# Ореховский поход старшины Суяркова

Анатолий Яковлевич Ягодин

Ореховский поход старшины Суяркова


Ориентир -- Самашки


Влетевший в палатку старшина был мрачнее тучи. Гром и молния!

-- Почему проход не подметен? -- напустился на дневального. -- Постели поправь, как положено! На ночь дров для печки наколи!..

Солдат метнулся выполнять распоряжения. На выходе чуть задержался, бросив удивленный взгляд на старшего прапорщика: "Что это сегодня с Суярковым? Видать, начальству не угодил, отец родной. Сейчас ему под горячую руку лучше не попадаться. Где веник-то?"

Старшина схватил одной рукой бронежилет, другой -- "сферу". Прикинул, словно на весах, -- тяжеловато. Налегке ловчее будет. Развязал заветный вещмешок, осмотрел его содержимое: четыре банки консервов, буханка хлеба, две бутылки водки -- жидкая валюта. Вот и весь дорожный набор. Мешок -- за спину, автомат с рожком от ручного пулемета -- на плечо. Хлопнул по жилету разгрузки -- в нем еще три таких же магазина, снаряженных под завязку. Постоял, поглаживая в раздумье отросшую в Чечне русую бородку, дернул за козырек кепку, натянув потуже на голову. Крикнул:

-- Дежурный!

Словно из-под земли вырос сержант.

-- Вот что, -- строго сказал старший прапорщик Суярков, -- остаешься старшим. За ротного, за взводного, за старшину. Проникся? Если хоть ложка пропадет, отвечать передо мной будешь. Персонально. Усек?

-- Так точно! -- с готовностью ответил дежурный. Поинтересовался робко: -- А вы куда, товарищ старшина?

-- Под Орехово.

-- Так ведь колонна-то ушла!.. -- удивленно воскликнул сержант.

Старшина смерил дежурного тяжелым взглядом:

-- Меня в кузове укачивает, а с брони ветром сдувает. Поэтому начальство пешие прогулки рекомендовало. Еще вопросы есть?

-- Никак нет!

-- Бди! -- Старшина хлопнул дежурного по плечу. Круто повернувшись, откинул полог, вышел из палатки.

На КПП службу несли веселые часовые. Старший, увидев спешащего Суяркова, не удержался, чтобы не пропеть задорную частушку:

-- Не любите капитана -- золотые звездочки, а любите старшину -- принесет селедочки!..

Но сегодня старшина не был расположен к шуткам. Погрозив певцу увесистым кулаком, сердито продекламировал:

-- Заработаешь фингал, потому что зубоскал... Бывайте здоровы, парни!

-- Счастливого пути, товарищ старший прапорщик! -- дружно гаркнули в ответ смущенные привратники.

Провожая взглядом бодро шагавшего старшину, дежурный по КПП бросил одному из часовых:

-- Запиши в книге: старший прапорщик Суярков. Орехово. Пешком. И время поставь.

"Сам виноват, -- думал на ходу Суярков. -- Сказано было -- ехать с колонной, значит, надо было ехать, а не слушать всяких... военных. Но майор-то, майор! "Я командира уговорю... Ты здесь дозарезу нужен..." Рассчитывал, наверное, что спрячусь в темном уголке, а начальство уедет и забудет, куда послан был. Нашел пацана в прятки играть! И ведь промолчал, не заступился, когда полковник мне выволочку устроил: добирайся, как хочешь. Твоя проблема. Хоть пешком! Что ж, мое дело "Есть!". И кругом, марш!.. Пешком так пешком".

До южной окраины Грозного старшина добрался на попутной машине. Отказать в помощи бородачу с автоматом пожилой чеченец, водитель "Жигулей", не решился, хотя видно было, что такая компания доставляет ему мало удовольствия. Однако подъехать к последнему блокпосту при выезде из города отказался наотрез.

-- Документов на машину нет, -- пояснил. -- Задержат...

-- Спасибо на том... -- Старшина хотел сказать "отец", но в последний момент произнес "уважаемый". Может, тому не понравится, что русский к нему в сыновья набивается.

Через блокпост, на котором службу несли армейцы, проходили колонны федеральных войск в двух направлениях: в сторону Самашек и еще куда-то. Куда-то Суяркову было не нужно. Ориентир -- Самашки. Там недавно работала бригада: значит, Орехово где-то недалеко.

Хозяева поста после традиционной проверки документов, узнав, что старшина отстал от колонны, обещали помочь. Пригласили в палатку, со всех сторон защищенную от пуль и осколков бетонными плитами, подождать, пока подвернется оказия.

Бытом армейцев Суярков остался недоволен. Обустраивались абы как, до смены дотянуть. Все навалом: ни поспать по-человечески, ни поесть. То ли дело у него в хозяйстве!

...Палатку в командировку старшина выбирал с усердием доброго хозяина. Специально договаривался с начальником склада, знакомым прапорщиком. С несколькими бойцами снизу доверху перерыл брезентовую гору, пока нашел самое крепкое походное жилище.

По прибытии в Грозный в пункт временной дислокации сам выбрал место для расположения роты. Лучше не придумаешь. С одной стороны -- крепкий бетонный забор, с другой -- кирпичная стена полуразрушенного здания. Так что со стороны улицы обстрелы были не страшны. Рядом -- баня, продовольственный склад. И до кухни рукой подать. Что еще нужно?

Обследовав прилегающие к месту расположения развалины, прежде чем их заминировали, старшина надыбал доски для настила и нар. Полноценные половые доски. В офицерский кубрик раздобыл пару диванов, вполне пригодных для отдыха. Жилье получилось шикарное: оружие, обмундирование, котелки -- все на месте. Вода для питья-мытья, дрова для пары буржуек тоже без проблем.

За помощью для работы на продуктовом складе -- разгрузить, перетащить, подвинуть -- начпрод шел к старшине: ближе всех его хозяйство. Это приносило свои плоды -- стал накапливаться дополнительный продуктовый запас, которым старшина мог распоряжаться по своему усмотрению...

Однажды проинспектировал роту генерал. Остался доволен Отметил хозяйство Суяркова как одно из лучших в воюющих войсках Московского округа внутренних войск. Приятно.

...Ждать пришлось недолго. Вскоре попутчики нашлись. В старшинском вещмешке стало на одну белую головку меньше. "Валюта" пошла в дело.

До Самашек колонна не дошла, свернула в сторону. К блокпосту на шоссе, маячившему далеко на горизонте, старшина топал пешком, отплевываясь от пыли, забившей рот и нос, плотно покрывшей камуфляж. Ругался: "Почему это наши колонны должны двигаться в объезд населенных пунктов, по бездорожью? Кому нужна такая дипломатия, так-разэтак! Сами себе пыль в глаза пускаем в прямом и переносном смысле. Тьфу! Будь она неладна! Не проморгаешься... Умыться бы сейчас да попить холодненькой водички. Да-а, с питьем здесь напряженка..."


...Первую экспедицию за водой доверили возглавить старшему прапорщику Суяркову. Обстановка в то время в Грозном была хреновая, поэтому для сопровождения АРСа выделили бэтэр. Кроме механика-водителя и наводчика под броню посадили десант -- двух автоматчиков.

Путь лежал через весь город, на речку Нефтянку. Какая в ней текла вода, можно догадаться уже по названию.

Выехали в 16.00. Доехали без приключений. Встали в очередь. На очистном сооружении работали солдатики-срочники. По всему чувствовалось, что подготовки у них -- ноль. Учились сразу на практике, на глазах у нетерпеливых потребителей, принимая как должное матюги и угрозы. Но работали.

Заправились только в 19.00. Час ждали, когда освободится тягач и поднимет АРС на высокий осклизлый берег, разбитый колесами машин. В обратный путь тронулись затемно.

Ночь неумолимо вступала в свои права. Из развалин на охоту выползли недобитые "черные волки". Все чаще и чаще то тут, то там гремели выстрелы, разрывы гранат.

Сидя рядом с водителем АРСа, держа автомат наготове, старшина напряженно смотрел вперед, стараясь не пропустить приметы, ориентируясь по которым, рассчитывал добраться до расположения части. Тщетно. Густая темнота была непроницаемой. Фары зажигать нельзя -- маленькая колонна может стать хорошей мишенью для дудаевских гранатометчиков. Поднимется такой из развалин, лупанет по броне, а снайперы и автоматчики завершат расстрел. Ночь в Грозном -- волчье время...

Двигались рывками, ожидая, когда где-то рядом взовьется в небо осветительная ракета, разгоняя темноту по подворотням и узким переулкам.

... Трассеры длинной чертой промелькнули вдоль бортов АРСа и БТРа. Треск крупнокалиберного пулемета старшина услышал уже лежа с автоматом под передним колесом машины. Под другим скатом в готовности открыть огонь замер водитель.

В глаза ударил яркий луч прожектора. Из-за стены света прозвучал не терпящий возражений голос:

-- Оружие -- на землю. Руки вверх!

"Свои, -- пронеслось в голове, -- нохчи хрен бы кого предупреждали". Но оставлять оружие не хотелось. Без автомата словно голый...

Стараясь не делать резких движений, старшина положил АК рядом на асфальт. Показал пустые руки:

-- Старший прапорщик Суярков -- внутренние войска. Со мной пять человек. А вы кто такие?

После непродолжительной паузы крикнули:

-- Старшего просят подойти!

Поднимаясь, отряхивая колени, старшина тихонько сказал водителю:

-- Если со мной что случится... Ну ты понял, да? -- повесил автомат на плечо и пошел на свет прожектора.

Блокпост был мощно укреплен. К узким бойницам в бетонных блоках приникли стрелки. "Армейцы", -- отметил про себя Суярков. При входе в вагончик отобрали автомат. Перечить бесполезно. Не дома. За столом -- трое офицеров. Что-то празднуют.

Старшину встретили испытывающими, тяжелыми взглядами Видать, давненько на блокпосту службу правят. Пообносились, обросли щетиной. По воспаленным глазам не поймешь сразу, пьяны командиры или просто хронически недосыпают.

Осмотрели внимательно с ног до головы.

-- Расстрелять, -- равнодушно бросил один из сидевших за столом бойцу, сопровождавшему Суяркова.

Никто ничего не добавил. Все те же каменные лица.

-- Согласен, -- выдавил из себя старшина. -- Только для порядка прострелите вместе со мной что-нибудь из личных вещей: удостоверение или фуражку...

-- Для чего это тебе?

-- Авось в музее внутренних войск откроют персональную экспозицию...

Суровые лица просветлели.

-- Да ты хохмач! Ладно, расстреливать не будем. Посидишь до утра в подвале, а там разберемся, что ты за птица.

-- Можно и в подвал. Только я, с вашего разрешения, сначала воду отвезу, вернусь, и тогда запирайте хоть до конца командировки. Слова не скажу.

-- Сам за рулем, что ли?

-- Да нет, у меня водила под колесом с автоматом лежит.

-- Раз не за рулем, тогда выпей с нами...

Пришлось оскоромиться. Выпитая старшиной чарка окончательно растопила лед недоверия. Оказалось, что нормальные ребята собрались. Разложили на столе схему, показали по ней, куда ехать. Но одно дело по схеме, другое -- реально, ночью по незнакомому городу. Предупредили: к полуночи стрелять будет каждая кочка, так что лучше дождаться рассвета. Старшина отказался -- бригаде нужна вода.

Через полчаса езды по ночным грозненским улицам Суярков начал понимать, что снова сбился с пути. Но признаваться в этом не хотел ни себе, ни, тем более, подчиненным. Сбывалось предупреждение хозяев блокпоста. Надобность во включенных фарах отпала. От множества осветительных ракет, взлетающих в небо, стало светло, как днем. Стрельба усилилась. Трассирующие пули роями носились над развалинами.

Разобраться, кто и в кого стреляет, не представлялось возможным. Каждая воинская часть, каждое подразделение отгородились от остального мира пулеметными расчетами, снайперами, гранатометчиками, готовыми открыть огонь на шорох, на вспышку и просто для самоуспокоения -- обычная грозненская ночь января 95-го. Тогда любой отбившийся от своих мог расстаться с жизнью не за понюшку табаку. И в этой ночи, где все живое старалось сделаться маленьким, незаметным, плоским и беззвучным, в надежде целым и невредимым встретить спасительное утро в связке с "коробочкой" носился заплутавший АРС.

На очередном повороте конвой обстреляли из развалин. Выйти из-под огня удалось благодаря высокой скорости.

Остановились в безопасном месте. Старшина провел осмотр своего войска и материальной части. АРС цел, без пробоин. Видимо, нападавших больше интересовал бэтээр. На его броне были видны свежие отметины от пуль.

-- Как дела? -- спросил Суярков у экипажа.

-- Да все обошлось, --ответил за всех механик-водитель. И, вздохнув, добавил: -- Пока...

Настроение у бойцов старшине не понравилось. Уныние -- не помощник в такой заварушке. Как завести мальчишек? Только своим примером и хорошей шуткой.

-- Загадку отгадайте, невеселые вы мои. С кончика залупись, красным девкам полюбись?..

-- Ха-ха-ха!

-- Не "ха-ха-ха", а малина. А "ха-ха-ха" свои проверьте, не отстрелили? Да заодно пощупайте -- не мокрые ли штаны, а то нас нохчи по запаху вычислят.

-- Не вычислят, -- улыбаясь, ответили бойцы. Старшина вернулся к АРСу. Запрыгнул в кабину, кивнул водителю:

-- Поехали.

Тот губы кусает, нервно кулаком по рулю постукивает:

-- Куда ехать-то? Заблудились мы...

-- Горе мне с тобой, начальник паники. Что, дорогу забыл?

-- Забыл.

-- Вот и я... не помню. А знаешь, какое самое эффективное упражнение от склероза?

-- Не-ет, не знаю.

-- Сгибание и разгибание рук в упоре. Сейчас этим и займемся.

Если б кто-то посторонний увидел происходящее, наверняка подумал бы, что наблюдает пациентов сумасшедшего дома на ночной прогулке.

В небе висели осветительные ракеты, светлячками мелькали трассеры, эхо выстрелов гулко разносилось в ночи, и все это служило фоном, на котором двое ненормальных самозабвенно предавались гимнастическим забавам.

Когда водитель не сумел отжаться очередной раз, старшина, в недавнем прошлом борец-вольник, продолжая выполнять упражнение, спросил:

-- Ну что, вспомнил дорогу?

-- Вспомнил, -- выдохнул солдат, не в силах подняться.

-- И куда мы едем? -- Старшина продолжал неистово отжиматься.

-- Только вперед!

-- Вот теперь и я вспомнил! Молодец! Что бы я без тебя, такого памятливого делал? Поехали.

В одном из переулков наткнулись на бронетранспортер со вздыбленным конем в круге на борту -- символ Северо-Кавказского округа внутренних войск. Свои. Тоже заплутали.

Вместе решили, что судьбу больше не стоит испытывать. Подогнали бэтры к бетонному забору, прикрыли их АРСом, посчитав, что бочка на колесах значительно дешевле "коробочки". В случае чего меньше платить придется. Выставили наблюдателей. Остальные, кто смог, чутко уснули. Так дожили до рассвета.

По прибытии к месту временной дислокации старшина готовился получить разнос. А его похвалили. Сказали, что все правильно сделал. И назначили... ответственным за снабжение бригады водой.

К поручению Суярков подошел со всей серьезностью. За день успевал и на Нефтянку, и в "Северный". Чтобы не простаивать в очередях, попытался подкатить к водяному начальству. Бесполезно. Водой заведовали армейцы, поэтому вэвэшники обеспечивались питьем по остаточному принципу. Кроме того, у водяного начальства было свое начальство, постоянно хотевшее пить и, естественно, вносившее коррективы в распределение воды...

Разобравшись в хитрой механике водоснабжения, старшина ничего другого не мог придумать, как, по его выражению, пойти на преступление: налаживать контакт с бойцами, охранявшими подъезд к водопою.

К акции готовился как к боевой операции. Предусмотрел и психологию момента, и постоянную потребность солдат в дополнительном пайке. Наблюдая за часовыми на КПП, пришел к выводу: ребята оборзели. Эту спесь нужно сбить.

Первое -- сделал себе крутой прикид: надел камуфляж с множеством кричащих нашивок, кепку с длинным козырьком, несмотря на зиму, темные очки. Когда подъехали к КПП, сам двери не открывал. Проинструктированный заранее водитель сделал это за него с ловкостью и подобострастием хорошо вышколенного лакея. Старшина сошел с подножки АРСа степенно, вальяжно, с хорошо сыгранной сановной самоуверенностью. На его фоне небритые часовые КПП в выцветших бушлатах, в нечищеных сапогах смотрелись как беспризорники. Об этом Суярков им и сказал примерно в таких выражениях:

-- У-у-у, ходячие тюфяки для сбора пыли и насекомых! Пропойцы тихушные! Разносчики вирусного гепатита! Мне бы вас на неделю, вспомнили бы, как чубом пыль с командирских сапог метется!

По ходу разноса сунул очумевшим часовым по банке сгущенки каждому и продолжал в том же духе:

-- Некогда мне с вами проводить душещипательные беседы, открывайте ворота и приветствуйте самого занятого водовоза всех времен и народов.

И те, ошеломленные натиском, приветствовали. Потом это стало традицией. На КПП водопоя старшину ждали с нетерпением. Знали, что тот и словом дерзким взбодрит, и гостинец от него всегда перепадет.

План Суяркова сработал на все сто. Бригада получала до четырех АРСов в день. Хватало и на приготовление пищи, и на умывание. Даже на ежедневную баню.


О пользе жировых излишков


...На очередном блокпосту, усиленном танком, зарытым в землю по самую башню, старшину приняли за перебежчика: бородат, вооружен, с запасом продуктов и, главное, один?! Чем не лазутчик? Но к посту сам подошел и документы в порядке! Странно... Стали выспрашивать: кто такой, откуда, куда, зачем? Старшина выложил все как на духу. Не очень поверили. Только готовность выпить стакан водки и заесть это дело салом убедила хозяев в том, что задержанный никак не может быть воином Аллаха.

Суярков и не предполагал, что его отношение к салу может сыграть основную роль в разрешении конфликта.

Чего не хватало бригаде по части продовольствия -- перечислять долго. А вот чего было с излишком, так это топленого свиного жира, расфасованного в большие жестяные банки. Кто нуждался в таком количестве -- непонятно. Вернее, понятно, что не нуждался никто.

На складе гору банок, не зная, куда пристроить, то и дело перекантовывали из одного угла в другой, а помятые и пробитые при очередной переноске просто выбрасывали на свалку. Глядя на этот разгул бесхозяйственности, старшина все больше склонялся к мысли, что при данном раскладе полезнее будет везти емкости с жиром в сторону базара.

В Грозном начинала налаживаться мирная жизнь. Первым признаком хрупкой стабильности стало появление многочисленных толкучек. Для большинства жителей разоренного войной города мелкая торговля осталась единственным средством к существованию.

Однако первое же целенаправленное посещение одного из базарчиков заставило Суяркова сделать поправку на местные обычаи. Чеченцы свинину не едят. А основную торговлю держали именно они. Русские могли предложить в большей части только то, что вырастили своими руками: зелень и овощи. Тогда кроме петрушки и редиски уже появились первые свежие огурчики --то, что нужно, чтобы хоть как-то разнообразить скудный на разносолы солдатский стол. Но и русские бабульки меняли плоды своего труда на жир не очень-то охотно. Не будешь же его как масло на хлеб намазывать! Хотя... С голодухи... Кто знает? Желающие обменяться находились всегда. Кроме зелени и овощей старшина старался выменивать и газированную воду в больших пластмассовых бутылках. Как результат -- на передовую пошли посылки. В окопах их ждали: после опостылевшей перловки с тушенкой зелень и газировка вместо крепко хлорированной воды казались настоящим лакомством. С получением таких передач на передке солдаты из роты Суяркова курили "Космос".

-- Значит, говоришь, до Самашек не доехал, старшой? -- убедившись в том, что прапор свой в доску, сочувствовали на блокпосту. -- Так вон они, Самашки-то! Пешком минут сорок будет. Быстрее дойдешь, чем попутную колонну дождешься.

Шел напрямки по непаханому полю, исходящему под апрельским солнцем зыбким маревом. На околице попал в сухие заросли прошлогоднего репейника. От его корней уже тянулись к свету свежие побеги.

Преграду преодолевал шумно --отплевываясь от паутины и костеря почем зря когтистые семена. Поднявшись на небольшой пригорок, увидел, что в его сторону кто-то бежит, размахивая руками. Присмотрелся: в камуфляже, с автоматом. Кажись, свой. Точно, омоновец!


Показательные выступления


На базе бригады в Грозном дислоцировались подразделения московского ОМОНа. Воевали вместе. Омоновцы крепко помогали во время специальных операций. Солдаты-мальчишки увереннее чувствовали себя, когда рядом находились успевшие пожить и многое повидать на своем веку кадровые работники милиции.

Старшина же смотрел на омоновцев не только как на товарищей по оружию, мощную подмогу в боях. Он думал как хозяин. У ОМОНа свой АРС имеется -- хорошо! Больше воды за раз привозить будем. О продуктах и обмундировании для них заботится сам Лужков, поэтому питались омоновцы лучше, чем войска. Одевались еще лучше. Грешно им было не поделиться своим изобилием. Начал с малого -- познакомился с их старшиной. Но отношения становятся более тесными, когда интерес взаимный. Чем, однако, может быть интересен вечно находящийся в хлопотах старшина роты заместителю командира ОМОНа по снабжению? Это смотря какой старшина.

Вообще-то на базе скучновато. Наверное, поэтому омоновцы вызвали личный состав бригады на спортивные соревнования. Испытать друг друга в поднятии гирь, в метании гранаты и т. д. Суярков решил, что соперников нужно удивить чем-то неординарным, и он выставил вне конкурса команду метателей.

На соревнованиях показательное выступление метателей Суяркова произвело фурор. В специально сколоченный деревянный щит с расстояния в семь метров спортсмены вгоняли наравне со штык-ножами... двухсотмиллиметровые остро заточенные гвозди и ножницы. Получалось ловко, а главное, зрелищно. Восторгу зрителей не было предела. Омоновцы дружной толпой подошли к старшине пожать руку и похвалить.

-- Ну ты, брат, военный! Твоя команда демонстрирует настоящее мастерство!

-- Это не мастерство. Так, увлечение любителя, -- скромничал старшина. -- Настоящее мастерство -- это когда ножницы вонзаются обоими концами на уровне глаз противника, а вслед гвоздю летит молоток и забивает его в щит по самую шляпку. Вот это мастерство.

С того дня Суярков, ставший для омоновцев авторитетом, начал их потихоньку раскулачивать. Бывший в употреблении камуфляж, который они раньше просто выбрасывали, шел прямиком к старшине. Постиранный и приведенный в порядок, он служил приличной мздой на тех же проходных пунктах водоснабжения. Да и просто пообносившегося бойца приодеть. Плохо ли? Чистейшая минеральная вода в прозрачных пластмассовых бутылках, которую присылало правительство Москвы омоновцам, чтобы те, находясь в поле, не дай Бог, не напились какой-нибудь заразы, стала попадать в окопы. А то и просто служила предметом обмена -- вода словно ангельские слезы, бутылка красивая. А мздоимцу, как известно, что ни дай, лишь бы глаз радовался.

-- Стой! Не двигайся! -- кричал омоновец. От следующей фразы старшине захотелось подтянуть ноги к животу, руки к груди и зависнуть в воздухе в позе раскаявшегося суслика. -- Мины, мины там! Как же тебя угораздило-то? Сейчас выведу, только стой, где стоишь.

Милиционер продвигался к Суяркову осторожно, причудливыми зигзагами. Подойдя вплотную, сказал:

-- В рубашке ты, парень, родился. Считай, до самой середины минного поля дошел, и не рвануло.

-- А вроде и не видать ничего, -- виновато произнес старшина, оглядываясь по сторонам.

-- На то они и мины, чтобы не видно было. Иди за мной след в след.

В Орехово Суяркова не пустили. Милиция -- одно слово! Этим зубы не заговоришь, и не таких сказочников видали. До конца выяснить личность задержанного. Документы в порядке -- ладно Говоришь, приказ выполняешь? Проверим. Связались по радио с базой. Действительно, есть такой, по приказу старшего начальника следует в Орехово. Новый приказ? Вернуть назад? Понятно Будет сделано.

В Грозный старшина вернулся вместе с колонной МЧС.

А на передовую, под Орехово, старший прапорщик Евгений Суярков все-таки попал. Чуть позже. С очередной тыловой колонной, которая везла продовольствие, горючее, боеприпасы. Потом о своем пребывании в окопах рассказывал в присущей только ему манере:

-- Сижу в траншее, покуриваю. С гор постреливают. Вдруг мать моя, от топота копыт земля задрожала! Бычок так к губе присох. Ну, думаю, конница дудаевская! Но у меня не забалуешься. Автомат над головой поднял и как дал веером не глядя... Бухнулось что-то у самого бруствера, и стихло все. Выглядываю осторожненько, а перед окопом... корова лежит. Околевает, сердешная... Тьфу, думаю, незадача какая! Сначала подоить надо было..


6