# Друг

Герман Юрьевич Иванов

Д Р У Г


Пес положил голову на лапы, прикрыл глаза, глубоко вдохнул - бока его втянулись, и, казалось, он и не выдыхал больше, так тихо он задышал. Вся его поза говорила о долгом ожидании и смирении. Это была крупная  немецкая овчарка, настоящая красавица, с мощной грудью и большими лапами, хорошо обученная, потому что она ровным счетом ни на кого не обращала внимания, смотрела только на хозяина и слушалась только его, хотя народу разного вокруг было очень много.  Шум и запахи людей окружали собаку, но псу не было никакого дела до всего этого: его Хозяин был рядом, а этого уже ему было достаточно. Да,  хозяин сидел тут же, и поза его была очень схожа с положением пса: он неподвижно сидел на скамейке, прикрыв глаза и держа в руках поводок. Однако парень не спал, он думал, вспоминал и улыбался чему-то, видимо, очень хорошему. В накопителе аэропорта было очень холодно, но они оба не замечали ни холода, ни суеты и шума вокруг, такое было впечатление, что они были одни. Просто каждый из них знал, что они вместе, всегда вдвоем и преданнее друзей нет на всем белом свете.

- Колька, Колька, иди сюда, у меня для тебя, пацан, хорошая новость, только вот не знаю, заслужил ты это или нет! - отец лукаво посмотрел на сына, когда тот выбежал в коридор. - Ну, так, как же, что молчишь-то?

-Да, я, батя, не молчу, - сын слегка отвел в сторону глаза, - просто это, ну, в общем...

- Так-так, я-то думал, что меня дома ждут хорошие новости, а ты в глаза мне не смотришь.Говори прямо, что случилось, ты же знаешь, как я не люблю всякие антимонии разводить!

- Бать, понимаешь, я на школьном дворе собак дрессировал...

- Та-ак, - отец нахмурил брови, но в голосе грозы не было, скорее скрытая улыбка, - и что же ты сделал с этими бедными животными?

- Да ничего я с ними не сделал, это они сделали: выходила школьная уборщица, воду выливала, все время что-то кричала, но я не обращал на нее внимания, честное слово, а потом она взяла и воду на собак выплеснула, ну, они ее и покусали... Тебя в школу вызывают, - выдохнул он в конце.

- Так за что же меня-то в школу вызывают? Я, вроде как, вообще ни при чем...

- Пап, ну, ты же знаешь директрису: поднялся вой, плач... В общем, я, наверно, действительно, во всем виноват, - Колька опустил голову.

- Эх, сынок, что же ты так быстро сдаешься, - отец потрепал белобрысую голову сына, - с собаками-то ты, видно, лучше ладишь, чем с людьми. Ну, ничего, это дело поправимое.

Школьный конфликт был улажен, а сюрприз отцовский был настоящим сюрпризом для Коли. С самого детства он приводил собак домой, дрессировал, воспитывал, лечил, но это все были собаки обычные, а ему хотелось настоящего верного пса, друга. Колька ведь умел с собаками разговаривать, все в школе над ним посмеивались, но он точно знал, что собаке надо, знал, что сказать в том или ином случае, и, потом, его собаки никогда не были обычными дворовыми пустобрехами. Даже в дворнягах он воспитывал чувство собственного достоинства, и у Кольки это получалось. Отец с матерью очень удивлялись, как это удавалось сыну из обычных "двортерьеров" воспитывать достойных псов. Казалось, что Колька знал какие-то волшебные заклинания.

И вот теперь, когда ему исполнилось шестнадцать, отец решил сделать ему настоящий подарок. Они ехали на электричке в питомник, и питомник этот был не простой - там содержались элитные щенки породы НЕМЕЦКАЯ ОВЧАРКА. И Колька выберет себе щенка и воспитает его, как положено. Отец не просто воплощал мечту в реальность, отец был мудрым человеком и знал, что фильм "Пограничный пёс Алый" сын смотрел бесчисленное количество раз, и не просто смотрел, ради мальчишеского любопытства, - сын  знал  все подробности службы и необыкновенной дружбы пограничника и собаки. Колька мечтал воспитать такую собаку сам и пойти служить в погранвойска со своим псом. Отец поддерживал сына в этом, поэтому и договорился со своим другом, у которого были связи в этом питомнике, что подберут им какого-нибудь достойного щенка.

Коля увидел его сразу, как только они вошли с отцом на площадку молодняка: все щенки резвились, кусались, лезли друг на друга, когда увидели людей - дружной ватагой ринулись навстречу. А этот как сидел, так и остался сидеть. Коля подошел к нему медленно, присел на корточки и вдруг сказал: "Дай лапу, друг!" Щенок чуть-чуть повременил, а потом поднял правую лапу.

Колька накупил себе все книги, какие только были в продаже по дрессировке служебных собак, пошел  на курсы, даже фильмы ездил смотреть специальные к отцовскому другу.

Он воспитывал настоящего служебного пса: тренировал собаку и на выносливость и на внимание-невнимание. Серьезную подготовку  получил не только пес, но и сам Коля. А кличку дал псу самую простую и естественную Друг.

- Ах ты, Коля-Николай, сиди дома, не гуляй, - от воспоминаний Кольку пробудил разбитной голосок парнишки, с которым они познакомились на призывном пункте, - ну, че вы такие грустные, ребя? Парень присел на корточки, но руки тянуть к псу не стал - мало ли чего, ученый-ученый, а так смотрит...

-Ты смотри, гляделки-то у твоего пса прям, - он запнулся, подыскивая нужное слово, - прям, как у человека, - быстро выпалил он.

- А он и есть человек, - констатировал спокойно хозяин собаки, - может, даже получше, чем многие из нас.

- Ну, это ты загнул, - но спорить не стал, отошел, махнул рукой, - да, ну вас, странные вы какие-то. Тут подоспела команда всем собраться и подготовиться к посадке в самолет. Колька  вышел с собакой на заснеженное поле московского аэродрома, последний раз оглянулся на здание аэропорта, которое символизировало для него последний оплот родного дома, и они с Другом вошли в самолет.

На удивление всей группы, собака была настолько умная и воспитанная, что не только не доставила никаких хлопот во время перелета, но даже как-то все забыли, что рядом летит пес. Только Колька не удивлялся - он-то был уверен в своем питомце и в глубине души страшно гордился им. А собака будто понимала все.  Когда самолет приземлился, пес не суетился, не вилял хвостом, не рвался к выходу, а спокойно вышел по команде хозяина, никого не задерживая.  Сопровождавший группу офицер, не выдержав, сказал с улыбкой: "Вот какой пес пограничник - это уже понятно! А ты - еще неясно!"

В Душанбе  была совершенно другая погода: воздух был напоен ароматами незнакомых фруктов, трав, цветов. Казалось, что лето еще не закончилось, а просто в самом своем разгаре. Было жарко. Кольке не верилось, что вот из заснеженной Москвы они перелетели в какой-то необыкновенный уголок все той же страны, где благоухали персики,  и плавился асфальт. Только пес был невозмутим, такое создавалось впечатление, что он уже был давно в курсе, что будет служить никак не в заснеженных просторах, а в песках и барханах пустыни. Потом была долгая поездка на поезде  вдоль границы до пункта в Термезе, где они все должны были принять присягу и определиться с местом службы.

А потом было самое смешное! По прибытии в учебный пункт, с них сняли все гражданское, отправили в баню, побрили и выдали  комплект обмундирования. Когда построили всех на плацу - никто не узнал друг друга! Все были одинаковые, похожие, как братья-близнецы. Кто-то крикнул: " Интересно, а пес-то узнает своего хозяина?"  Пес ждал всех на плацу, смешно поворачивая голову то вправо, то влево, потом уверенно подошел к одному из новоиспеченных пограничников и спокойно сел у его ног. Колька чуть не расплакался от счастья. У него сердце заходилось при мысли, что  Друг может в этой казенной форме не почувствовать  родной запах и не узнать хозяина. Но, оказалось, что для Друга это вовсе не было не только невыполнимым заданием, но просто не представляло никакой трудности - он даже озадачен не был! Просто подошел к хозяину и сел.

Командир вызвал Кольку к себе и объяснил, что собака не может жить в казарме, а места для ее проживания нет, поэтому надо подумать и соорудить для пса что-то типа будки. Вызвались несколько ребят в помощники и быстро сколотили из подручных материалов "пограничный пункт "Друг", так с легкого словца одного из новобранцев и называли место проживания пса - ППД.

- Где Колька?    - Да там, у ППД.

Друг придерживался того же распорядка дня, что и все остальные новобранцы -  никаких жалоб, никакого нытья или недовольства.  Пить "верблюжью колючку"? - Пожалуйста. Тренироваться бегать на сопку? - Пожалуйста. Вставать ни свет, ни заря? - Пожалуйста. Казалось, что Друг никогда не спит, всегда готов к какому-нибудь делу, к выполнению любой команды. Колька очень любил вечером, после кормежки пса, посидеть с ним рядышком,  помолчать или поговорить (это от настроения зависело),  посмотреть на ту сторону, рассказать, что вот где-то здесь, а, может, дальше, они будут с Другом служить.

Так в счастливом единении прошли первые десять дней пребывания собаки и новобранца в необычной для них роли и непривычном для них месте.  Все здесь было чужое, незнакомое, непривычное - минарет, мечеть на другой стороне реки, воздух, еда, песок и пыль. Как-то после обеда Колька подошел к ППД и не увидел Друга. Он очень удивился, а когда подошел поближе, то увидел, что пес лежит, закрыв глаза в своей будке. Колька тихо позвал, думая, что собака обрадуется его приходу, но пес вдруг тихо заскулил. Парень, даже не подумав ничего плохого, а, просто удивившись поначалу такой реакции своей собаки, опять тихо, но настойчиво позвал. В ответ услышал тот же самый тихий скулящий голос своего пса. Парень присел на корточки и посмотрел во влажные и грустные собачьи глаза. Смертельная тоска сжала сердце: "Не может быть, мы же все прививки сделали, всё, как положено!" К сожалению, худшие опасения подтвердились - Друг подхватил "чумку", причем сразу очень тяжелую форму. Сначала его хозяин отказывался в это верить, - собаке-то уже два года! Но от этой странной стороны, воды, песка, воздуха можно было ожидать и не такого подвоха.

Пес умирал. Последние два дня никто Колю не трогал. Друг умер на руках у Коли в страшных мучениях, хотя до последней минуты своей жизни  пытался облегчить страдания своему хозяину: он показывал, что все будет хорошо, старался не "жаловаться", не скулить, только перед самой кончиной слеза выкатилась из глаз Друга, но пес уже перестал на тот момент ощущать что-либо. Никто не понимал, как овчарке удалось передать все эти свои чувства и поддерживать хозяина.

- Сходи, парень, на сопку, отпускаю я тебя, - сказал командир, приобняв Колю за плечи, - может, там хоть поплачешь, вдали от всех. Понимаю тебя, ведь Друга потерял, но на войну попадешь - горя там еще не такого насмотришься.

Николай резко повзрослел за последние два дня, он, действительно, ни разу не заплакал, ни во время похорон Друга, ни видя его агонию. Он и сам удивлялся, что слез нет даже где-то в глубине, а есть жуткая тоска, сосущая изнутри, и ощущает он ее физически, на уровне "солнечного сплетения".

Коля сидел на вершине, наблюдал заход солнца и понимал, что внутри него пусто, как будто взяли и что-то вынули из него, а обратно не положили, причем "операция" эта была очень болезненная, так как постоянно ныло еще и сердце. Николай понимал, что после потери Друга он не может вернуться к решению служить на границе "собачником". Он уедет отсюда сразу же, как только представиться возможность, потому что оставаться здесь нет никаких сил, ничто его здесь не задерживает, что бы ему ни предложили. Последние слова командира запали парню в душу, да, на войне и не такое еще может быть, поэтому скорее туда, на ту сторону, чтобы заглушить эту невыносимую боль и заполнить другими событиями эту зияющую пустоту внутри.

С сухими глазами Колька покинул Термез  буквально на следующий день, записавшись в саперы. Его ждал Ашхабад и совершенно другая, новая, военная жизнь, без Друга.