# Два эпизода из "светской" жизни ограниченного контингента.

Людмила Леонидовна Яшкина

Два эпизода из 'светской' жизни ограниченного контингента.

Рассказ

Эпизод первый

Мы прилетели в Кабул из Термеза в составе Ленинградского госпиталя в конце февраля 1980 года. Оборудовали госпиталь на окраине города, на склоне горы Хайра-Хана. Среди наших военных этот район еще назывался 'Теплым станом'. Через некоторое время нам сказали, что приехал Кобзон из Союза. Концерт будет не далеко от госпиталя. Все, кто в это время не был занят работой, тепло оделись и стали ждать выхода в 'свет'. Нас было человек десять. Под руководством офицера, ответственного за мероприятие и знающего дорогу, мы 'гуськом' отправились на концерт мэтра отечественной эстрады. Было еще холодно. Одежда наша, состояла из валенок, бушлатов, и шапок-ушанок. Для дефиле на подиумах наш наряд не подходил. И на концерт в такой одежде не пустили бы, ни в одном городе. Шли по каким-то горным тропам, буеракам, через колючую проволоку, разрезавшую "Теплый Стан" вдоль и поперек. Трудно в валенках и тяжелой одежде преодолевать препятствия, но мы справились. Дорога заняла минут тридцать, останавливались отдыхать. В конце пути нам стало жарко. Пришли и устроились прямо на камнях. Никаких скамеек и лавочек возле нас не оказалось. Сцену сколотили из досок. Располагалась она далеко от нас, внизу. На склоне горы сидели, стояли, ходили люди, одетые одинаково в бушлаты и шинели. Любителей творчества Кобзона собралось много. Скамейки поставили только возле самой сцены. И они давно заняты, так что спускаться вниз не было смысла. На самом верху горы, над нами, стояла вышка. На ней все время мигали огоньки, и нес вахту часовой. То же самое было и на остальных высотах. Концерт проходил в котловине. Дул сильный "афганец". Нас продувало насквозь. Мы тесно прижались друг к другу, и внимали еле слышному голосу с Родины! Было плохо видно и слышно. 'Глаза на мокром месте' - это про нас. У многих текли слезы. После пережитого нами пути до Кабула, мы стали очень сентиментальными. В Союзе остались родители, дети, любимые и все прелести гражданской жизни. Поначалу нас не заметили. Узнать в нас женское начало с первого взгляда было затруднительно. Но к завершению концерта, образовались два очага внимания присутствовавшей публики. В центре одной - был Кобзон. Другая группа была одного цвета, грязно-зеленного. Что пел Кобзон дальше, я не слышала. Узнав, что бушлаты и 'ушанки' надеты на прекрасную половину человечества, воины были удивлены. Откуда здесь взяться женщинам? Пошли расспросы, рассказы, знакомства. Многие оказались земляками. Все спрашивали как там Союз. Рассказать мы могли только о Термезе. И то негатив. Несколько ребят проводили нас до часовых, и ушли в темноту навсегда. Больше мы их никогда не видели. Через несколько недель сообщили о их гибели. Ребята с честью выполнили Присягу, совершили ратный подвиг за свое Отечество и за лучшую жизнь народа Афганистана. Вечная память героям!!! Мне сразу вспомнилась Шипка. Мой прадед стал героем и погиб, сражаясь за счастье Болгарского народа. И таких примеров в Истории много, особенно в истории России. Но нет случая, чтобы моральные извращенцы, танцуя на могилах героев, кричали, что подвиг их напрасен, а жертвы - ошибка. Это есть деградация человеческого естества!!! С концерта мы пришли радостные и уставшие. Словно дома побывали. Спасибо Кобзону. Мужественный он человек. Погасили свой единственный источник света в палатке - фонарь 'Летучая мышь'. И в темноте до утра раздавались всхлипывание и вздохи. Вспомнился дом и родные. Девочкам в эту ночь снились замечательные, гражданские наряды. Вот так. Что имеем, не храним, а потерявши плачем. Утром все осознали, что долг превыше всего. Даже макияжа. Смотря сегодня, как устроились американцы в Афганистане, я думаю, что им до нас далеко. С их биотуалетами, прачечными, теплыми столовыми. Модулями с комнатами на одного, где можно выспаться, душевыми с горячей водой и электричеством. Так имеют ли они право осуждать нас? Однозначно - нет! Мы пришли в Афганистан, чтобы отдавать, даже собственные жизни. Они в Афганистане, чтобы брать. Большая разница!

Эпизод второй

Я уже работала в Кабульской комендатуре, когда в Афганистан приехал с концертом Лев Лещенко. Как всегда он был элегантен и в хорошем настроении. Концерт состоялся в Университете. Мы приехали на своем "лимузине", марки ВТР. Места достались в середине зала и в середине ряда. Выбраться от туда быстро, невозможно. Но любовь к песне, да еще из Союза! Нас не могли остановить никакие опасности. К тому времени, мы в полной мере осознали каждой клеточкой своего организма, что такое Родина! И как ждали писем из дома, и как часто снились родные и любимые. Мобильных телефонов тогда не было, и общаться с родственниками можно было только в письмах и отпусках. Зал был полон. Между рядами тоже стояли и сидели люди. Возле входных, наглухо закрытых дверей, стояли солдаты царандоя, вооруженные до зубов. И вот "момент истины' - выходят музыканты, нарядные, немного уставшие. Посматривают то на царандой, то на галерку. Чувствуется в их улыбках некоторая скованность и напряжение. После концерта, нам сказал очень информированный источник, что при посадке в Кабуле, в них чуть не попал снаряд. Но повезло. Я думаю, что афганцы/всякие/тоже не лишены любви к песне. И вот на сцену выходит главная цель нашего риска - Лещенко. В чем-то белом. Жара была в полном зале сносная, всего, где-то, под +50. Народ так тесно был прижат друг к другу, что над нами стояло вполне осязаемое облако ароматов. Не буду перечислять составляющие этого аромата. И вот Лещенко запел, и мы сразу обо всем забыли. А когда зазвучала песня об отчем доме, плакали все наши. Некоторые навзрыд. Я вся была в слезах. Мне тогда мама долго не писала, и это еще добавило драматизма в окружающую обстановку. Вдруг в дверь, которая была возле сцены с левой стороны, сначала постучали. Потом кто-то там, в коридоре, со всей силой навалился на нее. Солдаты царандоя в зале, начали что-то кричать друг другу. К ним ринулись на помощь остальные солдаты. Возня продолжалась минут 15. Лещенко в это время пел и смотрел, что же там такое происходит? Но он выглядел нормально. Наверное, не знал, что в них стреляли при посадке. Поэтому внешне был спокоен. А вот музыканты, особенно тот, который ближе всего стоял к этой двери. У него просто как-то обмякло лицо, сморщилось. И он стал уходить под сцену, становясь, все меньше и меньше. Как-то стал складываться. Его рубаха розового цвета, стала коричневой. А Лещенко поет. Я думаю, что в этот момент все музыканты почувствовали лишь одно. Им стал очень дорог, и любим Союз. В конце концов, в зал ворвалась группа вооруженных афганских солдат. Это были опоздавшие зрители. Вмиг расселась на полу, возле сцены, с оружием в руках. Некоторые автоматы были направлены на сцену, больше их деть некуда, давка. Лещенко поет и даже улыбается, приветствуя взмахом руки новых почитателей. Что творилось с музыкантами, передать трудно. Они вели себя по-разному. Хуже всего было крайнему. Ему уже было почти дурно. Но вот антракт. Никто не расходится, повезло лишь тем, кто в проходе. Открыли двери. Музыканты благополучно убежали со сцены. Лещенко бодро ушел. Во втором отделении все было великолепно. Музыканты вышли уже в другой, запасной одежде. Лещенко тоже был красив. Крайний музыкант менял свою рубашку еще два раза. Было очень жарко. Мы ехали с концерта довольные. А про впечатление, оставшееся у музыкантов, нужно спросить у них самих. Для них это был настоящий подвиг. Спасибо им.