# Муха

Юрий Владиславович Игнатюгин

Рассказ контрактника

Муха


...восьмого столько было на меня атак дронов!... Как раз много групп потерялось. Танки работали. Сбросники, камикадзе. Один дом задолбили... И, в общем, получилось целый день я бегал один. Если по картам показать наматывал по 12 и 17 километров в день. Один бегал. Все по подвалам сидели. У меня ни ножа, ни штык ножа даже, ни автомата.

- Для чего бегал-то?

Ну, во первых, надо было искать ребят, где они вообще, куда, кто схоронился, живые-неживые, раненых собирать. Жратвой надо обеспечить? Надо. Все голодные сидят. Без связи. Рацию не могут, антенну высунуть, повесить. Боятся. Без опыта боевого. Да его и выгонишь. А только толку?

Мне проще одному.


И вот восьмого числа возвращался. Миномётами глушили, и танк по мне работал. Хоронился удачно. Тактика перемещений. Ну, уже думал всё. А там такой участок четыреста метров между частями деревни. Болото и тропинка. По другому не пройдёшь. А жужжит как в яблоневом саду пчелы. Напихано пуль.

Ну, и думаю, надо проходить. Восьмого же у мамки день рождения. У дочки седьмого было. И я пошел пацанов обеспечивать. Воду, провиант, вооружение ещё... дома помолился ещё. Чуйка у меня такая. Встану, небо послушаю - птиц, грубо говоря. Разведчик полетает, птички перерыв делают. Улетают на перезарядку. Тут у меня время есть - минут десять. Надо бегом. По болоту ты на виду. Уходить некуда. Иду по тропинке. Не бегом - влупят. Поди, думаю, в мамкин день рождения пронесёт. Дошел до своих. Нормально. И вот мы ночь переночевали, где-то в девять сели чай пить, а к нам начали наши подбираться. И сильная атака дронов. Я им по рации сказал - не ходите. Птиц много.

А из околка, километрах в трёх, танки пошли. Смотрю, думаю, ну всё. Я до схрона своего не сумею добежать. До гранатомёта. Позади тоже были, но это ж как бы отступать. Неохота позицию терять. А оказалось наш танк и два БТРа. Я командиру говорю надо им сказать. И когда они на украину пошли и бой завязался, мне пришлось корректировать. Я двоих спрятал, а сам бегаю меж домов. У меня несколько мест оборудованных. Там автоматы. Жилет, каски, аптечка. И смотрю, замечаю блеск триплекса. И вспышка и понимаю - по мне. Даже снаряд видел. А он в землю ушел рядом со мной. Взрыватель не сработал просто.


А метрах в пятистах и шестистах стояли два миномёта. И уже за ними БПЛашники украины. Забежал я в гараж, сарай. На ящики сел и перезаряжаю рожки. Слышу шшшш. И в дом попал. А второй я уже поймал. Вижу, как я из тела вылетаю. То есть. Сзади себя. И грязный. Не негатив-позитив какой-то. Понимаю - вот она моя смертушка. Прикрываю глаза, уши, нос, ухожу в тело. Успеваю оскалиться. Бах, жутко тряхануло. Понимаю что меня везде попрошило. Удар сильнейший. Это мина под фундамент попала и со спины ударила грязью в ящик на котором сидел. Понимаю, что ног нету. Подбросило. Аптечка рядом. Ползти, не ползти. Осмотрелся, вроде не контузило. Щели то свои я успел закрыть. Быстро всё происходит.


У меня на бронике аптечка, три жгута. Два мифопама у меня было, обезбола, жгут снимаю. Ниже колена зажгутовал правую. Ниже не смотрю - страшнее всё.... А левую перед жгутовкой я в пах себе два обезбола всадил через штанину. И начал регулировать. Опущу жгут, перепущу в ногу обезбол. Прилёг. Украина начала гранаты кидать. Поняли они, что я тут, и добивать прилетели. Одну гранату я поймал. В эту ногу дополнительно. Прилетело мне тогда еще девять гранат. Разведчик надо мной висел. Было это в 10.35. Боль страшенная была. И где-то в час дня солнышко светит, бой, а ребятам я сказал - схоронитесь в гаражах-сараях. А тут "Хвост" - чё ты там? Сильно? Говорю сильно. Птички улетели, он подошел посмотреть. Ножницами распорол мне брюки. Э, говорит, я тут ничего не сделаю. Голени-то нет. В этот момент птички возвращаются. Две. Кто бы знал! Меня не убило. А. Говорю, срывайся, Хвост. Крышу "эфка" пробивает и падает мне за спину. Я был уверен стопроцентно - убъёт. Мне попало, почувствовал где-то. А он отбежал уже метра на два с половиной от меня. Упал, захрипел. Пять секунд и всё. Даже глаза не закрыл. В жопу ему попало. Ни слова не сказал. Я по рации передал - я триста, Хвост двести. Химик живой. Нас не трогайте. Ждём.


Часа в четыре начало затихать. Химик перебежал из схрона в дом. Оттуда кричит - ты жив. Я не отвечаю. Боюсь они услышат и прилетят. Химик ответил - сказал, что мы двухсотые.

Между делом я пережгутовываюсь. Стал опускать жгуты. Один, второй, третий. Хренак - чудо. Потекла кровь и вскоре затрамбовало. Сукровица течёт, а кровь нет. Даже давлю. она не идёт. Хотел, было, "отъехать". Но похоже поживу ещё. Хвосту говорю - ты мне спальник перебрось в сумерках. А сам чеки из двух гранат вынул и держу. Будет наступ - подорвусь. Часов в семь Химик забрал у меня гранаты, зачековал. Обрадовался, что я жив. Подошли в темноте ребята и перетащили меня в дом. Под крышу. Там пролежал до утра. Замёрз. Девятое января всё же. В семь утра командир Чиж поднял ребят и в тумане забрали и дотащили до двух подвалов. Потом на десантных носилках до околка, мы его называли Кусок Говна. Тащили! На голову наступали, на ногу наступали, переворачивали, бросали. Обезболы я у Хвоста не стал забирать. Терпел.


На волокуше пятеро меня волокли. Потом я настоял, всё таки, носилки нашлись. Несли четверо. Потом шестеро. И в оконцовке восьмеро. По очереди менялись. Грязища! Всё порублено - кусты, деревья, ямы.... Десять километров несли. Военно полевая медицина. Подошел УАЗик и сколько-то до Сватова на нём.

До УАЗа тоже два километра тащили. Ногу надо чистить. Обезбола не было. Медики чистят и на мне лежат - зажали чтоб не дергался. Зубы сжал. Орать пришлось.... Рану надо разворачивать и грязь оттуда удалять. В каждую артерию палками вату набивать. Но собрали нормально. Потерпеть пришлось. Поматериться. Опять тащили. Я уже молчал. Ни одна мышцА не работала. Всё в спазмах.


Наркоз сделали. Вот. Просыпаюсь, чистенький лежу. Полевые медики мне сразу сказали - к нам попал вовремя. - Надолго ли? - месяцев шесть-восемь. Я не поверил тогда.


- Когда ты воевать-то начал?

- 27 августа уже на передке был. 24го прилетел в Москву. В восемь утра. Сразу на сборный пункт Авангард. Думали, что две недели нас готовить будут. Ни хрена, через два дня на Воронеж. А там была большая атака дронов. Учебный городок снесли. Дронов тридцать непрерывно скидывали. Наши ничего не могли сделать. По машинам и разъехались. Никто ничего не поймал. Потом было Рогово. И там тоже ничему не учили. Два рожка расстрелял я ночью и один днём. Тренировали медицине. Жгутовке, перевязке. Автомату меня учить не надо. Минное дело объяснили. Мне всё было понятно. Снарядов валялось вокруг разных! Гранат, мин ящиками. Техники битой навалом. За наши танки стыдно! Усеяно.

Вот мы на фотографии, в блиндаже. В новый год. Я на позиции. Я нашел мумифицированного бойца. С документами. Вот невзорвавшаяся ракета. В деревья попала и боком упала. Я ничего там не боялся.

И этого парня, на фотографии, я тоже нашел. Его шлёпнуло в сердце. Даже не пахло. Давнишний. С военником. Из Башкирского района. Наш штурм.


Воронка. Огромная. И рядом памятник. Алёша. Кстати ни одного оскверненного памятника не видел. Их много. Да, плиты сняты, металл... Хотя хохлы были. В подвал заходишь, там парень молодой. Он с ненавистью. Гражданские нет. И жили как мы. В комнатах сервант, библиотека, с книгами про Ленина, историю Украины, потом диски Кучмы, Порошенки... Пропаганда. В итоге заходим в подвал, а там вот этот парень пишет - вы московские мрази, я вас проклинаю, зайдёте в моё жилище, вам хана.


Много домов которые покинули совсем недавно. Чуть ли не тёплый чайник и двигатель машины во дворе. Газ есть, помидоры-огурцы, собаки-кошки.


А насчёт пленных, что сказать? Никто никого в плен не берёт. Без вариантов. Куда его девать? Задержали мы двух-трёх. И что? Их сопровождать надо, их оружие нести, кому сдавать? Военпрокурору. Значит своих оставить одних в тяжелом положении.


Я в свою среду попал. Мне там было место. С детства хулиган. В школе военное дело. Мне было интересно. Старая тактика при команде ложись какая - падай ногами к гранате. Сейчас на бок и спиной к ней. Каску назад.


У меня нулевой винтарь. С шестисот метров БТР прошивал. 7, 62. У меня его командование забрало. Мотивировали - ты, мол людей нагробишь. Непонятно тоже, как тогда воевать?


... тебе кричат - пароль! Молчишь - получишь очередь. А если гражданский? Его завалил. А тридцать девять статей тебе пришьют одну. Убийство. Терроризм. В военное время.


Мой школьный друг переехал на Украину давно. И пару лет назад перестал со мной общаться. Мирные нас встречают хорошо. Но велено быть осторожным. Кто-то плитку шоколада не съел - взорвалась.

Мир там другой. Стремительный. Война.


Кто такой пятисотый, четырёхсотый?

Мозоли натёр и в госпиталь. Все пошли на передовую, а он...


Я на войну не из-за денег пошёл, как бы, там моё место. Просто.


А лечат меня тут вяло. В родной город сложно попасть лечиться. Я же к Североморску приписан. Военные мы люди. А лечимся, то есть лежим, в гражданской больнице. Врачи к нам с осторожностью относятся. Хотят, чтобы мы оперировались с ранениями в госпиталях. Чтобы уехать на родину мне нужно в Воронеже побывать. Там мои военные части. А я не транспортабельный.


Мы контрактники. К министерству обороны не относимся. Поэтому, говорят, мы тебе кожу пересадим, а кости, пятнадцать сантиметров, не наше дело. Надеюсь!


Людей там делят. На мой взгляд несправедливо. Мой комроты мобилизованный. На зарплате. Три года уже. А у него семья.


Обыкновенный фашизм. Заходим в село, в церковь. В подвале мать висит и две дочки рядом года по четыре - шесть. Выпотрошены. Бесчеловечье. Наверное обкуренные.


В наших подразделениях даже пьянство запрещено. Я за все время один раз сто грамм вискаря выпил.


Дочери Хвоста я звонил. Благодарил за помощь. Объяснил ей всё.

Я пошел туда чтобы проверить себя. Держался особо.