# Стихи

Геннадий Юрьевич Гусев

Стихи - их немного и, возможно, они недостаточно профессиональны, но написаны от души на волнующую автора тему.

СТИХИ


В горах Гиндукуша

В долинах виноград уже созрел,

А мы всё топчем горы Гиндукуша.

Наш батальон заметно поредел.

От гибели друзей застыли души.


Вот снова среди скал ударил пулемёт.

Свинцом горячим нас встречают духи.

Но батальон не лёг, пошёл, полез вперёд,

В атаку, в смертный бой на славу и на муки.


Разрыв гранаты. Стонет моджахед,

Прикованный железом к мёртвым скалам

И на площадке ДШКа замолк,

Разбитый, покорёженный снарядом.


К рукам родной "калашник" прикипел,

Осиным жалом поражая цели.

Ещё один рывок - и враг разбит, бежит,

Бросая под огнём паучьи норы, щели...


Последний выстрел. Снова тишина

Сознанье режет непривычно остро.

В глазах моих, ещё стоит война,

А жизнь идёт таинственно и просто.


Ещё одна звезда осталась в вышине

Снегов чужих, в вершинах Гиндукуша,

Чтобы светить живым, светить всегда, везде,

На подвиг и на бой, благословляя души.


Десант


Мы шли тропой одною,

Чуть впереди - сапёр.

Он щупом, как иглою,

Пронзал лесной ковёр.


В бронежилетах, в касках,

С десантным рюкзаком,

С оружием и фляжкой,

Нам было нелегко.


Тропинка серпантином

Вилась к вершинам гор.

А солнце не светило -

Палило в нас в упор.


Вот рядом, за грядою

Замшелых валунов,

Засаду приготовим

И станем ждать врагов.


Огнём кинжальным, с флангов

Из всех своих стволов

Застать душманов банду

Обязаны врасплох.


Иначе разгорится

Неравный бой в горах

И кровью обагрится

Оружие в руках.


И чья-то мать заплачет,

Проклятья в небо шля,

У цинкового гроба,

Косынку теребя.


Но нет, сегодня выпал

Удачливый денёк.

Своих не потеряли,

А "духам" дали впрок!


Вспомни, браток


Скажи, капитан,

Мы с тобой не встречались

В Кабуле, Кундузе, Хумрях?...

Не ты ль прикрывал,

Когда мы подорвались

В Панджшере на чёрных камнях?

Не ты ль вызывал

Вертолёт для поддержки,

Чтоб "духов" с карниза срубить,

И долго держал их огнём БМПэшки,

Не дав просто так отступить?

А может, в Термезе

На койках лежали,

Зубами скрипя в забытье,

И долго ночами курили, молчали,

Считая часы в тишине?

Скажи, а ты помнишь

Сестрёнку седую -

Ей двадцать второй миновал?

Красивая, как же...,

Эх, я бы такую..., не к нам -

На курорт бы послал.

Да, много с тобой

Мы прошли километров

Тяжёлых афганских дорог,

Возможно, и виделись где-то,

Да разве упомнишь браток.

Пусть звёздные ветры

Несутся над нами,

Срывая, как листья, года,

Но верю: останутся

В памяти нашей

Друзей дорогих имена.


Афганские дороги


Суровые афганские дороги

Как много вас прошёл, исколесил.

В КамАЗах, в БТРах, и в походах

Неделями в пыли я вашей жил.


Сегодня вспоминая эпизоды,

Чему свидетель был на той войне

Беру альбом и возвращая годы

Я вижу вас в туманной пелене:


Сожжённые останки бензовозов,

Разбитые дувалы кишлаков.

Колонны "борбухаек" на подъёмах,

Ревущих от нагруженных тюков.


А рядом вереницею верблюды

Неспешным шагом отмеряют путь.

Погонщик, босоногий старичонка,

К нам подошёл, чтобы воды глотнуть.


Налили. Выпил кружку разом.

Смахнул рукою пот с лица,

И веселее засверкали

Его пустынные глаза.


Вот БТР пронёсся мимо.

Разведка дремлет на броне

Ребята из засады видно

В часть возвращаются к себе.


В долине двигатель рокочет,

Солярку гонит по трубе.

Как в жилах кровь течёт, клокочет,

Питает технику в войне.


А в небе стрёкот вертолёта,

Ему, наверно, всех видней:

Дорога сверху лентой вьётся,

Живою лентой, мне поверь.


Она встречает, провожает

Заменщика, отпускника,

И раненых, больных доставит

В медпункт, санчасть, госпиталя.


Фугасным взрывом может встретить

Взметнув на воздух БТР,

И русским матом вас отметить,

Что зазевался, не успел ...


О сколько вас коротких, длинных,

Мне довелось пройти в войне.

И в памяти моей нетленной

Встают дороги, как во сне.


Россия проснись!


Когда уходили с Афгана,

То радость светилась в глазах,

В душе же саднящие раны

От боли за павших в боях.


От мысли, что бесполезно

Метелью война пронеслась,

Лишь цинком "200-х" одела,

Страданьем в живых отзвалась.


Конечно, не нужно нам было

Вторгаться в просторы страны,

Где прах Фирдоуси нетленен

И в песнях живёт Бируни.


Мы лишь растревожили улей,

Пожар затушить не смогли.

И вот раскалённые угли

Пылают на тропах Чечни.


И вновь засвежели могилы

Кубани, Рязани, Москвы...

Легли в них совсем молодые

Солдаты российской земли.


Война, словно злая проказа,

Как ржавчина гложет внутри

Лишь тот организм, что ослаблен,

В ком веры нет, чести, любви.


Чтоб точку поставить на этом,

Россия, от спячки проснись!

Трудом на себя - не на ДЯДЮ...

Как прежде, с подъёмом возьмись.


Все язвы железом калёным

Прижги лучше раз навсегда.

Тогда вновь великой и вольной

Державою станешь, страна!


За погибших солдат


Постойте, ребята, постойте!

Не все прозвучали тосты.

За Сашку и Вовку позвольте

Испить огненосной воды.


За их отношение к жизни:

Любили её от души.

За то, что совсем молодыми

Погибли в районе Доши.


Погибли, но честь отстояли

Солдата российской земли.

Не кланялись и не бежали

Под пулями "духов" они.


Команду последнюю: "Стойте!

Ни шагу назад от моста!"

Они как панфиловцы, стойко

Исполнили до конца.

И пусть не поля Подмосковья

Им выпала честь защищать,

Но страшно, жестоко и больно

В их возрасте умирать.


Но разве солдат выбирает,

Где грудью сойдётся с врагом.

А почести он принимает

Слезой над могильным холмом.


Друзья, дорогие ребята!

С кем выпала честь воевать,

Давайте помянем солдата,

Давайте не будем молчать.


А вспомним их всех поимённо

За нашим солдатским столом

И честно, счастливо, достойно

За них до конца проживём!


Баллада о судьбе выпускника ЧВТКУ


Бишкиль, Челябинск, танкодром.

Наряд, казарма, плац, подъём.

В субботу - кросс, затем в патруль,

Поспал, немного отдохнул -

Будь добр на пост - "на караул".

Четыре года так подряд,

Попробуй, вытерпи курсант!

Зато, когда пройдут они,

И на плечах твоих огнём

Зажгутся первых две звезды,

Ты будешь нежно вспоминать

Свою родную "альма-матер".

И командиров и "губу",

Ночные стрельбы и пургу,

Когда с товарищем вдвоём

Горячим чаем с сухарём делились,

Напрочь всех кляня,

Что здесь нельзя без "бухаря"

Прожить пусть даже и два дня.

Какой бы ни был ты боец,

Хоть по природе молодец,

Без русской водки - извини

Даются тяжко эти дни.

Но всё прошло, и тот курсант -

Вот уже старший лейтенант

И за плечами у него -

Три года службы в Приб. ВО

А там - такая ж чехарда:

И дни и ночи напролёт

В жару ли, в дождь ли, в гололёд

На танке ешь и спишь и пьёшь

Да, брат, нас просто не возьмёшь.

Попробуй где сыскать таких

Ребят железных, боевых.

И вот за это, наконец,

Тебя заметил сам "отец",

А проще - командир полка

Его рука была крепка.

Он тут же заму приказал:

"Отправь-ка этого в Афган.

Пускай там кости разомнёт,

Глядишь, карьера в верх пойдёт".

И вот вам - горы - красота!

Внизу - пустыни - не беда.

Всё это вмиг забудешь ты,

Когда душман возьмёт в прицел

Твой лоб, иль танк, иль БТР.

Ещё нет взрыва, нет стрельбы,

Нет крови, криков и мольбы,

А по спине уже течёт

Холодный, мерзкий, липкий пот.

Но здесь опять, как повезёт:

Вдруг дух промажет, иль трухнёт

Судьбу поставив на расчёт;

Прекрасно знает сам подлец,

Придёт ему тот час конец.

Ведь "шурави" - все помнят их

Дерутся насмерть за своих.

И вот два года - как во сне...

Афган маячит в пелене

Далёких облачных высот

И ИЛ тебя домой несёт.

А дальше - встреча, слёзы вновь:

"Живой сынок! Жива любовь!".

Короткий отпуск пролетел

Январь морозцем захрустел

И снова в путь, жене вставать

В дорогу мужа собирать.

Такси, вокзал, перрон, вагон

Скрип тормозов, прощальный звон.

Последний поцелуй жены.

"Прощайте милые мои!".

Несётся время - ты в строю

Шагами меришь - "мать твою...!"

Который километр плац

Такой вот жизненный абзац.

Квартиру дали. Вновь семья

К тебе приехала твоя.

Казалось, всё идёт путём

Жизнь как у всех - течёт ручьём.

Но счастье коротко и вот

Опять набат в поход зовёт.

Чернобыль грохнул - да, беда,

И без тебя брат никуда!

Реактор, трасса, друг КАМАЗ

Могильник, Припять, жми на газ!

Здесь не стреляют, но учти:

Седеют раньше тридцати.

И этот бой уж за спиной.

Донецк, Артёмовск, снова строй.

Вновь караул, наряд, стрельба -

То офицерская судьба.

Недолго так пришлось служить

Спокойно спать и мирно жить.

Пришёл приказ на перевод -

Семью с собой и в самолет.

Летишь на край земли родной:

Валдай, Урал, Сибирь, - постой

Вот Обь, Тура, а там Вилюй

"Да, мама, прямо не горюй!

Что за страна, что за объём!

Конечно, морду всем набьем!

Пусть только сунутся враги

К нам - молодцам на пироги!".

Машина стала, тут же трап

К ней подкатили, ну солдат

Шагай смелей, ведь за тобой:

Москва, страна, народ-герой!

Пурга, мороз, тосол кипит.

"Зарылись в снег!" - боец кричит.

Здесь Колыма, здесь нет дорог,

Здесь нет людей, держись браток!

Киркой, лопатой, где рукой

Пробились! Едем! Бог с тобой.

Тебя на сопке давно ждут,

Чай кипятят, блины пекут.

Там на вершине средь ветров

Средь безымянных валунов

Над бухтой, городом, портом

Стоит "Дракон" - он часть, он дом

Антенны-крылья, хищный взгляд -

Прожекторы во тьму глядят.

Возможно, страшен, но поверь,

Нет ничего его родней.

Здесь отогреют, здесь спасут

И с абонентом свяжут тут

Но за парадным к вам крыльцом

Тяжёлый труд солдат-юнцов.

"Об офицерах ты забыл -

Тебе напомнит старожил,-

Они элита, голова, они основа..."

Да, молва..., она не просто так идёт,

Ведь Колыма вам не курорт

У офицера здесь забот,

Как говорят: невпроворот!

Не буду их перечислять,

Одно лишь хочется сказать:

Чтоб выжить, чтоб стране служить

Здесь мелочей не может быть!

Четыре года так прошли,

Глядишь и дети подросли

Привыкли к Северу, но вот,

Труба опять в поход зовёт.

И снова утром в самолёт.

Один летишь. Волконка ждёт.

Семью оставил в Магадане,

Так меньше для тебя забот.

Амур, граница, брат Китай.

Женьшень, лимонник, тиграм рай.

Зимой - мороз, в июль - жара,

Но это так, всё ерунда

Служить тебе бы до упора

И в чине замполит полка

Возможно, дембельнулся скоро.

Однако, вдруг - удар ножом -

Чеченским, острым - меж лопаток,

В страну воткнули демократы

И кровью залили твой "дом".

Кому служить, кому здесь верить?

Чьи здесь приказы выполнять?

И чтоб не стать врагом народу

Решил ты рапорт написать.

Да, тяжело и скорбно было

Бросать друзей, карьеру, быт

К которым ты за годы службы

Всем сердцем, кровью так прилип.

Но жизнь идёт и солнце всходит,

И грусть уходит, а взамен,

В судьбе страны и офицера

Готовит много перемен.


Авиакатастрофа


1994г. Северо-Эвнский район, посёлок Чайбуха.


АН начал взлёт, моторы заревели.

Винты вспороли воздух за бортом,

Приборы заморгали и запели,

Амортизатор скрипнул под крылом.


И с этим скрипом в мозг вонзился ужас:

А вдруг это последний твой полёт!?

Ещё есть время сбросить обороты,

Остановить на взлётке самолёт.


Но кто поймёт, и как тебя оценят

Товарищи, начальники твои?

Ведь интуиции не каждый верит:

"Вот груз, вот пассажиры, всё - лети".


Действительно, что за хандра, чей голос,

Тебя на миг от дела оторвал?

Подумать только, как мальчишку холод,

От страха - душу, сердце так сковал.


Уже, наверно, лет пятнадцать в небе

Ты бороздишь окраины страны.

Владивосток, Хабаровск и Анадырь

В твоей полётной жизни маяки.


В пургу, в мороз в суровом заполярье

Над океаном тундры и тайги

Летал надёжно работяга "АН-гел",

Его так окрестили мужики.


И ты, отбросив в сторону сомненья,

Форсаж включил, переходя на взлёт

Решил, что и сегодня, как и прежде,

Тебя не подведёт твой верный самолёт.


Вот проскочили точку "невозврата"

Но стрелка стала, скорость не растёт.

А полоса кончается ребята!

"Давай взлетай!" - душа твоя ревёт.


Однако поздно, кончилась бетонка.

За ней обрыв, болото, пустота...

Шасси срывает жёсткая гребёнка,

Винты срезают сухостой леска.


Машина, разогнавшись для полёта,

Словно снаряд, запущенный болид,

Таранит, сносит на пути преграды

Смерть и увечья каждому сулит.


И ты вдруг понял: то прозренье было,

Прошив материю и время мысль творца,

Кольнула сердце, душу зацепила

Судьбу же изменить не в силах и она.


Ещё ты вспомнил, что перед полётом,

Тебе всучили явный перегруз.

При этом успокоив, что для взлёта

Погода в норме, а ты у нас - не трус.


Удар, ещё удар. Разбиты все приборы.

Кровь на осколках, дым и тишина...

И в километре от аэропорта

Лежат обломки твоего борта.


А сам ты жив или не жив - не знаешь.

Сознанье меркнет, сердце чуть стучит.

Возможно, медики вновь на ноги поставят

Но совесть - никогда летать не разрешит.


Горечь моря


В память о погибших на МСП-194


14.08.1994 г. в Охотском море.


В Охотском море не спокойно,

На рифах волны рвутся ввысь,

Но бледной пеной утомлённо

Разбившись, опадают вниз.


Спасатель двое суток рыщет

Гидролокатором своим.

Он судно и погибших ищет,

Но чем теперь поможешь им?


Мы их могилы не отыщем

И к изголовью не прильнём,

А волны плещутся игриво,

Они здесь вроде не при чём.


Не верю. Всё ты знаешь, море!

И где покоятся они...

Ты ведь коварное и злое,

А воды - полные крови.


Влечёшь к себе ты красотою,

За изобильем нас зовёшь.

Внутри же острою иглою

Паучью сеть кому-то ткёшь.


Скажи, за что обиду держишь?

Зачем тела не отдаёшь?

То вдруг светлеешь, то темнеешь,

То бурю от досады шлёшь.


Прошу, уймись и успокойся,

Не требуй жертв во вред себе,

Иначе в братскую могилу

Ты превратишься на Земле.


9