# Время Своих Войн - 8 глава

Александр Грог

Глава ВОСЬМАЯ - "ВЧЕРА, СЕЙЧАС и ЗАВТРА..."

(Центр "ПЕРВОГО")


Георгий, решительно подходящий к крайностям и даже перешагивающий через них, частенько под это вспоминает свои вечерние разговоры с Извилиной, то как пытался раз и навсегда уяснить - почему подобное, вдруг или не вдруг, но стало возможным по России? И почему именно в России? Не могли те уроды найти себе другого государства? Как умудрились скрыть, запудрить мозги?

" - А как такое возможно сейчас? - взрывался горьким гневом Извилина. - В 1918 году мандат, то есть, разрешение на "корреспондентскую деятельность" от новой власти, получили 40 человек. Из них 39 - евреев и только один - русский, проверенный, прикормленный к тому же находящийся за границей. Монополия на информацию - это не просто раз! Потому называть это следует, как произошло по факту, что скрывают - Первая Еврейская Национальная Революция от 1917 года, за немецкие деньги, иностранными штыками! Государственный переворот, но фактически - интервенция. И Вторая Еврейская от 1991 года. Ту и другую готовили долго и тщательно. Нет им разницы. Только деньги на этот раз американские. Фактически - опять интервенция, и опять прямыми потомками тех, кто уже проделал это с Россией. Есть две вещи, которые невозможно кому-либо перепоручить в таких делах - это дела расстрельные и дела информационные. Так в чем разница между сегодняшними и теми днями? В том, что мандаты на информацию опять разданы тем же, и что вещать определяют еврей Познер со своим американским гражданством, еврей Пархоменко со своего "Эхо Москвы" - не просто искривленного эха, а эха исключительно еврейского, что, как сам понимаешь, рикошетит втройне, еврей Соколов, испоганивший русскую фамилию, или всякие иные Сванидзе? А расстрелами крестьян занимается ли еврей Чубайс, а до того, главный его сподвижник Гайдар-Руденберг, потом Кириенко-Израитель и главминистр всей Руси - Непотопляемый Греф, с цинизмом заявляющий, что сегодня в собственного крестьянина Россия вкладывает в сорок раз меньше, чем европейские страны, и это, как ничто лучше, доказывает его конкурентоспособность? Что это, как не расстрел крестьянства?.."

"А с 90-х "Известия" - это Голембиовский; а "Комсомольская правда" - Фронин; а "Московский комсомолец" - Гусев-Драбкин; "Аргументы и факты" - Старков; "Труд" - Потапов; "Московские Новости" - Карпинский; "Коммерсант" - Яковлев-Гинзбург; "Новый Взгляд" - Додолев; "Независимая Газета" - Третьяков; "Вечерняя Москва; - Лисин; "Литературная Газета" - Удальцов; "Гласность" - Изюмов; "Собеседник" - Козлов; "Сельская Жизнь" - Харламов; "Совершенно Секретно" - Боровик... И тут я тебе только самые крупные того десятилетия называю - по тиражам!"

Извилина смотрелся змеей, переполненной ядом, жаждущей укусить, лишь бы достать кого, дотянуться прыжке.

"- Есть там русские, да хотя бы один? Пусть не смущают русские псевдонимы - ни одного этнического русского здесь нет! - прием старый, здесь все проверенные, утвержденные на должность собственным кагалом, да ни встретишь ты иных во множестве сколько бы значимых издательств - сотнях других помельче. Может ли что-то твориться без их ведома? Нет! Публиковать будут только в собственной трактовке. Собственные 69. Публиковать или умалчивать... Первая монополия - это монополия на информацию!"

"Монополия на денежные средства - два! Финансы, государственная банковская система. Все! Ужравшиеся от продажи стратегического сырья России, уже не знающие куда девать деньги, но лишь бы не вкладывать их в Россию, прячущие их в США и Европе, вкладывающие их в чужую промышленность под стыдливым названием "российский стабилизационный фонд". Фактически - денежный залог, какой там вносят за поручительство, что подозреваемый в любой момент, по требованию, явится в суд. А не явится, поведет себя не "так" - будет объявлен виновным и потеряет все..."

"...В Москве сегодня, но это по самым скромным подсчетам, 90 тысяч граждан Израиля, и это не жители, то есть, это не просто жители - это управленцы! С 1917 по 1937 год еврейство играло определяющую роль в России, потом просто очень большую, что они сочли своей национальной трагедией, а с 1991 снова определяющую - опять буквально на все и вся..."

- Нужен новый 1937? Так? - теряется Георгий. - Или уже и этого недостаточно?

Извилина молчит, но так угрюмо, что переспрашивать его нет никакого желания...


Георгий, чуточку рассеянный, как всякий человек получивший домашнюю думу в дорогу, сидит в опрятном доме у человека, которого ему отрекомендовали, как "председателя" - должности по нынешним временам уже никак не влиятельной. Гость в дому - и согласно старому обычаю заменена скатерть, и хозяйка суетится накрывает на стол. Особо внимательный к мелочам, уже отметил себе, что и даже здоровкаются здесь по старинному - здоровья желают не дежурно - душевно. Сказывается совсем другой, размеренный уклад и стояние вдалеке от трасс, которые в подражание американцам стали называться "федеральными". Нет городской поверхностной суеты, и даже в работе с утра до вечера заложена размерная неторопливость.

Слушает хозяина.

- Ну, хорошо, приедет к нам Гайдар, какой другой Греф или опять же - Чубайс... И скажи на милость, как далеко он от своего бронированного лимузина отойдет, прежде, чем навозные вилы в бок воткнутся?

Георгий не говорит, что "плохиш" подох, Гайдар теперь нечто нарицательное, образ - символ, унавоженный памятник, память о 90-х.

- Ненавидите?

Председатель вздыхает.

- Сложно все. Ненависть - нехорошее чувство, оно кишки палит, грудину жжет. Тут больше от брезгливости. Гадину, что ребенка укусила, положено задавить, рубануть пополам лопатой и еще несколько раз на мелкое, чтобы не отросло ничего. Нельзя в этом мире нам ходить рядом. Всегда следует убить, даже если не кусила, а только примерялася, если в дом твой заползла. Хоть и говорят теперь, что полезные они, да и мне, например, убивать всякого гада очень даже брезгливо - это все равно, что жабу задавить, но надо для пользы общего. Задавишь, глядишь, дождь пойдет, - высказывает он известную народную примету. - Очистит все... Ненависть? - задумчиво повторяет он. - Ненависть слишком сильное чувство. Брезгливость, презрение, отвращение к их поступкам, к их жизни, к образу - вот все это присутствует в полной мере. А ненависть? - покачивает головой Председатель, будто не может избавиться от занозливой мысли. - Когда совесть раздавали, ихние дома не ночевали - прятались кто где!

В русской глубинке чаще попадались те, кто так и не "облучился", умудрился остаться русским - они не множились ненавистью, были сыты презрением, отгораживались брезгливостью, ставя заборы своей жалости...

Чем больше зверь, тем больше пространство ему нужно - Георгий, когда выпадала пауза, где бы ни был, имел неистребимую привычку шататься по округе - расспрашивать про "жисть". И поскольку в этой "жисти" был он свой - легко вписывался, перенимая характерные привычки, подстраиваясь в каждой местности под тот едва уловимый ритм общего понимания "ситуевины", индивидуальности всякого собеседника - сходиться с людьми на полном откровении ему было легко.

- Председатель - это не звание, не должность - прозвище у меня такое.

И словно на зуб пробует - покатав во рту, сплевывает с горечью:

- Председатель!

Георгий молчит - видит: человеку надо выговориться.

- Пора бы уж по узелкам пройтись, спрямить те посреднические линии, пока окончательно не пустили по миру! - говорит Председатель. - Общая мотивация есть. Похмелье - опять же мотивация и основательная. В жестком похмелье совершаются многие чудеса. Не дразни похмельного! Вся Россия в похмелье! Чего больше всего враг боится? - зло шутит он. - Что у нас водка кончится, что телевизоры сломаются! Что начнем смотреть во все стороны трезвыми глазами и прикидывать - как в такой яме оказались, по чьему-такому умыслу? И тут уже направлять не надо, тут кто первый пальцем ткнет...

Качественно отстреливать надо было в девяностые, теперь количественно, теперь первое едва ли не поздно, - думает Георгий. - Было время стрельб, словно российская природа специально ставила защиту, пыталась создать период, чтобы бизнесмены среднего и низового звена не слишком уж размножались на ее теле - теле России. Сейчас же, если отстреливать тех, чья собственность вдруг в одночасье взросла, а по сути всего на одном слове, которое повторяли себе другие - "обобрали!" - мера недостаточная, чтобы... - так и недодумывает собственную мысль.

- Мы выжили потому, что технику не раздали по личным хозяйствам - оставили на балансе колхоза, правда, пришлось переименоваться в самоуправление. Колхозом сейчас называться - гусей дразнить! Как нас срамили, как пытались кислород перекрыть - поэма! - выжили. Да ты посмотри, что у остальных делается - техника давно в землю вросла, а наша, худо-бедно, еще дышит. Земли каждому дому нарезали - по гектару, а под угодья по два - хозяйствуй! - но если надо на личное хозяйство какую технику - пиши заявку, а расплатись трудоднем на общее.

- И как?

- Да по-разному...

Георгий сам бы мог многое порассказать - к примеру, о птицефабриках, которые бульдозерами сносились вместе с курами - ради поставок "Ножек Буша". Убийство хозяйств России было поставлено на поток. Наряду с этим шла и психологическая обработка обывателя - поток статей о неэффективности хозяйствования социализма, а тихой сапой подвели законы о недровладениях. Союзный парламент расстреливали за то, что не давал переписать всеобщую собственность под всякое акцизное владение "Абрамовичей". Крупнейшую авиакомпанию мира - "Аэрофлот" - раздробили на 418 мелких компаний. Чем не диверсия? Им не обеспечить надлежащее содержание и обновление самолетного парка, да и не стремятся - "деньгу качают". Естественно, самолеты стали падать. Взрывы метана, гибель шахтеров. Порой месяца не проходило, чтобы очередных не завалило. Причина? - Разрушение инфраструктуры. Следствие? - "Реформы" в экономике. Чем не диверсия? Да, чего не коснись! А все вместе - государственная измена. Диверсанты на госслужбе, наемники иностранного капитала... Разгром тысяч и тысяч колхозов и совхозов, с целью подсадить страну на иглу внешних поставок продовольствия. Превращение страны в сырьевой придаток. Уничтожение будущего. Не диверсия? Нефтяные деньги на закупку продовольствия предназначенного странам "третьего мира", того самого, пропитанного консервантами, давно запрещенного в "цивилизованных" странах, но тем не менее продолжаемого этими "цивилизованными" странами массово выпускаться - скрытая генетическая бомба уничтожения населения ставшего лишним. А изъятие коренного населения из слоя людей принимающих решения, влияющих на них, да сплошь и рядом на людей которым эта земля чужая... Не диверсия?

Когда все началось?

Знакомый следователь еще в начале восьмидесятых говорил ему о набитых сверху донизу базах, где гнил товар и портились продукты. Между тем пустеющие полки магазинов все больше оскорбляли людей, которые работали и не могли на заработанное что-либо купить. Но еще больше оскорбляли множащиеся, видимые издалека очереди - верный признак того, что в магазин что-то "выбросили". Все недовольства возникают в очередях, именно ими вспрыскивается раздражающее недовольство и мысль что надо что-то менять. Те, кто пытался обратить внимание на базы, не только следователи, но более высокий уровень, даже работников прокуратуры, быстро понимали свою беспомощность. Настойчивые, не соглашающиеся на регулярные картонные коробки дефицитных продуктов и возможность отовариваться в магазинах с черного хода, быстро "выветривались" со своих должностей, остальные усваивали правила, и для собственного успокоения, соглашались считать, что это обычные "временные трудности на местах частного, не государственного характера". Впрочем, тех, кто озадачивался смыслом, было ничтожно мало, и почти совсем никого, чтобы выводя из происходящего логическую картину, угадать - что целенаправленно готовится.

Когда народу становится "все равно", его можно вести куда угодно, и даже к расстрельным рвам со стоящими по краю телевизорами...

Армию еще снабжали относительно хорошо, нормы питания соблюдались, а в Воздушно-Десантных, как наиболее оперативных и подготовленных, отличались значительно...

Может ли быть, что тот следователь видел больше и дальше, и уже тогда прощупывал, намекал, а не взять ли вам, ребятки, все в свои руки? уж думаете, что вас не коснется? Но тогда Георгий не понял, а когда понял, ясно стало, что ничего не получится. Поздно. На народ навалилось усталое разочарование. Вроде того мельника, что целый день молол, обернулся, а возить нечего. Пытались что-то понять глядя в телевизор - ждали...

Каналы ТВ куплены не для того, чтобы свидетельствовать времени, а для того, чтобы определенное замалчивать, а остальное корежить. Телевизионные каналы принадлежат "хазарским компаниям". И все становится на свои места - театр абсурда исчезает, когда власть рассматривается как хазарская, оккупационная - грабящая и уничтожающая страну...

Как не крутись, какие позы не выдумывай, а не складывается русско-еврейский романс.


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

"Русский народ - великий народ. Русский народ - это добрый народ. У русского народа - ясный ум. Он как бы рожден помогать другим нациям. Русскому народу присуща великая смелость, особенно в трудные времена, в опасные времена. Он инициативен. У него - стойкий характер. Он мечтательный народ. У него есть цель. Потому ему и тяжелее, чем другим нациям. На него можно положиться в любую беду. Русский народ - неодолим, неисчерпаем..."

/Сталин/

"Подразделение, в котором меньше 50 процентов русских, становится небоеспособным и подлежит расформированию..."

/высказывание маршала СССР Баграмяна/

(конец вводных)

--------


- За десять лет ты первый, кто интересуется, - говорит Председатель. - А что - начинает что-то меняться? - спрашивает с надеждой.

- Почему так подумал?

- Почему-почему... - недовольно переспрашивает Председатель. - Потому, что ты приехал!

- Я не по этому.

- Тогда ешь, вот, апельсины! - пододвигает тарелку.

Георгий, не глядя на руки, ловкими четками движениями, говорящими об огромной практике, надрезает кожуру не затронув плода, одним разом, снимает ее красивым бутоном и роняет на стол...

- Напрактиковался где? - спрашивает Председатель.

- Это я на кухне одной, барменом подрабатывал, - тушуется Георгий.

- Ври больше! За версту военный! Африка?

- Африка тоже, - помедлив признается Георгий - случается попасть в дом, где соврать - все равно что в углу нагадить. Пробегает по лицу судорога, и делает видимым усилие, превращая в застылое, словно отдается приказ, заставляет волевым желанием забыть то, что забыть нельзя.

- В боях бывал? Расскажешь?

Георгий отшучивается.

- Бой таков: медведь ревет, корова ревет, сам черт не разберет, кто кого дерет!

- Как и у нас. Ничего не понять. Вот настанет времечко - так кого бить?

- Скажу - толку не будет. Да и не добьете все равно. Пожалеете!

- Мы отходчивы, - соглашается Председатель. - Помутозим, но потом простим. Лишь бы не уворачивались - гоняться лень.

- Развоевался! - неодобрительно бросает хозяйка. - Мало били? Кто из города с переломанными ребрами приехал? Хорошо хоть голову не насквозь пробили, не покололи!

- Высиживай собственные яйца! - огрызается Председатель.

- Это когда такое? - спрашивает Георгий.

- Да, было дело... Наладился свеклу с картошкой в Москву свезти, - неохотно сознается Председатель.

Георгий хмыкает. Нет города более сволочного и равнодушного, чем Москва. Всасывает тебя, перемалывает, перекраивает на свой лад - всех, кто хочет и кто не хочет, сплевывая, кто не вписывался...

Вот и председатель рассказывает, как остановили на трассе у самой Москвы. Избили двух шоферов, некоторым машинам прокололи колеса, разбили кирпичом ветровое стекло...

- Искали старшего - меня, должно быть. Милиция приехала - штрафанули за то, что машины стоят неправильно. Про остальное сказали - это ваши бандитские разборки - нам оно до лампочки! Один, правда, посоветовал, чтобы не надумали здесь ночевать. Четыре машины уговорил - сдал тем же самым, с рынка. Это чтобы хотя бы горючку отбить - какой там ремонт! Так и здесь умудрились обмануть против первой договорной цены. Всучили другие деньги, по плечу похлопали и сказали - еще приезжай! Встретим! Мне остальной картофель и бураки назад везти - себе дороже. Тут же в пролеске пришлось все вываливать - бери кто хочешь! Тут подъехали какие-то, посыпали всю картошку и свеклу химией, вроде дуста - это чтобы малоимущие не растаскали, это чтобы покупали на рынке по их ценам!..

- Обидно?

- Чего обижаться? Ездил на пиры мудило, да одарен был там в рыло, - самокритично отзывается Председатель. - Жизнь беспутная: саней нет, впрячь нечего, да и ехать, по совести, некуда... Сам-то как? Вижу человек бывалый. Много где топтался?

- Кое-где... Но порядочно.

- Черт - жаль глобуса нет, показал бы.

- Эти вряд ли на глобусе отыщем - мелковаты, да и сплошь новые формирования, еще не устоялись в собственных границах - утверждаются, колышутся, иных уж и нет, поглотили, чтобы заново раздробиться. Дети!

- Как в Анголе?

- А что в Анголе? - живо интересуется Георгий

- Прочел тут недавно, дачник один подсунул на глянцевой, к сортиру непригожей - там в Анголе спецподразделения лепят из детей-сирот, а чтобы повысить старательность, во всякую практику учений каждый десятый патрон боевой!

- И ты эти бредни повторяешь? - укоризненно говорит Георгий.

- А еще было, это не по жвачкину - дети ложатся в круг, головой к центру, в касках, а посередине гранату взрывают... Сочиняют?

Георгий хохочет.

- Что не так? - удивляется Председатель со всей своей еще живой наивной деревенской верой в слово печатное.

- Кто позволит каски портить?! Это в Африке-то! - вытирает слезы Георгий. - В них суп варят! Дорогое удовольствие получится.

- Вот-вот! Торгуй коня под цыганскую правду! - опять бросает хозяйка неодобрительно и походя цепляет гостя.

- Зачем в люди по печаль, когда дома плачут?

- Я туда не слезы утирать...

- Новые делать?

Георгий вздыхает. И как бабе объяснишь? Особо, когда она права? Сделал бы внушение, если бы не мужьина жена. Тут еще и Председатель - не сразу поймешь какую географию толкует: дельное российское или пустой африканский упрек.

- Незваных бы в шеи, а там, глядишь, и наладится, - говорит Председатель.

"Своих бы в шеи, что незваными стали, потом оставшихся проредить мелким гребнем, - думает Георгий. - Древние лечили кровопусканием, не разделяя человеческий организм и организм государства, заставляя включаться резервам. Разве сам, когда начинает лезть простуда, не ищешь холода, не ложишься в холодную воду, заставляя включиться защиту по самой полной - вышибить болезнь, когда она еще слаба? Но слаба ли сегодняшняя болезнь? Если гангренизировано все тело, про что, впрочем, лгут - не может быть такого, чтобы на все тело России это передалось! Золотушной она стала - это да, это точно, но "золотуха" - кожная болезнь, поверхностная, наносная - лечится. Но, если глубже, если... Но тогда тоже... Как там говорил Извилина? После всякой смуты рождается Империя. Вывод? Так понятен и вывод - приблизь смуту! Пусть Извилина про это не говорит, и даже делает вид, что не мыслит, но на то и "теневой" при "светлейшем" во всяком подразделении..."

- А сам почему председателем? - спрашивает Георгий, переводя разговор в другое русло.

- Для того и генерал, чтобы ничего не делать! - говорит за хозяина его вторая половина, выставляя губницу - кушанье из муки с брусникой.

Председатель вздыхает как порой вздыхает Георгий - один в один, словно брат, который стал укоренился на ином поприще и теперь не имеет прав сойти.

- Женки, что лошади - товар темный. Тут машину подбираешь: так и этак ее, уже на всех оборотах, вроде и подходит по всем статьям, а возьмешь к дому - так с таким норовом окажется, пока подладишься, пока подкрутишь, что разболтано, пока сообразишь, где можно поддать, а где нельзя, а эта... Эта норов сама меняет, четное с нечетным путая.

- Не равняй с механикой! - восклицает жена. - Или плоха стала? Под тепло терпи и выхлоп!

Георгий любуется хозяйкой. Скажет, так скажет, словно колодезной за шиворот вольет - остальное время молчит. Редкое качество для женщины. Хотя, если по хозяйски думать, ни в чем нет идеала - молчит выразительно, не мышкой, а кошкой - хоть с лица у нее читай. И Георгий вынуждает себя признать, что нравятся ему люди, которые умеют молчат так, будто речь толкают. Хозяин тоже насквозь понятен - настоящий русский. Не родился бы таким, так впитал бы от земли. Стал бы в следующем поколении. Если ругаться, то для отведения души, драться - для встряски сердца, чтобы проверить его на испуг. Не того характера, кто, вспоминая обиду, всякий раз переворачивает свечу комлем вверх - отчего все свечи сгорают к середине... С привычкой, как у всех деревенских, постоянно что-то делать, да не считать это за работу.

- Какого гада машину купил нерусскую? - говорит хозяйка. - Вот теперь и мучайся с нею!

- Зараза итальянская - чих у нее такой, будто простудилась на жестоком для нее климате, - поясняет Председатель.

- Может, нажралась не того! - выявляет хозяйка свои познания в технике. - Ты какой бензин в нее залил?

- Самый лучший!

- Наш?

- А какой здесь еще может быть? Наш!

- Вот-вот! Наш она жрать не будет!

- Заставим! - скрипит зубами Председатель, соображая, что придется заново снимать топливной насос и фильтры... - Где нет помех, там нет услады!

- Она одна... сплошная помеха!

- Как и ты! - утверждает Председатель и жалуется Георгию, поминая обиды: - К примеру, в запрошлый какой-то там год на одиннадцатое сентября юбилей выдался - пятилетие. С утра по телевизору плач - ежегодный сбор соболезнований друг перед дружкой. Хотел зоопарк посмотреть дрессированный, так не дала - взяла, да выключила!

- Почему я должна их жалеть? Христос менял из храмов выгонял бичами, а тут меняльные храмы свои понастроили повыше церквей, что церквей - туч выше! - это что? Замаливать грошики себе и детишкам на пропитание? Вот тряхнули их боингами, как дланью, да и посыпались менялы. Выше Храма ничего не должно быть!

- Не заговаривайся! - обрезает Председатель. - Менялы-то как раз в тот день на работу не вышли, а гибли там одни дворники, да пожарники. Работяги, короче.

- Правда, что ли? - удивленно вскидывает глаза хозяйка, но смотрит на Георгия, словно муж для нее не авторитет.

Георгий кивает.

- Чего ж так? Проболтались, когда вдарят?

- А ты вспомни, как Марсик, сосед наш - дали же уроду имячко! - словно коту какому-то! - забулдыга беспросветный, страховку получил за свою гнилушку? Сам запалил, а свернул на проводку! - говорит Председатель. - Здесь тоже, небось, под снос было предназначено, сносить дорого, а тут не только снесли, но и страховочку сверх того получили.

- Эх, человеки!

Хозяйка сердито выходит, хлопая дверью.

- Что за Марсик?

- Да так... Потеет жравши, зябнет работаючи. Речей не стоит, - отмахивается Председатель и спрашивает: - Теперь таким самое время выпало

- Народишко в поганство обратился?

Председатель смотрит сурово, Георгий пожимает плечами - извини, невпопад пришлось.

- Это ты брось! Народ всегда одинаков, и в нем есть и великое, и поганое одновременно. Вопрос в том, какие качества народа сумеют пробудить. Как сегодня говорят - что именно проспонсируют. Без власти, без указа, чтобы всякому отдельному... такого дела не вытянуть. Ты разве не от этого ушел? Чем занимаешься?

- Сдаю в аренду тело, мозг и душу на срок, определенный контрактом.

- Душу-то зачем?

- Без души дела не сделаешь, фальшь получится, спотыкание. На самом простом - пробуксовка, да и ученики чуют. Там, куда ходил, инстинктами думают. Сказать, придраться не могут, но чуют, кто сполна из себя выжимает, без остатка, а кто только вид делает. И потом, если дела делать без души, как-то быстро к этому привыкаешь - протухнешь на душу. Сколько таких!

- Много работы?

- Работы много. Кто-то соседями недоволен и повстанцев, да тех, кто изнутри разъедает - подкармливает - снабжает, обучает, инструктирует. Мало кто в сопредельных государствах соседом доволен. И тут же дополнительные найдутся, соседи тех соседей, но это если им такое тоже по карману. В основном ликбезом приходится - тактикой действия в составе подразделений, чтобы не сам по себе, да не абы как. Плюс, по оружию консультации - доселе незнакомом по региону. Дел много... Но не все платить в состоянии. Смена диктатора, который "зарвался" и решил перепродать свои недра вовсе не той корпорации, по которой было решение. Очередная смена власти, отстранение одного обпившегося клана, на другой - голодный. Там этакое в стране на какой-то миллиончик-другой жителей, вполне такое можно силами в сто или двести контрактников. Плюс в минус перевести или наоборот - как закажут. Проблему повстанцев решить в любую сторону, поднять, как народных героев или уничтожить, как бандитов, паразитирующих на населении. Впрочем, для них это единственный способ выжить - обложить "налогом на жизнь". Проблема повстанцев решается не ими, в иных местах решается - списать, не списать, в чистую или только лидеров, выборочно, сделав посмертных героев, знамя и идею, подняться на их плечах к власти, но своим руководством, на кредиты тех, которое за это платит, пусть даже и талонами, закладными под будущие желтые коржи. Случается, в расклад вступают игроки-тяжеловесы. Концерну "А" не нравится, что концессия на разработку получена концерном "Б". Группа "А" не может вступить в открытую войну на своей территории, тем более в странах, где, вроде бы, все железно поделено, но... почему бы и нет? Но главное в этом - знаешь что?.. Все это - Россия через какое-то время. В наше будущее отбрасываются африканские тени. Потому как Африка - это просто учебный центр, полигон, - это проверка методов, схем, систем.

- Может и мне туда податься? Подучиться? - говорит Председатель, косясь на дверь. - Стрелять умею.

- Уменье дорого, не в раз дается. Просто "гуси" без приставки "спец" уже не нужны. "Африканцев" выучили не только тактике малых подразделений, но и стратегическому планированию, есть средь них генералы, что способны оперировать довольно крупными соединениями. И даже "повстанцам" по силам проводить операции по захвату укрепленных городов, даже столиц. Просто соблюдают условия игры - не лезут в чужую кормушку. И как исполнители в десятки, а то и в сотни раз дешевле наших - расходного материала там много. Работы для "пехотных спецов" стало много меньше. В общем-то, теперь там только особые "спецы" нужны. Летуны ли на старые "Миги" - повстанцев утюжить, инструктора ли для повстанцев - учить как эти "Миги" сбивать, но только на обычных капралов, да особых стрелков, того спроса нет. Взводных на свою голову наготовили, как бы впрок, и выяснилось, что некоторых из них слишком хорошо готовили, не так бы надо. Не героев. Выбывают они не столь скоро, как хотелось, и новых учат теперь сами. Вечные проблемы, вечный урок...

Председатель хмыкает.

- На председателей небось тоже заявок нет, - неловко шутит Георгий. - Потом, все не так прибыльно, как кажется. Если через посредников, не личными знакомствами, не зарекомендовал на месте прошлым сезоном, то фирма забирает себе 75% от суммы контракта - это только за предоставление посреднической услуги, фактически ничего не гарантируя, не беря на себя ни малейшей ответственности, никаких обязательств по "фарс-мажору": как вытащить из пекла, когда только помощь "извне" откладывает скорые "кранты"... Занятно ли, что посредниками опять почти в ста случаях из ста евреи. Впрочем, есть тенденция, китайцы скоро начнут нас нанимать для тех дел - окореняются.

- "Еврей шашечкой махать не будет"? - поминает Председатель поговорку времен Гражданской.

- Слишком велики доходы, что передоверить их кому-то еще. Иногда кажется... Впрочем, возможно и случайность, но смотри сам: Украина сегодня - лидер, как по официальному экспорту военных во все горячие точки планеты, так и не по официальному. Огневые столкновения между славянами, да и даже украинцев с украинцами, уже некая ненормальная нормальность, во всяком случае, больше удивлений не вызывают... А тут бы следовало удивиться, да пощупать посредников.

- А сам как? Войска от дяди Васи?

- Нет, я по другому делу.

- Ага - ври больше!

- Есть места, где еще имеются претензии к качеству. Контрактники-наемники хороши хотя бы тем, что не сдаются в плен. Для иных мест - это достаточно много. Это товарный знак.

- Настолько идейные?

- Нет. Какая идея за деньги? Не хочу углубляться, но основная причина, скажем прямо - излишне богатое воображение, исходящее из наглядного опыта предыдущих случаев. Конкретные примеры. Слишком хорошо представляют, что ожидает попавшего в плен...


...Сколько не говори, а картинку увидит только тот, кто был. Вместе с ней почувствует запах - едва ли не все воспоминания строятся на запахах, которых нет дома, в обычной жизни. Но случись только слабый намек, принесет откуда-то... На фоне детей с раздувшимися животами (вовсе не от переедания), да и взрослых, что едва ли не ежедневно умирают на твоих глазах десятками, сотнями ждущими того же не по собственной воле, все это, рано или поздно, начинает восприниматься как часть обязательного ландшафта. Есть регионы, где жизнь человечья не стоит ни полушки, ее многократно перевешивает жизнь коровы, дающей молоко. И это логично - что по сравнению с этим жизнь человека, который не способен дать ничего? И что здесь жизнь чужака, который только забирает жизни, опять же давая ничего взамен? Только то останавливает, что вооружен, насторожен и за ним стоят такие же чужаки. Лишь этим он отличается, выпадает из общего, становится большей экзотикой средь экзотики, весомой фигурой, на которую до времени наложено табу. Но что есть его жизнь, если появляется возможность, случай, когда за ним никто не стоит, когда выпадает из общего круга? Остается интересной экзотичной фигурой, особо потому как на радость всем будет умирать очень долго и очень скверно... Собственная смерть привычна, смерть белого - событие, о котором будут говорить, которое запомнится, оставит след в памяти и гордость - отчего же не насладиться каждым мгновением? Чужаки умирают по другому...

В Африке все больше "диких гусей" из славян.

- Чем дышишь?

- Всяким! - пытается увильнуть Георгий. - То какие-то фирмы предлагают контракт на "обеспечение охраны собственности". Если мелкие - то конкретной, если крупные - то размытой. Сразу надо понимать, что их понятие собственности весьма растяжимое - это все, что только могут укусить, дотянуться, ухватить. И здесь о том - переварят ли? - речь не идет, рвут на куски, не думают о возможном недовольстве соседей, которые, быть может, тоже на этот кусок зарятся и уже считают своим. Если вдруг "обеспечили охрану собственности" в неком отдельно взятом регионе, застолбились, то жди, как по магии, границы этой собственности оказываются гораздо более широкими, и все начинается по новой. Захлестывается таких людей на чужое, вроде пены захлестывает! Приходят новые, потому как старые уже выдохлись, нажрались этим по горло, хотят передохнуть, да потратить то, что наработали, то есть - перекачали. Но это редко, начал жрать - не остановится пока не лопнет. Вот тогда начинается самая работа - все рвут куски. Отсеиваются потому, что аппетит имеют во много раз больше собственных возможностей, не умеют довольствоваться малым.

- Ты случаем про Россию рассказываешь? Вот скажи, какого африканского негра-черта вообще туда забрался? - косится Председатель. - Не мог работы поближе найти, с климатом попрохладнее?

- А какого русского черта там вообще от двух до семи тысяч славян-"контрабасов"... наемников, то есть, ежегодно делают? Деньги люди зарабатывают! - ерничает Георгий. - Душу отводят! Чаще, впрочем, чужие души, не свои. Ронины! Воины без хозяев.

- Что-то не похоже чтобы ты за длинным африканским рублем гнался!

- Соображаешь, - одобряет Георгий, начиная собственную игру-вербовку. - Понятно, что не за этим. Учусь - высматриваю. На чужом поле наше разглядываю, понять хочу как наложат, под какую кальку. Там модели выстраиваются на них, но сродни, и даже от нас копируют, от всех времен, только события развиваются в десятки-сотни раз быстрее. Вот смотри, как можно понять такое - к примеру, тех местных африканеров во много раз больше, и "дешевле" они, злости вполне хватает, терять нечего, все равно помирать - навалились бы, так смели Европу в унитаз! Но не сметают и не сметут. В собственном котле друг дружку бьют на радость корпорациям. На нас похожие, мы - они и есть! Много русским помогло в двадцатые и девяностые в последнюю сотню лет то, что в тысячи раз нас больше? А кто правил? Кто правит? Не тот, кого больше, а тот кто лбами умеет сталкивать!..


ГЕОРГИЙ (90-е)


Кино войну сильно уплотняет. Там только случаи чередуют, ни время, ни расстояния, ни стоптанные сопревшие ноги. Ни язвы по всему телу от укусов, ни личинки подкожные, что привычно выковыриваешь щепой. Редчайший случай - засада. Здесь только одна сторона вступить успевает, вторая уже покойники, хоть и на ногах. Засады только на тропах, потому плаваешь вольно. Плывешь в зеленой сырости. Расталкиваешь, обтекаешь. Две минуты - мокрый навсегда. Всякую дрянь на себя собираешь и той же зеленью мокрой смываешь. Часами, днями. Всю жизнь. Чтобы нос к носу вышли в зеленом этом опостылевшем море - это действительно случай. Мелькнули друг другу... даже не рожами, а непонятно чем, колыхнулись ветви - все, отплавались, секунда решит. Кто кого? Заливай горячим - жарь в зелень! - хвались, у кого поубористей... Потом, кто авторитетнее оказался, место осмотрит - а было с чего, или сгрезилось? Случай это, дурной, бестолковый, вредный. Вовсе не киношный.

А вот на тропах пакостить, так это за милую душу. Что они нам, что мы им. Не столько растяжки - это удовольствие по нынешним временам дорогое. Шипы, колодцы в одну ногу - туда вошла, обратно кожа чулком к стопе. Либо сиди, жди, пока откопают. Терпи, гадай - сунули змею или нет.

Змеи, змеи, змеи... Всегда и везде. Сначала шарахаешься, потом привыкаешь, и раздражение вызывают лишь те, что не срисовал заранее. От которых вздрагиваешь, что оказались не там. Желтые, зеленые, коричневые, с рисунком, без рисунка, толстые и как глисты. Болотные, тростниковые и даже пальмовые, что живут на вершинах. Есть еще и птицеяды, что стоят в зеленой тросте, как те самые тростинки, такие же зеленые, покачиваются, охотятся на маленьких птичек - и даже, как уверяют местные, бьют их влет. Жутко ядовитые. Женьку, который отошел отлить, ударила в член, умер минут через пять. А уж орал! Но все считали, скорее от шока, а не яда. Все-таки маловаты эти змейки и тонкие - тоньше мизинца. Их легко отличить. Если заметил, что одна из тростин от сквознячка движется не в такт с остальными, смотри у нее глаза поверху - две малюсенькие черные бусинки. Тогда уже уходи медленно, не тряси ничем - они на движение и тепло реагируют...

Очень настырные водяные, противного белесого цвета, иногда с едва заметным узором по спинке. Отгоняешь, но все равно лезут на облюбованное. Когда лежишь в "секрете", в кореньях у самой воды - могут на голову взобраться и так достать, что приходится место менять. Насекомые особая песня. Если бы действительно насекомые, а так не поймешь что. Бывает размером чуть ли не по локоть, как стелька от сапога, только рыжая с множеством ножек. Дави не дави - ни хрена ей не делается, как и стельке. Еще и почва мягкая, пружинит. Между камней бы ее зажать да потереть... Такие крупные, конечно, редко попадаются, зато детишки сотнями расползаются. От любого укуса нарыв.

Вдоль реки (когда в наряде) большей частью продираешься согнувшись в три погибели. Это не потому, что с того берега постреливают - для прицельного выстрела слишком далеко. Выше плеч сплошной сросшийся потолок. Внизу корявые ободранные стволы, словно специально расставленные, поддерживать это безобразие. Ниже все сорвано, расчищено водой во время разлива. Вода давно ушла, оставив слой грязи, который хорошо держит следы. Видно не только где проползла змея, но и малюсенькие дорожки насекомых. Ливень, который предваряет тропический час, снова сотрет все следы. Змеиные и наши.

Мы ищем следы высадки. Узкая, периодически подтопляемая полоса под зеленью, идеальная природная ловушка следов. Словно раскинувшийся ленивый предатель, сдаст каждого, кто попытался ее коснуться.

Река здесь делает огромный поворот, образуя подкову, в центре которой наше зеленое проклятие. Единственное место высадки, где можно сразу же затеряться и дальше, так и не увидев неба над головой, выйти к горному массиву и там уже прятаться бесконечно долго, потерять или похоронить целую дивизию. Если есть иное, древнее, страшное, что зародилось еще до человека и пугало его всегда - это там.

Когда находим след, сразу сообщаем в базовый лагерь, поднимаются по тревоге, перекрывают выход из подковы. Реку контролировать еще кое-как можно. А вот джунгли, начинающиеся от этой реки - нет. Невозможно предотвратить ночные высадки. Невозможно держать постоянное оцепление наверху.

Те, кто высаживается, стараются выйти на один из вырубленных нами коридоров, поднимающихся вверх в сторону базового лагеря. Это единственный шанс успеть преодолеть зеленку за ночь. Успеть до того, как раскинется оцепление и будут запущены в зелень группы со следопытами. Потому минируем и собственные тропы, ставим растяжки, вырубаем и поддерживаем фальшивые тупиковые направления-ловушки. Ночью никто из нас не рискнет пройти по тропе, хотя все выставляешь сам, и уж, тем более, никто не придет из лагеря; как темнеет, все меняется, расстояния, признаки... исчезают, тасуются, возникают другие - ложные, джунгли стремятся тебя обворовать. Вероятно, у здешних есть свои местные лешие, желающие поморочить.

От базы спускаться круто вниз, а потом по зеленой влаге около четырех часов. Это если без остановок и по своей тропе. Когда такое было? Иные места настолько чужие - проходишь на внешней стороне стопы, крадешься, как сейчас...

Небольшая черная змея, похожая на питончика, безуспешно пытается бежать. Мой напарник выдергивает ее из-под корней, но прежде чем успевает переломить позвоночник, та рвется, брызгает на него вонючим, разнося резкий запах. Здесь не размахаешься. Сколько раз видел, как раскручивают змею за хвост, а потом плашмя бьют о землю. Он доволен, считает, что наряд удался. Уже приглашает на вечернюю змею. Пихает в холщовую сумку. С такими сумками они не расстаются - это племя собирателей всего, что плохо лежит. Опять приготовят на пару, и будут выщипывать кусочки палочками, словно те самые муравьи. Принимаю приглашение, хотя здесь и на одного мало. Жратва, когда ее нет, дело интимное. Но отказ обидит, да и главное в подобной трапезе процесс. В подобном месте время следует убивать. Зверски, со всяческими изощрениями. Иначе сойдешь с ума. Каждый находит себе какое-то хобби, ставит цель. Посвящает ему свое время. У меня мечта и цель - попасть в урода на той стороне. Я не знаю, насколько скучным окажется остаток жизни, потому не тороплюсь.

Может быть, следов не окажется - скорее всего так, - тогда предстоит скучный день лежания в гамаках. Расковырять назревший гнойник. А перед тем побиться с кем-нибудь об заклад - будет одна большая личинка или гнездо малюсеньких, словно порошок. Потом ливень, и можно будет поиграть в волейбол. Мы каждый день занимаемся этим сумасшествием, голые под стеной воды на песчаной площадке. С одной стороны великие джунгли, с другой великая река.

Потом сделаю свои два выстрела в урода на том берегу и знаю, что опять не попаду. Слишком далеко...

На той стороне с обеда должна подъехать водовозка. Бочку я им уже дырявил, теперь они машину в зеленке тормозят и качают. Шланг так и лежит, не убирают, валяется все дни. Не видно, чтобы суетились, раскатывали. Не боятся, что стибрят. Бомжей на них нет! А нам далеко, только в оптику их суету и разглядываем. Должно быть, там помпа работает, насос. Если бы вечером приезжали, может, и слышно было бы. Вечером звук далеко разносится. Ночью опять словно вязнет в густом воздухе.

У них совсем нет прибрежной зоны, тот берег подмывает, вода там ускоряется и вешает на зелень всякую дрянь, мусор, непроходимая зеленка нависает шапками, только в одном месте прорублено к воде что-то вроде дороги, эта впадина и образует маленький пляжик - площадку. Там все время приходится расчищать подходы, спихивать коряги и стволы.

По сравнению с ними, мы живем роскошно. Огромный пляж, выдающийся в воду песчаной косой. Если только не знать, что под слоем песка. Пройди десяток-другой шагов, и начинает сосать под ложечкой - что-то не так... Еще не прогнулось под ногой, но душа чувствует, предупреждает. Это жидкий перегной, прикрытый сверху слоем песка. Чуть дальше невидимой границы - и провалишься в черный зыбун. Не выдержит верхний слой, уйдешь вниз, всосет. Какое-то время на чистом пляже будет черное пятно, поминание. Еще дальше можно только ползком, но до воды уже вряд ли. Место, до которого можно ходить безбоязненно, мы отметили бамбуковыми колышками. Раньше любимое место отдыха рептилий, теперь наше. Распугали конкурентов на сезон вперед. Этот пляж и есть крайняя точка подковы. Самое безопасное здесь, внизу.

С рассвета выходят два наряда. Один по левой стороне подковы, второй на другую сторону - смотреть следы. Иногда доходим до поселка на сваях. Дальше нет смысла, у здешних крестьян днем и ночью глаза на затылках. Можно свернуть в сторону и возвращаться зеленкой...

После выхода, сразу к пальме, той, что завалилась в сторону пляжа. Привычно смахнуть насекомых - вставлять диски - править спину. Прерываешься только, чтобы опять насекомых согнать - пальма старая, обжили. Но другой, подходящей для меня, нет. Местные каждый раз наблюдают, удивляются - чего ору, мучаю себя. Видят, что больно. А я знаю, что если сейчас не поорать, потом много хуже будет. Спина это еще с Белоруссии - первый госпиталь, первая реанимация.

Хорошо там было. Санитарки уколы делают... Расспрашивают, о чем спрашивать нельзя. Тут спросить, почему себя мучаю, не решаются. Может, я мазохист. Интересно, есть у них мазохисты? То, что садисты каждый второй, это знаем - насмотрелись. Не дай бог однажды под их умение попасть. Смотрю на них, улыбаюсь. И они улыбается. Я, когда спину правлю, все одновременно - и ору, и плачу, и улыбаюсь. На этом берегу можно поорать. Здесь вообще все можно, если только не в секрете находишься.

От постоянного лежания в самодельных гамаках (а они короткие - на нас не рассчитаны), да от подобных хождений ощущение, что стал на всю жизнь горбатым. И по лагерю таким ходишь, чтобы поменьше казаться, вровень с остальными. На нас охота, за нас много больше дают, чем за местных.

С того берега постреливают редко, скорее, чтобы сказать, что они там не спят. До него далеко, потому попасть можно лишь случайно, с великой дури, либо какой-нибудь крутой снайпер из штучной винтовки. Но ни той стороне, ни этой такие снайпера не по карману. Здесь как нигде понимаешь, что войны выигрывает тот, у кого денег больше. Ни тому берегу, ни этому ни за что не выиграть - обнищали, да и река эта треклятая. Нет средств для качественного рывка. Все, что можно заложить, заложено-перезаложено десятки раз. Прииски, шахты, разработки. Патовая ситуация.

Перед дождем прыгаю на песке. Вверх, сколько могу, вниз - отбиваю руками землю и снова вверх, как разомкнутая пружина. Думают, что таким образом молюсь своему обезьяньему богу. В иные дни до тысячу раз так делаю. Привыкли, тут каждый по-своему дурь вышибает. У воды тропический час не так давит, как наверху. Там уже не распрыгаешься. Там я другим занят.

Прыгаю и смотрю, как один из наших натирается куском мыла. Сейчас в старый гидрач будет влезать - Сереге сегодня с мокром схроне дежурить. Как дождем заслонит тот берег, уйдет и заляжет. Дома таких дождей не бывает, чтобы стеной с неба вода валилась, еще чтобы все в одно и то же время, а потом - как отрезало. Хоть часы сверяй.

После небесной помывки подсыхает моментально, можно и вздремнуть. Без гамака спать только стоя. Не вздумай прилечь на покров. Почему? Ковырни ногой или попрыгай на одном месте - узнаешь. На всю жизнь охоту отобьет, если только ты сам не родня расползающимся - тех, что вовсе без ног, и тех, кто лишние отхватил по жадности. Если был здесь бог, наделял природу, то с чувством юмора у него случился явный захлест. Женька мог бы подтвердить.

Внизу у реки - гамаки. В верхнем базовом лагере - палатки, без змей - сожрали их, но туда только через две недели. А уже здесь самые змеиные места. Врали нам, что в запрошлый сезон, одного ненавистного "капрала" (из местных), когда спал, обмазали выделениями самки в ее брачный период. Сползлись со всей округи - палатка буквально шевелилась. Впрочем, сам он к тому времени был уже мертв. Брачный ли период, не брачный - ядовиты одинаково, но в брачный сильно злые. Не слишком мудря, выжгли огнеметом. Лучше бы помудрили, потому как, рванул боезапас, который тот держал у себя. Чудом никого не зацепило. Короче, повеселились. Издали смотрели, как надувались и лопались тушки... Личные вещи обычно оставляли себе на сувениры, на память - кто бляху, кто тесак, а кто новый прицел со "шмалки". Единственный случай, когда никто не рискнул. Закопали на месте со всем его хозяйством. На пару дней разговоров хватило, а потом опять скукота.

Лапша на уши. Мы тоже такой можем понавешать про синих от холода и одиночества медведей. Хотя... Шут их знает. Здесь внизу многое сойдет с рук, будет списано на боевые потери, а в базовом лагере дисциплина насаждается. Мало кому хочется закончить жизнь, когда гнилостные древесные муравьи, вроде наших земляных "стеклях", будут выжирать тебя изнутри через вставленные во все дыры бамбуковые трубки... В любом случае, подобные наборы не для нас.

Каждая царапина, каждый укус - язвочка. Приобретешь похвальную привычку проваривать белье, прожаривать, сушить на раскаленных камнях, коптить в дыму. И различные вариации, пока каждый становится поклонником собственной и начинает убеждать в преимуществе других. Нет смысла плодит паразитов, забираясь в воду. Здесь она настолько напоминает какао, что дома, как бы не ностальгировал по этим местам, в столовой от подноса с гранеными стаканами, заполненных этим напитком, шарахаешься.

Две недели внизу - и пересменка. Отдыхаешь, лечишь язвы, отходишь, отмокаешь душой в верхнем базовом лагере. Достаточное время, чтобы избавиться от подкожных червей, подлечить желудочный сальминоз до степени, что уже не разбрызгиваешь пищу снизу.

Две недели - и опять вниз. Здравствуй, зеленый дьявол, давно не виделись! И опять. До тех пор, пока не кончится контракт или не закопают в зеленке.

Змеи, змеи, змеи... Пальмовые, что устраивают свою жизнь на самой верхотуре, в кроне, тростниковые - зеленые птицеяды. Водяные. И белые, что живут в камнях и под гнилушками... Под слоем, что пружинит под ногой, - собственная жизнь, расползающаяся от шагов или упрямо атакующая, отстаивающая свое место. Каких только не удалось попробовать - запеченных в тесте или золе, мелких, свитых спиралью и рубленых здоровыми кусками, хрустящих на зубах и нежных, целиком приготовленных на пару к самым разным соусам, залитых маринадом, жареных на вертеле. Пил кровь... Сразу живую и коктейль - сливал в рисовую водку, превращая местную "живую" в еще более... Рисовая водка - дерьмо редкостное. Впрочем, все, что крепче десяти градусов, в тропиках форменное самоубийство. Это не в гостинице под кондейшеном водку жрать и там же опохмеляться. Но водку пьем строго - мензурками натощак, подмываемся, как бы, изнутри.

Нам их лекарства не понять; тут и расплющенная в лист полугнилая обезьянка и земляные морщеные коренья... Все это уже за десяток метров от лавки обдает сладковатым гнилосным запахом. Лечимся лучшим средством - настоящим украинским борщом. От здешней кишечной заразы лучший яд. Местных, когда мы их этим борщом угостили, скрутило хуже нашего. И позже, от этого варева держались подальше - круглили глаза, щебетали, пихали локтями новичков, чтобы попробовали.

Скоро на том берегу подъедет водовозка. На пляжик выйдет чужой "папуас", будет размахивать мачете, кривляться, орать в нашу сторону что-то обидное. Потом из нашей зеленки на песок выйду я. Установлю треногу из жердей, обопру на них винтовку, выстрелю и промахнусь в первый раз. Все будут огорчены - наши всегда смотрят от края зеленки, переживают. На пляж не выходят, много чести для тех. Нам как бы все равно. Это ритуал. Потом промахнусь во второй раз. Мне не хватает удачи и каких-то полста метров. Скорее всего, это психологическое.

Завтра. Я знаю, что завтра. Сегодня специально заряжу "нецелевым", специально выстрелю в сторону. Подойду к самым колышкам, границе зыбуна. Мне главное поближе рассмотреть островок, что прибило к косе. Если ползком, если связать попарно жерди, пропихивать их как лыжи... Если до завтра этот плавучий островок не сорвется с косы... если не промахнусь к нему, удержу направление во время дождя... Там должно быть много водяниц. Они ядовитые, но кусить не могут, если только сам не начнешь запихивать палец в глотку.

Кто-нибудь, скорее Сергей - он издали похож на меня - выйдет из зелени, также, как всегда, установит треногу, не спеша выстрелит. Я думаю - вот будет фокус, если попадет. Но чудес не бывает. После промаха, как только звук выстрела достигнет того берега (вряд ли он там слышит посвистывание пули - не настолько я самоуверен), "папуас" спустит штаны, потом нагнется и будет смотреть промеж ног в нашу сторону. Я мечтаю попасть в него именно этот момент. Давно мечтаю. Он будет ждать. Должен выстрелить еще раз, таковы условия игры. Два выстрела. Так сложилось само собой еще в первую неделю. Потом он сядет и будет гадить, выражая презрение к моей стрельбе, к нам. На том пляжике должны быть сплошь его отметины.

Я знаю, как все произойдет завтра. Его перевернет через голову, отбросит, он будет лежать среди собственного дерьма, не веря, что это произошло именно с ним. Потом придет боль, и он умрет, возможно, не сразу. Там будет много суеты. Возможно, подвезут что-нибудь крупное. На пристрелке оставят несколько черных клякс на нашем пляже, перенесут огонь глубже, и все потонет бесследно в теле огромной зеленой медузы.

Я буду лежать на своем островке до вечера, разговаривать со змеями, пока сумрак не начнет скрадывать тот берег...


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел)

(конец вводных)


--------


СССР в течении 50 лет противостоял США, и за этот период в локальных Европейских конфликтах погибло 200 тысяч человек, но спустя последующие пять или семь лет, когда Россия перестала служить противовесом, когда отстранилась, счет внезапно перевалил за миллион. США стало подтягивать собственные войны к Европе - целить в самое ее подбрюшье.


- Милошевич испугал НАТО до усрачки, но ему не хватило восточной вожжи под хвост, чтобы идти до конца. Слишком объевропеился! Когда НАТО по факту объявило ему войну, надо было сразу же бомбить их европейские склады в Италии и Германии, высылать диверсионные группы...

- И что бы было?

- В конце концов - то же самое, - вынужден признать Председатель. - Но!..

Не продолжил, оставляя за этим "но" очень многое...

Председатель из тех, кто, не замечая собственных ошибок, достаточно умен, чтобы учиться на чужих.

- Что всабачишь в жизнь, то в ней и найдешь! И тут, как не дрессируй - это самое тебя и укусит...

- Не все ли равно, коль так?

- Не все! И тебе не все равно! Иначе зачем все? Зачем Россия? - заводится он, начиная очередной бесконечный российский спор...

Георгий вроде бы издалека, но смысл ведет не к собственному мирку - к общему, тому что всех коснулось. После развала Державы, которая пыталась экспортировать социальное равенство - сегодня в большинстве стран идеологию преступную, преследуемую, поскольку: "это ж надо же такое придумать - уровнять! - вровень выставить тех, кто мыслит себя только над человеком, с теми, кто всю свою жизнь, из поколения в поколение, не может свести концы с концами..." Всем понятно, что денег в мире может существовать только определенное количество. У одних их много, у других почти нет. А вот уровнять, сделать так, чтобы у всех было в достатке, примерно поровну - есть самое главное преступление против демократии.

Переделать весь мир под мир паразитов - новая идея современности, но чреватая тем, что когда-то паразиту остается единственная возможность паразитирования на себе.

Разве "Москва" не жаловалась все годы: "Как бы хорошо я зажила, если бы не остальная Россия!"

Нужно сказать, много достигли. Вне Москвы стали меньше жить на восемь лет. - Мало! Трое мужчин из четверых не доживают до пенсии. - Мало! Ой, как мало! Надо, чтобы все четверо, и чтоб все платили в "пенсионный фонд". Очередного временщика подвели под присягу. И с прежним было не понять, не разобраться. Вроде одной рукой лепит, а другой ломает. Горбачев-то с Ельциным ломали всеми четырьмя... Вот и пойми - кто таков? Опять назначенец от "пятой" - нести чушь про капитализм с человеческим лицом? Поставленный для сохранения как можно дольше имеющейся блядской сути вещей? Той сути, по которой Москва превратилась в одну паразитирующую на теле России посредническую торговую контору, распродающую все и вся - выставляющую на розничные и оптовые торги ее будущее...

А в остальном мире?

- Царство справедливости захотелось? Социального равенства? Не демократии, которая позволяет каждому свободу, в том числе и свободу подохнуть с голоду? "Мы идем к вам!" Нет для демократии и либерализма ничего страшнее социального равенства - и все последние войны ведутся исключительно за неравенство! Когда следующая? По какому поводу?

Про мужские, пусть и сучьи дела, первыми проговариваются бабы.

- Небось, уже такое слышал? - говорит Георгий, и тут же, слово в слово, цитирует, то Вайру Фрейберге - латышскую президентшу, то иудейку Олбрайт - мать бомбежек Югославии, в бытность ее госсекретарем США, то Маргарет Тетчер, когда-то железную премьершу Англии, а теперь скорбно ржавеющую, впрочем, не разделяя - кто из них что собственно сказал: - "Это не справедливо, что природные богатства Сибири принадлежат только России - они должны принадлежать всем под контролем США!", "С Россией нельзя решать серьезных вопросов, кроме как военным путем!", "Русских оставить не 150 миллионов, как сейчас, а 15 миллионов - вполне достаточно для обслуживания шахт и рудников!" А причиной и символом всего этого - бешенство матки - статуя "Свободы" - этакая ненормальная тетка с факелом, а точнее - богиня Паллада, условно - разума, а по факту - безумия, войны и секса - короче, свободы, как ее они понимают. И факел - не для просвещения, а чтобы поджигать...

Вот казалось бы, что взять с психованных баб, теперь уже на пенсии, но в чем заковыка, еще раньше то самое (и это мало кто заметил) озвучил представитель Вашингтонского обкома Ротшильда - губернатор всея Чукотка - Борис Абрамович, высказавшись в следующем духе, что "богатства Якутии не должны принадлежать единолично России, а всему миру", за что во времена Сталина незамедлительно был бы поставлен к стенке, после подробного собственного пересказа: с кем и за сколько продался - когда стал наймитом Запада...

- На всяком надет хомут собственных прихотей. Баба в доме тоже прихоть, если вдуматься, - говорит Председатель. - Сварливая баба - есть та собственная прихоть, которой потакаешь. У США - бабский характер, сучий, капризный, у США - течка, ведет себе так, будто измена кругом, а все кобели - сволочи. Кобели, впрочем, помельчали, бегают вокруг, словно надеются на что-то, хотя заранее знают - не даст вспрыгнуть, но тут хоть лизнуть... Дурных баб, как сук, положено учить по старинке. Иначе не выучишь. Как бы не звали: Кандалинка-Раз, Маргаритка-Тертчер, Райка-от-Горбачева, Новозадворская, еще эта... Забыл ту сучку, собачье же имя... Из Собчаков! Тех самых, что на заре перестроичной проворовались, да засветились. Ксюшка-дурочка! Вот! Понимаешь меня? Как бы не звались они сами: премьер министр, жена президента, демократка-девственница, блядь с дипломом... а учить вожжами по-дедовски, чтобы не лезли дурные бабы куда не следует!

Председатель, если и выкладывает собственную линию, то не иначе как уже проложенной колее трактора К-700...

- И страны требуется учить! Раньше думалось - пусть хоть какая зараза, лишь бы войны не было. А теперь - поскорее бы война! - она все вычистит, по местам расставит... Ты вот человек военный - не скроешь, печатью на тебе впечаталось! - вот скажи мне, как на духу, пойдут на нас войной? Придет НАТО? Будет большой бздец?

- Придут, - говорит Георгий. - Сперва снова себя трахнут, как одиннадцатого, но уже каким-нибудь тактическим ядерным, мировое общественное мнение создадут - проплатят, на нас, как виновников, указывая, чтобы все в голос орали: "ату их!", и придут. А может, и у нас рванут, да всему миру объявят, что хранить не умеем, и опять-таки придут - сохранять. Спасать нас, значит, от самих себя. Так во всех новостях расписано будет.

- А когда?

- Как сам считаешь?

- Сорвать уборку урожая. С точки зрения нашего вымаривания выгодно, тогда зимой на порядок больше народу загнется.

И тут же перебивает сам себя.

- Какого урожая! Слезки!

- Правильно, кивает Георгий. - Срывается не сбор урожая, а накладывается лапа на продукт, чтобы уничтожить и регулировать пайки. Если по страым примерам перебирать, то представь себе те самые 70-80-е годы - ключевые фигуры начальников баз и складов, а также спущенные директивы для смены настроений под "чем хуже - тем лучше". Был у меня один знакомый - изумлялся почему на складах гноят, а в магазины не поступает, но когда "сверху" урезонили, больше глупых вопросов не задавал. Или вот по голодомору 30-х - там ведь то же самое, но жестче - те же начальники, только наглее, беззастенчивее.

- Что ж, попартизаним! - говорит Председатель, наливаясь той неистовой злобой, которая всякого сильного человека заставляет творить несусветные вещи, если только он при этом "отпустит самое себя". Тогда, назло врагу, жгут собственные хаты, чтобы не было к чему возвращаться, и... страшно представить, что могут сотворить за это - свое выстраданное - с самим врагом (на которого перекладывают всю ответственность за происшедшее). Только бы до него добраться, только вцепиться... Русский человек отходчив, не злопамятен, он страшен только под влиянием момента, но момент тот способен удерживать памятью одного поколения. Страшен не той памятью, которая зарубцевалась. Но бывает так, что по старым шрамам и новые...

- А как же! - говорит хозяйка. - Могем! Мы такие! Семью ударами комара побивавши!

От хозяина должно пахнуть ветром, а от хозяйки - дымом. Но не сгоревшей же хаты?

Хозяин сердится, и тут есть чему. Не поминай лысину при плешивом!

- Партизанить? - переспрашивает Георгий. - А вот сегодня и не факт! Ножками оккупанты ходить не будут - большинство районов, областей их вовсе не увидят. Оккупант давно в Кремле - только там еще торговля идет - за сколько продаться. Отсюда и "стабилизец" - дань ли - откупные, залог, "воровской общак" - страховка тех, кто смоется... Но этих денег России больше не видать, это понятно. В общем - приехали! Берегите крыс - они наш пищевой резерв!

- Кой-кого сожрал бы сейчас - живьем и без соли, - заявляет Председатель. - Загрыз бы много больше, дорваться бы вот только. Однако, почему ж не летом? Летом было бы как-то сподручней...

- Еще если и с печки не слезая, - хмыкает Георгий, в который раз удивляясь русской привычке не начинать серьезных дел, пока крыша над головой не горит. - Да еще телевизор успевая поглядывать - сериалы! Если "писец" плановый, он скорее всего начнется в ноябре-декабре - это чтобы поуменьшить народонаселение. Города, признанные лишними, потеряют инфраструктуру. Снабжение, отопление, электроэнергию, газ и т.д. Нельзя исключать и применение тактического ядерного по некоторым районам России, и обязательно - по Белоруссии. В принципе - это единственная страна, которая сохранив свою систему, может выступить последующим собирателем русских земель. Значит - либо замочат полностью, либо постараются перевербовать. Перед этим наши собственные "засланцы от нового Коминтерна" основательно оболгут вся и все, противопоставляя русских и белорусов. СМИ уже активно подступали к этой проблеме - прокололись - теперь нащупывают более действенную тактику. Последние лозунги типа: "Лукашенко предал Россию" как-то не кушаются.

- Тут и коню понятно - "Россия" предала, а по факту - Московия! Пусть наивно, но я вот не понимаю эти вопли телевизионные, ну что из того, что я своему брату-белорусу продаю дешевле? По логике вещей должен даром отдавать. Вернее, по той же самой цене, как и мне достается. Много ли мой уровень вырос, что мне оно, это сырье, так дешево? Вот белорусы за счет этого собственное производство подняли, значит, честь и хвала их президенту. Значит, надо этого президента нам, может дела наши уродские поправит. Белорус - мне брат. Это я еще раз повторяю. И воевать придется, он рядом станет, плечом к плечу. А к нему полезут, так то же самое будет. Даже если наши уроды решат по другому, так добровольцев будет не как в Боснии - это брат рядом, под боком и родной он, не двоюродный, они - мы. Вот из этого и надо исходить. Остальное - срам на души. Развели тут бодягу - хорошо живут, как бы ем эту жизнь испортить. Коль на помощь хоть раз звал, так и сам иди, когда зовут, и даже когда не зовут - тоже иди - таков закон соседства!

Георгий кивает, тут и думать нечего. Отталкивание Белоруссии, единственного стратегического союзника, дело для России самоубийственное, но кто сказал, что Россией управляет Россия? Белоруссия перестает быть щитом, да и трудно быть щитом, если рука, его поддерживающая, едва ли не отсохла полностью.

Все сходит на нет, путем замещения одного на другое, оставляя тень воспоминаний о чем-то величественном. Все смешалось в доме. Казалось Россия еще не проиграла, а Хазария еще не выиграла. Но на этой спорной территории уже внедрила главнейшее между собой различие: Россия одаривала преданностью, Хазария ее покупала...

- Московин - не русский! - продолжает Председатель. - Русский - тоже давно уже не национальность. Знаешь, что отличает нас от других наций? Я тебе скажу... Сейчас же скажу, - хмурит лоб Председатель. - Вот! Способность на поступки, которые не несут личной выгоды! Вот это и делит нас едва ли не пополам. Но не поровну! Понимаешь меня? Тут бы впору иные определения раздавать - рус? - не знаю! Есть вот русские, которые не русские совсем, а жвачные, а есть иное, уже категория - русы-русичи? - человеки иной душевной породы.

Георгий удивляется тому, как одна и та же мысль или идея приходит одновременно едва ли не во все горячие головы разом. Словно есть меж ними нечто нематериальное, объединяющее, что сквозняком разносится по России. Всегда и во всем отдавать предпочтение пусть наивной, в чем-то детской, но справедливости, чем взрослому выверенному расчету - в "пользу дела". Нация внутри нации? Странно, но и привлекательно. Есть в этом нечто, что всегда будет тянуть к русским - истинным русским - по духу, по образу мыслей, по отношению к Правде, по совести, собственной чести в отстаивании правды и готовности за нее умереть. И русских всегда прибудет - будут они с раскосыми глазами, иные - желтолицые, но никогда не вымрут те, для кого само предложение такого свойства, как: "купить дешевле - перепродать дороже", является оскорбительным. Мы ответственными за справедливость для всех. Остальным ходить холопами у своих прихотей...

- Нам много не надо, - продолжает Председатель. - Им не понять, как можно малым довольствоваться и счастливым быть. Насчет семьи. Я на чемоданах жил, и ничего. Сына в чемодане купали - клеенку выстелишь, воды с чайника нальешь - вполне! И оладьи на утюге жарили - тоже нормально. Но тогда ощущения кинутости не было. Всегда знал, свое от государства получишь. На квартирную очередь, как многие, встал, но не успел. В родительский дом вернулся. Живу вот... - едва не виновато говорит он. - Отец был председателем. Можно сказать, сгорел на этом деле. На несправедливостях последних лет... А как тут не сгореть? Встретил тут друга детства, майора милиции, он как раз с сезонной "планерки" шел ошарашенный, выговорится ему надо было, чтобы самому не повеситься. Знаешь, данные по нашему Невельскому району Псковской области за 9 месяцев? Хрен ты от кого узнаешь, как не от меня! Засекретят! Родилось 232. Соображаешь? А умерло - 946! Причем, едва ли не все возраста от 30 до 50 лет - самый продуктивный возраст! То есть, "нормы", если они есть, если спущены на Россию, превышены в четыре раза! Четырежды!.. Как при Гитлере и даже больше! Наш район, между прочим, самый, что ни на есть, средний. А по соседнему, по Пустошкинскому, не берись, циферки должны быть покатастрофичнее. Там, чтобы положить человека в больницу, живая очередь - в среднем человек на пятнадцать на место - выписался или умер, тогда только койка освобождается для следующего. Ожидают свое по три недели - практически смертный конвейер, поскольку случается, что пациенты поступают уже на грани. Теперь, гляди, самое занятное... При подобной очереди на размещение в больницу, получено распоряжение - опять-таки, как понимаешь, указания "сверху" - о сокращении койко-мест и медицинского персонала! Соображаешь? Сокращении! Пишут - в три раза дохнем? Врут! В четыре? Опять врут! Больше!


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

"Нам на 17 (семнадцать) миллионов надо подсократить число пенсионеров, тогда у нас все получится"

(АиФ N11; 2001).

"Стимулировать заботу граждан о собственном пенсионном обеспечении, снизив нагрузку на бизнес..."

/Обозначение приоритетных задач - из послания к Федеральному Собранию РФ от президента России В.Путина/

(конец вводных)


--------


- Про это не пишут, - говорит Георгий. - А если пишут, то не называют причин, а если называют - то не те. Вот, Лукашенко охарактеризовал себя тем, что Белоруссия расплатилась с внешним долгом и отказалась брать займы у международного валютного фонда. Если у человека есть авторитет, то он - авторитет - должен работать на то, чему он присягал. Если человек изменил Присяге, отменил ее для себя, то он больше не является человеком авторитета. Здесь все в гармонии. То, что он еще жив и находится у власти, говорит в большей степени о качестве работы его спецслужб. Но дело времени - будут душить, взвинчивая цены на сырье. Словно они нам и не соседи, не единственный надежный союзник, который прикрывает с Запада. Если не удастся растащить белорусский госсектор по частям - раздробить, распродать, ликвидировать, то его, по примеру той же Югославии, просто на просто, разбомбят, уничтожат извне. И тут же, как и в России, запустят инструмент ликвидации пенсионеров - носителей памяти. Мертвые не оправдываются. Это за них делают живые, они же обвиняют и спорят между собой над могилами мертвых. Можно стерпеть, но не то, как это превращают в циничное вытанцовывание на костях.

- Вот-вот - оно самое! - отзывается Председатель, - А я-то с этим нынче столкнулся, не как-то, а практически. По Псковской области существуют административные распоряжения о запрещении класть пенсионеров в больницы. Не знал? Наказано лечить только амбулаторно! Для сельского жителя - это что? А смертный приговор! Тихий, неявный... Геноцид! Так, кажется, называется? Это когда такое блядство? Государственный геноцид! Если бы только это, так и в иных случаях нелегче. Как нарочно! Например, вот оно: позвони-ка из деревни по срочному, вызови неотложку! Ноль два позвони! Скорая помощь? Как же! Приехали! "Скорая" отказывается приезжать по вызову частного лица - ее должен вызвать сельский врач! Таковы указания! Теперь набрось-ка линейку на сеть деревень района, подсчитай концы, туда-сюда. Да еще в осень по грязюке. Да то, что сельский врач тоже дома не сидит. Потом учти, что собственного телефона у врача нет, как и собственного транспорта. Мобильная у нас не берет. И где есть, там не по карману. А из города "скорая" не приедет все равно - отмазка железная - нет горючего! - везите сами! Или лечите сами! А умения же и возможности сельского участкового врача на уровне медсестры: шприц и анальгин внутремышечно. Даже физиологический раствор при истощении не поставить - нет, да не умеет! - опять-таки столкнулся нынче. Получается, что моих умений и знаний в чрезвычайных ситуациях побольше. Но канцелярщину больничную так и не преодолел. Умерла та женщина, поскольку пенсионерка. Не сразу умерла - растянулось на три недели... Кому мстить? Должен же быть ответчик, раз есть смерть?

- Закон применимости к себе, - говорит Георгий. - То, что ты делаешь или даже мыслишь другим, может быть применено к тебе. Помнишь 93-ий? Требовали же в прямом эфире актеры и прочие "культурные деятели определенной национальности" убивать "их"? Призывали? Кого собственно - другой вопрос, хотя, в общем-то, и не вопрос вовсе - тех, кто становился на защиту законного всенародно выбранного Верховного Совета СССР. Значит, требования "убить" становятся законными по отношению к ним же и их семьям. Поскольку по их вине русских семей, на русском поле, которое стало для них "диким", поуменьшило.

- И что это будет? - спрашивает Председатель.

- Это - справедливость! - жестко без тени сомнений говорит Георгий. - Всеобщая! Для всех! Закон Общины. Закон Русской Правды!

- Корреспондентку шлепнули по этой самой причине? - тихо спрашивает Председатель.

- Это кого еще? Политковскую? Она сама себя шлепнула! - заявляет Георгий со всей убежденностью в собственной правоте, гораздо большей, чем достопамятный городничий уверял ревизора про майорскую вдову, что та "сама себя выпорола".

У Георгия есть все основания так говорить. Главное, конечно, паспорт той корреспондентки, в которым ясно написано, что владелец сего предмета этим отказывается от любого иного гражданства, кроме гражданства США. Паспорт без Присяги на верность опять же не выдается, без собственноручно произнесенных слов, где сказано, что отныне он или она "берет на себя обязательства защищать законы Соединенных Штатов против всех врагов, иностранных и отечественных, на военной, на боевой или гражданской службе..." О чем тут говорить?

- Поставила себя на защиту интересов США в своем отечестве? Записалась в "пятую колонну" во времена жесткие? Пуля - это закономерность. Чья, откуда прилетела, что хотели этим сказать, кто - дело уже десятое...


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

СПРАВКА:

Текст присяги при принятии американского гражданства:

"...Торжественно, добровольно и без каких-либо скрытых колебаний настоящим я под клятвой отказываюсь от верности любому иностранному государству. Мои преданность и верность с этого дня направлены к Соединенным Штатам Америки. Я обязуюсь поддерживать, уважать и быть лояльным Соединенным Штатам, их Конституции и законам. Я также обязуюсь по требованию закона где бы то ни было защищать Конституцию и законы Соединенных Штатов против всех врагов, иностранных и отечественных, на военной, на боевой или гражданской службе. В чем я торжественно клянусь, да поможет мне Бог!.."

СВОДКА:

"7 октября 2006 года (в день рождения президента России В.Путина) Галина Политковская, как выяснилось позднее, имеющая, кроме Российского подданства, паспорт гражданки США (выданный ей Посольством США в обход действующих законов), была застрелена неизвестным у подъезда собственного дома в тот самый момент, когда она выносила из машины вторую сумку с продуктами...

Свое возмущение и озабоченность по этому поводу высказали: президент США - Д. Буш, также Латвии, Литвы, Эстонии, Польши и другие президенты...

Статьи Политковской носили, как правило, ярко выраженную антироссийскую направленность..."

(конец вводных)

--------


- А как же стратегическое? - спохватывается Председатель. - Вон как в телевизоре пугают-обнадеживают - есть, мол, у нас еще кое-какая "сатана"...

- Российское ядерное останется нерасчехленным. СМИ разрулят этот вопрос как правильный, необходимый, либо найдут - назначат "козлов".

- Что же вы? Армия!

"Армия" - выговаривает едва ли не более горше, чем собственное прозвище - "председатель".

Тут уже и Георгий вздыхает. Вот то-то и оно! Существующий механизм прохождения по воинской службе предназначен для того, чтобы ликвидировать потенциальных вождей. И он успешно работает, оставляя основное поле деятельности тем, кто звезд с неба не хватает, а толпясь на своих ступенях, ревниво поглядывая по сторонам, дожидаются их раздачи. Но сегодня и сама "армия" - только прозвище... Уже к концу девяностых армия, хотя еще и являлась пугалом, но по факту, даже если бы нашлась группа офицеров, которая умудрилась бы поднять какую-нибудь воинскую часть, или даже несколько наиболее боеспособных, но... по своему профессионализму являлась скорее пародией на армию. Настолько непрофессиональная в своих действиях, что выступив, мало отличалась бы от толпы на улице. Но толпа более активна и целеустремленна, солдат же чрезвычайно пассивен. Подавляющее большинство призывников рассматривало свою службу как отбытие некого обязательного, едва ли не тюремного срока, который следует просто пережить, дождаться окончания "обязаловки", отпущенной государством. Появились новые солдатские поговорки, характеризующие собственное к нему отношение: "Если государство считает, что оно нас кормит, пусть также считает, что мы его защищаем!..." Оставалось ли государство в неведении? Или все же поступало так сознательно? И существовало ли на тот момент само государство?

Россия всегда была сильна общенародным призывом. На войну ли, на общесоюзную стройку или целину, помочь соседу покрыть хлев, убрать сено до дождя, до грозы...

Армия по призыву сломалась на главном - земля и недра уже не принадлежали Общине (государственному образованию). Знание, что это - совместное владение, что существуют какие-то социальные гарантии общей справедливости, равной для всех, позволяло обществом, призывом этого общества, их защищать. Противный подход размывал понятие Родины. Воевать за чьи-то там нефтяные вышки? - говорили все чаще. Перевод на "профессиональные" вооруженные силы, на "контрабасов" - контрактников, имел под собой логику защиты частной собственности, но не государства. Наемники в собственном государстве защищают только "кассу" - таково их предназначение.

- Неосмотрительно они так с армией. Армия не только воюет, это, пусть сегодня и плохонькая, но общественная организация. Хоть и ненавижу того слова - "общественная"! - замечает Председатель. - Расплодились на ... ! - вырывается из него грязное словцо. - Опорочили смысл, суть и цели!

И что тут скажешь? Георгий молчит. Остается только природное: "Воин - не воин" - деление человеческих существ от всех времен. Таковым оно было и будет, как бы не хотелось многим видеть обратное. По духу, не по профессии. В тяжкие времена Россия призывала к себе своих воинов, "людей от сохи и меча", полагалось на них. В мирные - относилась чрезвычайно уважительно.

Когда общество больно, первый признак - оно пытается измазать, уровнять до себя, до собственной болезни институт воинов. Словно само общество инфицировано на самоуничтожение...

- Ничего... С потерей Москвы не потеряна Россия, - выдает Председатель знаменитое Кутузовское, искренне считая собственным, выстраданным.

Георгий же знает - потеряна. Москва - не просто центр опухоли на теле России, она своей властью, словно метастазами, насквозь пронизывает ее. Жрущая, жиреющая, пропускающая через свои липкие руки все, что еще способны дать "территории", рассовывающая по всем углам на "черный день", словно не желая замечать, что этот черный день уже давно стоит над всей Россией... Правда и то, что потомки (если таковые останутся), глядя на нас, будут с недоумением чесать затылки, почти как мы, когда рассматриваем Смутное время - удивляясь, как это можно было допустить до такого?

- До беды семь лет: не то будет, не то нет! - не вдруг высказывает хозяйка свое понимание ситуации, в большей степени доказывая, что грешна подслушивать за дверьми.

- Чума на Москву!

- Будет и чума, - равнодушно говорит Георгий, как человек, который понимает, что не в состоянии что-либо изменить, и в душе на этот счет давно все перегорело. - Этого не миновать. В начале 20-х народишка в Петрограде - тогдашней столице - поуменьшило, аж! в пять раз - те, кого власть не подкармливала пайками - поумирали или разбрелись. Но тогда количество населения Северной столицы было несоразмерно с сегодняшним в Москве и, худо бедно, но держалась-то Россия на собственном продовольственном обеспечении. А сегодня попытайся-ка представить прекращение снабжения Москвы? При том, что собственное ближнее сельское хозяйство загублено напрочь, крестьянство (то, что осталось) питается с огородов, но сверх ничего не сажает, в случае заварухи никуда не пойдут - торговать продовольствием уж точно, но с удовольствием будут грабить транзит - заваленные под откос эшелоны, дачи тех, кто отстроился в глубинке, но чем-то пришелся не по душе, компенсируя все по смыслу лет прежних: "грабь награбленное". Никогда не подсчитывал - сколько продовольственных эшелонов требуется сегодняшней Москве в день? Да что там продовольствие, а протопить все эти блочные дома? Литой железобетон, которому много не надо, чтобы промерзнуть насквозь. Сначала замерзнет все, включая канализацию, потом начнет оттаивать, включая трупы... Следом чума, но до этого много всякого...

НАТО - США и Европа - будут сидеть на ключевых точках, отгородившись людьми в галстуках, колючкой, частными армиями, голубыми касками, предоставив тем, кто за забором, убивать самих себя до опупения. Время от времени долбая те группы, которые начинают выделяться на общем фоне, объединять вокруг себя "людство" на основе некой идеи. Методики наработаны в Африке, и неплохо (что бы не говорили) действуют в Ираке - нефть-то теперь качается без всякого контроля? А то, что там какие-то сунниты с шиитами разборки устраивают, так это можно перетерпеть, как и то, что солдаты США время от времени гибнут, все это материал расходный, плановый, да и славян можно нанимать - тех же украинцев, а позже и русских... А для охраны объектов в России уже других "поляков" и прочих "подпанове".

Георгий рисует картину так, как видит ее сам, на основании собственного опыта. Им, которым положено размышлять лишь в выборе средств, но не цели, и уж, тем более, не о некой конечной цели, по характеру собственной деятельности приходилось вникать в большее, видеть аналогии, связывать между собой различные разрозненные факты. Смотреть и видеть - очень разное свойство, знать и понимать - разнится не в меньшей степени. "На троне не бывает предателей!" - писал Николай Карамзин, жестоко ошибаясь, поскольку не дожил до наисовременнейшей "Истории государства Российского". Примеры Ельцина и Горбачева, их личные заслуги перед Западом широко известны, они же - преступления против России, прямое предательство. Заслуги Путина Запад оценивает недостаточно - аппетит приходит в время еды, но, хоть и не было громких дел (вроде расстрела общенародного Парламента или "Беловежского" урезания границ России, отступления ее до пределов 1769 (?), но было множество "тихих", прикрытых дымовой завесой "недовольства Запада личностью Путина" - было и есть: фактически уничтоженная расформированная армия, с одновременным развитием "специальных сил", предназначенных для борьбы с собственным народом, поддержка США в походах "против терроризма", закрытие российских военных баз, "правильно хранимый" Стабфонд, "правильные" банки, куда поступают нефтяные и газовые миллиарды России, "правильные" миллиардеры исключительно правильной неподсудной национальности, в одночасье ставшие владельцами когда-то общенародной собственности... Еврейство раздражает не социальная система государства (какой бы она не была, как бы не называлась), а отсутствие собственного доступа к ресурсам страны, - в этом случае система обязательно будет объявлена преступной.

К месту ли, не к месту, но, вдруг, вспоминает из записей в тетрадке Михея, что показывал ему Седой, запало глубже всего и сейчас строкой ложилось перед глазами:

"...Жизнь мирная. Стрижено ли, брито ли, от природы лысо - все одно голо. Хоть кто тебя обобрал - все подчистую. Сам ты, от природы и непутевости собственной, такой неудачник, что ... Надуваешься значимостью градусной, кухонной. И дети от тебя такие же будут. Пока не достанет кому-то характера - а доколе? Но достанет ли?.."

"...Куда накренился туда и завалят. Но бить будут во все стороны..."

"...Драка - зрелище занимательное при условии, если сам не участвуешь, пожар тоже красив - если не твое горит. Редко такое увидишь, чтобы дрались на фоне пожара. Красиво. Не знаешь на что смотреть... Жди - зажгут скоро, но - твое. И тебе драться с самим собой. Усядутся в ряды - подзуживать станут. Все отработано..."


Георгий осознает, что он - мятежник. Подтолкнуть к мятежу русского солдата можно только внушив ему, что он выступает за "Правое Дело". Всякий мятеж идет рука об руку с бандитизмом. Но если бандитизм направлен против оккупантов и их ставленников, он перестает быть таковым по определению.

Георгий не вдруг пришел к этой мысли. Наверное в позапрошлую осень, когда после сборов остался у Седого "погостить". Ходил с ним на лодке вверх по течению "по лиски", лучший гриб "прозапас" - сушеным хранится очень долго, сохраняя свои необычные качества. Собирали в ведра и носили высыпали в огромные высокие короба, поставленные прямо в лодке. Георгий никогда в жизни не видел таких лисичек, чтобы такие толстенные, тяжелые, каждая больше чем с кулак, верно, только в древних сосновых борах такие и остались.

- Здесь еще можно найти настоящее, - сказал тогда Седой будто и не про грибы вовсе.


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

В Германии за отрицание Холокоста на пять лет тюрьмы осужден 67-летний гражданин этой страны Эрнст Цюндель (Ernst Zuendel).

Цюндель, издавший книгу "Действительно ли погибли шесть миллионов евреев?" и управлявший сайтом, публикующим материалы отрицателей Холокоста, в марте 2005 года был выдан Германии Канадой, где он проживал большую часть своей жизни. По происхождению - немец. В свое время, еще молодым человеком, он эмигрировал из Германии.

В Канаде после десятилетнего процесса он был оправдан, однако под предлогом, что он и его деятельность угрожают безопасности Канады, после двухлетней изоляции или превентивного заключения - был выдан Германии. За публикацию собственных познаний и своих сомнений в Интернете, а также указания и ссылки на аналогичную литературу, которая оспаривает реальность Холокоста, до решения суда он провел почти три года в заключении на основании параграфа 130 ("разжигание вражды между народами")...

/Reuters/

20 февраля 2006:

"Австрийский суд приговорил в понедельник к трем годам тюремного заключения известного британского историка Дэвида Ирвинга, отрицавшего уничтожение нацистами в годы Второй Мировой войны евреев в газовых камерах. Ирвинг был приглашен в Австрию для чтения лекций и подвергнут аресту. После оглашения приговора Ирвинг сказал репортерам, что "сильно шокирован".

Обвинения, предъявленные Ирвингу, относятся к его выступлению и интервью, которые он дал в Австрии в 1989 году, а именно, за 16 лет до собственного ареста.

Отрицание Холокоста является в Австрии уголовным преступлением и карается тюремным сроком до 10 лет..."

(конец вводных)


--------


Правила войны создаются и выдвигаются по требованиям той стороной, которая побеждает и хочет уничтожить противника при отсутствии сопротивления. Она же требует их неукоснительного соблюдения... Можно ли, достанет ли духа, не выветрился он еще - поступить так, как поступали всегда?

Не случится же так, что лучшие пойдут по жизни, держа под мышкой томик скоровыдриставшегося новейшего учения: "Пенис - ключ к здоровью" или "Идеология онанизма", в той рассеянной задумчивости, словно получили от главного менеджера по продажам задание на автобиографический рассказ: "Моя профессия - идиот"?

Европу в основе своей составляют вялые молодые люди, но уже "адвокаты самим себе", способные выдвигать всему собственные и как им кажется - железные аргументы: "В Ираке опасно, так может быть, мы лучше поедем поддерживать мир туда, где не опасно?" Но пошлют, и узнают, что на песке кровь кирпичная, на снегу - оранжевая. По собственной увидят...

Извилина умеет обнадеживать. Поведал насчет теста, который недавно проводили в Лондоне - стоял очкарик и давал всем, проходящим мимо него, пинка под зад. Два часа раздавал. Оборачивались - он им смотрел в глаза, обвинял, и они... извинялись. За все время тестов сорвалось на двух. Причем, оба русские оказались. Один старенький (должно быть интеллигент-профессор) взял за грудки и все пытался выяснить - на кой, спрашивается, хер козлиный, козел этот сраный, пусть и западный, но такое вытворяет? - второй (не интеллигент), обернулся и сразу же залудил в морду, без выяснений - кто таков, да почему. На сем те тесты и закончились... Так может, не все для России еще потеряно?

Георгий с Сергеем ходили смотреть, как Седой детей учит - восстанавливает древние инстинкты...


- И что тогда сделал Перун?

- Перун восстановил справедливость! - кричали, перебивая друг друга.

- А как?

- Испытаниями! Путем испытаний отделил своих истинных детей от расплодившихся двойников!

- Кто вы? - обращаясь уже ко всему классу спрашивал Седой - это была старая игра, потому как отвечали разом и с восторгом.

- Мы дети Перуновы!

- Уверены в этом?

- А ты испытай нас!

- Придет время, испытаю. А пока готовьтесь!

Разбивались на разминку по парам...

Георгий и Сергей-Извилина смотрели во все глаза - пища разуму, погоня мыслям - всему есть точки опоры...

Георгию вспомнилось законное, прямо к месту, высказывание Эдуарда Прейсса изложенное в статье "Высшие задачи молодого офицера по отношению к армии и народу", что обнаружил на чердаке у Михея средь журналов "Офицерская жизнь" за 1907 год:

"Учителем в истинном значении этого слова может быть только тот, кто изучил природу своего воспитанника. Только тогда он надлежащим образом может поставить дело воспитания. В противном случае оно не будет иметь под собой почвы..."

Извилине, чьи мысли гуляли удивительными закоулками, представился Летописец Нестор, которому мы обязаны ранними дохристианскими сведениями о себе. Нестор, поскольку в первую очередь был истинным христианином, а потом "летописцем", не поминал язычество добрым словом, не вдавался в рассуждения о предыдущих "жрецах" России, и все последующие историки, не имея от него никаких свидетельств, могли утверждать, что такие жрецы были, исходя лишь из той одной причины, что такие учителя-посредники между человеком и высшей силой были у всех народов.

Утверждение, возможно, ложное - рассыпается о неоднократно фиксированное историей мнение древних русов о самих себе, что "не божьи рабы мы, но внуки, и чтобы говорить с Богом в посредниках не нуждаемся". Историки, сходясь на том, что нравы у наших предков были самые, что ни на есть, простые, рискованно домысливали, что возможно (опять - только возможно), подобно тому, как существовали выборные между Законом и Людьми, так существовали и выборные (на день или на час) между Богом и Общиной - донести ему просьбу, а то и требование. Понятно, что такое поручалось самым уважаемым, заслужившим этот почет своей жизнью. Были ли они воинами? Несомненно! В те времена всяк был, и воин, и землепашец. А что до учителей, так учителями становились не в силу возраста, а в силу опыта и после такого ранения, что уже не могли нести ратные тяготы. Именно через них подросткам и шла передача практики знаний, все остальное подражание примерам путем игр и игрищ.

Но учитель всего лишь канал связи от нечто высшего. Между чем? - усиленно, торопясь, словно боясь утерять убегающее, размышлял Извилина. - Между собственными накопленными знаниями? Знания и опыт разве не есть Бог? Бог - лидер среди учителей по накопленным знаниям и опыту. Именно так! Суть есть - какие знания и какой опыт нужен сегодня ученикам России. Жрецы опыта! И здесь - всяк ученик, вне зависимости от возраста. И всяк может стать учителем от практики знаний, и собственной одухотворенности... И пацан, вроде того же Лени Голикова может учить взрослых. Нужны учителя-жрецы, без этого последнего, все - шлак...

Енисей - чем не жрец?

Енисей - имя родители дали по названию реки, где пришлось побывать. Редкое имя для этих мест. Встречались всякие, но чтобы Енисей? Но красивое имя, с этим все были согласны. "У Реки спроси!" - это о Седом. "Иудей" - за змеиный ум, понятно, но вот еще: "Харон", "Лодочник", - не за то ли, что немало душ переправил?

Мало удивительного, что для смерти выбрал место на реке, древней русской реке, где родился, ее начала - воды чистейшей... однако, взял, да и не умер. Река не дала. Но также и Михей, который увидел в нем отражение себе, ждал такого и дождался.

Седой врос, потому как на родное. Седому не надо "внедряться в почву", он сам "земля", соль и пот этой земли. Вбивая в ум историю прошлую, творил то, что станет историей будущего:

- "В 1426 году литовский князь Витовт приступил к Опочке, городу Псковскому, с войском многочисленным, в коем были даже Богемцы, Волохи и дружина Хана татарского, Махмета. Жители употребили хитрость: сделали тонкий мост перед городскими воротами, укрепив его одними веревками и набив под ним, в глубоком рве, множество острых кольев; а сами укрылись за стенами. Неприятели, не видя никого, вообразили, что крепость пуста, и толпами бросились на мост: тогда граждане подрезали веревки. Литовцы падая на колья, умирали в муках; другие же, взятые в плен, терпели еще лютейшие: граждане сдирали с них кожу, в глазах Витовта и всего осаждающего войска. Сие варварство имело счастливый успех: ибо Князь Литовский - уверенный, что русские будут обороняться до последнего издыхания - отступил..." И в чем смысл к сегодняшнему дню? В чем урок нам? Кто скажет?..

- Наглядная диверсия с устрашением!

- Еще?

- Что нельзя воевать по правилам, которые предлагает навязывает тебе враг. Особенно сегодня! Правила - это для равных, для спорта, среди друзей, для войны правил нет! Враг нам не ровня! Пришел не честно, уйдешь бесчестно. Бесчестному - бесчестье!..


Здесь всякому человеку в возрасте должно вспомниться: а ведь, в собственном детстве, только один критерий порядочности существовал - "честно" или "нечестно". Иных не знали или были вторичными. Самовоспитание за счет этого образовывалось. Жадных сторонились - тех, кто все к себе и ничего от себя. Отчего же не у всех это в вынужденном повзрослении удержалось?

У Георгия был опыт общения с детьми, у которых (как бы это помягче?) "личный счет" таков, что всякому взрослому профессионалу стоило бы заткнуться и задуматься. Глядя на этих, видели кампучийских детей - тех, кого красные кхмеры воспитывали очень своеобразно... Должно быть, с тех пор как существуют дети - существует и пропитанное цинизмом их использование.

"А ведь идем к тому же, только другой тропой, - думает Георгий. - Всему есть свой стимул. Иногда могучий. После известных событий, из "детишек" с опытом (приемышей красных кхмеров) составили целый интернат. Не отделяя по опыту, и сомнительным заслугам, даже тех, что с 9 лет боевую практику начали, и с этим, как обязательное, поедание печени врага, которого убил сам, чтобы "передались лучшие качества". Но если объективно - тот еще стимулятор! - не только некое "психопатическое" от факта и процесса. Для тех, у кому мясо по жизни не перепадало, должно было вдарить мощно, - печень, любая печень - кислородом богата, витаминами... Ребенок на такое "подсядет". Проникнется мистикой и практикой... Плюс, если обставлялось едва ли не ритуально, где главным являлась похвала взрослых, уравнивающая ребенка до себя, а с этого момента, уже серьезное внимание, демонстративное выслушивание - что скажет "новый равный голос", обращения к нему за советом во всех взрослых делах, и опять всякий раз подчеркнуто..."

Георгий в то время много расспрашивал, вникал в дотоле ему незнакомое. На войне, пусть неказистое, но если работает, значит, уже не неказистое, а достойное внимания - осторожного ли, но всегда уважительного, как всякий инструмент войны. И что опять интересно, в новой Кампучии, позже опять переименованной в Камбоджу, дети-убийцы в обществе обычных детей, странно - не правда ли? - вовсе не лидеры, старались держаться незаметно, стеснялись своего прошлого, им было понятно, либо внушено, что для нового мирного времени эти навыки нехороши, это надо забыть, отбросить и начать жизнь заново... В обществе с культурой навязанной голливудством, все с точностью наоборот, дети современности готовы смотреть такому "ребенку" в рот - он для них пример кино, он звезда - он прожил свой "фильм-блокбастер"...

Георгий знает, что при отсутствии стороннего контроля над детскими группами, будучи предоставленными самим себе, они почти моментально самоорганизуются, происходит возникновение иерархии. Совсем как в малых подразделениях войсковой разведки - наиболее приспособленных к выживанию. Очень интересны на этот счет детские банды Латинской Америки, с их жесткой структурой, разделением на боевые звенья, разведкой и даже контрразведкой. Дети изначально ближе к природе, к древней человеческой породе во всей ее чистоте - наивной жестокости. Все это подавляется воспитанием.

"Мы - дети, - мыслит Георгий. - Мы используем детей, нас используют схожим образом... Мы - хочется так думать - воспитываем... Не зная как, на собственной практике, на том, что пригодится для выживания, попутно вкладывая то, что окажется необходимом для построения и сохранения общины, на случай, если мы исчезнем..."


Покуда существует практика, развивается и теория, часто к практике имеющая лишь косвенное отношение. То Руссо напишет трактат (вызвавший восхищение современников) о том, как надо воспитывать детей, а сам, меж тем, сдает собственных пятерых в приют - не для того ли, что "практика не довлела над теорией"? То отец детских колоний Короленко преподносит то, что государству требуется больше всего, - трудотерапию...

Кхмеры после Пол Пота, как и русские после "золотого еврейского десятилетия" и тотальной, всепожирающей Великой Отечественной войны, уже никогда не были той нацией, что прежде, и не могли ей стать, поскольку выжили гибкие, но не выжили прямые и гордые. Пластичные, умеющие приспосабливаться, передали свои гены дальше - у кхмеров за какой-то десяток лет население самовосполнилось и даже превысило рубеж до той черной отметки, когда за три года из десяти миллионов потеряло едва ли не треть, но это был уже вовсе другой народ, дух лавочника, но не гордости.

Так с какого возраста полноправный боец? Не с того ли, с какого и эффективный боец? Чем больше рассуждаешь, тем дальше уходишь от действительно верного решения. Верных решений бывает несколько (так уж повелось) но только к каждому из них свой путь. Самое верное - чаще первое, инстинктивное, а все последующие размышления лишь удлиняют путь и частенько выводят на ложные тропинки.

Общение с детьми, личный счет каждого составлял несколько десятков человек, причем исключительно взрослых - доказывало скандальное, могущее привести неподготовленного человека в состояние шока: ребенок более готов к войне, чем взрослый, в войнах будущего, войнах без правил, будут ставить на детей и... не ошибутся.

Собственные наблюдения, и практика Седого - выявляли и наиболее эффективную систему передачи навыков - это "один обучает трех", причем, этот один - профессионал и ограничен временными рамками, ему предоставлено вложиться в учеников краткосрочно и по максимуму - передать лучшее от себя. Потом эти трое, разделившись, обучают каждый свою собственную тройку, но еще более сжато, ограничено во времени. Потом снова собираются "наверху", но уже с другим инструктором-практиком, и опять спускаются вниз. Как правило, остается соль. И то, более скандальное, неожиданное, выявленное путем проверочных тестов, что 12-летний способен усвоить за пару недель полевой практики больше, чем 18-летний балбес, призванный на воинскую службу, за год. Казарменное обучение, по сути, обучением не является из-за своего чрезвычайно низкого КПД. Это ПРЕБЫВАНИЕ на срочной службе, а не обучение. Фактически "призыв", в той форме как он сегодня существует, не нужен, даже вреден. Начинать подготовку, призывать на службу Отечеству, надо с 9-летнего возраста, с призывом на срок до двух недель, не реже чем четыре раза в год - и так до полного совершеннолетия. Всякий раз по простейшей формуле: "один учитель-практик - три ученика". Идеально, если состав "троек" больше не тасуется, так и вырастают рядом, бок к боку. И занятия на уроках физической культуры в школах, такие "тройки" выделяют, поддерживают, стимулируют, всячески поощряют. "патриотику" и "соревновательность" на всех ее уровнях. Лучшие "боевые тройки" - предмет гордости класса, школы. В профессионалы, как в разведку, только самым достойным, добровольно, но на конкурсной основе, - становясь предметом гордости страны, ее гвардией, вне зависимости от возраста, а лишь по личной пригодности к такой службе. Остальные, являясь стратегическим запасом страны, совершенствуют собственные навыки, углубляют знания в том же режиме, ежегодно, до самой смерти. Таков должен быть шаг государства, которое хочет, готово дать отпор, показать, что всякая оккупация его нерентабельна, и возможна лишь при полном уничтожении населения.


Георгий, по старой привычке, словно рапорт составляет, выделяя в нем главное - проект переустройства... Понимая, что без солдата патриота, без солдата идейного - отстоять Россию в грядущей войне невозможно. Пока же патриотизм заменен тремя инстинктивными факторами: ответственность, товарищество, месть. Достаточно для победы в отдельных столкновениях, но явно недостаточно, чтобы выиграть войну. Войны выигрываются, когда государство этого действительно хочет, когда оно в этом заинтересовано, когда оно не боится своих собственных граждан...

А дети? Дети пластичны, бесстрашны, поскольку верят, что бессмертны, что смерть - это не взаправду, это понарошку, они не оспаривают приказов, не подвергают сомнению ваше право командования... И тут лишь остается быть достойным детей, а значит - собственного будущего...


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

Согласно данным статистики и Российского детского фонда, всего в России на 2003 год проживает 30,5 млн детей. Начиная с 1992 года, менее чем за 12 лет страна потеряла 14 миллионов детей...

По данным Всероссийской диспансеризации, только 32% детей (менее трети от общего числа) могут быть признаны здоровыми. Более 50% имеют функциональные отклонения или факторы риска заболеваний. Остальные - часто и длительно болеющие дети и подростки...

По данным Генпрокуратуры РФ (полученным после проверки детских домов и школ-интернатов в ряде областей России):

40% выпускников этих учреждений становятся алкоголиками и наркоманами,

40% пополняют преступный мир,

10% кончают жизнь самоубийством, потому что не имеют крыши над головой,

10% адаптируются к жизни...

/На основании доклада "О положении детей в РФ" и государственной статистики - "Интерфакс" - 2003/

(конец вводных)


--------


- Бей супостата о сосну, либо сосной о супостата, нежалеючи бей - все одно сосне больно не будет! Я так понимаю... - говорит подросток, отвечая на какой-то из вопросов Седого.

- Правильно понимаешь! - одобряет Седой, но долго радоваться не умеет, скоро находит себе новую заботу - повод поворчать. - Иди - работай! Кистевые повтори! Хромаешь по кистевым...

- Странные у тебя вступления к уроку, - отмечает Георгий. - Перун? Почему Перун?

- А есть подмена? Худого не будет.

- И уроки странные. Знаешь, это ведь не совсем физкультура...

- А что же тогда?

- НВП спартанцев, - одобрительно усмехается Сергей-Извилина.

- Почти так! - соглашается Георгий. - Но ты, Седой, однако рискуешь - начальная военная подготовка приказом министра от культуры, да сегодняшнего просвещения в школах запрещена, как не соответствующая демократическим принципам.

- Это чем я рискую? - не принимает шутки Седой. - Шкурностью своей? Уволят? Премии лишат?

- Ладно-ладно... - говорит Георгий.

- А с запретом учить детей Родину защищать, это Швыдкой что ли расстарался? Тот самый, который в Большом Театре на спектакль "Голая пионерка-партизанка" госсубсидии выделил?

- Не Швыдкой, не в Большом, но тоже сволочь порядочная, - уточняет Извилина. - А запрет на НВП - это еще от Ельцинских указов тянется. В остальном же... Ни один засланный казачек, будь он даже Главком Обороны, хоть составляй из таких же засланцев весь Генштаб, столько вреда стране не способен нанести, как в условно мирное время рядовой подлец от "культуры и просвещения".

- Он не рядовой подлец, - возражает Седой. - Рядовые - это вроде той маленькой артисточки, что частенько у Рязанова в комедиях мелькала - этакая мышка! Потом в прямом эфире, когда из танков депутатов Союза расстреливали, на всю страну слюной брызгала, вереща - убивайте их, убивайте их! Многое в жизни видел, но такого не забудешь, чтобы про такое, да тонким писклявым голоском...

- Ты об Ахеджаковой? Тут совсем недавно - уж не за это ли? - ей вручали орденок?

- Орден?! - словно выплевывает Седой, разом до невозможности потемнев лицом.

- "Защитника Отечества" какой-то там степени, правда, как всегда, без уточнения адреса отечества...


Чтобы приравнять преступление к подвигу многого не надо. Звание "Героя России" было присвоено бывшему министру МВД Ерину опять-таки с размытым определением за "заслуги перед отечеством", опять-таки без уточнения истинного адреса отечества, но зато всем известной "заслугой": расстрелом собственного Парламента - Верховного Совета СССР - законодательной, всенародно выбранной власти...

Но верх цинизма - это Путинское вручение Ельцину ордена "За заслуги перед Отечеством" - Первой степени...


- Знаете, что скажу, - помолчав роняет Седой, готовый, перефразируя Дидро, возопить: "Награждение дурного разве не есть уничтожение хорошего?": - Иногда надо и убивать. Тех убивать, кто убивать призывает! Это было бы честно. Осуществление принципа примерки к себе... Как широко, без оглядки, как тогда... Помните пакистанское?

- Помним, - мрачно отзывается Георгий. - Но гриф секретности не снят.

- И не снимут. Только если с нашими головами и некоторыми из тех, что повыше...

- Сколько у нас этих резервов? - интересуется Георгий у Извилины, глядя на детей.

- Уже меньше двадцати пяти миллионов, - отвечает Сергей. - Согласно переписи от 2003 было тридцать с половиной, но теперь теряем в год едва ли не по миллиону. Это только детей - не взрослых! Еще тринадцать или четырнадцать детей на каждую тысячу - даже если по официальной смягченной статистике - умрет в возрасте до 15-ти, а примерно вдвое больше пропадет "без вести". То есть, на каждую сотню - погибает четверо!

Видно, что и Сергей-Извилина, обычно невозмутимый, взволнован. Сама мысль о том, что ежегодно в этой необъявленной войне гибнет примерно 220 тысяч детей, и это не беря в расчет тех, на которых приходятся на такие "естественные" причины, как смерть во младенчестве, заболевания или несчастные случаи, заставляла скрипеть зубами. Цифры, казалось бы, невозможные, но давно никого не шокирующие, впрочем, и подавались они в редких пресс-релизах и всякий раз исключительно в процентах. Что такое три или четыре процента от общего числа? Но только в этом году и следующем году Россия потеряет убитыми и пропавшими без вести более чем полумиллиона детей в возрасте до 15 лет. Целую армию бойцов этой войны, о которой мало кто знает! А ведь не самый плохой год, - думает Георгий, - то, что происходило во второй половине девяностых, и вовсе не поддается исчисленьям. Или мы уже привыкли? Бездомные дети уже не вызывают ужаса, как и роющиеся по мусорным бакам пенсионеры - дела ранее казавшиеся невозможными, ведь даже после Великой Отечественной войны - самой разрушительной и катастрофической, после которой не осталось русской семьи, которая бы не потеряла кого-то из родных, а множество семей и целых фамилий исчезли навсегда, но уже спустя год - ни одного бездомного ребенка. А сейчас? Второе десятилетие победы "демократических принципов" - и к беспризорникам привыкли, они уже воспринимаются как часть ландшафта.

Интересно - сколько еще лет надо, чтобы безвозвратные потери лет сегодняшних - лет "тихой войны" - сравнялись с потерями русских во Второй Мировой... или это уже произошло? И Георгий, неоднократно убивающий людей сам, потому считающий вполне естественным, когда пытаются убить его самого, занялся прикидками, чтобы ужаснуться...

Сергей-Извилина хмурит лоб. Бисмарку - жупелу и авторитету века 19-го принадлежат слова, что русских в действительности победить невозможно: "Даже благоприятный исход войны никогда не приведёт к разложению главной силы России, которая основывается на миллионах подлинных русских греческой конфессии. Они, даже разделённые договорами, всегда найдут путь, чтобы снова объединится, как части разделённой капли ртути"... Но в те времена ничьи извращенные мозги не додумались воевать против детей. Во времена Льва Толстого, как бы тот не огорчался тому, что книгопечатанье - этот выпущенный джин из бутылки, служит, отнюдь не развитию, не исправлению нравов, русские были живым народом, и бабы рожали по 8-12 детей. Пусть едва ли не половина умирала, не дожив до совершеннолетия, но самые живучие оставались, умножали богатство России, и творили, если надо, ее историю на полях сражений. Сейчас же, когда почти все живучие остаются в презервативах и в том абортированном материале, который престарелые богатые еврейки намазывают себе на рожи, пришла иная война, другие сражения - с нами воюют до того, как мы сегодняшние родились. И побеждают. Не было раньше на земле таких войн, чтобы убитых по флаконам считать - каждый как похоронка. И вовсе не на одного - на семью, на отрезанную раз и навсегда русскую фамилию.

- Что значит - пропадут без вести? - восклицает Лешка-Замполит. - Что это означает - около ста тысяч детей пропадут без вести только в этом году, согласно статистике?! Значит, уже планово?! Е...! Уже и планируют, падлы? Расходно-доходная статья бюджета?!.. Седой! Ты-то хоть скажи - что делать?! Кого мочить?!

- Себя! - говорит Седой. - Себя сперва мокни в трех водах, да остынь! А не поможет - утопись нахрен! Только не в ключе, нам с него пить!..


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

Количество родившихся детей из расчета по количеству пошедших в школу через 6 лет (согласно официальным данным):

1981 - родилось 4 000 000

1991 - родилось 1 000 000

1993 - родилось 600 000

В начале 90-х годов ежегодное число абортов, только в зарегистрированных государственных лечебных учреждениях РФ составляло от 6 до 8 миллионов. Расценки на косметику и лекарства "омоложения" изготовленные из человеческих эмбрионов (распространяемые в Израиле и США) упали в несколько раз.

(конец вводных)


--------


В России на заработки ли, на войну ли, долго не собираются - подпоясались, заткнули топоры и пошли.

Съездили в Луки, прошлись по секонхендам, подбирая "амуницию" под себя, для дела.

- Смотри, даже жилетный карман для часов есть! - Замполит красуется в костюме-тройке. - Как тебе?

- Если не считать, что выглядишь большим идиотом, чем есть на самом деле?

- Ну да, - неуверенно говорит Леха. - Считай для образа. Подчеркивает?

- На прибалта похож, - отмечает Казак.

- Да? - радуется Леха.

- Только на такого, как кино рисует - от "Мосфильма" шестидесятых - много нарочитости. А шляпу выброси, шляпы при костюмах теперь не носят. И зачем костюм? Костюм тоже выброси, или для рыбалки оставь - в жилетном кармане банчку с червяками держать удобно, всегда под рукой. А что, свитерок шерстяной для тебя слишком скромно?

- Шерсть плохо. Вдруг, пулевое? Вобьет шерсть в рану, тогда напляшешься.

- Тогда сразу молись, чтобы не в задницу. Задница у тебя тоже волосатая.

- Одной шерсти! - говорит Леха. - Мы с тобой одной шерсти! Только у мужиков, как вида, жопы волосатые.

- Свитер, иначе со мной не пойдешь! Сереге нажалуюсь - демаскируешь. Один управлюсь! - категорически заявляет Казак. - Если карта ляжет, два дня перетерпишь и с шерстью в ране. Ни хера ей не станет!

Город, когда деревня предлагает войну без удобств, не на расстоянии, а нос к носу и насмерть, проигрывает. У Черчилля можно надрать всякого, обнаружить и вот такое, буркнутое мимоходом: "Русский медведь пока проснется, пока осмотрится, пока разозлиться... А потом его уже ничем не остановишь, будет биться невзирая на численность врага и свои раны!"

Медведь не живет в городе...

- Так, может, раз пошла такая пьянка, каким-нибудь макаром заодно и по тамошнему филиал-кагальчику чуток, но с усердием? - сует свой давний интерес Леха.

Идя по подобной тропе невозможно не разогнаться мыслями.

- Разговорчики в строю! - обрезает Георгий.

- А мы не больно! Почти символически. Пришельцы - они, как есть пришельцы! - говорит Леха, всерьез убежденный в собственной теории происхождения видов. И того, что сей вид из космоса - "чужие".

- Жук ты, однако! - стыдит Замполита Седой. - Именно жук, а не пчела! В том смысле, что за пчелкой до меду дотопаешь, а за жуком - до навозу.

Леха, считающий себя кривозрячим средь слепых, не перечит, но всем видом показывает, что остается при своем. Лучше тихо, да вперед, чем скоро, да назад.

Человека вяжут не веревкой, человека вяжут языком, чаще его собственным. Георгий в иные времена, не только слову, но и мыслям ставил не заборы - ограды каменные. Но те времена ушли, и за те времена стыдно.

- Флот? На чем драпать будут?

- Флота как такового нет, нельзя же признать за флот эти лоханки, которые подлежали списанию еще в советский период,

- Жаль! - замечает Петька-Казак.

- Чего жаль?

- Не поглумиться!

- Но зато собственные адмиралы есть. Вырастили! Их командующий "Военно-Морским Флотом Латвии" - кстати, оцените громкость названия этого игрушечного подразделения! - получает зарплату в три раза большую, чем командующий ВМФ России.

- Хорошая служба у людей, даже завидно. Тихая!

- На тихой воде больше мусора, - замечает Седой.

- Так кого нам выставят? Если широко размахаемся?

- Земесардзе.

- Это еще что за хрень?

- Куклусклан какой-нибудь местный, - гадает Миша.

- Как определил?

- А по звуку - гремит, словно гражданские с бандитскими склонностями.

- Очень точно, - Сергей-Извилина в очередной раз удивляется верности его суждений. - "Зеленые братья"!

- Я тоже вспомнил. Предназначенные училок стрелять? - говорит Казак. - Как в пятидесятые?

- Занятно будет, - едва слышно ворчит Сашка. - Ставки принимаются! Гражданские с бандитскими наклонностями против военных с... - все ждут от него слова "бандитскими", а Миша решает уж было оскорбиться, но Сашка вставляет иное, - ...С наклонностями гражданскими!

- А серьезно? - спрашивает Петька-Казак смотря на Извилину. -

- Националисты. Ярые поклонники и подражатели "зеленых братьев", тех, что занимались бандитизмом после прихода советской власти. Как структура восстановлена в 90-е. Но позже, ввиду невозможности самоконтроля, государством были разоружены.. Ларечники могли бы подтвердить, но и ларечников, в угоду капитала крупных универмагов, тоже ликвиднули. В смысле, аннулировали тем и этим их лицензии. Движение без государственных лицензий на патриотизм здесь как-то быстро теряет популярность. Должно быть, за свой счет неинтересно... Зато те, кто ларьки когда-то держал, враз успокоились. Вроде как отомстили за них. Больше не грабят под видом защиты. Пятнисто-зеленые какое-то время попили на своих сборах, песни поорали, по банкам постреляли, но уже из глакоствольного, да и рассосались. Впрочем, как сказал, это дела вчерашние. Теперь это другое, если в земесардзе записался - проверили, что балтийской кровью чист, получаешь право на приобретение всякого нарезного. Плюс сборы, где обучают из более серьезного.

- Думаешь, если им оружие дадут, будут против нас в войнушку играть? Те, кто ближе окажется?

- Оружие у них есть и собственное, это русским "неграм", которых здесь не меньше трети жителей, покупка, ношение, хранение чревато всеми вытекающими из местного уголовно-наказуемого. Земесардзе не послевоенное образование, они и раньше в войну играли, очень для себя удобную - в поимку бежавших русских военнопленных, и надо сказать, много поймали. На рубеже перед Россией, они как раз в доходяг превращались, это сколько километров от лагерей пройти не жравши. А здесь хуторная система - через каждый километр глаза, и почти безлесица, невозможно не наследить. Еще и прочесывания с собаками. За каждого пойманного немцы платили марками. Бизнес и спорт по всей Латвии получался, тем более, что можно безнаказанно. Им всегда нравилось, когда безнаказанно. Когда выяснялось, что повторно бежал, немцы после допросов везли обратно в лагерь и там показательно расстреливали.

- Что еще? По кадровой?

- Четыре генерала. Все четыре "академиев не кончали". Одна из них неярковыраженного женского полу.

- Видно знания в каком-то деле велики, если баба стала генералом.

- Феминизм не лечится.

- Еще как лечится! - возражает Сашка. - Просто соображения им не хватает, что лезут на мужское, где им вовсе не место. Соображалку надо вправлять! Не наказывались еще по-крупному - случая не было. Создай случай, и увидишь, что получится!

- Действительно, раз все равно разминку проводить, так почему бы не по этому адресу? Что скажешь, Извилина?.. Что ты там говорил о предварительной псиобработке? Что-то про создание слухов, легенд и прочего. Повоюем с феминизмом? И когда, наконец?

- Основное придется на "Лачплесиса" - это праздник такой местный.

- Ну-ка, поподробнее...

- Можно и поподробнее, но тут такое дело... Прямо неловко за соседей. Очень неудобный праздник в свете "историзма". На таком национальном празднике, как день Лачплесиса, как не крутись, а внимание человека нового, к здешним мозговым вывертам непривычного, заостряется на нехороших моментах. Например, этот народный эпос не завуалировано, а впрямую утверждает, что Лачплесис (а это древнелатышский герой-воин такой) появился на свет в результате зоофилического полового акта, участниками которого были человеко-латышка и бурый медведь (возможно, что тоже латвийского происхождения, уже ассимилировавшийся, но вполне может так случиться, что и "мигрант", забредший с ненавистной России, откуда исторически приходили все медведи). Однако родившийся детёныш, как это ни странно, по максимуму (за исключением некоторых деталей) унаследовал человеческие черты, доказав могущество национальной крови. А единственным видимым подтверждением состоявшегося акта, попадающего под отмененную ради европейских свобод статью - "зоофилия" (а отнюдь не мутации, как некоторые изволят утверждать), явились мохнатые уши, про которые периодически недружественно настроенные к латышам соседи (эсты и литы), в ущерб исторической правде и явно в целях поглумления, говорят, что они ослиные, а не медвежьи.

- С ближними соседями, значит, тоже не дружили?..

- Еще как не дружили! И сейчас, нет-нет, да и проскальзывает. Вот вроде бы, откинув все, можно сказать: "С праздником вас, дорогие латыши!" А задуматься, так только законченный идиот назовёт "День Памяти Павших Воинов" праздником. Но вот назвали... Странностей не перечесть - впрочем, это касается едва ли не всех памятных дат официального Латвийского календаря. И ведь никто не рискнет объяснить - что по сути "празднуется"? - день рождения или день смерти Лачплесиса, сына женщины и тотемного медведя? Если празднуется - так рождение? Но раз касается "павших героев", так смерти? Или вот еще, этот подвиг Лачплесиса, вокруг которого все вертится, чьим олицетворением стали цвета латвийского флага - это едва ли не первое чему учат в школе, растолковывая национальную символику...

- Серега, давай про подвиг! - нетерпеливо просит Миша-Беспредел, боясь, что в своих объяснениях Извилина забредет далеко, чувствуя нечто смутное, тревожное в этом древнем предании - едва ли не родственную связь. - Люблю про подвиги слушать!

- А вот с подвигом есть некоторые сложности. В общем-то говорится, что герой Лачплесис - по утверждению, необычайной силы герой - отважно убил, тоже отнюдь не слабенького, Черного Рыцаря. Надо полагать - немца. Там Ливонский Орден правил. Латыши больше чем с полтыщи лет под немцем были, вот и селекционировали прибалтийские немцы из них особую породу для себя, для всяческих услуг. Даже поговорка была, между прочим, русская поговорка в пограничных местах: "Лучше быть рабом у раба, чем латышом под немцем"

- Но ведь убил же! Молодец и богатырь! На поединок вызвал? Чем бились?

Сергей-Извилина нехорошо ухмыляется.

- Есть сомнения?

- Нет сомнений, - говорит Извилина. - Убить-то убил, про это и эпос хвалится, но вот каким собственно образом...

- И как?

- Спящего.

- Тьфу на них!

- Герой! - выплевывает Седой. - Герой! - добавляет он. - Потомки!

- Да, самый что ни на есть, национальный герой. В этот день обязательным образом произносится много депутатских речей, в которых все они борются с "проклятыми русскими оккупантами"... как Лачплесис.

- Это сонных резать? - удивляется Миша.

- Получается, что вовремя мы к ним? Свежим ветром по плесени?

- Вот-вот! - выговаривает свое знаменитое "вот-вот" Седой. - Мешай водку с маслом!

- Странно как-то, - замечает Сашка, - немцы их мяли по всякому - это конечно если не считать медведя - а русские опять виноваты?

- Так что с флагом-то? - перебивает Казак заинтересованно. - Ты недоговорил.

- Лачплесис потащил рыцаря топить, то есть что называется "заметал следы" по принципу: "нет тела, нет "дела", волок по снегу, образовалась кровавая дорожка. Таким стал и национальный флаг - широкая красная полоса на белом фоне... Детишек объяснение, должно быть, очень впечатляет.

- Называется по другому, но суть понятна, - говорит Казак. - В том числе и внутренняя сущность. Как там давеча говорили? Каждому свой праздник Победы?


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

СПРАВКА:

"Когда к английскому полководцу, фельдмаршалу Монтгомери, обратились с просьбой составить список военных ошибок, которых следует избегать - под номером первым он указал наиглавнейшую: "Вторжение в Россию. Это всегда неудачная мысль!"

(конец вводных)

--------


Латвия - не Европа и даже не ее задворки. Латвия - скорее мелкое недоразумение прилепившееся с краю...

Европа в 90-е столкнулась с волной экономической эмиграции, и по ней получала и составляла ложное представление о характере русских, перенося на представления о самой России (их культуре, целеустремлениях, взаимоотношениях). Русских, как таковых, среди них не было. Россия третьего тысячелетия расползалась по "европам" не этническими русскими, не личностями, о коих можно было говорить: "русский характер", а "гражданами", которые свое гражданство ненавидели или презирали, во времена иные составляя мещанские сословия и "зону оседлости". Но Европа, не вдаваясь в разборы, называла всех скопом - "русские", по сути нанося обиду "тем" и "другим", но, что хуже, рисуя на этом материале образ "новых русских" - мелочных, склочных, хамоватых...

Русский человек не способен стать эмигрантом, уж во всяком случае - экономическим! - это противоречит сложившемся взглядам на собственное место в жизни, миропониманию, тому, что называется - настоящий человек...


- Привет, "Грешник"! - говорит Лешка-Замполит, называя Виталика прозвищем, которым тот когда-то вошел в неписаную историю отечественного спецназа. - Седой справлялся о твоем здоровье!

Виталик вздрагивает, белеет лицом, потом краснеет от кончиков ушей, надувается, чтобы в следующую секунду возопить:

- Ой, напугал! Напугал кота-грешника седым псом! Он, хоть, еще ноги передвигает?

- И от учеников его тебе привет. Это только Седой о твоем здоровье справлялся, а они - нет. Они только привет передавали... - добавляет Замполит, нескладным намеком переведя беседу в деловое русло. - В общем: "Здорово, корова, - бык челобитие прислал!"

На всякое, всерьез ли, не всерьез шипящее, следует иногда вылить ковш воды, и посмотреть - что получится, перемена чаще следует разительная.

Виталик, в чьих узкопосаженных глазах, лепящихся к горбатому носу, словно отпечаталось 666 столетий несправедливых гонений еврейского племени, временами, когда ему кажется, что никто за ним никто не наблюдает, запускает в эти же глаза насмешливые искорки. И в такие моменты уже нельзя прочесть, к кому собственно он себя причисляет - к числу гонимых или гоняющих? Должно быть, и сам так и не определился - не по этой самой причине приобретено характерное косоглазие? Сейчас глаза прямо-таки сверкают искорками. Потом не выдерживает, трескает улыбкой наискосок.

Хитрый скандалист, сделавший себе "имя" в мире провинциального СМИ-бизнеса, Виталик слывет настолько оборотистым, что (по слухам) ни одного скандала - настоящего и дутого - еще не заканчивал без прибыли. В чистом ли деле, в мутном ли, он всякий раз всплывает маслом на его поверхности, и дело начинают связывать исключительно с ним, удивляясь - как он везде поспевает? Каким-то образом даже те его передачки, которые не доходят до эфира, окупаются. Виталик сам из своего кармана оплачивает эфирное время. "Наш Современник" - "Жизнь Замечательных Людей"... Названия передач не слишком оригинальные, и Виталик, будучи отчаянным циником, после второго или третьего фуршета, в кулуарах частенько оговаривается, последнее слово рифмуя как "блядей" - либо "замечательных блядей", что, на его взгляд, больше соответствует сути передачи. И очень этим счастлив... в узком кругу. Еще можно подумать, что он искренне ненавидит людей, которых приглашает на передачу. Однако, здесь можно ошибиться - Виталик ненавидит не людей, а всякую власть, прекрасно понимая, что при любом режиме был бы диссидентом, людей же он, за редким исключением, презирает, опять и опять удивляясь и искренне переживая, что они отчего-то любят его, как ему кажется, недостаточно...

- Что за праздник? Как ни приеду в эту вашу Прибалтику, все флаги висят.

- Траур!

- Опять? Недавно же траурили! Тоже ленточками было! Заклинило?

- Недавно ты, скорее всего, под день "коммунистического геноцида" попал - их несколько, а теперь иная историческая боль латышского народа, зафиксированная на века: "день оккупации", но есть еще такие траурные дни - "день памяти террора", "тихая пятница"... всех не упомню, но, кажется, еще с пяток штук наберется вариаций на одну и ту же тему. Хотя всякий раз флаги с траурными ленточками вывешивают - как напоминание, но как-то не запомнить. А ведь на всяком даже малюсеньком строении, да попробуй владелец только не вывесь - штраф! - все равно путаются. То без ленточки - вроде праздник, то в праздник с ленточкой - вроде траур...

- Бля! - искренне говорит Леха. - Как им так живется? Мазохисты!

- Это они примазываются.

- К кому?

- К нам, к нашему еврейскому Холокосту. Количеством качество хотят взять. Подражатели бездарные! Фига им! Тут им не отломится. Это историческое место уже застолблено, авторские права утверждены.

Леха кряхтит, но сдерживается - молчит.

- То ли дело в России, - расчувствовавшись, продолжает Виталик, - там, если даже траур, то праздник, а здесь... Не умеют веселиться!

- Хвалим родную сторону, а сами туда ни ногой?

- Так ведь посодют же! - сделав честные глаза, искренние окает Виталик. - Они такие!

- Ну и что? - удивляется Леха. - По справедливости же! Вор должен сидеть в тюрьме, али как? - спрашивает он, тоже подделываясь под говор. - Ан не воруй!

- Еще скажи - не дыши! - огрызается Виталик. - Не так уж много я у вашей России и украл!

- В этом твоя беда. Украл бы больше, указывал бы тогда - кого сажать, а так... Не горюй, сейчас на вашего брата амнистия! - И, дождавшись, когда Виталик выдохнет, расслабится, многозначительно добавляет: - До времени!..

- До времени? - волнуется Виталик.

- Будет приказ - начнем отстреливать - убедительно говорит Леха и тут же признается: - Тут некоторые нетерпеливые уже говорят, настаивают - пора! Мол, неплохо бы в втихую вылавливать, да на кол сажать. А кое-кого - по старинному русскому обычаю, как всяких предателей - березками половинить надвое. Раз уж даже в последнюю Отечественную такое было, то сейчас-то... сам бог велел!

Виталик неопределенно кряхтит, Леха развивает.

- Знаешь, временами готов оспорить... в некоторых деталях. Хочется свое добавить - авторское внести. Так сказать, лепту в оздоровление, - душевно говорит Замполит, очень душевно, так, что Виталика сразу же прошибает озноб. - Да не бледней ты! - я хоть и к тебе, да не за этим...

- Вот, спасибочки! - картинно причитает Виталик, заламывая руки. - А то у меня запись - прямой эфир пишем на послезавтра - хорош бы я смотрелся с мыслью о коле в заднице!

Лешка хмыкает. Виталик оживляется.

- А что? Среди ваших ходят слухи, что спустят квоты на жидов? - начинает расспрашивать Виталик. - Прошу учесть - биографией чист!

- Евреями не рождаются. Евреями становятся.

- Как и русскими, - соглашается Виталик. - Но у вас ведь как? Основной определитель русскости - поступки, которые не несут личной выгоды? Державная справедливость для всех на отдельно взятой территории? А у нас - справедливость для себя на отдельно взятой планете. У нас - клан! Бизнес-клан. Самый обычный экономический - семейная мафия.

- У вас?

- А что? - обижается Виталик. - Посмотри на себя и посмотри на меня. Вот меня смотри внимательно! Замечаешь?

- Что?

- Хищность во мне замечаешь? Хищность должна быть - кровь христианских младенцев на углах губ и так далее - генетический отпечаток. Ну?

- Нет, - честно говорит Лешка. - Не очень.

- Вот теперь действительно - бля! - картинно ругается Виталик. - Придется пластическую доделывать. Тут "профи" носами меряются, куда мне к ним со своим носом. А по повадкам? - с надеждой спрашивает он.

- Что по повадкам?

- Повадки у меня еврейские?

- Что-то есть, но не дотягиваешь. Переигрываешь, буффонного многовато.

- Совсем расстроил! - заявляет Виталик. - Зачем приехал? Расстраивать?

- По другому делу.

- Тогда подождешь? У меня сейчас запись. Смотри - учись, сейчас интервью буду делать - специально для тебя. Обещаю - будет интересно!


...Лешка-Замполит пропускает момент, когда представляют гостя - все его дутые звания и регалии, столь привычные сегодняшнему вздутому времени. Какой-то глава то ли фонда, то ли "общества", а может, того и другого вместе - "фонд" ли исследует "общество", "общество" ли сидит на "фонде" - в общем, понятно, что присосался... Черт ногу сломит в этих их игрищах! Под стать и имя гостя - то ли Юлик, то ли Эдик... Да и фамилия - Януловский... или Янулкович? Но вот сама беседа начинает понемножку интересовать, затягивает своей абсурдностью, уже приглядывается и к гостю программы, чем-то похожему на Гайдара периода его премьерства - такие же пухлые щеки и честные глаза - слушает как тот рассказывает о героическом прошлом своей семьи...

- Моего прадеда забрали в солдаты в 1913 году, когда ему было 15. Он был единственный грамотный из всего полка...

Виталик кивает, лицо прискорбное.

- Скоро он стал очень авторитетным человеком...

- В 15 лет? - подает голос Виталик. - Очень любопытно. Не в смысле авторитета, разумеется. Я про то - куда его забрали? В 1913 году 15-летнего "забрать в солдаты" никак не могли.

- Это почему это? - удивляется гость.

- Согласно Уложения о призывном возрасте Русской армии.

- Ну, не верите - не хотите. Он был 1898 года рождения, забрали в 1913 - следовательно, в возрасте 15 лет. Может, забрали вместо кого-то, может, там была путаница в датах рождения. Но это факт!

- Нет, - грустно говорит Виталик. - Это не факт. "Вместо кого-то" забрать не могли. Вы очевидно не в курсе системы набора в Русскую армию в начале века.

- Малиновский попал в 16, хоть и добровольцем!

- Во-первых, будущий маршал Советского Союза Малиновский прибился к эшелону и был зачислен добровольцем в пулеметную команду уже на фронте. Во-вторых, уже была война.

- Недавно по "Дискавери" я смотрел фильм про Первую Мировую, и там было про то как англичане разными способами забирали в армию 14-, 15-, 16-ти летних. Это было противозаконно! Погибло, кажется, несколько тысяч таких "добровольцев".

Виталик само терпение, хотя Замполит улавливает те неприятные фальшиво-слащавые интонации, будто скучающий взрослый разговаривает с ребенком для того, чтобы понравиться его родителям.

- Речь идет, во-первых, о России, во-вторых - о мирном времени.

- А я веду речь про то, что забрали в армию противозаконно! - вспыхивает, либо делает вид, что вспылил, гость. - В Англии тоже была своя система набора в армию, которая с вступлением в войну так и не изменилась по отношению к минимальному возрасту добровольцев!

Виталик встряхивает головой, будто отгоняет что-то.

- И что? Какое это имеет отношение к нашему предмету разговора? Вы сравниваете абсолютно разные вещи. Можно говорить о системе набора в армию в Российской империи, но имеет ли смысл говорить об армиях Великобритании или Африканском корпусе, если, как вы говорите, ваш прадедушка там не служил? Но мы, кажется, отвлеклись, давайте продолжим. Вы говорили о том, что ваш прадедушка был единственным грамотным в полку?

- Да! После революции он сразу вступил в партию - еще в 1917, воевал в Первой Конной Армии, а поскольку он опять был единственным грамотным, то он и был политинформатором или... как это там называлось? Ну, а потом его отправили в училище красных командиров, он стал авиатором, потом репрессировали, затем помиловали... а "политическая" часть так и осталась. Все, кто его знал, говорили, что у него прирожденный дар работы с людьми, он как-то всех умел понять, всех помнил, для всех хлопотал. А когда моя прабабушка, полька, умерла - очень рано, в середине 30-х, он женился вторично на еврейке, Розе Абрамовне, которая всю семью выкормила, вырастила. Наверное, если бы он служил не в Белоруссии, то жена была бы не еврейка, а какая-нибудь другая женщина, но так сложилось...

- Интересный пересказ.

- Это не пересказ, у меня просто семья с богатой историей. Мой прадед был генерал... точнее, генералом он стал в войну, а был бригадным комиссаром! До войны он и его вторая жена, со всеми детьми жили в Одессе. В 1940 его перевели в Кишиневский военный округ - на войну, это все знали. Когда началась война, жена с детьми решила уехать в Ленинград, к родственникам. Дом осталась сторожить домработница тетя Катя, ее четвертовали немцы, когда взяли город. На полустанке каком-то прабабушку нашел какой-то подчиненный прадеда, который вез ей письмо от мужа: чтобы бросала все, брала детей и бежала, потому что война будет долгой и кровавой, а она еврейка, а он коммунист - совершенно убийственное сочетание для нее и детей (и правда, после войны в одесском гестапо нашли списки, где были и прадед, и она, и дети). Тогда баба Роза пошла в местную какую-то комендатуру, назвала литерный номер деда, их направили во Фрунзе. А там был голод всю эвакуацию, питались пайком, выдаваемым на собаку, и в 1943 году киргизы резали русских, мои спаслись в печке...

- Похвально знать историю своей семьи. Хм... Богатая история вашей семьи удивительным делом крутится вокруг политработников.

- И евреев! Вы что-то имеете против?

- Нет, это так... наблюдение.

- А что, вы антисемит?

- Нет, но маленькое замечание у меня все же остается. Ваш прадед генерал или бригадный комиссар не мог перевестись в Кишиневский военный округ, поскольку Кишинёвского военного округа никогда не было. С 1939 по 1991 годы Кишинёв находился на территории Одесского военного округа... Извините, и продолжайте пожалуйста! - просит Виталик, изображая неподдельный интерес.

- Может быть и так, я в этом плохо разбираюсь... Мой прадед был политруком женского полка ночных бомбардировщиц. А потом он в составе какой-то из армий брал Вену, после войны работал в комендатуре советской оккупационной части Вены. Какой-то солдат изнасиловал австрийскую девушку, дело разбиралось прадедом, он насильника и расстрелял. А про ребенка - это оттуда же, из дедовых воспоминаний: проходили через какую-то румынскую деревню, где он увидел кричавшего восьмилетнего мальчика, чью семью убило утром. Дед говорил, что это самое страшное его воспоминание за все прошедшие войны. А когда война только начиналась, прадед попал в окружение, он и еще двое товарищей. Один был евреем, он их прикрыл, сам погибнув. Муж маминой учительницы географии погиб, пойдя добровольцем в один из отрядов, которые шли на смерть, чтобы на несколько часов дать Одессе воду. Он был почти слепой, носил толстые очки. А жена его ушла из Одессы с последними войсками, на восьмом месяце беременности. Вам еще, или хватит?

Виталик скорбно вздыхает, тянет бумажку из папочки.

- Насчёт "дать Одессе воду", очевидно имеется в виду операция по захвату водозабора в Беляевке? - картинно хмурит брови Виталик. - Беляевка, где и сейчас находится днестровский водозабор, снабжающий Одессу водопроводной водой, была захвачена румынами 19 августа 1941-го. При этом румыны, по присущей им безалаберности, сначала сутки не удосуживались закрыть заслонки водозабора, а потом закрыли, да так и оставили - не взорвав и не повредив. О состоянии водозабора стало известно в обороняющейся Одессе, и 4-го сентября была сформирована группа из 18 человек под командой капитана Вискуленко, куда входили морские пехотинцы из роты морской пехоты Дунайской военной флотилии, частью сумевшей прорваться в Одессу, а также и десантники из 212-й ВдБр. Высаженная после наступления темноты 5-го числа в плавнях северо-восточного побережья Днестровского лимана, эта группа той же ночью захватила строения водозабора и открыла перекрывающие заслонки - дала воду изнывающей Одессе, затем удерживала его до второй половины дня 6-го сентября. За это время в Одессе на 20% были заполнены резервуары аварийного запаса, что позволило продержаться до начала функционирования отрываемых артезианских колодцев. Группа Вискуленко погибла в полном составе...

Виталик откладывает листок.

- Итого, имеем следующее. Первое - никаких "отрядов" во множественном числе там не было - после первого раза операция потеряла смысл. Водозаборы были повреждены. Второе - никаких "добровольцев" в первом и единственном отряде не было - он был укомплектован из людей, к которым сегодня применяется определение "прошедшие специальную военно-диверсионную подготовку". Все участники группы были военнослужащими на момент начала войны, и как тут в рамки такой операции вписывается муж вашей учительницы - "почти слепой в толстых очках" - остается загадкой...

Замполит видит, как полное лицо гостя покрывается красными пятнами, он пытался что-то говорить, даже наклоняет подбородок к пристегнутому к лацкану микрофончику, должно быть, отключенному ассистентом, тут же, то ли делает вид, будто встает, то ли действительно хочет встать, но Виталик усаживает его на место волевым движением.

- Тут еще не все ясно. Есть еще кое-какие мелочи. С киргизской печкой непонятно, в которой ваши родственники прятались от киргизских националистов. Потом, вот это...

Скорбно смотрит на гостя.

- Согласно архивным данным, включая также последние, из числа наших демократических запросов и исследований, ни в 1943, ни в каком-либо другом военном году антирусского восстания в Киргизии не было. Не совпадает с вашим: "киргизы резали русских". Вся военная летопись расписана буквально по дням, существует также подробная картотека эвакуированных во Фрунзе в годы войны. А также Ташкента и Алма-Аты. Десятки тысяч одесских и других евреев жили во Фрунзе, находились на госдовольствии, основывали вузы, музыкальные школы, ставили спектакли и работали в органах госбезопасности, искореняя "киргизский национализм". Если был киргизский заговор против русских, то он был подавлен в зародыше, во всяком случае, по какой-то причине в те годы значительная часть киргизской интеллигенции погибла. Возможно, той самой. Кроме того, из 2-миллионной тогда республики было призвано 400 тыс. человек, большая часть из них погибла на фронтах Отечественной. Теперь о...

- Так вы - антисемит?! - спрашивает задыхающийся гость.

- Я сионист! - говорит Виталик строго и поправляет галстук с масонской прищепкой. - У меня и справка есть! Сионизм, в отличие от фашизма, снова разрешен - согласно отозванной резолюции ООН за номером...

Последнее уже в спину...


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

Израиль, 4 февраля 2007, газетный отчет:

"Конец прошедшей недели ознаменовался в Израиле не только дождливой погодой и выпавшем на Хермоне снегом, о чем с удовольствие транслировали репортажи все СМИ, но и рекордным количеством драк и поножовщин, зачастую с трагическим исходом, в ночных клубах и на улицах городов. В Беер-Шеве трое подвыпивших подростков повздорили со своим товарищем. Товарищ обиделся (кто-то влепил ему пощечину), сбегал за пистолетом и, нагнав обидчиков, пристрелил их. Двое были убиты на месте, третий госпитализирован в тяжелом состоянии. Ребятишки являются школьниками 16-17-ти лет. Ночью в Петах-Тикве тяжело ранен 30-летний гражданин. По его утверждению, без всяких причин. В районе Кфар Сабы в ночном клубе ранены пятеро подростков. Несколько человек получили ранения во время массовой драки в ночном клубе Акко. В Яффо на одной и той же улице были зарезаны двое людей. Это отнюдь не полный перечень трагических приключений двух последних дней. В одном из интернатов Петах-Тиквы арестован подросток, насиловавший своего товарища. Сегодня же был вынесен приговор 17-летнему подростку, насиловавшему 10-летнего мальчика. В суде рассматривался еще один аналогичный случай. За последнее время чуть ли не ежедневно публикуются данные об изнасиловании родственников, включая ближайших, в различных семьях. Не менее броским было и начало недели..."

(конец вводных)

--------


- Как я его подловил, а? Видел, какой разъяренный отсюда выскочил? Небось даже в черно-белом мониторе было видно - насколько красная рожа стала у этого... у этого...

Виталик пылает праведным гневом.

- Смылся, гад, а я у него еще о "продовольственных талонах на собачку" не расспросил! Тех самых, за счет которых, как он говорит, вся его семья питалась!

- Насчет фразы "там был голод, мои питались пайком, выдаваемым на собаку" я тоже что-то не допонял, - признается Леха. - Пайки выдавались на собак, а на людей нет? В войну?

- Вот я и говорю - сказочник! Брат Андерсон! Готов поспорить, на собачку свою они тоже талоны выбили. Собачники хреновы!

- Откуда знал, что он скажет?

- Намекаешь, подготовился к приходу? К тому, что знал, про что это чмо, поц этот недоделанный, врать будет? Конечно, знал! Он эту байду в который раз рассказывает, уже не запинается. Ничего, теперь опять будет заикаться на подробностях - уже на новых! Он про это уже врал и не раз. Даже в роль вошел, даже сам поверил! Я его только на минное поле вывел, которое, он думал, теперь для него чистое - для семейного вальса предназначено. Думал, и у меня отвальсирует под собственный реквием! Он про дядю Беню своего - героя войны - только что в Сибири не искал, а так везде. Трудно найти того, кого сам выдумал. Видел, какие глаза честные наработал - скорбь мировая! Как я его!.. Жаль по остальным пунктам не дал пройтись - удрал, сволочь трусливая!

- Неужто все это в эфир отправишь? - удивляется Лешка.

- С-час! - укоризненно говорит Виталик. - За кого ты меня держишь?

- За политпедераста! - честно признается Замполит.

- Ну, так держи правильно! - огрызается Виталик. - Если "это" в эфир, если всегда в эфир то, что имеем, то поимеют и нас! Уволят вашего покорного слугу в полчаса с волчьим билетом, попутно впаяют модные статьи про разжигание всяческих нацрозней, попытку несанкционированного государственного переворота и особо извращенное насилие мозгов "энттелекентции", - коверкает нелюбимое словцо Виталик. - И что я вам худа сделал, что правду нас заставляете говорить, товарищ начальник? - добавляет он деланным плаксивым голоском, да так кривит рожу, что Замполит невольно хохочет.

- Глупому все с рук, - вздыхает Виталик.

- Но не с шеи? Можно и намылить!

- Шею?

- За такое можно и веревку! - всерьез говорит Замлолит.

Виталик личность странная - сочетающая в себе ярым антисемитизм с еще более ярым семитизмом, и не ясно от какого такого "семени" это случилось. То и другое в столь болезненной форме проявилось буквально в последние три или четыре года, как только обзавелся маленькой студией. Раньше к этой теме был едва ли не равнодушен. Мир не впервые наблюдал эти странные закономерности. Понятно, что всякий русский с обостренным чувством справедливости, начав копаться в хитросплетениях собственной истории, особенно начального периода гражданской, том, что этому предшествовало, если он задает вслух свои вопросы, рано или поздно, будет поставлен в ряд тех, кому, присваивается клеймо-печать антисемита и фашиста. Удобный универсальный ярлыки, который позволяют больше не рассматривать ни приведенные им факты, ни замечать доводы, зато позволяет мелочно травить, угрожая судебной расправой по странным "темненьким" статьям, от "за разжигание межнациональной розни", до "за разглашение государственной тайны". Виталик - случай особый, выпадающий из ряда вон. Во-первых, обладающий той характерной внешностью, что у всякого, кто возжелает обозвать его фашистом или антисимитом, слово застрянет поперек горла. Вид у Виталика исключительно семитский. Прямо "истинный ариец" со знаком минус. Гебельс отдыхает! Плюс характерный "одесский" говорок, который Виталик (признаем честно) выработал на частных уроках сценической речи. И, в случае чего, мог соскальзывать на него вполне непринужденно...

- Бросит врать?

- Этот? - усмехается Виталик. - Нет, врать-то он будет по-прежнему, такое не лечится, но уже умней, вооружившись теми архивными ссылками, где его предки в белом, а иных свидетельств нет. Думаешь, он один такой? Ха! Знал бы - сколько только у моего газона таких Мюнхгаузенов топчется! И еще будет! Тем больше будет, чем меньше живых реальных свидетелей, которые помнят старую фронтовую поговорку. Сказать какую?

- "Жиды воюют в Ташкенте"?

- Это не я - это ты сказал! Антисемит ты, Замполит, хоть и сказал чужое!.. Жиды в Ташкенте, евреи - на фронте. Но там тоже не все просто. Во всяком случае, не у всех. Внуки, понимаешь ли, переживают. Теперь еще и правнуки. Ущербность знания, что дедушка - полковник авиации - вовсе не боевой пилот, а "зам по тылу", попросту говоря - снабженец, подобные знания кому угодно поперек горла станут. И это еще хорошо, если так! Сколько их - увешанных боевыми наградами - отвоевавшими свое командирами расстрельных команд и учетчиками трофеев?

Виталик все не может успокоиться.

- Глядишь, добьется, в Герои Советского Союза своего прадедушку пропихнет. Будет сто первым еврейским героем, назначенным им после войны!

- Откуда сто? - удивляется Лешка. - Вроде бы полста прибавили?

- Полста героев прибавили во времена Хруща, когда он сам себе звезды навешивал в три ряда, и сквозь пальцы смотрел, когда другие тем же занимались - лишь бы не явно, без особой наглости. А еще полста в плюс - это "втихую" по последним ревизиям - все перетрясли, что можно, все резервы. Но дальше, увидишь, легче будет.

- Ну, вы, блин, даете! - восхищается Замполит, и тут, наверное впервые думает, что как славно, если бы их ядерный арсенал - все боеголовки Израиля - сработали бы разом: что-то типа цепочной реакции (Лешка не слишком разбирается в этом деле, но ему кажется, что это оружие может каким-то образом стареть, разрушаться и оказываться чем-то вроде гремучей смеси - не дотронься!) Потом думает, что это не решит проблему, а скорее усугубит - миру, кто бы не был виноват, придется платить вдвое.

- Кто это был?

- Половинник - как по Пушкину! - говорит Виталик, и увидев, что Замполит не сообразить, поясняет: - Полуподлец-полуневежда... полупоц, короче. Несостоявшийся писатель, который считает себя состоявшимся. "Книги - артиллерия мысли" - сказал кто-то из великих - но этот, разумеется, тут и рядом не стоял. Но поучаствовал, пытался примазаться к цеху: его собственная "царица полей", которую он выволок на замусоренное литературное поле, враз переродилась в стрельбу из рогаток, потом оплевывание всего, до чего только можно, а разрешено на все, ну а заканчивается, как у многих, ковырянием в носу и других местах...

- Хорошо сказал, - хвалит Замплит.

- Потому что - правду! Я ведь и с жизнью до недавнего общался без посредников. Считай, сейчас главный посредник здесь и есть. Случаются средь наших-ваших идиоты, которые полагают, что если всех заткнуть, то проблема исчезнет. Вот, по мере возможностей, не даю голову в песок совать вроде страуса. А то ведь подкрадутся враги, вроде вас, и поимеют.

- Да, вас поимеешь... - огорченно тянет Замполит.

- А надо бы - рождаемость не по сверхзадачам. Хотя плодимся как можем, а вам не даем, но где столько евреев взять? Чтобы мировую революцию... виноват - глобализацию провернуть? - ну, просто беда с этой сменой названий, - вздыхает Виталик. - Только к одному привыкнешь, а тут в целях конспирации под то же дело уже другая афиша.

- Не пытались еще в приказном порядке - трахайтесь, сукины дети, иначе расстреляем? - живо интересуется первичной проблемой Замполит.

- Именно так, - невозмутимо подтверждает Виталик. - И, кстати, такое уже было. Помнишь? Сам же как-то рассказывал про Кампучию!

- Да, была там одна переводчица. Рассказывала: построили две шеренги напротив друг друга, и скомандовали - сходись! Ночной контроль на выполнение супружеских обязанностей - смотрели, чтобы не спали членораздельно. Двух детей прижила. Парадокс, но потом никто не додумался обратную команду дать - "расходись!"

- Хочешь, тебя в евреи запишем? Сперва, правда, не в кошерные, это еще заслужить надо...

- Честно?

- А як же!

- Трахайте себя сами. Хотя, признаюсь, и можете какое-то время быть интересны в прорезе прицела. У меня есть Родина, для вас любое - "родинка", и много с большим беспокойством отнесетесь к той собственной - на заднице!

- Вот это честно! Хвалю! Давай сейчас быстренько с тобой передачку снимем - наш современник! Вернее - их! Гетероортодокс. Личное отношение к заднице ближнего.

Лешка-Замполит показывает кукиш, да так неловко, что "засвечивает" рукоять пистолета, и Виталик считает нужным свернуть разговор на себя любимого.

- Меня сейчас стрелять нельзя. Рано - не всех гадостей еще понаделал. НТВ мною интересуется! - гордо сообщает он. - Светит мне быть личным корреспондентом!

- НТВ? - удивляется Лешка. - Куда тебе! Там ведь проверочка будет, дай боже. От первого личного обрезанного корня до корней всех близзалегших потомков. И если потомки - не подонки, шансов у тебя - ноль целых, хер с чем-то сотых - пролетишь ты, мил голубь, как фанера над Сионом.

- А я поголубею! - обещает Виталик.

- Да иди ты? - изумляется Лешка, опасливо отодвигаясь.

- Не всерьез, конечно, буду платить откат одному проверенному пидару, а тот расписывать, как хорошо ему со мной живется. А что? Сейчас многие так делают. Как иначе пробиться? Если хлебное, да на виду, то только для избранных - евреям или пидарам, потому лучше, для пущей гарантии, быть тем и другим одновременно.

- Ты потянешь, - чуточку подумав, соглашается Замполит. - Вижу!

- Сейчас все себе биографии лепят, кто в политики наметил, а к этим кормушкам только через СМИ, - оживляется Виталик. - Этот придурошный, видел, с какого бока заходит? Прибежит! Остынет - прибежит. Некоторые сразу с кулаками лезут - этот нет. Заметил, у меня стульчики к полу привинчены? Как в сумасшедшем доме! А ваза с цветками на столе бутафорская, легонькая. Сколько хватались - голову мне разбить! Сеню - оператора видел? Думаешь, за что держу? Как оператор он левенький, а личная квадратура хорошая, и знает, что делать, если кодовое слово произнесу. Собака так на "фас" не реагирует! Этот сегодняшний придет и будет деньги совать, чтобы материал в эфир не ушел. А я ему собственную дружбу предложу, и "оригинал-диск" отдам, как залог дружбы. Сеня сейчас как раз болванку переписывает. Знаешь, сколько у меня таких дружбанов? Каждый второй в политики метит, каждый первый в банкиры или завхозы. Какой-нибудь, повезет, да выйдет, дружбанов за собой потянет - всю семейную цепочку. А как ты думал дела делаются?

- Хлопнут тебя! - говорит Лешка.

- Нет, я - хитрый. Я на все четыре угла страхуюсь. Мне только развернуться негде. Старта нет! Тут как хочешь беги, но если вовремя не выбежал... Все лучшее занято. Опоздал с началом. Ничего, я живучий! И выносливый, до ужаса. Все, что угодно вынесу, да растрачу.

- Это - да. Извилина вот, например, считает, что вы - природа, стихия, или... если угодно - стихийное бедствие. Нельзя бороться со стихией, можно только расхлебывать ее последствия, всякий раз заново строить дом.

- Мне он всегда нравился, - говорит Виталик. - Умный человек! Еще живой?

- Очень!

- И все копает?

- Так - Извилина же! Вот, кстати, по одному вопросу я у него недопонял. Извилина говорит, что по справке Берия, поданной Сталину, получается, что в 1937-ом 90 процентов репрессированных составили евреи. Почему такое как Холокост не проводите? - искренне изумляется Лешка. - Это же не какая ваша мифология, тут железно притеснили, даже задокументировано...

- И этим признать, что 92 процента ленинской гвардии были по национальности евреями? Обалдел? Этак вы додумаетесь, что обе революции от 1917 года евреи разыграли, этак вы аналогии проведете по линии нынешнего "россияновладения", да заметите, что Россия больше вам не принадлежит - все схвачено, а жить на ее территории вам позволено лишь "постольку-поскольку", можно сказать - по доброте нашей! Конечно, были в этом деле кое-какие пробуксовочки - тот же 1937 год, например. В какой-то момент не те у руля оказались, да и корабль вы разогнали, не повернешь. Слишком велика сила инерции, чтобы так разом остановить его в приличном болоте. Зато теперь все схвачено! Болото создано - квакай - не хочу! Умные люди, между прочим, сразу говорили - нельзя давать идею русским - поверят и натворят дел. Вон, взяли, да самостоятельно перевели "Капитал" Маркса с идиш на русский язык. А такого планом не было предусмотрено. Потом корабль вычистили. Не совсем, правда, не окончательно. Вам бы завхозов до самого последнего на реях повесить! Пустили нас в завпосты, завлиты, режиссеры, да еще в председатели всех приемных комиссий. Решили что перевоспитались? Получите! "Кадры решают все!"

- Шансов не было?

- Ну, почему же... - нехотя тянет Виталик. - Были и даже не один! Да и оттянули по срокам. Представляешь, сколько времени и сил пришлось потратить, чтобы заново все опошлить?

Виталик пожевывает губами.

- С германцами вас стравили - в две мировые окунули, в гражданскую основательно проредили - напрочь повыбили ваших пассионариев. Теперь лепи из вас - что хочешь. Тех редких, что сейчас рождаются, сразу под контроль. Кино да телевидение опять же наше, образование - наше, да ты сам попытайся определить - что здесь не наше! Это же не фараоновское наследство проматывать, не империю инков, это же - Рассея! Представляешь, насколько нам хватит? Все то, что вы коллективно создали, разведали, подняли?..

- А я все не понимал - почему вы не испытываете благодарности к Сталину? Думал только одну причину - он заставил вас работать.

- Шутишь? - удивляется Виталик. - Это Сталин нас в русского подкидного переиграл! Даже не подкидного, а переводного... Перевел нас на нас на нашем же прикупе!

- А теперь, значит, чтобы никаких надежд на Сталина - многоуровневую защиту выстроили... и доите?

- Доим! - честно говорит Виталик. - И будем, пока все не выдоим.

Лешка вздыхает.

- Понимаю, что чужую корову доят с кровью, но ведь вы же куски мяса принялись вырезать, да еще и попрекаете - не смирно не стоит - Русь неблагодарная!

- Ну... - тянет Виталик. - Допустим, не все к большой дойке допущены. Большинству брызги слизывать. - И упрекает: - Ешь свое из своей чашки, а в чужой котел не заглядывай!

- Так ведь я в том котле.

- Нам это без разницы. Чашку не дали? Хочешь? - Дадим! - великодушно обещает Виталик. - Но тогда уже не вякай. Сиди в котле, хлебай из чашки, а нет - отнимем!

- Это понятно. Одно не пойму - тебе-то все это зафиг? Ты-то куда лезешь? Неосмотрительно как-то... Не по тебе.

- Среди кривых щурься на один глаз, среди хромых - поджимай ногу. Карьеру делаю! Хочу доказать, что самый особый среди потомственных особистов. Один в собственном роде! - заявляет Виталик.

- Да, - соглашается Замполит, - таких можно пересчитать по пальцам одной руки, и тут хоть слева начни, хоть справа, все сойдется на среднем!

Леха выставляет свой средний палец и принимается его тщательно разглядывать.

- Ну что за отношение! Что за отношение, - кривится Виталик, держа позу набирает воздух в легкие, словно собираясь возопить, но не вопит - сдувается, спрашивает с деланной фальшивой горечью: - Нечто у Бога теляти украл, да сзоофильничал, что ты так на меня смотришь? Или с педофилами подписал договор?!

- Это, так понимаю, твой следующий шаг?

Виталик обижается, либо делает вид, что обижается.

- Слушай, вот мы с тобой понимаем - есть жиды, а есть - евреи, - примирительно говорит он. - Есть дела жидовские, а есть дела еврейские, и они отличаются. Вон, Леонид Петлицкий, которым гордитесь - еврей, за Отечество кровь пролил, за линию фронта ходил, многому выучил, не жадничал, передал кое-какие навыки, секреты профессии. И сколько таких было? Пусть не все, но разве мало? Извилина - тоже не поймешь кто такой по национальности? - разве не так?

- Откуда понос? - возмущается Лешка.

- Ха! А ты что, не слышал? Было суровое разбиралово, когда запрос пришел из Академии Генштаба. И никакой он не сын профессора, не внук и даже не племянник. Все липа! Жил под чужого. Даже усыновление не оформлено. Он - никто и зовут - никак! На тормозах спустили, потому что провернули то дело, когда ему самому было всего ничего. Но с его подачи! Лихо жизнь раскрутил! Профессор умер, а дневник до последнего дня вел. Там что-то про детдом, но какой не указано, точный возраст опять неизвестен. Нет концов. Пари держу, сам не знает, разве только приблизительно, не бывает точного в детдоме, если подброшенный. Допрашивали - держался кремнем, мол не помнит. Ха! Удобно! По хитростям - типичный еврей!

- К Извилине не примазывайся! Хитрости, если не к собственной пользе направлены, не к жидовству, а... - глаза у Лешки диковатые .

- Ну-ну, - ухмыляется Виталик. - Может пересядешь? Поищу стульчик, который привинчен.

Лешка цепляется за привычное.

- Опять же, когда за Державу обидно, за общее, за человечье, за Общину - от еврейства считай откололся! Они - не ты!

- А вот это к чему? - холодно спрашивает Виталик. - Разве я по вам равняюсь?

- А сам к чему?

- Повелся ты. Леха, на жидовские разговоры! Ой, повелся. А я он и есть! Жид!

- Брось! - отмахивается Замполит. - На жида не подписываются ни жиды, ни евреи, ни социально близкие. Жид - слово запрещенное, ругательское, замазанное, жиды требуют себя евреями называть. И смотри что получается - скоро и это слово замажут, оно станет нарицательным, да уже и сейчас для многих оно именно такое - не определение национальности, а характеристика. Пройдет время, и евреями запретите себя называть, чтобы не оскорбляться! Кем тогда назоветесь?

- За это не переживай! По словам отступать можно до бесконечности...

Лешка умолкает, потому как Виталик прав. И в том прав, что черное, если живое, не может быть сплошь черным, а белое - белым. И только когда "исторически" умрет явление, в сознании за ним закрепляется какой-то один цвет, тот который побеждает. Но если рассматривать Россию как Хазарию (чью судьбу она повторяет), то недоумения по поводу странных телодвижений правителей мира сего исчезают. Как можно закрыть вопрос "Протоколов" на основании того, что все происходит и большей частью уже произошло по их рецептам.

- Вот еще и про Холокост ваш хотелось бы спросить, - пытается заново распалиться Лешка.

- Про Холокост ты сомневаться не имеешь права, - строго замечает Виталик. - Ты в Европе, а здесь насчет этого строго - есть железная статья за подобные вопрошения - за последний десяток лет по ней штук 40 историков посадили на разные сроки. Сказано - 6 миллионов? - Значит - шесть! А публично выскажешься, что по твоим подсчетам 5 миллионов 999 тысяч и 999 получается - пойдешь за решетку. Понял?

- Я не публично.

- Зато я лицо публичное - могу настучать!

- В чем еще нельзя сомневаться?

- Тебе длинный список или короткий?

- Коротенько.

- В 11 сентября.

- Ба! Но ведь самострел же!

- Не самострел, а блестящая операция! Вот Гитлеру, чтобы начать войну с Польшей, тоже пришлось...

- Так в чем же сомневаться нельзя? - перебивает Леха.

- В том, что евреи в тот день на работу не вышли. Все 4 или 6 тысяч работников, что там ошивались.

- А что? Разве суббота в тот день была? Почему не вышли?

- Хамишь? - слезно спрашивает Виталик. - Придуриваешься?

- Ладно, проехали...

- В общем, - оживляется Виталик, - как там модно говорится? - ну-у-у, вы, русские, "попали"! На деньги, на землю, на саму жизнь. Какую бы революшку не пытайтесь затеять - вожди будут наши и среднее звено тоже наше.

- И что делать?

- Это ты меня спрашиваешь? - всерьез изумляется Виталик. - Расслабься и релаксируй! Не пустили в садисты, пробуй стать мазахистом.

- И все это ты мне говоришь? - не в меньшей степени изумляется Леха.

- Это жид, который во мне сидит, честно тебе советует!

- А еврей?

- Еврей говорит: не все так просто, тут как бы не залететь.

- Тому - кого или тот - кто?

- Тем и другим! - восклицает Виталик, уставившись на Лешку укоризненно, чисто "на голубом глазу", будто видит того впервые. - Сколько же в вас, русских, наивности! Вроде бы 200 лет рядышком, а не вылечим. Надо было, как кассу фараоновскую взяли, сразу же к вам подаваться, а не бродить, дожидаясь срока истечения давности.

- Вот Извилина считает, что вы - болезнь, - вздыхает Лешка-Замполит. - Этакое "нечто" на человеческой теле - общем человеческом организме. Инфекционная, и лекарств еще не выдумано, но... можно поколдовать прививками.

- Будете лечить - общий иммунитет загубите, - отзывается Виталик. - Но согласен, мысль интересная, с поправкой, что мы тоже мутируем. И главным образом, вашими же усилиями! Иначе не было бы средь жидов столько евреев. Патовая ситуация. Сам-то что думаешь?

- А что я? - простодушно переспрашивает Замполит. - Ты меня знаешь - мне лишь бы пострелять.

Леха поднимает палец вверх и кривит, улыбаясь так же криво, многозначительно. Виталик не выдерживает.

- Колись, не томи - знаю, с чем-то. Не случайно же заехал...

Замполит достает диск.

- Это копия, здесь картинка специально смазана - если подпишешься, получишь оригинал-качество.

Виталик надевает наушники, вставляет, некоторое время смотрит в небольшой экран, потом вскакивает, отбрасывая наушники, выключает, вынув диск, бросает его Лешке.

- Я не идиот! - выкрикивает он в пространство, стараясь не смотреть на Замполита. - Я совсем не идиот! - повторяет он, и через секунду уже сомневается - таков характером. - И не слишком на него похож! - добавляет громко, но не столь уверенно.

И спустя мгновение, понизив голос.

- Откуда это у тебя?

- Оттуда!

- Ты понимаешь, что если станет известно, что материал пришел раньше, до факта происшествия, а я не сообщил куда следует, то паяльником в жопу не отделаюсь?

Замполит умеет быть змеем искусителем.

- А представляешь, что ты в эфир первый выходишь, все остальные должны за тобой долизывать? Будут повторять твое, да с ссылкой на тебя - то же самое НТВ, Сиэнэны всякие и другие ваши "сиси"?

- Когда?

- Через минуту, месяц, через год... когда угодно! Пойдет отсчет - получишь диск, карту-схему, на ней точки для твоих камер, направления, время от "сих" до "сих". Отснимешь материал, как подтвержденку серьезности происходящего, впузыришь приданные "домыслы" без сокращений - это, что, сам понимаешь, попадает под условие. Комментировать материал можешь как угодно. Обзываться тоже по всякому... Кстати, все остальные студии тоже такое получат - от некого анонимного адресата, но только позже тебя, и лишь ты настолько расторопен окажешься, что поверишь этим "бредням". Правильно? Потому-то на указанных точках вовремя и окажешься. Интуиция твоя сработает. Если хочешь, можешь заявить, что личная "голубая интуиция". А вот дальше торгуй собственным эксклюзивом хоть оптом, хоть в розницу... Согласен?

- Не стучи в дверь после того, как ее снес! - обиженно говорит Виталик. - Чтобы я Третью Мировую да пропустил?

- Четвертую! - отмечает Лешка-Замполит. - Четвертую...

- Ха! - восклицает Виталик после паузы. - Ну вы, блин, даете... Нашли-таки место, где можно косточки сложить!


--------


ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

Время "Ч" - время начала операции, условное обозначение начала действия войск. Устанавливается в целях согласования действий и обеспечения одновременности нанесения удара различными родами войск (сил). От "Ч", как нулевого значения времени, ведется планирование и подготовка действий. При планировании наступления для каждого рубежа рассчитывается время его прохода "Ч"-минус (часы/минуты), а все действия после прохода точки "Ч" планируются как "Ч"-плюс (часы/минуты)


(конец вводных)


--------


ПЯТЫЙ - Белоглазов Сергей Иванович (Извилина)

/"Ч" минус - значение ИКС/


Сергей любит наблюдать. Много любопытнейшего по своим странностям можно встретить слоняясь в местах, где живет инородность с привычкой портить хорошие слова добавляя к ним букву "с". Вот, казалось бы, велика беда - одна буква? Но взяв власть, этой буквой принялись портить коверкать на свой лад русские имена и фамилии. И заходили по вновь переименованным улицам вновь объименованные и объфамиленные Степансы Сидоровсы, Михаилсы Ивановсы, Владимирсы Петровсы... Иногда какой-нибудь бедолага, а то и женщина, оскорбленная в своих лучших чувствах, пыталась что-то решить через суд, тщетно объясняя, что она по мужу Шишкина (от слова "шишка"), а не Сиськина (от слова, которое неудобно произнести), и это последнее задокументированное в ее паспорте переименование оскорбляет как ее достоинство, так и детей. Но суд скоренько доказывал, что на территории Латвии она именно Сиськина, так будет называться и впредь, находясь в нераздельной связи с традициями великого и могучего латышского языка, а то, что сами латышские имена в период русской оккупации не коверкались, не может служить основанием периода нашей оккупа... - тьфу! - периода нашей государственности! - называть и склонять русских как-то иначе письменно или устно. И не забудьте, пожалуйста, мадам Сиськина, ее муж господин Сиськин, и дети вашей матери - Сиськины - оплатить судебные издержки!

И скажи после этого, не моча ли в голову стукнула тех латышей?

В чем смысл создания в собственном государстве "пятой колонны"? Есть нечто болезненное в этой страсти сжимать пружину. Всякое мелкое государственное хулиганство, пусть оно больше и походит на кухонное, во время часа "Икс", как не крути, должно породить ответное, то, что называется бандитизмом. Всякому чиновнику-садисту, лелеющему свою должность, в час "Икс" выпадает шанс опробовать бытовой мазохизм.

Много любопытного можно услышать на улице, еще больше на кухнях.

- И мне этот Янис говорит: "ты - захватчик"! Понял? Это - я-то? Я ему в ответ: Янка, побойся бога, какой я захватчик, мне пятьдесят скоро, я здесь родился, всю жизнь прожил, дети тоже, вон уже и внуки, да ты же сам говорил в тот единственный раз, когда мне и детям позволили проголосовать, прямо с лозунга читал, которые везде висели и даже на русском: "Латвия - наш общий дом!".

- Ну, и..?

- А он мне в ответ - "я тебя обманул!"

- Так и сказал?

- Нет, конечно, от них прямого слова не дождешься - крутят... Так он молчит, но думает - я же вижу! Все у них тихой сапой... Тьфу! Вот видишь, теперь и я про - "у них", "у нас"... Заразился! Заразили, сволочи собственным. Теперь хоть газет не читай. Латышскую возьмешь; мы - оккупанты, русскую: они - фашисты. Кругом "они", да "мы", а ведь раньше не делили, одни беды, одни радости. Располовинили, и душу располовинили.. Хотя, вроде, нет - эту вовсе в клочья порвали...

Разговоры-разговоры... То что русский никогда не скажет латышу, а латыш русскому, тот и другой - еврею, и наоборот, было вздуто такими крайностями, что казалось их вряд ли смогут сгладить все последующие века...

А под это можно творить дела, ставить раком перед фактом, и враз уйти в чиновничью "отставку" - на иную должность, но дело сделано и под него получено "на хлебушек". Норвегия заключила с Латвией тайный договор о поставке со своей территории от 5 тысяч турок в год со строительством для них какой-то фирмой (под израильским патронажем) новых районов - по дому на каждую из семей за счет норвежцев (уж очень те их достали), и ежегодными подъемными самим переселенцам за счет Латвии, по которым та еще поторговалась - кризис! - и что-то даже, к удивлению собственному, выторговала, забыв политику Европарламента ко всем подобным случаям: "Не бойся испортить бочку говна, накидав туда ложками меда..."

В подземном переходе уличный бард, поглядывая по сторонам - нет ли людей "от полиции", старательно коверкая язык (подделываясь под "классический" прибалтийский акцент), пропел по отношению к титульной нации наинахальнейшее:


Штурвал в руках

Команда - вперед

Попробуем вот так,

А потом наоборот,

И если лоханулись,

То это ничего:

У нас сегодня демократия -

Позволено все -

Поставим всех на место

И всем покажем шиш,

Что хочу то и творю

Моя профессия - латыш!

Я тупой как пробка

И красив как Квазимода,

Мне подходит любая

Руководящая работа:

Я могу служить в полиции

Или границы охранять

Я могу иметь оружие,

Могу законы издавать,

Могу поставить всех на место

И показать всем шиш

Я могу-могу-могу -

Моя профессия - латыш

Мне плевать на все,

Что не связано со мною

Я куплю и все продам

Вот такой я крутой

Мой дед, он славный немалый -

Он ветеран СС,

Отец большая шишка в КПСС.

И я под стать родне

И всем показываю шиш -

До чего же славная профессия - латыш...


Песня в Латвии - это культ, но никогда, не одна из них не была песней протеста, и уж куда им до частушек России! Времена меняются, и Сергей отметил это, впрочем, как и то, что пел не латыш - латгалец.

Русские своими песнями от бед городятся. Но это было до попсы, когда люди пели сами. Попса отняла право на песню, и песни тоже отняла.

Не много гостил, да много видел. У кого глаз "не замылился" повседневностью, тому легче примечать... Заходил в муниципальные службы, которым положено быть добрым по спущенному инструкциями образцу - ни больше, ни меньше, и банки, чей добрый оскал видишь и в момент, когда он тебя сжирает, рылся средь буклетов, брал бланки, не делал вид, а в самом деле заполнял, спрашивал совета у соседей и служащих, незаметно переводя разговор на иное - присматривался к государственной системе, и к частой, и общественной, которая не являлась ни честной, ни государственной. Немалую часть интереса составляли театры, музеи, костелы и церкви, существующие на дотации, пытался разглядеть людей при них, что они из себя представляют, чему служат, и словно заранее грустил по городу, который собирался уничтожить. Всматривался в людей, в объекты, что, как считал Федя, ничем не отличаются - у каждого свой запас прочности и собственные болевые точки. Люди огорчали, объекты радовали. Впрочем, был один замечательный эпизод, когда Сергей человеку порадовался и даже, не упустив случая, рассказал своим, весьма воодушевив этим Сашку-Снайпера...

В той же Риге уморенный фильмами тинейджер, уже в том человечьем воспитании, когда не человек разумный, не задумывается над смыслом слов, что проходят мимо, да и нет их более, слов, несущих смысл, последним вывертом сознания которому послужил "Код Да Винчи" - очередная поделка бесконечной серии вбивания гвоздей в гроб католицизма - остановив и окружив компанией с такими же бледнодушими на улице батюшку, идущего по каким-то своим, не то духовным, не то мирским делам, взялся его упрекать в том, что христианство держится на ложных предпосылках, что все это многовековой обман-заговор церковников... Сергей с неподдельным интересом наблюдал сколь смиренно его выслушивал батюшка, глядя прямо в лоб недоумку, словно надеясь там что-то высмотреть, отчаянно борясь с желанием закатить очи к небу, но не вынес-таки, скорбно вздохнув, вздернутым пальцем остановив словоизвержение, басисто изрек отнюдь не небесное, а личное предупреждение: "Отрок, я ведь не католик, - вполне могу и в хлебало дать!"

Настало время бить "в хлебало". Всегда настает подобное - таковы законы человеческого развития, а если нет... значит, оно не развивается. Значит, исчезли те, кто при любой политической погоде вправе себя назвать "дежурным по справедливости"...


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

Боливийские индейцы во вторник сожгли живьем мэра Бенджамина Альтамирано за его коррумпированность. Источники в правительстве сообщают, что Альтамирано был похищен в понедельник ночью в Ла-Пас и привезен в свой дом в Айо-Айо, городок в 90 км от столицы. Он был сожжен в доме, а затем его тело было извлечено, протащено по улицам и брошено на городской площади. Он был связан, подвешен к фонарному столбу и снова подожжен. Губернатор провинции Николас Квента заявил, что подобные акты недопустимы...

(конец вводных)


--------


СЕДЬМОЙ - Петров Юрий Александрович (Казак)

/"Ч" минус - значение ИКС/


Директор Бюро защиты Конституции Латвии - отставной британский генерал Янис Куркулиньш, недавно переизбранный парламентским решением Сейма Латвии (согласно рекомендациям США) на второй пятилетний срок, был убит в ста метрах от главного памятника страны. (Памятника находящегося в самом центре города и какой-то странностью так не снесенного во времена "проклято-кровавого русского КГБ-империализма"). Главный особист страны (так еще называли эту должность) был убит на пешеходном переходе ведущем от этого памятника, на открытом пространстве, равном расстоянии между стеклянным предбанником "Парекс-банка" и зданием с прилепленным к углу большой буквой "М", каким-то недоразумением, если не затмением, указывающем не на метро (которого здесь не было), а на столовку называемую "рестораном", где студенты, вымученно улыбаясь, подавали газировку цвета торфяного болота, упакованный в булку кусок "чего-то светло-коричневого", в котором ни одна собака ни учует мяса, а только пропущенную через мясорубку туалетную бумагу, а также искупавшийся в полусинтетическом масле картофель - то, другое и третье - символ США, который форпостом внедрял свое лучшее по всему миру.

Мир повидал всяких вывертов: каменщиков, никогда в жизни не держащих кайла и скребка, "рабочие партии", в которых не было рабочих, или сравнительно недавнюю балтийскую новинку - "штаб русских школ" - где среди главных "штабистов" днем с лампой не найти было русских. Русские школы в Латвии существовали лишь в том смысле, что в них учились русские - "русскими школами" им было запрещено называться (в отличии от пары "еврейских", у которых это гордо красовалось на фасадах и даже "украинской"), но парадокс как раз заключался в том, что штаб этот - "русский штаб" (как всякий несведущий мог бы судить по названию), составляли еврейские подростки, руководимые взрослыми, имеющими в отличие от них кое-какой опыт, и считающих, что их детям тоже необходим практический опыт управления и стравливания масс - учась под наставлением своих взрослых с детства делать политические карьеры, как направлять этих русских лохов, противопоставляя их латышам. Более чем удобно, поскольку едва ли не вся "рускоголосящая" пресса сосредоточена в одних руках, и растут они из того места, что греется под солнцем Тель-Авива. Впрочем, то же самое происходило едва ли не во всех концах света. "Свободная" пресса Канады, 99% которой принадлежало тем же владельцам, без устали разыгрывало разногласия франкоговорящих с англоговорящими, стараясь держать страну в постоянно-недовольном разодранном состоянии, схожее вызревало и все никак не могло вызреть в Бельгии, да и по России раскладывались собственные детские пасьянсы.

Право же, Прибалтика не менее странна, чем Россия - это их роднит.

Вот и еще одна, смущающая умы, "нестранность" в балтийскую копилку: назначению парламентом суверенной страны, по сути - главного надзирателя над своими правами и свободами, одновременно (своей должностью) главного контрразведчика страны... способствовал звонок из Вашингтона. И безоговорочно принятым "решением" Сейма им стал человек, получивший свое воинское звание в Британии, служащий США...

Парадокс парадоксы погоняет: именно директор Бюро Защиты Конституции и решает, кто из депутатов Сейма, выбранных волеизлиянием народа Латвии, может быть допущен к материалам и сведениям, которые определяются как "государственная тайна".

Решал...

- Его два раза ударили! Два - не один! И что, никто так и не заметил?!

Главный контрразведчик Латвии, главный защитник ее Конституции и связанных с нею свобод был убит ножом. Прозаически пошлым образом, словно по какой-то "бытовухе". Один из охраны вспомнил, что какой-то подросток с роликовой доской в руках и козырьком, обернутым на затылок, споткнулся, роняя доску, потом подхватил ее и побежал дальше. Вот после этого директор Бюро господин Куркулиньш с удивлением взялся рукой за бок и стал оседать на мостовую.

Главный Прокурор Латвии, находясь средь прокуроров помельче и достаточно крупных следователей, чтобы соответствовать важности совещания, задумчиво вырисовывающих не относящиеся к делу каракули в своих блокнотах, держал результаты вскрытия с перечнем неудобных вопросов, которые ему предоставила спецгруппа следователей, срочно прилетевшая из США. Согласно сделанному вскрытию, следовало, что директор Бюро защиты Конституции Латвии был ударен ножом два раза, а согласно допросам охраны, постоянно находящейся при нем, никто этого не заметил. Более того, они утверждали, что никого в непосредственном контакте с "объектом" не находилось. Просто шел, потом взялся за бок, потом остановился, удивленно оглянулся, стал оседать и упал.

- Что еще не заметили?!

- Вообще-то у нас так свиней режут, - позволил себе догадку один из следователей.

- Что?! - взревел Прокурор.

Следователь торопливо неловко вскочил, роняя стул за спиной.

- Я в смысле, про удар с характерным дорезом в сторону. Здесь что-то вроде сдвоенного удара получается без полного вынимания ножа - прямо и в сторону, а иногда делается туда же, но с поворотом, чтобы сердце цветком разрезать - это за особый шик считается, потом свинью свежуешь, а там сердце на четыре части...

- Где это?

- В Латгале.

- Граница с Россией? Нахватались? - раздраженно спросил прокурор, одновременно понимая, что при отсутствии версий придется разрабатывать эту - искать специалиста среди "резчиков свиней", проверять все их алиби... а не дай бог, дойдет до газетчиков - средь кого ищут - это такие статьи посыплются, такие намеки...

- Так только самые опытные резчики из старых умеют. Остальным сейчас запрещено!

Прокурор мрачно уставился в пространство, даже не вникая почему запрещено, а вопрос для всякого латгальца, края бедного, привыкшего выживать только за счет собственного подворья, образовывался интересный. "В свете" недавних правил, принявших за основу правила европейские, да разбавленных собственной дурью, отныне категорически запрещалось резать собственную скотину самим, на собственном подворье, а указывалось отводить в специальные места, где, назначенные государством человеки, убьют ее максимально правильно. В спущенных правилах, к которым приложили руку европейские "зеленые", говорилось еще про резиновый мячик, что надо дать поиграть хрюше перед смертью, и много всяких других забот о ней, как доставка, в которой она не должна натрудить ног и сердца, а также прочее и прочее, влетающее неосмотрительному владельцу в копеечку... - атвайноэт! (в смысле - сори!) - не в один сантимчик, из которых лепился не один латвийский лат. Наряду с обязательным наделением паспортом всякой коровы, овцы или свиньи (слава богу, пока без фотографии!), оплачиванием большого пластикового мусорного бака на колесах, стоящего теперь перед каждым деревенским домом (посаженного на цепь, поскольку крестьянин обязан оплатить фирме не только его аренду, но и его пропажу), постоянным ожиданием новых судьбоносных решений Сейма, версия, что это резчик свиней (а каждый второй, кто имеет собственное хозяйство, умеет их и резать) вышел на охоту в город, не была лишена оснований. Только почему "главного особиста"? Не потому же, что кроме всего прочего, он наблюдает за экстремистскими и околоэкстремистскими группами и отдельными лицами? Могли ли резчики свиней объединиться в подпольную партию "Резчиков Свиней"?

Прокурор понял, что окончательно замыслился и недовольно встряхнул головой.

- Есть дополнительные версии?

Неизвестно что перетряхивали в своем мозгу другие, но следователь с грустью думал, что нет такой задницы, через которую нельзя было бы что-то сделать, и что они, латыши, построили именно ту модель государства, которую могли построить только рабы. Психологией раба пытались им и управлять. Эта психология вот-вот должна было привести в новое рабство, и они, словно делая это нарочно, значительно сократили этот путь - припустив к финишу своей короткой истории бегом...

Позор жизнь обгонит и затмит. Латвия - полный банкрот, просто об этом ее не объявлено. А пополнить бюджет можно только способом, который выдумали досужие остряки: приставить бельгийского писающего мальчика к главному памятнику страны и выписывать штрафы Брюсселю...

--------


ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

В интервью газете "Час" посол России в Латвии Виктор Калюжный заявил: "России извиняться перед Латвией не за что. Большинство россиян не жили в то время, да и России как таковой тогда не было. У меня складывается впечатление, что Латвия пытается двигаться вперед вполоборота, с головой, повернутой назад, и эта поза сильно затрудняет движение. Чем виноват русский народ? ЧК возглавлял поляк Дзеpжинский, из 44 членов Реввоенсовета 38 были евреями, четверо - латышами и только один был русский. Давайте еще выясним, кто возглавлял КГБ, и кем по национальности был Сталин. Хочется только крикнуть: "Остановитесь, люди, впереди жизнь намного интереснее, впереди новые возможности! Ведь это то, что нужно вашим людям, избирателям. Посмотрите вперед!".

Это заявление дало повод латышской прессе обвинить Виктора Калюжного в антисемитизме. Представители Еврейской общины обвинили посла в неосторожном обращении с фактами.

В интервью "Diena" посол заявил, что лишь привел статистику по состоянию на 1922 год: "Я вам по-русски объясняю: я упоминал только чистую статистику, больше ничего..."

/"DELFI" 17 января 2005/

(конец вводных)

--------

- Как тебе сафари?

- Не телохранители. Бубенчики на шее слона!

- Не уважаешь.

- За что? Зазвонили только когда упал. Видел за что хватались?

- Видел - за мобилы, потом, как кровь рассмотрели, за оружие. И ни один подлец так и не застрелился, даже не прицелился! Очень поцокать хотелось!

- Не велено. На сафари только бизонов, не обезьян.

- А то!..


Из статьи "По следам КАТАСТРОФЫ":


...Сегодня можно считать доказанным, что те странные шокирующие события, произошедшие в дни празднования Лачплесиса, являлись своеобразной прелюдией к трагедии следующего года... К нам в редакцию попала служебная записка лидера фракции "Свобода земли" Валдиса Юрикнсона партии "Земля и Свобода" при Сейме Латвии, направленная им в генеральную прокуратуру. В частности, в ней было сказано следующее:

"Все мы помним те возмутительные события, которые легли пятном на наши службы безопасности. Как какой-то выродок в белой холщовой одежде, выбив босой ногой дверь (сохранился отпечаток), зашел в кабинет начальника полиции города Риги госпоже Майе Загорскис, держа в правой руке человеческую голову, в левой - горсть ржаных колосьев. То и другое положил ей на стол, произнеся загадочную фразу, которую она, находясь в состоянии шока, не могла позднее вспомнить, зато дословно запомнил, присутствующий здесь же секретарь. Сказано было следующее: "Хоть ты мне ялова, да телись! И чтобы в этом году!" Еще раз обращаем ваше внимание, фраза была произнесена на русском языке, без акцента, что явным образом подтверждает принадлежность к одноименной национальной экстремистской террористической группе. В отрубленной голове позже признали известного издателя Граубе, внезапно исчезнувшего несколькими днями раньше и находящегося в розыске согласно заявлению о пропаже. Господин Граубе неоднократно заявлял об устных угрозах в свой адрес, особенно усилившихся после выхода недавно начатой им книжной серии "Русские свиньи", говорящих о преступлениях советского режима в Латвии и культурных отличиях наших народов. К сожалению полиция не обратила на его заявления должного внимания, согласуясь с предварительным расследованием, что угрозы носят бытовой, а не экстремистский характер, не обеспечив должной охраной и отделавшись общими рекомендациями. Мы надеемся, этот вопиющий факт также будет должным образом расследован.

Обращаем ваше внимание, что за исключением террориста, который принес голову несчастного издателя Граубе (кстати, вызывает недоумение, что поиск его не дал никаких результатов, хотя он обладал характерной броской внешность - в частности очень крупного атлетического телосложения, и не скрывал своего лица), остальные его сопровождающие, что составляли группу национал-террористов, были в карнавальных бархатных полумасках, напоминающих опереточные - это заставляет говорить о верхе цинизма. Как и ранения, нанесенные полицейским, опять же вызывающего, циничного характера, носящего признаки явной демонстрации, стремления нанести не столько физический ущерб (ранение), как оскорбление (ущерб морали и престижу службы).

Напоминаем, что обезоружив дежурных полицейских, их заставили стать упершись руками в стену, после чего, один из террористов выстрелом наносил сквозные ранения сразу трем полицейским - в самой нижней мягкой части спины.

Дополнительно известно, что отход с места события прикрывали люди в военной форме периода Второй Мировой войны, со знаками различия советских войск, но вооруженные современным оружием (позднее свидетелями по предъявленным макетам были опознаны автоматические пистолеты "Стечкина"). Заявившие прохожим, что это снимается такое кино. Один из свидетелей показал, что видел, как группа "артистов", нагло улыбаясь чему-то, садилась в закрытый автобус-фургон белого цвета, марки "Ивеко".

Не вызывает сомнения, что фраза: "Хоть ты и ялова, да телись! И чтобы в этом году!" имеет кодовое, либо аллегоричное значение, и не должна пониматься буквально. Скорее имеет отношение к должности Майи Загорскис, а не к ней лично (как женщине), хотя она (что прискорбно), пройдя курс психологической реабилитации, поспешно подала в отставку и в настоящее время (по слухам) прилагает все усилия, чтобы забеременеть.

Наряду с печально-оскорбительным случаем произошедшим с госпожой Майей Загорскис, можно рассматривать циничный оскорбительный случай с министром культуры госпожой Демакович, ритуальным образом разложенной на специально принесенной скамье, избитой прямо у себя на квартире. Мы нисколько не сомневаемся, что те два "неизвестных грузчика" принадлежат этой же национальной экстремистской террористической группе, и все это является общим планом - опорочить институты власти Латвии. Позволительно заключить, что в данной акции была задействована высокопрофессиональная террористическая группа, чьи конечные цели остаются нам неизвестны, а действия носят нетрадиционный и отчасти даже хулиганский характер.

Мы хотим заострить ваше внимание, что на дискотеках, молодежных клубах и иных местах скопления молодежи, в настоящее время происходят вопиющие акты. В частности, частое одевание в копирующие террориста одеяния - грубое полотняную рубашку навыпуск, опоясанную куском веревки, того что принес и положил голову господина издателя Граубе на стол начальника полиции. А также то, что подобную "униформу" сейчас можно купить в свободной продаже. Попытки поставить "на вид" местным производителям, каким-либо образом их пристыдить, успеха не имели. Главное аргументирующее, что они производят и продают то, что пользуется спросом. Впрочем, некоторые даже пытались шантажировать, выпрашивая взамен государственный заказ на производство форменной одежды. Думаем, данное направление бесперспективно.

Но следует обратить пристальное внимание на возникновение молодежных группировок, чьи отличительные признаки - белые или иногда кремового цвета грубого сукна рубашки навыпуск с прямым или косым воротником. Могут быть расшиты по вороту стилизованным узором отдаленно напоминающим свастику. К сожалению, не слишком умные действия курземской и земгальской управ и полиции предместий, действующими прямыми запретительными методами, порой доходящими до абсурда, не только не ликвидировали проблему, но усугубили ее, способствуя широкому распространению. Следует понять, что действия запретительными методами, не имеющими за собой юридических подкреплений, в данном скорбном случае ничего не дадут. Как результат мы имеем на сегодня ввыдвинуто исков государству в защиту прав и свобод потребителей на сумму 1 миллион 450 тысяч латов.

Одновременно считаем - слишком много внимания и слишком много домыслов, в том числе и неприкрытого издевательского характера, допускаются сегодня прессой. Обращаем ваше внимание, что подобные методы, широко мусолимые не только в известных своей скрытой антигосударственной направленность рускоязычных изданиях, но и, к сожалению, радикальной частью латышских изданий, только стимулировали это явление, которое от этого становится еще более вызывающим. Более того, мода перекинулась к нашим соседям в Литовскую республику и грозит там распространиться.

Но особенно возмутительным можно считать хождение радикально настроенной части молодежи с кочаном капусты под мышкой. Наряду с указанной одеждой, это вызывает у прохожих вполне понятные знаковые ассоциации. Также игра такими кочанами (перебрасывание) в публичных местах. Участившиеся случаи подобных "забав", и реакция (совсем не прискорбная) прохожих, не могут не вызвать тревогу. Формально же привлечь к ответственности за эти демонстративные - антигосударственные акты не представляется возможным, в связи с чем мы просим прокуратуру дать оценку происшедшему и сообщить о принимаемых им мерах, поскольку этими прискорбными событиями может быть положено начало..."


ВТОРОЙ - Сорокин Александр Алексеевич (Снайпер)

ТРЕТИЙ - Дроздов Михаил Юрьевич (Беспредел)

/"Ч" минус - значение ИКС/


Всему есть собственное начало.

Вот, к примеру, Сашка-Снайпер присутствовал, считал началом событие, когда Петька-Казак резанул - пустил первую дурную кровь главного представителя Вашингтонского обкома. Случилось это у памятника, который, стоило взглянуть русским взглядом, разом отзывался в сознании коньячным определением "трех звезд". Неизвестно что замечали в нем остальные, но памятник был популярен в самых разных смыслах - в последнее время на него так часто ссали развязные английские туристы, что это даже перестало быть событием. Но тому как раз были причины. Говорили, что какой-то английский поц (а может быть даже и не поц, а сволочь чистых кровей), объявил денежную премию козлу, который обоссыт больше всего европейских государственных памятников. Конкурс с душком, характерно, козлиным. Уже недостаточно гадить в историю с экранов телевизора, нужно буквально - на всякую отметку, которую кто-то хочет закрепить на века, как некий пример.

Был ли тот британец родственником министра по делам оккупированных территорий на Востоке, что помогал Гитлеру формировать личную коллекцию искусств, требуя уничтожать то, что не подходило коллекциям, да сформулировал идею о "неполноценных" памятниках культуры "неполноценных" наций? Но не сложилось... тогда не сложилось...


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

"Достаточно уничтожить памятники народа, чтобы он уже во втором поколении перестал существовать как нация..."

/А. Розенберг/

"На территории СССР немцами уничтожено и повреждено 2439 памятников культовой архитектуры, разграблено 427 музеев (из них 173 в России), вывезено или уничтожено, по немецким же оценкам, около 180. 000. 000 книг. При этом пострадала примерно одна треть (около 130 тысяч) всех массовых библиотек страны..."

/из статистики Великой Отечественной/

(конец вводных)

--------


Главный (ныне обоссаный) памятник страны Латвии - это Милда, какая-то тесанная из серого камня баба, лицом холодная, в национальных одеждах, и строгости своей на женщину ничуть непохожая, выставилась свечой сувенирной на здоровенном постаменте, вытягивая над головой три уложенных горкой звезды. Должно быть (как ошибался Сашка), звезды олицетворяющие всю эту Прибалтику в целом: Литву, Латвию, Эстонию - ее непоколебимое содружество.

Пара почетных караульных, вооруженных винтовками М-16, одетых в неприятную чужую форму, с первого взгляда понятно, что подло-вражескую, стояли по стойке "не моргни". Сашка дождался развода, посмотрел, как вышколили их в комендантском взводе, работающем "на туриста". Вздохнул... Разбегутся! Эти первыми разбегутся. И винтовки, наверное, нерабочие, без патронов, и зачищены до полной разболтанности своих металлических суставов. Вспомнил посмертное от тезки по прозвищу собственному, от такого же Левши: "И не дай бог война, так они стрелять не будут!"

М-16 отличная штурмовая винтовка при условии - с неба не каплет, пыль не летит, в грязи валяться не приходится, совершенно не подходит для разведчика-диверсанта и большинства войн. Здесь она автомату Калашникова (слепленного понятно не в Китае - на экспорт всему миру) напрочь проигрывает - его можно в воде пополоскать - что случалось делали, вымывая струей песок, и опять в тот же песок уронить, колесами автомобиля переехать... выдумать еще с десяток подобных глупостей, служить будет продолжать "без дураков", и дураков (так Сашка надеялся) рано или поздно выучит. И шел пешком через вантовый на базу, чтобы, согласно отпущенному наряду, лениво перешучиваясь с Михаилом, снарядить и перегнать "до востребования" очередную машину Вот для этого-то усилиями Извилины и арендовали два приятно огражденных пустыря, предназначенных на какие-то серьезные офисные застройки, но замороженных ввиду кризиса - один на левом берегу Даугавы, другой на правом.

Точка отсчета событий у каждая своя. Доброе начало - половина дела.

Но может стоит отсчитывать начало с событий более ранних? С "рыхления плацдарма", как называл это Сергей-Извилина?..


Новости порой случаются занятные:

"...Как нам сообщают, вчера в собственной квартире самым жесточайшим образом была выпорота министр культуры Латвии госпожа Демакович. Двое мужчин под видом фирмы известной экспресс-доставки, одетых в синие комбинезоны, привезли большую тщательно обернутую скамью, под видом подарка - как уверяли, антиквариата расписанного под Хохлому (что оказалось ложью - скамья оказалась не антикварной, а самой обычной, весьма грубо сколоченной поделкой, и сейчас находится в полицейском управлении в качестве вещественного доказательства), также огромный букет цветов, который как смогла убедиться госпожа Демакович, являлся не букетом, а набором ивовых прутьев. В этот же день в сети интернета был распространен фрагмент возмутительной видеозаписи, в котором госпожа Демакович, находясь в неудобном для себя положении, высказала сожаление по некоторым своим поступкам и словам; таким например, как призыв к военным действиям против Белоруссии, странностям финансирования национальной мегабиблиотеке - "Замка Света", и вопросу собственного сомнительного высшего образования... Как мы помним, в первом публичном выступлении госпожи Демакович после назначения ее на пост министра культуры Латвии, прозвучало о необходимости порвать все культурные связи с Белоруссией, поскольку все вопросы с "режимом Лукашенко" предпочтительнее решить военными способами, - напоминаем, что это было частным мнением должностного лица, и ни в коей-мере не..."


Промозгло. Топая по сырым булыжникам старого города, Миша-Беспредел раскладывает, словно на подносе, свои новейшие мысли.

- Каждое общественное место рано или поздно становится публичным. Публичный дом или публичная библиотека разве не называются так по причинам, что там собраны проститутки всех мастей? Автор проститутствующей мысли не менее заражает, чем иная венерическая блядь, потому меж ними вполне можно ставить знак равенства. Туалетная уборщица, - я об этой министрелке - становится предводительницей культуры и.. сколько лет уже? - вколачивает собственную культуру в государство. Пусть к данному случаю как нельзя более наглядно сошлось - сортир и культура - нашли друг друга!.. Кстати, не слишком, не перестарались? Теперь недели две в министерское кресло не сядет.

- Три! - уверяет Сашка. - А если ума осталось хоть на грош, или что тут у них, все забываю?.. Центики?

- Сантимы.

- Вот-вот, потому... без сантиментов. Если ума у нее хоть на полсантима, то вовсе в кресло не сядет. Я министерское имею ввиду.

- Тогда все правильно. И не в том дело, что колабранационанистка, - говорит Миша, удивляя Сашку тем, что знает, пусть не произношение, зато значение этого слова, - а в том, что мерзостей не надо делать. И что за бабы пошли - к войне призывают?! Это ведь к убиению в себе вовсе не зверя. Вот привезем им войну на экспорт, раз просят, скоро привезем - сегодняшнее не в счет - это как Извилина уверяет - рыхление, но поймут ли, как думаешь?

- Эта отчасти и поймет, поучили малехо.

- Понравилось мне, как ты ей с листков про войну хорошо зачитывал. Серега дал?

- Да.

- Ну-ка повтори!

- По памяти не помню - сам читай.

- Только я вслух, - предупреждает Миша. - Такое надо вслух читать.

- Валяй, - здесь придурков много.


Война - это общественно-политическое явление, связанное с коренной сменой характера отношений между государствами и нациями и переходом противоборствующих сторон от применения ненасильственных форм и способов борьбы к прямому применению оружия и других насильственных средств для достижения определенных политических и экономических целей. Главным средством ведения войны являются вооруженные силы и другие военизированные формирования. Вместе с тем, в войне используются и другие, - как военные, так и невоенные формы борьбы, в том числе организация саботажа и террористической деятельности на территории противника...


- Это про нас! - радуется Миша.


Основная и решающая форма борьбы в войне - вооруженная. Она заключается в организованном применении вооруженных сил и других военизированных формирований. Представляет собой совокупность военных действий различного масштаба, ведущихся во всех пространственных и физических сферах. Может характеризоваться различной интенсивностью, размахом и продолжительностью, принимать те или иные разновидности. В зависимости от конкретных условий войны вооруженная борьба может быть ограничена по масштабам, средствам, способам и районам ведения. Вооруженная борьба может вестись в стратегическом, оперативном и ограниченном масштабах, в форме операций, сражений, боев и партизанских действий.

- Это опять про нас! - с удовольствием выговаривает Миша приостановившемуся прохожему, улыбнувшись ему так, что тот сразу вспоминает за чем шел.

Миша, которому на этот раз не надо изображать из себя тирольца с большим накладным брюхом (в котором, к слову, спрятано много полезных диверсанту вещей), счастлив уже этим.

- Насилие - это норма войны. Вы насиловали нашу страну? Мы будем насиловать ваших женщин. Но это если захотим, конечно. Пока ни одна не понравилась, уж извините! Пришли не те мужчины, которых ждали, пришли очень злые. Что Извилина говорил про латышский батальон СС?

Сашка помнил... Как такое забудешь? Латвийский батальон СС только белорусов уничтожил больше, чем Сталин (резонно опасавшийся выступлений пятой колонны в предстоящей войне) выслал в Сибирь наиболее характерных представителей латышской политической богемы и буржуа, что не сумели, либо не решились выехать из страны, когда была такая возможность. По иронии судьбы это спасло их от ужасов войны. Уничтожение же русских карательными батальонами Латышских Красных Стрелков в период той кровавой бани, что была развязана большевиками, вообще не поддается никакому исчислению.

Но когда это было? Может быть, теперь и латыши другие? Не другие - не успели - вчера все было, - отвечал сам себе.

"Каждый человек должен что-то производить, чтобы оплачивать этим свою жизнь, - вещал тогда же Сергей, - а если он перестает производить, то это откатывает его дом, деревню, сельцо, городишко, а после и страну в нищенское существование. Самое честное производство - это продуктов питания, и инструментов или механизмов необходимых для его получения. Выращивание или добыча. В каждой нации разнится число производителей. В России таких было как минимум 8 из каждых десяти, и положение не менялось веками. В сегодняшних США что-либо производит один из 20, и это вовсе не значит, что он способен остальных прокормить, 19 торгуют друг дружке услугами. Единственная нация, которая никогда ничего не производила - евреи. Но она пытается подмять все под себя и подогнать мир под собственное подобие, а это указывает на то, что они не имеют к Земле никакого отношения - насквозь чужие, как минимум, равнодушные, либо настроенные враждебно в стремлении превращать государства в подобие собственного существования - государства-паразиты, стремлении превратить землю в единое подобие собственного взгляда на вещи, взгляда паразитического. Латвия сегодня - государство-паразит, одна из первых вызревших личинок, и этот удар не по государству-труженнику, по паразиту!..."


- Вот выпороли тупую дуру, пусть даже и очень хорошо, доходчиво, но это, как не крути - разовое мероприятие там, где нужна система! - не может успокоиться Миша. - Ей же следует каждую субботу то самое прописывать! Под обязательное чтение лекций по культурологии и всяким социало-морало-физическим последствиям военных действий.

- Вернемся, добавим?

- Не-а... Надо бы, но лень. Да и рожу ее видеть...

- Мы не по рожу.

- Это ясный пень! Только болезнь и порося не красит, что тут говорить о красно-девичьем. Увидит, что опять пришли, оженится с кондратием от испугу.

- Омужится, - поправляет Сашка.

- Куда теперь?

Сашка-Снайпер смотрит карту, окидывает все оценивающим взглядом.

- Сперва плановое - высотки: Дом Печати осмотрим и... вон ту стекляшку на другом берегу - хорошо стоит, сказал бы - господствующая!

- Как тебе Сейм показался?

- При таких мерах безопасности будет неправильно, если что-нибудь не произойдет.

- Вот Петьке радости будет!

- Комбезы не снимаем - они вроде пропуска, рожи держим кирпичом, как положено грузчикам со стажем. Я - главный, ты молчишь и хмуришься, но не словно с перепою - это у тебя плохо получается - в тебя столько не зальешь, а от того хмур, что зарплату отказались повысить и даже не известно выплатят ли. Швейка с рожи сними - не будь собой - представь, что живешь здесь, либо лимоны весь день кушал...


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

11 августа 2008

"Две израильские компании, занимающиеся обучением войск, заявили, что они завершили свою деятельность в Грузии до начала боевых действий в Южной Осетии. Эти две компании находятся в числе нескольких израильских фирм, которые занимались обучением войск Грузии, инструктировали руководство в вопросах безопасности и иногда поставляли оружие, сообщает газета "Haaretz".

Компания Defensive Shield, во главе которой стоит отставной генерал Галь Гирш, объявила о том, что контрактные обязательства перед Грузией она выполнила, и сейчас там нет ни одного ее сотрудника. Другая израильская фирма, тренировавшая грузинских военных, - Global CST - сообщила, что деятельность в Грузии она завершила в конце июля. Во главе Global CST также стоит бывший израильский генерал Исраэль Зив. Обе компании работали в Грузии с санкции министерства обороны Израиля..."

/http://www.akado.com/news/document25332//

(конец вводных)


--------


- Дымухи сколько?

- Два мешка на машину.

- Останется.

- Останется - доложишь.

- Тебе?

- В машины!

Миша лепит пластилином на стекло китайскую пиротехнику.

- Точно выколотит?

- Проверено! - говорит Сашка.

- Я, на всякий случай, по две ставлю на каждое, - ставит в известность Миша. - Этого добра навалом. Дымить хоть долго будет?

- С час, не меньше, "отстреливаться" столько же. Федя слоенку устроил, хорошо "постреляет" пока книзу дойдет... И тут туши или не туши - бух!

- Большой бух?

- У Феди спроси - он бухмастер.

- У Феди доспросишься!

- Доспрашиваешься, - поправляет Сашка.

- Бздец Байбам! - с сожалением говорит Миша. - Некоторые красивые.

- Но селедки?

- Но селедки, - соглашается Миша.

- Вот и пусть себе плывут... в Балтийское!..


Всему свой отсчет. Иные события начинаются задолго до того, как их заметят и дадут оценку. Есть такие, которые должной оценки так и не получают, а то, что им предшествовало, стараются скрыть.


--------

ВВОДНЫЕ (аналитический отдел):

Вашингтон, 16 октября 2004:

"Президент Буш подписал "Закон об учёте актов глобального антисемитизма" (the "Global Anti-Semitism Review Act"). Этот указ учреждает специальный отдел при Государственном департаменте США (Министерство иностранных дел, "Госдеп", пер.) для учёта актов антисемитизма во всех странах мира и приготовления ежегодных отчётов о них для Конгресса США.

Государственный департамент в своём "Отчёте о глобальном антисемитизме" приводит перечень представлений или поступков, которые американское правительство в данный момент считает антисемитскими:

1. Любое утверждение о том, что "евреи контролируют правительство, средства массовой информации ("СМИ"), международный бизнес и мировые финансы".

2. "Твёрдые анти-израильские убеждения".

3. "Резкая критика" руководства Израиля, теперешнего или в прошлом, является антисемитской. К проявлениям антисемитизма следует относить изображение свастики в карикатурах, осуждающих поведение теперешних или прошлых сионистских руководителей. Таких, как карикатура, критикующая Ариеля Шарона за нападение на Западный берег, с описанием ковровых бомбардировок в 1982 в Ливане (во время которых погибло 17.500 беженцев).

4. Критика еврейской религии, их религиозных руководителей, или литературы (особенно Талмуда и Кабалы).

5. Критика американского правительства и Конгресса за то, что они находятся под чрезмерным влиянием еврейства (включая Комитет американо-израильских общественных отношений). [КАИОО - еврейское лобби в Вашингтоне, заслуженно считающееся одним из наиболее влиятельных в США, пер.].

6. Критика еврейско-сионистских сил за пропаганду глобализма ("Новый мировой порядок").

7. Обвинение еврейских вождей и их последователей в подстрекательстве к распятию Иисуса Христа.

8. Утверждение, что жертв Холокоста было меньше чем шесть миллионов.

9. Обзывание Израиля "расистским" государством.

10. Утверждения о существовании "Сионистского заговора".

11. Утверждения о том, что евреи и их вожди устроили большевистскую революцию в России.

12. "Оскорбительные заявления о евреях".

13. Непризнание за евреями библейского права на захват Палестины.

14. Утверждение, что в подготовке атаки 11 сентября 2001 г. на Всемирный торговый центр в Нью-Йорке участвовала израильская разведка Моссад..."

(неполное перечисление)

ООН, 24 января 2007:

"Безоговорочно осудить любое отрицание Холокоста предлагается в проекте резолюции, представленной на рассмотрение Генассамблее ООН США, Россией, Великобританией, Францией, Австралией, Канадой, Украиной и несколькими десятками других государств.

В проекте подчеркивается, что "память о Холокосте имеет решающее значение для предотвращения будущих актов геноцида", а любые попытки поставить под сомнение "исторический факт тех ужасных событий повышают риск их повторения".

Генеральная ассамблея ООН намерена настоятельно призвать все государства-члены "безоговорочно отвергать любое отрицание Холокоста - будь то полное или частичное - как исторического события или любые действия в этих целях"..."

(конец вводных)


--------


/конец четвертой части/


КОНЕЦ ПЕРВОЙ КНИГИ


ПРИЛОЖЕНИЕ:


"Воинский Требник"


401:

Жди войны. В войне кривые дрова горят прямо и даже лучше всяких прямых - ярче и дольше, должно быть, от той смолы, что в себе накопили. За горением никто их кривизны больше и не замечает - ко двору пришлись, к общей печке. Все в уголь пережигается, все души.


402:

На всякую свою придумку больше одного раза не говори. Услышали - не услышали, не повторяйся. Дельное всегда услышат. А глупых слов и так полно в воздухе висит. Если в собственную речь хотя бы каплю крови не вкладываешь, это уже пустопорожние слова.


403:

Кто сманил шальную удачу, да сам себя нахваливал за это на все лады - верный признак, что тем путем не ходил, удача за него ходила. Не бери в проводники. Всякая похвальба верхом выезжает, а возвращается пешком и ковыляя.


404:

Все пути неправильные, но каждый имеет выход. Больше говоришь - больше согрешишь! Лицо держи, но надо, пускай на нем волнами другое - тайную мысль фальшивыми мыслями - убалтывай, прячь под ними собственное решение. Пустой бочонок гремит громче, но не умеешь гулкую пустоту изображать, - не пытайся.


405:

Какой стороной к делу не прикоснись, а судить рано или поздно будут всех и не по мере виновности. Тот недосмотрел, этот не замазал... всяк виноват! Кто души кусок, кто лапку сунул, кто только рыло, - вин много, на каждого своя найдется...


406:

Жизнь - не те дни, что мимо пробежали, а те, за которые сам зацепился. Жизнь понимай просто. Пока не достали палки, действуй кулаками. Достали? Ищи что-нибудь поразмашистей. Среди всех вали звеньевых... Все честно. Победившему - права, проигравшему - обязанности.


407:

Кривенький и косенький для небабских дел много лучше. Где красавцу спину согнуть - "влом", в грязику лечь - стыдно, ужом ползти - не по характеру, этот согнется-уляжется не задумываясь, пули лобешником (для проверки - что крепче) ловить не станет, дело сделает, доложится, а уж отмываться будет потом. Красавец же, если в живых останется, на разборе будет стоять и пыжится, дырявый лемех надуть пытаясь.


408:

К большой удаче прилипнет много мелких неприятностей. Большую неприятность скрасят мелкие удачи. Все имеет равновесие. Находись в центре весов, и будут считать, если не судией, то посредником. Обратятся те и эти.


409:

Каждый живет с собственными драконами. У некоторых они прикормлены или ленивы, есть, что рвутся наружу и только предельная собранность, воля заставляет держать их в узде. Есть и такие, где драконы полностью взяли верх. Они ведут и командуют - человек лишь оболочка для них.


410:

Жизнь, по большому счету, игра картежная. Каждый ходит с того, что сбросить норовит, а прикупить покрепче пытается. И расклад на столе каждый раз разный, да и игроки меняются. Иногда за одну партию целой чередой проходят - не привыкнуть. Первое правило, не свети козыря. Даже мелкого.


--------


От автора Александра Грога (комментарий к четвертой части):


1. Все "аватары", за исключением "Аника-Воин" к персонажу Шалый (пятая глава) принадлежат перу русского классика Ивана Васильевича Зорина - и размещены в данной литературной работе с его согласия.


2. Описанное ниже интервью (фрагмент с "Виталиком") эпизод не надуманный, а ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ - дословный (убраны разговорные шероховатости и осуществлены некоторые сокращения).


3. Внимание! Автором использован фрагмент работы "Трагедия русского офицерства" - исследование историка Волкова Сергея Владимировича http://swolkov.narod.ru/


4. Использованы данные из статьи "Истинная цель "Закона об учёте актов глобального антисемитизма" пастора Теда Пайка (Reverend Ted Pike) от 25 августа 2005 г.


5. Автор сохраняет за собой право не соглашаться с собственными героями.


От автора Ивана Зорина (комментарий к четвертой части):


Историю человечества можно проследить на истории денег. Категория денег приобрела философскую, этическую и религиозную нагрузку, банковское ремесло превратилось в культуру. Как случилось, что презренное, осуждаемое всеми религиями ростовщичество стало диктовать законы и нормы поведения? Философия процентов уходит корнями в удушливую атмосферу венецианских и голландских гетто, в лавки менял, сводящих все земные ароматы к запаху денег. Пока мореплаватели гонялись за географическими миражами, цепкие, слепые кроты, шейлоки и гобсеки, шли к цели не на ощупь. А в эпоху прибыли средневековый джин вырвался из бутылки, заполоняя в отместку Вселенную. Демократия - это власть денег в чистом виде. К ней шли упорно, столетиями, через пропасти отчаяния, моря крови и бездны разочарования. Исчерпав все объекты доверия, общество получило наконец опрокинутую веру. Это выхолощенная вера, вера в денежный фетиш, отстраненный, обезличенный предмет поклонения, возвышающий, как талисман, его обладателя, походит больше на суеверие, потому что сами деньги, как усиленно твердят нам их идеологи, не добры и не злы. И действительно, деньги не пахнут... Религиозные, сословные, национальные, идеологические, нравственные принципы построения общества остались в прошлом. Дух устал от тысячелетней борьбы, истощился, проиграл плоти. Современный обыватель, развращенный Реформацией, убаюканный идеями протестантизма, не способен на жертву, а значит, из христианства вынут хребет, осталась пустая оболочка. Да и смешно жертвовать собой ради лишних ассигнаций - это уже найм, совсем иной подтекст. Счастье потребления, земной комфорт вместо иллюзий рая, прибавка жалования вместо обещания вечной жизни - это безусловная психастения, упадок воли, витальности. Сегодня, на новом витке монетократии, мы видим очередную попытку управлять миром через финансовые рычаги, опутывая его сетью денежных потоков и щупальцами транснациональных компаний, не платя за лидерство кровью. Но все торговые империи до сих пор разваливались - будь то Карфаген, Тир, хазарские рахдониты или поздний Рим. Всегда менее развитые, но сильные духом варвары обращали их в руины. Этот закон более глубокий, чем постоянно меняющиеся декорации - от финикийских галер и золотых испанских галионов до глобализации экономики и Интернета. Отсылка "грязного" производства в Юго-Восточную Азию зиждется на уверенности, что нынешний статус кво продлится вечно, что сложившаяся иерархия, мировая пирамида никогда не рухнет.

Но стоит ли слепо доверять настоящему, текущий момент всегда лжет. В конце концов, все держится на психологии, на всемирном соглашении, на внушении покорности миллионам, уже не силой оружия, а внедрением в сознание окончательности распределения ролей, бесповоротности Истории.

Вопрос в том, согласятся ли остальные терпеть это положение вещей, не возмутятся ли иерархией ценностей, при которой основное достоинство - наличие капитала, а кошелек - пропуск в рай. Конечно, по демократическим правилам олигархов не переиграть, это их поле, их принципы, усиленно навязываемые миру фукуямами, как лучшие из возможных, но малейшее сомнение может привести к бунту, дать цепную реакцию, рассыпающую их карточный домик. Все держится буквально на честном слове, на авторитете Запада, подкрепленного вездесущностью его политики, на почти суеверном страхе, на негласном договоре мироустройства; все держится на ощущении непробиваемой стены; но ...