# Шабази

Юра Христензен

Асадабад, второй батальон 66-й бригады. История выхода в Шабази.

## Шабази


В современном кино очень легко убивать и быть убитым. Потому что не нужно хоронить тех, кого убили в первой серии. Люди на экране мрут как мухи, а на оставшихся живых извергается море огня, дыма и прочих землетрясений.

То ли дело старое кино. В фильме "Семнадцать мгновений весны" за 12 серий погибло всего несколько человек. И ничего, смотрели и пересматривали. А Бондарчук в своем кино положил целую роту, и духов перебил столько, что их пришлось размножать с помощью компьютерной графики. Тоже смотрели. Реклама там всякая, и тема очень интересная. Но будем ли пересматривать? За западные блокбастеры я вообще молчу. Там уже в начале фильма понятно, что в конце в живых останутся только главные герои, и основная интрига в том, каким именно образом погибнет остальное человечество. На самом деле, человека убить не так-то легко. Вернее, и сложно и легко. Можно упасть на землю с высоты человеческого роста, удариться головой об асфальт и умереть. А можно...


Было это в начале лета 85-го. Когда точно? Дандуна, Бабур, Лахорсар, Сегекоруна, Карган, Маравары, Шабази, Бадель. Пока помнится примерно так. Ребята подтянутся, дополнят и подправят. А пока пусть будет так. В тот раз в батальон из Союза пришел новый комбат, и решил устроить учебный выход прямо рядом с расположением батальона. Нет, наверное Шабази было до Маравар. Маравары тоже были учебным выходом, только в исполнении пятого батальона СпН, а там не только комбат, но и почти весь личный состав только прибыл из Союза. Кстати, расстояние от ППД до Шабази, Маравар и Сангама, примерно одинаковое. Но наш новый комбат был не таким храбрым, как комбат спецназа, и потому учебный выход мы проводили на нашем же берегу Кунара. И когда появились духи, мы не стали за ними гоняться, а доблестно драпали. В общем, я не знаю, чем провинились жители Шабази, кроме того, что они жили прямо под боком у батальона, но именно в Шабази мы пошли на этот раз. Но, обо всем по порядку.

Рано утром собрались, прошли Асадабад, и втянулись в ущелье. По левой стороне перед Шабази начинается невысокий отрог, на который мы взгромоздились, чтобы осмотреться. В смысле взгромоздились мы все, а осматривались только офицеры. Причем, чуть ли не в оптику СВД. Мы в это время балдели после небольшого подъема сидя на камушках. Чего там высмотрел командный состав в свои окуляры, не знаю, но через какое-то время мы потянулись по хребту отрога в глубь ущелья. В общем, выход как выход, ничего особенного.

В кишлаке залаяли собаки, и даже если жителям не сообщили заранее о засаде доброжелательные "зеленые" хадовцы, лай собак с потрохами выдавал наше приближение. Так что через какое-то время, мы спустились в пустой кишлак, а духи поднялись на хребет, который мы до этого занимали. Каждый выполнил свою задачу. Мы могли спокойно прочесать дувалы и доложить о блестяще проведенной засаде, а духи лениво постреляли бы вслед, оплакивая плохо припрятанные впопыхах кассетники Шарп и часы Сейко. Думаю, новый комбат даже лелеял мысль понаграждать себя немного. В общем, разошлись бы миром с чувством выполненного интернационального долга. Но случилось то, что случилось.


Мы сидели за камушками и чего-то ждали. Вернее, чего-то ждали офицеры, а мы ждали приказа идти дальше. Какого черта этот дух вышел прямо на нас, одному богу известно. Или Аллаху? Только-только светало, в ущелье опустился туман, и там могли спокойно разойтись незамеченными полки Александра Македонского и персидское войско, не то что мы и духи. Но то ли тот дух обкурился с вечера, то ли хотел отомстить шурави своей афганской местью, в общем, стоял он чуть выше по склону метрах в пятнадцати от нас с буром наперевес.

Не помню точно, кто из ребят увидел его первым, но крик "дух" прокатился по ущелью, и сразу за ним раздалась длинная очередь, опустошившая магазин от РПК. Длинная она была тогда. Сейчас разделив емкость магазина на скорострельность калашникова, я понимаю, что длинней четырех с половиной секунд ну никак не получалось. А тогда я успел за это время вжаться в землю и даже чуть-чуть протиснуться вглубь. Чего было дальше, помню плохо. Длинная-длинная очередь, потом длинная-предлинная пауза. Все вместе заняло секунд шесть-семь. Когда я приподнял голову, дух стоял, как не бывало, и целился в нас из бура. Оказывается, человека убить не так-то легко.

А вы что думали. Думаете легко навскидку попасть в человека с пятнадцати метров? Это в мишень легко, а в человека очень сложно. Тем более, в человека, который целится в тебя. Это, наверное, тот навык, которым отличаются профессиональные военные, прошедшие не одну войну, от вчерашних школьников. Передо мной до сих пор стоит лицо этого бородача с чалмой на голове и буром в руках.

Когда я начал стрелять, прошла еще одна вечность. В конце этой вечности духа заволокло пылью от врезающихся в камни пуль. Еще одна вечность ушла на то, чтобы пыль рассеялась. Дух стоял, как не бывало, и ствол бура смотрел прямо на меня. По крайней мере, мне казалось, что на меня. Потом еще одна вечность и снова пыль. На этот раз, духа на месте уже не было. Кто-то еще из ребят выпустил в камни магазин. Уже стало понятно, что дух упал, но в суматохе все палили наугад, и в образовавшемся облаке просто невозможно было разобрать, что к чему. Благо, перезарядка оружия в стрессовой ситуации задача еще похлестче, чем сама стрельба, так что когда магазины у народа опустели, все понемногу стали озираться.

Дух лежал за камнем, и на виду торчала только его нога. Вот тут и настал черед комбата. Наконец-то выбравшись из-за камней, он по настоящему, по военному, одиночными выстрелами начал стрелять по ноге. Надо отдать ему должное, стрелял он не плохо, и скоро из-за камней показалось все тело. Кого-то из ребят послали за буром, и мы начали потихоньку оттягиваться по ущелью назад. Там встретились с остальными группами. Бойцы из роты прочесывали пустые дувалы, а я гордо нес трофейную винтовку. Вернее тогда еще не гордо. Сначала мы ее протерли от человеческой плоти и с интересом по очереди рассматривали. Прицельную планку, откалиброванную до двух километров, длинное деревянное цевье, отверстия от пуль в прикладе. А вот затем ее уже нес я, при том очень гордо.


Правда, продолжалось это не долго. Духи наконец-то забрались на хребет, собрались с мыслями и стали неспешно постреливать в нашу сторону. Я в ответ пару раз пальнул из бура. Не столько с военной необходимостью, сколько просто ради интереса. Пока еще офицеры не забрали ее, и не передали хадовцам. Которые в свою очередь передадут винтовку "зеленым", которые в свою очередь, продадут ее духам. В общем, круговорот буров в природе.

Но я отвлекся. Броня поджидала нас в том месте, где слева в ущелье начинается дополнительный отрог. Именно там мы под утро поднялись на хребет и именно там остановились, чтобы осмотреться. Так вот, отрог этот со стороны русла оканчивался вертикальным обрывом, высотой несколько десятков метров. Как раз к тому времени, когда мы подошли к броне, духи оседлали вершину обрыва, и тут началось самое интересное.

Вы никогда не видели, как человек ныряет рыбкой в воду? Видели? А вот теперь представьте, что вы ныряете не в воду, а в броню, и в руках у вас автомат, а за спиной радиостанция. Представили? А теперь представьте, что вы ныряете в люк, который находится на высоте вашего роста от земли, на которой находитесь вы. Как вы думаете, сколько времени нужно взводу, чтобы оказаться в броне?

Открою вам маленькую тайну, есть вещи, которые не подвластны никаким нормативам. Любой человек, которому известны звуки войны, в случае опасности прячет свое тело мгновенно. Совершает олимпийские прыжки, поднимает любой груз. Он может в стрессовой ситуации никуда не попасть из автомата с двух метров, но в доли секунды закинет свое тело в небольшое отверстие на башне БМП. Потому что этим управляет не разум, а инстинкт. Инстинкт самосохранения, который сидит в человеке сильнее, чем любые приобретенные навыки.

Так вот, когда в люк запрыгивал я, там уже кто-то был. Вернее, там уже были практически все. Места в башне не больше чем на переднем сиденье запорожца, но я довольно комфортно разместился на чьих-то руках, ногах, головах и прочих частях тела. Пули цокали по броне, но внутри это уже не сильно беспокоило. Я высунул ствол в приоткрытый люк и стал огрызаться из АК-74. Понятно, что в белый свет, но мы же, черт возьми, армия. Должны показать, что мы тоже стрелять умеем. Броня молчала, потому что вертикально вверх даже БМП-2 стрелять не умеет.

И вдруг крик. Панин, кажись это был он, держится за шею и кричит. Ну, думаю, хана. Чего-то влетело, или срикошетило в открытый люк и под таким углом вошло в загривок. Бр-р-р-р. Оказалось все гораздо проще. Парню за шиворот попала раскаленная гильза от АК. Отстреливался только верхний ярус пирога, образовавшегося в башне, а гильзы, падали на нижний. Пока это был первый рожок, и гильзы рикошетили от х/б и падали на пол, никто не возмущался, но когда гильза из третьего магазина была зажата между подшивой и голым телом... И еще одно замечание. Уж не помню у кого, был автомат с пластиковым прикладом и цевьем. Тогда они только появились в войсках. Так вот, пластик этот во время стрельбы нагревается и сильно воняет. Понятно, в башне и так было не продохнуть из-за запаха мужских тел и пороховых газов, но пластик своим резким запахом выделялся даже на фоне такого букета.


Закончилось все так же славно, как и начиналось. Мы довольно быстро и без потерь ретировались в расположение батальона. Совершенно тривиальный, ничем не выдающийся выход. Если бы мы вообще никуда не ходили, советско-афганские отношения только бы выиграли. Захваченный бур это конечно здорово, но до нашего прихода, он скорее всего просто стоял в углу. А после. У убитого афганца тоже ведь была семья. В общем, пока мы никуда не ходили, нас тоже особо не трогали. Обстреливали, но как-то лениво. Видно было, что духам в облом лишний раз коробку от ДШК на Лахорсар тащить. А после. Именно в 85-м начались ракетные обстрелы, которые унесли столько жизней. Но об обстрелах не в этот раз и, возможно, не в моем изложении.

Комбат покомандовал батальоном не долго. У нас вообще, в этот период комбаты менялись как генсеки. Буром, как я уже говорил, чуть по-баловались, да сдали хадовцам. Еще в ущелье, когда проверяли магазин, оказалось, что все-таки один выстрел дух сделать успел. Промазал, но успел. У него видать тоже нервы не железные. Один из патронов того бура хранится у меня дома. Слегка помятый руками моего покойного отца, который заявил, что боевому патрону в доме не место, и выковырял плоскогубцами из него весь порох. Я не смог объяснить ему, насколько ценен для меня этот патрон. Или он не смог меня услышать.

Мне вообще кажется, что некоторые вещи я могу рассказать только здесь. Вот так, незнакомым людям прямо в экран. Может быть потому, что сюда не заглядывают обыватели с улицы, а может просто потому, что незнакомые люди не отягощены личными взаимоотношениями со мной. Они не раздражены по поводу того, что я поздно пришел домой, встречаюсь не с теми людьми, или не помыл после себя посуду. С незнакомыми людьми проще. Вот не писал, не писал ничего, а сегодня утром взбрендило, сел и написал. О великом и беззаботном времени. О нашей молодости.


Одесса, 6.08.2006

Христензен Юра, он же sn258, он же Христос.


P.S. Схема выхода на Шабази


Это скриншот из Google Earth. Те, кто желает посмотреть 3d модель "в живую", могут кликнуть по фотографии, скачать архив с метками и открыть содержащийся в нем файл в GoogleEarth.

Посты "Шабази" ("Зима") выставят осенью 85 года. Наш выход собственно являлся подготовкой к высадке постов. Маленький отрог на котором мы встретили рассвет и с которого нас потом в упор херачили духи, виден слева от стрелочки с надписью "броня". Всего за то утро ма прошли 7,5 км. Вроде и не много, но смотря с чем сравнивать. Сегекоруна и Маравары находятся ничуть не дальше. Но об этом чуть позже.

Асадабад, 1985г.