# "Алихейль". Иллюстрации

Юрий Станиславович Гутян

Что лучше: прочесть или увидеть?

Юрий Гутян


Алихейль. Иллюстрации к повести


Что лучше: увидеть, услышать или прочесть? Это - индивидуально. У каждого по-своему получается. Все зависит от особенностей восприятия информации.

Я - "визуал". По крайней мере, знакомые психологи так говорят. Возможно, они и правы. Зрительное восприятие развито очень хорошо. По крайней мере, прекрасно помню то, что когда-либо увидел хотя бы мельком.

Закончив работать над повестью, еще долго перед глазами стояли картины тех событий. Часто открывал свой "афганский" альбом и вглядывался в фотографии друзей, братьев по войне, которым посвящены написанные мною строки, пожелтевшие карточки, где виднелись знакомые до боли пейзажи.

Столько лет прошло, а все еще живо в памяти. Написана лишь малая толика из того, что довелось пережить, увидеть, услышать. Не все можно рассказать. Да и сама повесть лишь основана на реальных событиях и является художественным произведением. Некоторые имена, события изменены. Многое больно вспоминать, и не все доверишь бумаге, оберегая чувства читателей.

Правда, сами читатели и просят по возможности проиллюстрировать повесть. Долго не решался, находя всяческие отговорки. Основная из них - мало сохранилось фотоматериала. Ведь более двух десятков лет прошло, да и качество многих фотографий желает лучшего. Посетовал как-то друзьям и ...пошли письма. Теперь можно приступить к делу.

Низкий поклон Виталию Мотрук, Виталию Хроменкову, Анатолию Ефимченко, Александру Кузнецову, Николаю Калинину и авторам фотографий из собственного альбома, имена которых уже стерлись из памяти за предоставленный ими материал.

Для начала есть смысл напомнить содержание повести, перечислив названия ее глав:

-- Хата;

-- Прицельное бомбометание;

-- Фаланга;

-- Великий Шелковый путь;

-- Старшина;

-- Западня;

-- Гроза;

-- Подрыв;

-- Дикобразова пустошь;

-- Котлета по-киевски;

-- Новая задача;

-- Испытание на выносливость;

-- Продолжение испытаний;

-- Темнота.

Эпилог.


Итак, приступим.

"Бесконечно длинным чудовищем, словно выползшим через пещеру из другого мира в страну под названием Афганистан, где, казалось, навечно поселилось дикое средневековье, по извилистой дороге, петляющей среди нависших неприступных скал, тёмных ущелий и широко раскинувшихся долин медленно ползла колонна военной техники.

Танки, бронетранспортеры, боевые машины пехоты вперемешку с различными грузовиками, тягачами с катящимися за ними пушками - всё это ревело моторами, лязгало гусеницами, изрыгало клубы дыма и нещадно пылило...


На операцию! Фото В. Мотрук


По дороге на "боевые". Фото В. Мотрук

Скалы, небо, горы, кишлаки.... Довольно красиво и необычно, но вокруг война и поэтому не рощица отделяет дорогу от кишлака, а небольшая "зеленка". Фото автора.

Иногда дорога проходит прямо через поселения афганцев. Женщин редко увидишь. Да и что можно рассмотреть сквозь чадру? Лица же мужчин ничего хорошего не предвещают. Фото из альбома автора.

И снова окружает суровый горный пейзаж. Остовы сгоревшей техники на обочине совсем не редкость. Колонна растянулась... Фото А. Кузнецова.

"...Среди бесконечной вереницы техники, натужно ревя моторами, плелся видавший виды БТР (бронетранспортер) с бортовым номером шестьсот три. Пушки на нем не было. За текстолитовым колпаком, по всей видимости, изображавшим башню, была сооружена палатка, чем-то смахивающая на кибитки переселенцев из американских вестернов. Торчащая веником в корме странного бронетранспортера дискоконусная антенна и едва различимая под слоем пыли авиационная птичка в носовой его части, указывали на принадлежность к военно-воздушным силам. Бесшабашность и дерзость экипажа подчеркивали нарисованные на борту пятьдесят две звездочки - по одной, на каждую пройденную ими операцию, или как здесь принято было говорить "боевые"..."


Наш "шестьсот третий". Баграмские авианаводчики. Крайний слева - Виталий Спеваков через год после описываемых событий. Фото автора.


В колонне. А.Кузнецов, В. Разумов, В Спеваков. Фото А. Кузнецова


Слева направо: Ю. Гутян, Н. Карасев, А. Кузнецов, И. Больбатов. Фото А. Кузнецова


Очередная мина уничтожена. Можно двигаться дальше. Фото А. Ефимченко.


Остатки подорвавшейся техники по обочинам дороги на Алихейль не сулят ничего хорошего впереди. Фото А. Ефимченко.


Воспоминания о Чарикарской "зеленке". О предстоящем не хотелось думать. И так ясно, что придется туго. Фото А. Ефимченко


На броне мы так и жили. Алихейль. Май 1987 года. Фото А. Кузнецова


Ночевка у горы Нарай. Фото А. Ефимченко.


Место ночевки у горы Нарай. Фото В. Хроменкова


"...Не давало покоя и недавнее происшествие. Поддавшись общему порыву после знакомства со знаменитым майором Русланом Аушевым, героем Советского Союза, когда какой-то политработник предложил сфотографироваться всем вместе, помня не писанную, но свято исполняемую в авиации традицию - никогда не фотографироваться перед вылетом или другим серьёзным делом, Гутин все же стал перед объективом фотоаппарата. Юра не был суеверным, да и прошло уже с того момента три дня - вроде бы всё обошлось, но предчувствие чего-то нехорошего так и не покидало его..."


Та самая фотография. Алихейль. Май 1987 года. В первом ряду, крайний слева В. Церковский с неразлучным питомцем Баграмом, по центру В. Спеваков, крайний справа - ваш покорный слуга. Цвет "горняшки" действительно выдает новичка. Фото А. Кузнецова (второй слева во втором ряду).


Алихейль. Май 1987 года. 9 рота 345 опдп. Фото В. Мотрук


"...Справа от дороги, или, если точнее, караванного пути, по которому планировалось дальнейшее продвижение наших и афганских правительственных войск в сторону границы с Пакистаном, змеилась, бурлила и шумела неширокая горная речка. На карте местами она обозначалась прерывистой голубой линией как пересыхающая и никак не называлась. Ближайший берег её был обрывистым, и расстояние до воды составляло около трех-четырех метров".


Капкан из скал. Возможно, даже, скорее всего, это не та река, что упоминает автор в своей повести, но, по крайней мере, местность очень похожа. Фото В. Мотрук.


Сначала на броне, а затем пешком... Алихейль-87. Фото В. Хроменкова.


Алихейль. Май 1987 года. Переправа. Фото В. Мотрук.


Переправа продолжается. Соседям повезло больше: и река мельче и течение тише. Алихейль. Май 1987 года. Фото В. Мотрук


"Грачи" прилетели! Фото из архива автора.


Работаем по "духам". Вид с кабины штурмовика. Фото из архива автора


Грады на позиции. Фото А. Кузнецова.


Обживаемся... Фото В. Мотрук


Жить в горах несладко. Правда, в палатке еще терпимо. Фото В. Мотрук


Война войной, а обед по распорядку. Фото А. Ефимченко.


Кладочки - ночлежки... пока построишь, все пальцы сотрешь. Фото А. Ефимченко


Если удается найти воду поблизости, то это - большое везение. Но и набрать ее без особого риска не всегда удается. Фото А. Ефимченко.


Саперы за работой. Фото А. Ефимченко


После подрыва. Фото В. Хроменкова.


После подрыва всегда становится не по себе от силы происходящего и хрупкости человека. Алихейль-87. Фото В. Хроменкова.


Алихейль-87. Эвакуация бортами после подрыва. Шесть "ноль двадцать первых". Три тяжелых "трехсотых".... Фото В. Хроменкова


Эвакуация. "Пчела" сидит. "Шмель" прикрывает. Алихейль. 1987 год. Фото А. Кузнецова


Алихейль очень богат всевозможными "сюрпризами". Все это несет смерть или увечье. Образцы трофейных мин. Фото А. Ефимченко.


Трофейные противопехотные мины. Фото А. Ефимченко.


Трофейные замыкатели и детонаторы. Фото А. Ефимченко


Алихейль. Опять куда-то топаем. Как всегда впереди идут саперы. Фото А. Ефимченко


Находки. Фото В. Мотрук.


Опять находки. Фото В. Мотрук


Трофеи. Фото В. Мотрук.


И снова "духовские" схроны. Фото В. Мотрук.


Документы исламского комитета. Все нужно изучить. Фото А. Ефимченко


Алихейль-87. Спортгородок базы моджахедов. Фото А. Ефимченко.


Трофейный ПЗРК "Блоупайп". Фото А. Ефимченко


Трофейная радиостанция. Сложна китайская грамота.... Фото А. Ефимченко


Возвращаемся... Фото А. Ефимченко


СПС. В. Мотрук с СВД


Сержант Олег Борзилов (разведрота 345 опдп) за сутки до боя с наемниками. Алихейль. Май 1987 года. Фото А. Ефимченко.


Место боя с наемниками. Здесь погибла группа сержанта Борзилова.Алихейль. Май 1987 года. Фото А. Ефимченко


Саперы на операции. Фото А. Ефимченко.


К месту взрыва первыми устремляются саперы. Следом идет медицина. Редко бывает, что после такого не понадобится авианаводчик. Алихейль-87. Что там произошло? Фото А. Ефимченко


Проход через минное поле. Фото А. Ефимченко.


Очередной подрыв. Фото В. Мотрук


Подрыв БМП. Алихейль. Май 1987 года. Фото А. Ефимченко.


Утомили подрывы. Пробуем дорогу проложить по реке... Алихейль. Май 1987 года. Фото А. Ефимченко


Алихейль. В машину с боеприпасами попал "духовский" реактивный снаряд. Алихейль. Май 1987 года. Фото А. Ефимченко


Справа санинструктор Олег Бунтарь, 345 опдп. Подорвался на Алихейле-87, перевязывая сапера. Перед выходом на "боевые". Фото В. Хроменкова.


Упреждающий огонь. Фото В. Мотрук.


Ожидание. Фото из альбома автора.


В. Церковский со своим любимцем по кличке Баграм. Фото Н. Калинина.


Гималайский кедр. А. Кузнецов, В. Церковский. Алихейль. 1987 год. Фото А. Кузнецова


Н. Калинин с прообразом БТР авианаводчиков. Скорость осталась прежней и вооружение тоже...


ПКП 40 А. Алихейль. 1987 год. Фото А. Кузнецова


Лежащая на столе штабного начальника карта всегда ровная. Но продвигаться на задачу приходилось и таким способом. Фото А. Ефимченко


Мы с Канарисом "отмокаем". Фото из архива автора.


Крабы. Справа В. Церковский. Фото А. Кузнецова.


В горах Афганистана водятся не только "духи", а в ручьях помимо крабов встречается и рыба. Николай Калинин с уловом.


Короткий отдых. На переднем плане - А. Ефимченко. Алихейль. 1987 год. Фото В. Мотрук


"Духи" отработали по соседям реактивными снарядами. Алихейль. 1987 год. Фото В. Мотрук.


Разрывы уже ближе к нам. Алихейль. 1987 год. Фото В. Мотрук


Возмездие. Фото В. Мотрук.


Проверка площадки перед посадкой вертолета. Фото А. Ефимченко.


Привал в ущелье. По центру - А. Борисенко. Фото А. Ефимченко.


Авианаводчику в горах всегда находится работа. Фото В. Мотрук.


Погрузка. Найти такую идеальную вертолетную площадку в горах - большое счастье. Фото В. Мотрук


Высадка, эвакуация, десантирование - это всегда очень сложно. Тем более в горах. Фото А. Хроменкова


Алихейль-87. Вертолет пришел за "трехсотыми" и "ноль двадцать первыми", но из-за противодействия по площадкам вынужден уйти на повторный заход. Фото А. Ефимченко


Самое красивое здание во всем кишлаке. Алихейль. Июнь 1987 года. Фото А. Ефимченко


Вид с КП 345 опдп. Алихейль. 1987 год. Фото В. Хроменкова.


"...Черная, бесконечная, вязкая темнота медленно, словно нехотя ослабляла свою липкую хватку, становилась все серее, а затем и менее ощутимой, постепенно теряя свою однородность. Появилось светлое пятно, которое увеличивалось в размере, становилось все ярче и ярче. В этом пятне возникли и поплыли какие-то смутные тени. Их размытые очертания плавно обретали четкость....

Скала. Она приближается медленно, с необратимой настойчивостью, пугая непонятно неизбежностью....

Чувство смертельной тоски, нежелание видеть и слышать все это резко ударило по сознанию. Появилось уверенность, что так уже было, а то, что будет дальше, ничего хорошего не предвещает...".


Для пассажиров вертолета эти "боевые" закончились. Для кого-то они после госпиталя будут КРАЙНИМИ, а для кого-то из них они уже стали ПОСЛЕДНИМИ.


Фото Н. Калинина.


"...Когда в оазисы Джелалабада

Свалившись на крыло Тюльпан наш падал

Мы проклинали все свою работу.

Опять бача подвел - потери в ротах", - доносился голос Александра Розенбаум из битком набитого клуба в кабульском авиагородке.

Из входных дверей здания, пошатываясь, вышел военнослужащий. Именно военнослужащий, хотя по одежде невозможно было определить ни звания, ни принадлежности его, ни к пехоте, ни к авиации или воздушно-десантным войскам: ботинки с высокими берцами, штаны от "горняшки" с ремнем, сделанным из подвесной системы парашюта, застиранная танкистская роба с наспех явно мужской рукой заштопанным рукавом. На голове не было ни панамы, ни пилотки. Ветер шевелил выгоревшие добела волосы. На черном от загара лице яркими пятнами выделялись когда-то русые, а теперь пшеничного цвета усы и голубые глаза, в которых поселились вселенская тоска и бесконечная усталость.

Опоздавшие на концерт косились на фигуру в странной одежде, прислонившуюся спиной к ребристой металлической стене клуба-ангара и спешили войти вовнутрь здания. Чудак-человек! Такой концерт интересный, а он тут.... Неужели нельзя устроить перекур в другое время?

Но военнослужащий, казалось, не видел никого и ничего вокруг, погрузившись в свои горестные мысли...".


Клуб в авиагородке Баграма. Родной брат Кабульского, где пел свои песни Александр Розенбаум. Фото Н. Калинина.


Стела на краю небольшой площади между штабным модулем и модулем 2 аэ Баграмских "Грачей", где находилась комната авианаводчиков. Фото Н. Калинина.


"...Пошарив в нагрудном кармане, он достал сигареты. Прикурил. Поднял с пола выпавшую вслед за пачкой мятую бумажку. Развернул.

"...Как красив Алихейль на рассвете, на утренней зорьке!" - неровными буквами было написано на клочке бумаги. Что это? А, неоконченное, вернее, только начатое новое четверостишье.... Он так и не успел перенести его в свой синий блокнот. Вечером, уже перед самым сном записал, чтобы не забыть....

Юра взял со стола шариковую ручку и, не останавливаясь, дописал еще три строчки. Прочитал и задумчиво посмотрел в чернеющий провал окна.

Странно как-то.... Все вокруг до обыденности знакомо. Словно и не был он ни на каких "боевых". Кажется, что распахнется сейчас входная дверь, и шумной гурьбой ввалятся в комнату его товарищи, как всегда нарушив ночную тишину шутками и смехом. Где вы сейчас, друзья? Все ли у вас хорошо?

Перед глазами возникли строчки так долго рождавшегося стихотворения:

Алихейль.

Там, где шумный поток прорезает веками ущелье

На вершине скалы притаилась красавица ель.

А средь этой красы эрэсы летят словно шмели,

Всюду мины лежат. Это все - Алихейль.

Алихейль - чудный край золотого заката,

Где когда-то пролег древний Шелковый Путь.

Изнуряющий зной и журчанье ручья как награда.

Взрыв фугаса! Война здесь идет, не забудь!

Алихейль - это пот, застилающий очи,

Когда нужно, порою, на брюхе ползти,

А внутри все кричит: "Отдохни! Уже нет больше мочи!",

Но бредешь, чтобы ночь на Тридцать Ноль Семь провести.

Как красив Алихейль на рассвете, на утренней зорьке!

Но готов ты проклясть этих гор красоту,

Когда видишь ребят, что лежат у тебя на площадке,

В двадцать жизнь потеряв, иль о счастье в грядущем мечту.

Коряво, конечно.... Но, пожалуй, можно поставить точку. Все равно лучше не написать, да и зачем? Игорь Разумовский что-то говорил о том, как будет интересно лет этак через двадцать вновь прочесть эти строки и вспомнить все. Возможно, он и прав. Только этих двадцать лет еще прожить нужно, а там - посмотрим.

Гутин покосился на мирно похрапывающего во сне майора. Спит. Ну и хорошо! Не будет докучать своими вопросами....

С замиранием сердца вскрыл конверт, лежащий в самом низу пачки писем.

"Здравствуй, любимый мой, ненаглядный Юрочка!

Ты даже представить себе не можешь, как я счастлива, что стала регулярно получать весточки от тебя...".

Нечаянная слеза стыдливо пробежала по щеке и упала на тетрадный листок, исписанный таким знакомым, родным почерком...".

Конец повести.

Апрель 2009 года.

Город Мурманск.

Использование фотоматериала только по согласованию с автором!


33