для чего всё это... Я ему объяснил, конечно, что один раз уже крайний БТР, такой же, как и тот, на котором он находится верхом, следующий в другой колонне к нам на встречу, продырявили с гранатомёта. Это, во-первых. А во-вторых, в десятке метров от нас, некоторое время назад, наших пацанов порвало радиоуправляемым фугасом. Немного дальше застрелили ещё одного. А через расстояние, кабину бензовоза, с которой офицер с водителем вылетели как ласточки с гнезда, развернуло "ромашкой" таким же приспособлением. Пулемётчик замолчал. И больше не улыбался. Видать, дошло.


Мы остановились. Сапёры опять обследовали подозрительные места, а разведчики отделились от общего шествия и разошлись ещё дальше. С одной стороны они направились через разгромленные заводские корпуса, а с другой через небольшой холм слева. Бойцам нашей роты тоже порой приходилось двигаться параллельно с колонной по бездорожью и сквозь останки промышленных "монстров", изрешечённых ранее артиллерией. Один раз при таком походе, на пустыре, выбежал заяц и, проскочив между солдатами нашего отряда, помчался по буграм к лесополосе. Кто-то крикнул мне тогда, мол: "Давай, снайпер! Попадёшь?" Я прицелился в неугомонную мишень и стал провожать её взглядом, ожидая более предсказуемой траектории. Перед тем как заяц успел добежать до деревьев, из-за них появилось кое-что, заставившее меня опустить оружие. А точнее: сапёры и их БТР, возглавляющий колонну. Произойди выстрел - можно было бы не только в беднягу зверушку, ставшего заложником принципиальной ситуации, но и в своих попасть, а потом, соответственно, и на зону. Такие шутки до добра не доводят. Контрактник, например, у нас даже ступню себе прострелил, "довыделывавшись" с оружием. Однажды я, стоя на посту, чуть не обстрелял своих. Ребятам дали задание добыть ветки для маскировки постов. Но командиры не подумали о том, что на территории доступной зелени уже не осталось. Пацаны не стали просить вооружённого сопровождения и отправились за заставу. Обошли кусты издали и приблизились к моему посту, пробираясь через них. А за несколько дней до этого комбат отчитал нашего ротного за то, что часовой не обстрелял местность при срабатывании сигнальной мины. Так вот на этот раз я должен был обстрелять эту местность, а всё потому что наши наступили на растяжку сигналки! И это в пятнадцати метрах от меня! Как минимум в одного из пяти солдат я бы попал даже в слепую с такого расстояния. Если бы открыл огонь. А ведь пострелять хотелось. Хорошо, что видел с крыши, как они выходили за пределы заставы, хоть и в другом направлении. Так они ещё и по-партизански, тихонько обошли тем же маршрутом назад, после произошедшего. Хотя очень много случаев было, когда простая случайность уберегала кого-то от трагедии в подобных ситуациях. А один, из сменяющихся периодически, начальников штаба однажды по ходу движения попросил у солдата автомат с глушителем. Прицелился в керамические изоляторы недобитого столба электроснабжения, уже с оборванными проводами. Мы остановились посмотреть: попадёт - не попадёт. Попал. Только спустя минуту ему что-то крикнули в рацию, и он отдал нам приказ: "К бою!" Мы поприседали-залегли по обе стороны дороги, ожидая атаки боевиков. Офицер объяснил: "Разведчиков обстреляли". Прошло ещё пару минут. Начальник штаба что-то уточнил по рации у разведки, а вскоре они и сами появились за кустами, рядом. Выяснилось, что никаких боевиков не было. Это пули, отрикошетившие от столба при проверке меткости командира, полетели в них! Хоть не убило никого...


Колонна вновь лениво двинулась. Путь ещё был неблизкий, а прошли от заставы мы всего ничего... Вдруг на холме раздались выстрелы! Сначала редкие, затем с быстро нарастающей интенсивностью. Складывалось впечатление, что кто-то решил скосить все деревья там таким необычным способом. Машины замерли, башни БТРов и БМП закрутились в поисках цели. Я занял позицию, отбежав от дороги, и стал просматривать через оптический прицел горку. Но ничего, кроме листвы, не увидел. Что там происходило, оставалось пока загадкой...


Мы начали осторожно приближаться к месту боестолкновения. Было понятно, что отряд разведчиков налетел на боевиков. Но насколько всё серьёзно ещё следовало узнать. Перед тем, как мы подошли к холму, перестрелка внезапно прекратилась. Кого-то вынесли к дороге и погрузили в одну из машин. Как оказалось позже, в офицера попала пуля снайпера - в спину, прямо над задней пластиной бронежилета, немного ниже шеи. Метко - что сказать? А ведь я и после возвращения домой был уверен, что снайперы по нам не работали. Например, после случая в старопромысловской комендатуре, когда с крыши двухэтажки, где был пост, перегнувшись через мешки с песком, с нами разговаривал часовой. Мы стояли ниже, но совсем рядом. По стене что-то шлёпнуло. Затем ещё раз, поближе к солдату наверху. Последний щелчок явно дал понять, что это не могло быть ничем другим, кроме как пулей. Часовой замешкался, но понял, что дело - дрянь! Мы начали кричать ему, чтобы залёг за мешки. После этого стрельба прекратилась. "Хреновый снайпер!" - подумали мы. Но стреляли с глушителем, а это ведь совсем другая баллистика. Сложнее попасть, да и расстояние меньшее нужно для точности. Будь это СВД, к примеру - увезли бы часового "грузом 200". А в данной ситуации всё было выверено. Работал профессионал. И явно под прикрытием, судя по отпору. Разведка разрядилась в лесок как следует, но вряд ли уничтожила кого-то из группы боевиков.


Колонна направилась дальше по маршруту. Разведчики же, бойцы РМТО, и несколько наших солдат - второй оперативной роты, заняли позиции у подножия горки, преимущественно в разбитом двухэтажном здании. Я разместился на втором уровне. Рядом находилось ещё несколько человек. Все вели наблюдение за холмом. С этой стороны на нём была видна довольно большая поляна, доходящая почти до верхушки возвышенности. Опять послышалась стрельба издали. По крыше и бетонным стенам защёлкали пули. Били по нам, но не прицельно. Ответная стрельба и неожиданные для нас взрывы на вершине заставили боевиков снова затихнуть. Рядом суетились офицеры, громко разговаривая по рации, потому стало известно, что горку начали обстреливать ещё и наши близлежащие заставы. КПП находилось по правую сторону, а миномётная батарея - на другом холме, левее. Сначала работал СПГ - станковый гранатомёт. Но, видать, бить прямой наводкой было неудобно - после нескольких выстрелов он замолчал. Тут же начали долбить с КПП. Стреляли с автоматического гранатомёта - АГС. По горке прошлись серии разрывов, подняв облачка пыли. Но... продолжились опасно близко к посёлку. В итоге, и АГС стал неугоден. Наступила пауза...


Мой взгляд исследовал каждую кочку, каждый кустик на вершине. Никого! Тут я заинтересовался маленькой кирпичной постройкой, с одним окошком, за которым внутри, в темноте, можно было занять удобную позицию вражескому снайперу...


Внезапный грохот вблизи вызвал мгновенную реакцию: присесть ниже под широким оконным проёмом! Оглушительный взрыв встрепенул деревья рядом, поднял в воздух клубы пыли и огромное количество мелких камней и осколков! Это был явно не гранатомёт, который могли иметь при себе боевики. Это была артиллерия!.. По тому, как заматерился офицер в рацию, многое прояснилось. Миномётчики решили использовать большие калибры у себя под носом. Горка оказалась, видимо, в мёртвой зоне, потому мина перелетела её и почти попала по нам. Забавная оплошность, однако! Камни всё падали и падали, шурша по листьям и стуча по бетону. Весело...


Далее наступила продолжительная и настораживающая тишина. Все вглядывались во враждебную возвышенность. Кто-то из солдат не отводил от глаз бинокль. Сзади подошёл начальник штаба и, увидев в моих руках снайперскую винтовку, дал мне отдельное распоряжение: открывать огонь на поражение при появлении любого человека в стороне наблюдения. После тщательного визуального обследования местности, я вновь остановил перевёрнутую галочку сетки прицела на тёмном окошке домика наверху. Появись из него хоть малейшее облачко пороховых газов, указывающее на выстрел, моя ответная реакция была бы мгновенной. В конце концов, хотелось наказать таинственного стрелка за тяжёлое, а возможно и смертельное, ранение нашего офицера разведки.


Но далее произошло опять совсем не то, чего я ожидал. Перед домом, в котором мы засели, выехал автомобиль - Жигули, и направился по грунтовой дороге выше... На холм! Мы провожали машину взглядом, понимая, что в ней могли находиться гражданские. Да и это было бы большой наглостью боевиков - выкатить с тыла и демонстративно направиться на помощь к своим братьям по оружию. Оказавшись между двух огней, Жигулёнок остановился возле небольшой кирпичной постройки, мимо которой тянулся восстановленный газопровод. Из автомобиля вышло несколько человек. Оружия в их руках не наблюдалось. Мы до последнего следили за ними, ожидая какого-то подвоха. Никто из солдат ничего им не крикнул. А офицеры, вероятно, и не увидели. Да и далековато было уже до них. Ничего не произошло. Мужчины скрылись из нашего поля зрения где-то за зданием, кустами и неровностями земли.


Спустя несколько минут горка вновь ожила! Откуда-то из кустов на вершине затрещали автоматы. Только пули в этот раз летели уже не в наше здание. Некоторые из них со звоном попадали в трубы. Послышался шум газа, вырывающегося наружу под высоким давлением. От угла дома, служившего нам укрытием, загудел пулемёт, а затем подключились и остальные стволы разведчиков, занимавших там позиции. Мы так же присоединились к обстрелу враждующей зелени. Я всё никак не мог разглядеть конкретную цель. Стрельба по деревьям могла привести только к истощению боезапаса, ни к чему более. Паренёк нашей роты, сидящий рядом, но почему-то не ведущий стрельбу, вдруг начал указывать мне на что-то! Вернее на кого-то... Я поначалу не понимал, почему не могу увидеть в оптику то, что видит этот солдат невооружённым глазом? Оказалось, что цель находится значительно ближе! Я разглядел голову прячущегося за бугром человека... Прицелился... В это мгновение время остановилось... Палец на курке ожидал лишь импульса мозга... команды на малейшее и наипростейшее движение конечности... Но мысль была только одна: "Почему он не стреляет в нас?"... Я начал предполагать, что человеком этим может быть один из тех безоружных, приехавших на легковушке... Ничто не вызывало доверия в такой обстановке. Но я всё же, не обнаружив агрессии от цели, не осмелился активировать спусковой механизм, несущий погибель... Принял решение и щёлкнул предохранителем, не доверяя миллиметрам амплитуды курка, отделяющих чью-то жизнь от смерти... Стрельба уже стихала. После того, как боевики снова затаились, последовала многократная команда: "Отставить огонь!"


Как только наступило затишье, из-за того же бугра на холме вновь выглянул тот же человек. В этот раз он вскинул руки вверх и что-то кричал. Теперь было понятно, что он определённо не боевик. Он смотрел в нашу сторону и звал на помощь. Сообщал о раненом. Покидать укрытия, отправляясь навстречу противнику, было рискованным действием. Мы просматривали окрестности, вглядывались в листву на вершине. Подозревали засаду. Но всё же один офицер, взяв пару солдат в прикрытие, направился вместе с медиком наверх. Оставшиеся на позициях, настороженно наблюдали. Отправившийся на помощь отряд осторожно перебегал от укрытия к укрытию, ощущая себя под прицелом врага. Но тишина сохранялась. Возможно, боевики ушли по склону обратной стороны горки. Ведь у нас не стояло задачи блокировать их, а лишь обеспечить безопасность маршрута колонны. А ведь до этого партизаны явно решили, что мы начали штурм холма, и, увидев движение, начали шмалять по местным, неизвестно для чего приехавшим на самую границу вооружённого противостояния.


Прошло несколько напряжённых минут. Никого вообще не стало в зоне видимости. Наконец, показались наши и двое гражданских, помогающих нести раненого в ногу и живот человека. Его перебинтовали, вкололи промидол и положили на заднее сидение тех же самых, злополучных Жигулей. Вскоре машина с мирными жителями умчалась прочь, направившись в ближайшую больницу. Мы же остались на своих позициях, ожидать возвращения колонны.


Вот так закончилась эта история. А ведь могла закончиться для меня по-другому. Как и для того, кого я мог застрелить. Никто не искал бы виновного в смерти человека, оказавшегося не в то время не в том месте. Совесть. Вот что стало бы личным судьёй. Игра в снайпера могла привести к трагедии. Для непричастного к ситуации, для его семьи... На войне всё иначе. Там можно отключить мысли и ответственность. Можно воспринимать только понятия: "свой - чужой", "живой - мёртвый". Но только если "смерть" - процесс до примитивности простой. То "жизнь" - штука далеко не простая...