# Крепость за рекой (окончание)

Александр Михайлович Кадыгриб

Окончание рассказа о службе взвода на заставе Наука.

4. Изо дня в день.


В ночь на первое февраля уходим в очередную засаду. На этот раз остались позади знакомые развалины, и группа двинулась дальше, вглубь неизвестного района. Взводный старался не использовать два раза одни и те же места. В такой тактике всегда был резон, уменьшалась вероятность попасть в ловушку или на душманские мины.


Снова, предательски светлая лунная ночь, но на этот раз полный штиль. Звук от неосторожного движения по каменистой почве мгновенно разносится на сотни метров вокруг. Впереди встретилось несколько небольших полуразрушенных дувалов и остатков здания, которые мы заняли после тщательного осмотра. Теперешняя позиция находилась на перекрестке нескольких тропинок, под горой. Еле заметный след уходил вверх и дальше в сторону зеленки Кандагара, еще несколько похожих дорожек спускались вниз в темнеющие кусты поймы реки. Вероятность обнаружения вражеской группы возрастала, но и наша уязвимость тоже. В случае огневого контакта с бандой из этих руин мы бы не смогли отойти по открытой, отлично простреливаемой местности. Вся надежда была на внезапность и ... экстренную помощь БТРов из заставы.


Видимость вокруг отличная, тепло и удобно. Я бодрствовал в первой смене охранения, комфортно пристроившись за дувалом. Два часа пролетели незаметно. Засада вернулась в расположение после двенадцати ночи, снова никого не обнаружив.


Наступивший день, как и следующие за ним были во многом похожи. С утра на пост ?1, затем завтрак и поездка за стройматериалами, после обеда - работа и волейбол. Во взводе продолжалось соперничество между призовами. Если позволяло время, мы собирались на площадке брать реванш за поражение или отстаивать завоеванную победу. Игра всегда проходила доброжелательно и эмоционально. Волейбол стал отличным физическим развлечением не связанным с нашей сидячей службой. Словно другая жизнь, иные проблемы. Это здорово отвлекало и расслабляло.


Не редко у нас гостили бойцы с других застав или подразделений. Как правило, старослужащие, приезжали к друзьям на попутном БТРе и оставались здесь по нескольку дней. Не знаю, какие у них были отношения с их командирами, но наши офицеры гостей особо не притесняли. Наверное, они сообщали по рации о месте пребывания "гостя" его командиру, но это явление никто не пытался искоренить (возможно, потому, что и сами офицеры частенько наведывались в гости к своим товарищам).


По вечерам довольно часто все свободные от караула бойцы заставы собирались смотреть фильмы. Командир минометной батареи привез из Союза маленький телевизор. Умельцы смастерили антенну, и приемник довольно качественно ловил передачи из Ташкента. Это было необычное зрелище, когда при свете керосиновых ламп в комнате вокруг телевизора собирались до пятнадцати бойцов и офицеров. Совместный просмотр сближал парней из разных подразделений, помогал созданию на заставе не формального коллектива, а одной большой семьи. Казалось бы, мелочь, но результат был лучше работы замполита по психологической совместимости солдат, общие переживания объединяли.


Страницы дневника. 2 февраля, застава "Наука".

...В 21.00 сменил Андрея Чикина на первом посту. Удобно устроился, осмотрел окрестности в предчувствии длительного караула. Не спеша, достал из кармана несколько спелых аппетитных апельсин, отлично подкрепился и довольный службой с головой ушел в мир раздумий и грез. Погрузился в своеобразное, отработанное до автоматизма в последние несколько недель, состояние "автомата наблюдения", когда ты словно раздваиваешься: глаза бдят и замечают малейшие изменения в обозначенном секторе наблюдения, а голова забита иными мыслями о доме, учебе или дембельскими мечтами.


Неожиданно издалека донесся знакомый рев моторов БТРов, и через несколько минут на заставу вкатилось четыре броника. Про себя подумал, что спокойной службы сегодня уже не будет. Так и вышло, через 15 минут меня сменили с поста. Слухи о засаде ходили еще с вечера, но потом все утихло, думали, пронесет. Не тут, то было! Быстрые сборы, благо все готово (надо только переодеться и экипироваться). Построение, перекличка и постановка задачи командиром, последняя проверка оружия и наличия боеприпасов перед выходом на операцию.


*** Засада могла стать опасной не только для духов, потому что мы выходили на место старого армейского афганского поста, когда-то располагавшегося и уничтоженного возле святой для афганцев могилы местного пророка. После этого печального для союзников события данная точка славилась частыми столкновениями с группами душманов, что отходили из Кандагарской зеленки в зеленку реки Тарнак и дальше в пустыню. В горном кряже напротив могилы находился разрыв - небольшая полоска виноградников порезанных глубокими арыками. Когда здесь проводился рейд и в оцеплении стояли части бригады, духи осмеливались их обстреливать. Что же могло ожидать нашу группу, в случае обнаружения врагом - представить было не трудно. Тем более что по последним разведданным в этот район сейчас выходила одна из банд. Если ожидаемая встреча все же состоится, кто-то назад может, не вернутся, и скорее всего - мы.


Уходим пока еще знакомыми дорожками все дальше и дальше от заставы. Сегодня, как никогда, я уверен в собственных силах, иду в основной группе без тени страха и сомнения. За плечами ротная рация. Тяжести оружия, боеприпасов и амуниции совсем не чувствую. Настроение романтичное, и, как бывало перед ответственным матчем по футболу (в той жизни) присутствует возбуждающая спортивная злость на соперника (врага).


Прошли знакомые руины - место последней засады. Узкий неглубокий безводный арычок не скрывает нас полностью, длинные тени падают налево, вниз по склону горы, причудливо искривляясь на неровностях рельефа. Где-то впереди продвигается дозор, с которым поддерживаю постоянную связь. В эфире только аппаратный шум - значит все нормально. Внезапно группа остановилась, дозор что-то заметил и дал команду жестами без применения рации. Они находились выше по склону и были видны словно на ладони. На несколько минут мы замираем на месте. Ожидаем дальнейшего развития ситуации. Бешено колотиться сердце. Вот он - контакт!


Опасения оказываются напрасными. Переваливаем через пологую сопку и после небольшого спуска поднимаемся на крутую гору, господствующую над окрестностями. В течение нескольких минут отряд занимает круговую оборону около вершины горы и выставляет несколько постов наблюдения. Устраиваемся удобно среди камней и больших скалистых остовов. Позиция убойная и достаточно надежная.

Перед глазами раскинулась панорама ночного Кандагара. Немного впереди и слева заросли виноградников и несколько полуразрушенных строений, там когда-то находился афганский пост, а сейчас только куча руин и мавзолей святого. За ними не широкая полоса каменистой пустыни, и только потом начинается зеленая зона с множеством садов, виноградников и многочисленными кишлаками. Раз за разом где-то далеко в центральной части города взлетают в небо осветительные ракеты, отчетливо слышен лай собак в ближайшем кишлаке. Частые выстрелы раздаются, кажется, совсем рядом. Очереди трассеров периодически поднимаются из разных концов города, разрезая темноту, словно струя раскаленного металла. Вдалеке видны освещенные электрическим светом кварталы города, в то время как большая часть долины погружена в непроглядную темень. Немного жутковато. Вроде бы и опасности особой нет, но до заставы далеко, а духовское гнездо вот оно - рядом.


Неистовствует ветер, холодно. Спрятаться среди камней особо некуда. Несмотря на теплый бушлат, быстро замерзаю. Бойцы бодрствующей смены наблюдают за обстановкой и будят некоторых товарищей из 8 роты, что своим храпом демаскируют нашу позицию. Борьба с храпунами продолжается уже не первую засаду, но безуспешно. Тех, кто громко спит, на операции командир старается не брать, но не всегда получается. Рядом сладко сопит, свернувшись калачиком, высокий Валерий Михайловин, а мне не спится. Слишком тихо, даже шакалы молчат, нехорошо.


В виноградниках послышалась какая-то возня. На фоне завывающего ветра появились новые неизвестные звуки. Караулящие парни настораживаются. В зеленке со стороны виноградников замечено движение. Тревога! Мгновенно все просыпаемся, вылезаем из теплых нор на позиции. Огневой шквал из двух десятков автоматов и пулеметов по команде командира обрушивается в подозрительное место. Через пару минут он стихает так же внезапно, как и начался. Наступает оглушительная тишина и только звон в ушах еще долго не смолкает. Зеленка молчит. Выжидаем несколько минут. Возможно, парням просто померещилось от напряжения, но может быть, мы уничтожили группу духов. Спускаться с горы в такой ситуации рискованно. Обстановка не ясная, нас мало.


Командир приказывает возвращаться домой. Вылазка врага (если это была она), сорвана, но и мы раскрыли свое местоположение. Я передаю на заставу приказ броне, в случае непредвиденных обстоятельств быть в готовности придти нам на помощь. Ноги в руки, и быстро отходим к перевалу. Несмотря на быстрый темп, не могу согреться. От холода стучат зубы и только после стремительного подъема, наконец, становится тепло. Арьергард не замечает никаких попыток преследования. Мы успокаиваемся и в хорошем темпе с настроением возвращаемся на заставу около трех часов ночи...


Под утро прошел несильный дождь, похолодало. После завтрака собирались ехать в бригаду, но, то ли погода помешала, то ли у взводного поменялись планы, выезд отменили. Вместо этого занялся чисткой пулеметов. В процессе работы состоялся неприятный разговор с Витькой. Да уж, смесь глупости и безмерной чванливости поистине взрывоопасна. Пока в нашем экипаже нет согласия.

Ближе к обеду БТР все-таки выехал из заставы. Замкомвода Тимур договорился с командиром о поездке на точку второго взвода 7-й роты, к нашему старому приятелю Петровичу. Их посты находились на противоположной стороне дороги, у так называемых "ворот Кандагара" - месте, где дорога разрезала горный кряж. Подъем на горку оказался тяжелым. Огорчало то, что моя физическая форма, не смотря на старания, оставалась на низком уровне. Немного отстав от остальных, зашел в добротный каменный домик, вписанный в окружающие скалы, когда все уже сидели за столом. Петрович, как радушный хозяин выставил на стол ящик апельсинов, достал припрятанный в тайнике "план". Обычная встреча друзей в знакомой компании, и, если бы не автоматы да кумар от наркотика, можно было бы подумать, что происходит она где-то в Союзе, а не в чужой негостеприимной стране. "План" меня не интересовал, а вот таких вкусных апельсинов еще никогда не доводилось есть.


Поболтав о жизни и попутно решив дембельские дела, парни засобирались домой. Невдалеке от домика находился отлично оборудованный пост, с которого просматривалась часть дороги от моста до самого Ооновского городка. Сквозь бойницу из нависавшей над округой скалы грозно торчал ствол пулемета ПК. В сознание заползла мысль о подконтрольности прилегающей территории, нашей неограниченной власти над этой страной, что было совсем не так.

Самогонщики. Процесс превращения "шурави-фанты" в "шурави-водку" на одной из застав 7 роты. На снимке, возле импровизированного самогонного аппарата сидят, слева направо: Корнилов С., Середа В., Агабаев Т., боец роты Петрович и Чикин А.


На этой же точке, как и на многих других, был оборудован пункт перегонки браги в самогон. Он был запрятан подальше от глаз офицеров (правда, неофициально ими же и контролировался). За аппарат отвечал особо доверенный боец из числа старослужащих. В его обязанности входили заботы связанные с приготовлением и своевременной перегонкой полуфабриката в готовый продукт. На точке второго взвода этот процесс курировал Петрович. Поэтому в парня всегда имелся запас водки, чем пользовались не только офицеры, но и приятели. Как ему удавалось выкручиваться из довольно щекотливых ситуаций, оставалось только догадываться. Естественно, мы увидели это чудо техники 20 века, а Тимур с Андреем даже дегустировали самогонку местного розлива. В подарок от Петровича загрузили в БТР несколько ящиков фруктов и маленькую флягу "огненной воды".


Утро третьего февраля принесло приятное известие для оставшихся в строю дембелей взвода. По всем заставам батальона объявлялся сбор отслуживших парней. В течение дня они должны были с вещами перебраться в бригаду во взводные каптерки. Эфир гудел от радостных речей и возбужденных сообщений, говорили о датах прилета самолетов с заменой, о возможных местах отправок - в Ташкент или Ашхабад.


*** Военная машина бригады, после длительного перерыва в отправках, снова начинала раскручивать знакомый всем механизм замены личного состава. По этому приказу сотни парней из различных подразделений нашего и соседнего Лошкаргакского гарнизонов устремлялись в бригаду, следуя сюда на попутных вертолетах, БТРах, в автоколоннах и на отдельных машинах. Пустующие каптерки заполнялись веселыми и галдящими компаниями, совершенно неуправляемыми группами двадцатилетних ветеранов, для которых служба и война здесь уже закончились.


Наши ветераны Толик Макаренко и Мишка Гимчук давно приготовили все необходимое и только ждали этого приказа, а вот с Десантом (Виктором Хмилевским) дела обстояли иначе. Его пришлось снимать с первого поста, где парень привычно тащил службу. Виктор представлял особую категорию воинов, так называемого, низшего сословия и совсем не напоминал бойца, отслужившего два года. Парадная форма на нем висела не подогнанная, без надлежащего шика, дипломат отсутствовал вовсе, как и стандартный набор необходимых дембельских вещей. Парню не было никакого дела до своего внешнего вида, к увольнению он оказался полностью не готовым. Конечно, мы не могли позволить, чтобы наш товарищ в таком виде показался в бригаде.


Десанта собирали всем взводом. Где-то в загашнике нашли не совсем старый пластмассовый дипломат, оставшийся от предыдущих дембелей, собрали более-менее приличные туалетные принадлежности, отутюжили и приготовили форму, подобрали нормальную шинель. Через пару часов, Виктор отдаленно напоминал демобилизующегося солдата. Это все что мы могли сделать в условиях заставы.


Взвод торжественно проводил оставшихся ребят осеннего призова, служба которых длилась уже больше 27 месяцев. Мы искренне радовались за них. В душе каждый немножко завидовал ребятам, думал о том дне, когда и он вот так же сядет на "броник" и поедет в бригаду, чтобы больше сюда не возвращаться. Но кроме фактора времени оставался еще открытым вопрос о том - доживешь ли ты до этого дня.

Страницы дневника.


3 февраля.

... Молнии пронизывают ночное небо, оглушительные раскаты грома напоминают выстрелы из танка. Огненные реки мгновенно возникают и растворяются на небосводе. Все ближе и ближе к заставе грозовой фронт. Яркий свет вспышек больно режет глаза, но в то же время помогает вести наблюдение, высвечивая одновременно огромные участки долины. Кажется, очередная молния попадет прямо в меня или стоящий рядом гранатомет, и все будет окончено. Но разум говорит о безосновательности и абсурдности этих опасений. Крупные капли воды внезапно срываются с неба, и с нарастающим шумом падают на землю. Дождь набирает силу и стремительно катится дальше по долине. Вскоре гроза заканчивается. Только отдаленные громовые раскаты и сырой воздух после короткого дождя, напоминают о недавнем водовороте ненастья.


Пораженный и очарованный, стою на посту, наслаждаясь наступившей тишиной после разгула стихии. Первый раз в Афгане увидел настоящую грозу, проникся ее необыкновенностью. Снова из-за облаков появился месяц. В долине стало уютно и свежо. От нахлынувших эмоций и радостного возбуждения я перенесся в прошлое, в воспоминания.


Дни до армейской жизни перелистываю в памяти, словно страницы журнала, припоминая события, даты: последняя обзорная практика по специальности; уголки Украины и Крыма, девчонки из группы, Галка. Эх! Какие были беззаботные дни. И, будто независимо от моей воли, в голове стали складываться строки:


Опять взошла луна и залила все белым светом,

И снова, как вчера, пришло желанье стать поэтом,

Чтоб описать всю простоту и сложность нашей жизни,

Вот так вот, стоя на посту, и отдавая долг Отчизне!


Незаметно пролетели три часа моего караула, пришла замена, но спать не мог. Кстати подвернулся Коля Дмитриев, сменившийся с первого поста, с которым поделился своим просветлением. Меня несло. Я все говорил и говорил, не мог остановиться. Надо было кому-то высказаться, излить накопившиеся мысли. Такого приподнятого настроения и легкости не чувствовал давно. Мозг работал безукоризненно. Я блуждал по памяти, как по улочкам знакомого города, жил прошлым...


Утром на посту, когда над речной долиной только всходило солнце, я продолжал творить. С легкостью написал стихотворение, навеянное вчерашними событиями и посвященное автомату, а также службе на нашей заставе.

Родному АКСу

Прощай дружище-автомат,

Не увидимся мы больше,

И рад тебя с собою взять,

Но ты ведь служишь дольше.

Прощай, братишка!

Пора домой мне уезжать,

Тебя возьмет другой парнишка,

И будешь снова воевать.

И снова пыльная дорога -

Она тебе уж не страшна,

С тобою проходил я много,

А на твоих боках уж седина.

Не раз меня ты выручал,

Работал АКС на славу,

Ты тысячи смертей врагам послал,

И отдых заслужил по праву.

Ну все, пора, приехал БТР,

Иду скорее собираться,

Тебя я в руки не возьму теперь,

Ведь я уже гражданский...


Раздумье

Вот СПГ стоит понурив нос

Но чести не роняя,

Как старый верный пес,

Покой наш охраняет,

Собаки бегают в дворе,

Играя беззаботно,

Они подобны детворе,

Родные, милые животные.

И БТР как будто спит,

О чем-то думая, мечтая,

Он на врагов наводит страх,

Свои атаки вспоминая.

Турник стоит могучий,

Он наш наставник и учитель,

А рядом гири в куче,

Размяться не хотите?

Вот "Белка" идет опять,

Шурша ногами о песок,

Ему б сейчас в кровать,

Поспать еще часок.

А я сижу, пишу стихи,

И пост свой охраняю,

Галина милая, ты жди.

Часы свой путь

Бесстрастно отмеряют.

4 февраля 1363.


Несмотря на недосыпание, был в прекрасном настроении, пока, сменившись с поста, не встретил Сергея Ену. После отъезда дембелей их призов де факто стал старшим. Отсюда, наверное, и росли причины его недовольства поручением взводного. Как же, он будет работать, а ребята из младшего призова отдыхать, плюс, еще тлевший конфликт старослужащих с офицером, постоянно грозивший перерасти от пререканий к открытому неповиновению приказам. Вдобавок ко всему из-за малочисленности взвода на плечи всех бойцов ложились дополнительные обязанности по обеспечению боеспособности заставы. Одним словом, мне пришлось мастерить большой ящик, предназначенный для медикаментов, но поскольку эта аптечка должна была находиться в комнате взводного, данная работа в глазах "деда" была унизительной. Я наслушался много нелесных слов в свой адрес от земляка, правда, и сам не оставался в долгу. Пустяковый конфликт превратился в выяснения отношений и испорченное настроение. Взводу просто необходимо было пополнение, пока мы все не переругались окончательно.


Отоспавшись, вечером готовились в очередную засаду. К нашей радости у кого-то из офицеров точки отмечали день рождения. Естественно, наши командиры перепились и пошли развлекаться стрельбой из табельного оружия. Уже до наступления сумерек (время принятия решения) некоторые из них еле ворочали языками. Операцию решили перенести, благо такие приказы принимались в штабе батальона.


Следующий день занимались усовершенствованием защиты заставы. На нескольких тропинках проверили целостность гранат-растяжек на отдельных тропинках, осмотрели заминированные участки. В некоторых местах за сто метров от точки вместе с Якубом натянули проволоку-путанку и установили на ней сигнальные мины. Удивительно, при нашей беспечности совершенно спокойно можно было подойти к стенам крепости, не опасаясь минных полей. А мы-то думали, что живем в безопасности.


Февраль оказался богатым на дни рождения. Вчера праздник был у офицеров, а сегодня у бойца нашего взвода Саида. Он призывался после окончания института и был самым старшим среди нас. Кажется, ему стукнуло 23 года. Под эту дату подгадали выгнать припрятанный в кустах бачок самогона, но взводный узнал и обломал. Тем не менее, вечером на ужин у нас были и шашлыки, и самса, и много других необычайно вкусных национальных узбекских блюд, за которые заплатили жизнью два барана. Не обошлось без выпивки, но все было чинно и без недоразумений. Даже взводный не заметил, что некоторые парни под хмельком.

На снимке я и Сергей Ена во дворе заставы Наука. Сзади видно тахту - любимое место отдыха бойцов в вечерние часы, когда поместье накрывала тень горы, и становилось прохладно. Февраль 1984 года.


Крепость Наука очень быстро стала для взвода наилучшим местом дислокации за все время пребывания в Афгане. Добротные жилые комнаты, приспособленные к местным условиям, размеренный и относительно спокойный ритм службы. Помимо выполнения служебных обязанностей у каждого бойца появилось время на индивидуальные увлечения, занятия спортом или самообразование.


Карауля днем на посту, я с удовольствием занимался геологией, вспоминая лекции первого курса, восстанавливая забытые знания. Эти часы, словно мостики времени, возвращали в реальную жизнь, подпитывали силы и желания дослужить до дембеля.


7 февраля почти весь день провел в бригаде. Пока взводный занимался своими делами, мы ожидали его в каптерке. На удивление, наши товарищи по взводу еще не улетели и ожидали своей очереди на отправку в Союз. Мы-то думали, что парни давно уже дома, а оказалось, что демобилизация может растянуться на неопределенное время. Из подразделения они уехали, а здесь, в бригаде, дембеля никому не были нужны. Своеобразный балласт подразделений: использовать нельзя, а заменить пока некем. Вот и приходилось бойцам днями ожидать сообщений из штаба о прибытии борта, ожидать его в любой момент дня, и быть готовым к отправке в течение нескольких часов.


10 февраля было воскресенье. Я надеялся, что взводный никуда не отправиться ехать с точки и вышло, что напрасно надеялся. Через час, уже сидел в штабе батальона на заставе Мост и переписывал программу учебы взвода на 1985 год, а БТР уехал без меня дальше в бригаду. С задачей справился довольно быстро и, от ничего делать, пошел искать знакомых. Никого их товарищей, не обнаружив, вышел на мост полюбоваться пейзажем. Внизу, мое внимание привлекла необычная процессия. По долине, к своим домам в ближайшем кишлаке направлялась группа белуджей. Впереди, согнувшись от веса вязанок хвороста, медленно двигались женщины постарше, за ними шли младшие, а дальше - совсем маленькие девочки. И каждая несла столько дров, сколько могла поднять. Метрах в десяти за женщинами, важно шагали трое сильных мужиков с автоматами, охранявших группу. Такое отношение к прекрасной половине среди белуджей (как и среди остальных афганцев) было абсолютно нормальным, ведь, как говорится в Коране, - "женщина - это верблюдица, что должна, пронести мужчину через пустыню жизни".


Пока наблюдал за вереницей афганцев, подошли двое парней из племени белуджей и попросили подписать конверт. Оказалось, что их товарищ Газихан учится в Харькове и живет в общежитии Политехнического института на Пушкинской улице, буквально в ста метрах от моего. Фантастическое стечение обстоятельств. Нарочно не придумаешь. Интересно было послушать этих ребят, единственной заботой в жизни которых была мечта заработать денег на жену, а то и на две. После этого мужики смело могли отдыхать вместе с такими же владельцами жен в местных "чилимных", в то время как их вторые половинки должны были работать не покладая рук, обеспечивая семью, детей и этих трутней.


Незаметно прошел день и, как это происходит в южных широтах, резко потемнело. Оставаться на ночь на чужой заставе не хотелось, длительное отсутствие взводного броника начинало нервировать. Неожиданно местные бойцы засуетились - точку подняли по тревоге. Боевая группа заставы готовилась к экстренному выезду. Наверное, случившееся того стоило, поскольку на ночь глядя уходили только в засады, а уж никак не на сопровождение. От парней узнал, что одиночный БТР, ехавший из Ооновского городка, попал в духовскую ловушку и подбитый из гранатомета горел в 10 км отсюда. В воздухе уже кружили вертолеты, а к месту происшествия умчало несколько бронированных машин из ближайшей точки 7 роты. На заставе практически полностью отсутствовали старшие офицеры, а те, что остались, ожидали приказа на выезд, не решаясь самостоятельно принять решение. Спустя некоторое время подкатили несколько броников и, загрузив личный состав, умчали в сторону перевала. А моего командира все не было.


Горы закрывали место действий. Последние новости узнавал по рации. Что там сейчас происходило, из разговоров командиров понять было сложно. Кажется, пострадавших в подбитом БТРе не было, а вокруг злополучного места мотострелки зачищали территорию, куда-то "работала" артиллерия и вертолеты. Не заметил, как поехал взводный броник. Старлею неправильно доложили о нападении на нашу заставу, поэтому вид у прибывших бойцов был озабоченный. Не теряя времени, мы помчали домой, надеясь, что ничего экстраординарного сегодня больше не случиться. На месте офицер проверил посты, готовность оружия и личного состава взвода к экстренному выезду из точки. После чего служба пошла в штатном режиме.


Совсем некстати для жалких остатков взвода начался рейд. Комбат потребовал усиления пехоты огнеметами. Откровенно говоря, думал, что на операцию поедем мы с Игорем (кроме нас оставались только деды, остальные к огнеметам отношения не имели). Взводный решил иначе: выделил Сергея и Якуба. Особых премудростей в стрельбе из этого оружия не было (как с обычной "Мухи) но все же требовался опыт. По правде говоря, мы с него никогда не стреляли для тренировки - дорогое удовольствие, да и не было особой возможности - боеприпасы были под строгий учет. Как бы там ни было, решение капитана не вызвало у меня ни малейших эмоций. Морально был готов к бою, даже хотелось проверить себя в деле. Но, ... не взяли, значит, мои операции еще впереди.


Кроме прочего БТР привез почту. Как всегда мне досталось несколько писем. Перечитав последние новости из жизни друзей, после ужина заступил на пост. Ночные караулы для одной смены на точке удлинились до трех часов. Нас осталось совсем горстка - восемь человек. Постоянные недосыпания и накопившаяся за минувшие дни усталость, сыграли со мной неприятную шутку. На посту приходилось все время бороться со сном. К своему стыду, едва не заснул, ничего не помогало - организм отказывал, а сознание моментами отключалось. Приводил себя в рабочее состояние частыми выстрелами из автомата и физическими упражнениями. Насилу дождался смены.


5. Взвод на "боевых".

13 февраля БТР ?305 отправился в рейд. По приказу комбата, взвод должен был взять под контроль здание разрушенного ресторана на "Пушкинской площади" Кандагара, занять господствующие высоты на крыше. Мы уже радовались по этому поводу, потому что в центре города, в общем-то, наиболее безопасно стоять в оцеплении. Кроме того, всегда есть возможность заработать деньги или купить фруктов и вкусного хлеба на базарчике. Но, увы, не успел броник промчать и трети пути улицами города к нужной площади, как последовал приказ, вернулся на "Мост" в резерв командования батальона. Большой облом и разочарование. Все взвода в работе: кто в зеленке, кто на блокировке, а мы - валяем дурака. Наконец, спустя несколько часов томительного ожидания и безделья, таки попали в город, вернее за него. Мы заняли огневую позицию напротив участка "1001". Правда, не на самой дороге, а ближе к гроту Македонского, под горой, где провели еще несколько часов в патрулировании. Потом вернулись на заставу гранатометно-пулеметного взвода возле городских складов ГСМ, после чего без приключений возвратились домой.


На следующий день, впервые в этом году, официально выехали на сопровождение. На этот раз никаких изменений в приказах не произошло. Мы выставились в восточной части мегаполиса, на дороге вблизи бензозаправки. В черте города со стороны Ооновского городка, подразделения, выделенные для сопровождения, не образовывали сплошной линии опорных пунктов. Они занимали только несколько позиций на опасных участках. Поэтому локтевой связи с другими взводами мы не имели. Одиноко стоящий БТР за городом сразу стал бы объектом нападения, а здесь - чувствовали себя в относительной безопасности. Рядом, в сплошных руинах слева от бетонки располагались два афганских поста, а через дорогу - абсолютно целые жилые дома, которые война обошла стороной. Раньше (несколько месяцев назад), во время сопровождений здесь никогда не выставляли ни бойцов, ни техники. Но теперь, наши солдаты охраняли колонны даже в самых людных местах города. Душманы не беспокоились о безопасности жителей, и стали обстреливать машины уже в центральных районах, чего раньше никогда не наблюдалось.


Из воспоминаний Володи Масловатого, водителя 27 колонны. Колонна наливников двигалась улицами города. Осталась позади Черная площадь, и теперь мы могли немного расслабиться - до самой бригады засад можно было не бояться. Неожиданно передний автомобиль, начал выписывать странные зигзаги на ровной дороге, пока на полном ходу не въехал дувал. Испуганные прохожие разбежались кто куда. Останавливаюсь рядом, бегу к водителю. Открываю двери и замираю от неожиданности - мертвый водитель лежит на руле. Пуля снайпера пробила тело парня, сидение и кабину навылет.


Вдоль БТРа, как ни в чем небывало проезжали верткие афганские такси, сновали прохожие. На боевую машину шурави никто не обращал особого внимания, за столько лет местные уже привыкли. Шумные бачата, отойдя на несколько шагов, с интересом наблюдали за нами, выпрашивая бакшиш. Больше всего их интересовали сигнальные ракеты и дымы. Хотелось сделать детям подарок, но не было уверенности, что эти штуки не попадут в руки душманов. Некоторые из мальчишек, с серьезными лицами бегали от броника до ближайших дувалов и домов, будто мерили шагами расстояние. Эти их действия настораживали и заставляли нервничать. Случалось, таким образом, душманы или их сообщники измеряли дистанцию для прицельного выстрела из гранатомета. Мы, как могли, старались это пресекать, но не будешь же стрелять по детям, тем более на основании подозрений. На повороты башни и опускание стволов, а тем более наши окрики, бачата не обращали вниманмя. Присутствие жителей на улице было лучшей защитой. Как правило, если готовилась засада или обстрел, улицы мгновенно пустели, словно вымирали. Тогда можно было ожидать чего угодно.


В двадцати метрах в руинах большого дома, расположились наши товарищи. Не знаю, как им там сиделось, а мы с Виктором и Тимуром чувствовали себя на многолюдной улице достаточно не уютно (как у нас говорили - пробирали шугняки), тем не менее, сидели с автоматами на броне. Мой пулемет был в этих условиях бесполезен, уж больно высокие дувалы и здания расположились вокруг БТРа, а менять место стоянки не имело смысла. Особенно настораживало отсутствие радиосвязи с пехотой, если там засада можем не услышать.


*** Спустя несколько месяцев на этой позиции погибнут два бойца 8 роты. Враги подстерегут парней на пути к точке наблюдения, а пока остальные солдаты взвода заметят неестественную тишину на их наблюдательном пункте, душманы успеют забрать личное оружие и раствориться в лабиринте улочек.


Недолго мы нежились в лучах февральского солнышка. Мимо пошла первая колонна наливников, на какое-то время, усадив меня за пулеметы и мобилизовав всю цепочку сопровождения. За ней ожидалось еще несколько ленточек в разных направлениях, поэтому все настроились на длительное патрулирование. В перерыве между проводкой авто решили немного подзаработать, используя свое выгодное расположение. Полные баки бензина нам были ни к чему, поэтому вскоре сотня литров топлива перекочевала в канистры предприимчивых афганских бизнесменов, что крутились возле машины и только и ждали нашего решения. Желающих оказалось даже больше, чем могли продать. При всей выгоде сделки неприкосновенный запас в виде одного полного бака на 129 литров трогать запрещалось, хотя нам вполне хватило бы и 50. Но и вырученных 1000 афганей было вполне достаточно. В отличие от ребят других взводов, выезжающих на сопровождение в город регулярно, наши редкие поездки всегда имели целью не только нюхнуть пороха после тихой жизни на точке, но и заработать. Ребята в развалинах тоже времени даром не теряли. Алик, кроме всякой бытовой мелочевки, сегодня умудрился продать даже свой старый перочинный нож.


Когда в конце дня передали приказ сниматься и все возвратились на броню, больше разговоров было о том, кто, сколько заработал, словно возвращались не с боевой операции, а с поездки на базар. Но, увы, рейд, на который мы имели столько планов и надежд, закончился для взвода несколько неожиданно. На выезде из города, возле горного кряжа, встретили выходившую из зеленки 7 роту и другие подразделения бригады. Это означало окончание операции. Двухдневные маневры оказались неудачными по многим показателям. О результатах прочесывания Кокарана и других кишлаков на окраинах Кандагара ребята ничего не знали (все новости об успешных или неудачных действиях других подразделений благодаря связи быстро становились известны всем). О себе говорили, что несколько раз попали под обстрел из стрелкового оружия. Ни трофеев, ни потерь рота, не имела. Под конец этого долгого дня, на заставу спустились гости с "Персея". Состоялся волейбольный матч с участием сборных взводов. Мы были в ударе и легко переиграли парней со счетом "шесть-ноль". Хотя порой страсти накалялись, и доходило до перебранок, вечер закончился мирным чаепитием и прочими радостями ... в столовке.

Еще один день службы закончился на радостной ноте. Провожая до ворот заставы наших гостей стали невольными свидетелями учебного рукопашного боя, который командир разведвзвода давал своим бойцам. В совершенстве владея приемами каратэ, лейтенант разметал всех своих подчиненных стоявших вокруг него и пытавшихся сначала полушутя, а потом и, разозлившись, ударить заносчивого офицера. Парни летели в разные стороны, получая удары от крутившегося, словно волчок лейтенанта. Это было что-то новое. Раньше индивидуальной рукопашной подготовке бойцов в войсках не уделяли никакого внимания. Мы даже нож не могли правильно держать в руках, тем более им пользоваться. Конечно, все загорелись идеей научиться так, драться, и, обступив офицера, словно пацаны, расспрашивали лейтенанта о разных приемах, просили показать медленно тот или иной прием и удар.


6. Февральские будни.

Всплеск активности взвода получился кратковременным. После нескольких интересных и напряженных дней никакой боевой деятельности не предвиделось. Да и наши возможности находились на пределе. Более длительными стали ночные караулы, и совсем коротким отдых. Взвод без пополнения был почти небоеспособным. Уже не шла речь о рейдах, тут бы сторожевую службу не завалить. В строю осталось одно неполное отделение - десять человек. 1

7 февраля в крепость прибыл саперный танк. Командование батальона планировало расширить и реконструировать заставу, усилить ее дополнительным вооружением. Взводный назначил меня старшим в выполнении перепланировки. Хотя мы вели в основном разрушительную работу, сносили перегородки между двориками, лишние дувалы и засыпали ямы, чувствовал себя созидателем. За короткое время на месте полуразвалившихся строений появилась большая площадка для техники, скорее похожая на футбольное поле. Стены крепости были основательно укреплены глиняными валами. За территорией точки вырыли несколько капониров для броников, куда те, в случае нападения могли быстро выехать и расширить сектор обстрела. После завершения перепланировки застава "Наука" могла свободно принять и разместить на своей территории больше двух десятков БТРов или роту танков.


Благоустройство заставы при помощи саперного танка. На переднем плане Тимур следит за ходом перепланировки, а я на танке подсказываю механику-водителю. 17 февраля 1985 года, застава Наука.


Вместе с изменениями на точке постепенно растаял лед в отношениях с однопризовниками и ребятами постарше. Оставались еще некоторые шероховатости и недоразумения, откровенные подколки и недоброжелательные отношения с несколькими парнями, но с большинством сослуживцев дружеские связи восстановились. Здесь многое нюансы обуславливались тем фактом, что я не курил и не употреблял наркотики. Выглядел белой вороной в коллективе поголовно подверженном этому дурману. Но тут ничего изменить не мог. Так получилось, что гораздо интереснее было общаться с ребятами моложе призовом, Николаем Дмитриевым и Валерием Оралиным. Незамутненные наркотическим угаром парни, отслужившие почти год в армии, были искренними и более интересными собеседниками, чем старые товарищи, подвластные разлагающему во всех отношениях влиянию "плана".


Очередная засада, не входила в планы взводного, да и людей было мало. Наверное, этому способствовала бзрезультатность последних операций и отсутствие активности среди духов. Но приказ надо выполнять. Как только группа достигла первых от заставы руин, мы остановились. В эту ночь командир решил дальше не ходить. Как и положено, каждый час связист выходил на связь с точкой и докладывал обстановку. Переговоры фиксировались аппаратурой бригады и служили своеобразным отчетом о боевой работе подразделения. Вернуться раньше срока означало невыполнение боевого задания, трибунал. Поэтому, взводный решил схитрить. Рация продолжала выходить на связь в установленное время, тогда как бойцы засады уже вернулись в расположение и спали в помещениях заставы. Так продолжалось несколько часов, после чего мы разбудили парней из 8 роты и отправили их домой.


В один из февральских дней, точнее ближе к вечеру, в размеренную службу заставы ворвалась тревожная новость: БРДМ минометчиков подорвался на мине. По тревоге из заставы выехали несколько БТРов. История с подрывом в зоне ответственности застав батальона выглядела довольно неприятно и настораживающее, если бы не одно пикантное обстоятельство - на боевой машине офицеры минбатареи ездили в "Ооновский" городок на свидание к нашим женщинам. Возвращаясь назад, офицеры поймали сюрприз передним левым колесом. К счастью экипажа, все остались живы. Изувеченную машину притащили на заставу, на стоянку поврежденной техники. Последствия взрыва "итальянки" оказались настолько серьезными, что БРДМ ремонту не подлежала. Тем более загадочной выглядела история с прапорщиком, который, по рассказам офицеров, пьяный лежал на полу БРДМа под пулеметами, там, где сейчас зияла огромная дыра от взрыва около метра в диаметре. Острые концы броневых листов были загнуты внутрь корпуса. Не верилось, что человек, что находился на этом месте, вообще мог выжить и не покалечиться. Но, не зря говорят, что пьяным везет (пяным море по колено). Прапорщик не только не получил ранений, но даже и не протрезвел от подрыва. На следующий день он выглядел, будто ничего и не случилось. А вот комбату и одному из офицеров батареи повезло меньше, хотя находились они дальше от эпицентра взрыва. В результате происшествия обеим досталось. Один хромал на правую ногу, а другой - на левую. Дело с подрывом БРДМ, конечно, соответственно оформили, как происшедшее в результате проведения боевой операции, но мы, то знали правду, и втихаря посмеивались над неудачливыми женихами. В то время как застава, достаточно мирно сосуществовала с соседними бандами, война на сопровождениях после зимнего перерыва разгоралась с новой силой. Снова, отслеживая по рации проход колонн через зеленку, мы слышали страшные названия "трехсотый" и "двадцать первый", узнавали о выявленных нашими саперами минах и фугасах, об участившихся обстрелах...


Из воспоминаний Валерия М. Как обычно, 8 рота на БТРах продвигалась бетонкой к своим позициям. Бойцы сидели на броне и поскольку окружающие места хорошо знали, не очень беспокоились об обстановке: в пределах города обстрелы еще не стали обычными. Неожиданно из переднего БТРа выпал автомат (кто-то из молодых бойцов выпустил его по неосторожности). Оружие грохнулось на бетонку перед следующим броником. "Михалыч" (водитель ) затормозил, и, не теряя времени, сам выпрыгнул, чтобы поднять автомат. В это время громыхнул выстрел. Духовская граната попала в броню напротив места водителя. Оторопевший от неожиданности парень едва успел упасть на бетонку. Пехота посыпалась с брони, завязалась перестрелка. Бой окончился быстро, даже пулеметчик БТРа не пострадал (обычно это первая жертва обстрела бронированной машины). Михалыч готов был расцеловать молодого бойца за его неосторожность (кумулятивный заряд гранаты вдребезги разбил сидение водителя и если бы тот оставался на месте, шансов выжить после такого, у него не оставалось).


23 февраля был одним из дней, которые всегда отмечались во всех подразделениях на высоком уровне. После того, как командир взвода поздравил личный состав, объявив всем выходной после обеда, все заботы солдат были сосредоточены на организации праздничного стола и фейерверка.


Традиционно в этот вечер небо над расположением частей шурави расцвечивалось всевозможными салютами. Сигналом послужил залп бригадной артиллерии. Минометы заставы, а также пулеметы БТРов откликнулись на него. В небо взлетали осветительные мины и мины, снаряженные дымными запалами, оставляющими на небе необычные спрутообразные разрывы, подсвеченные другими боеприпасами. Ленты трассеров поднимались высоко в небо и там, словно натыкаясь на непреодолимое препятствие, незаметно исчезали. Все вокруг гремело и сверкало. Все кто хотел, в том числе и офицеры заставы, принимали участие в этом огневом налете. Десять минут безумной стрельбы и необузданного веселья. Потом все стихло, и служба вернулась в привычное русло. Караулившие бойцы продолжили наблюдение, а остальные, свободные от вахты, собрались в кают-компании за чашкой "крепкого чая".


7. Пополнение

Сменившись с поста утром 25 февраля, я занимался обслуживанием пулеметов на БТРе. Настроение у всех, особенно парней младшего призова было приподнятое. Мы знали, что в бригаду прибыло пополнение и что на днях наш взвод ожидало серьезное усиление. Чижиков с нетерпением ждали все: и взводный, надеясь восстановить численность подразделения до нормальных размеров; и деды, что уже с трудом переносили еженощные изнурительные караулы, мы - черпаки, готовые передавать собственный опыт пополнению.


*** У нас в расположении появился прапорщик. Уже не припоминаю, из какого подразделения он прибыл. По штату такой фигуры у нас никогда не существовало, что вызывало законное недоумение старослужащих. Возможно, командование батальона решило усилить ПТВ офицерским составом. Сначала, мы мирились с таким положением, считая его временным, но по мере того, как прапор стал ущемлять права бойцов и вести себя, словно он законный хозяин во взводе возникали конфликты и недоразумения. Бывало, только капитан мог утихомирить разбушевавшиеся страсти. Решив развлечься, выпросили у прапорщика пистолет ПМ. Взяли ящик набоев, и пошли за крепость на тренировку. Хотели проверить разные ковбойские штучки. Вместо мишени использовали консервные банки. Стрелять из автомата каждый из нас мог отлично, думали, что и с пистолетом будет не сложнее. С пятнадцати метров в банку почти никто не попал. Пришлось сокращать дистанцию. Расстреляв пол ящика патронов, мы поняли, что пистолет абсолютно не эффективное оружие. Мало того, что отдача сбивала прицел, так еще и точность оставляла желать лучшего. Даже АКСУ по сравнению с пистолетом был оружием на несколько порядков выше, хотя при стрельбе очередями он начинал плеваться после второго магазина. Одним словом, пистолет нас разочаровал.


Сегодняшний приезд БТРа из бригады ознаменовал начало перемен. Не успела пыль возле машины осесть, как рядом с броней взводный построил группу солдат в новых шинелях с вещмешками за плечами. Это прибыло пополнение. Восемь вчерашних школьников с интересом и легким испугом смотрели на заставу, на нас, одетых не по форме, а кто во что горазд. Среди прибывших бойцов полный интернационал. Тут и славяне, и узбеки с туркменами (куда же без них) и даже один чеченец. Не успели мальчишки робкой стайкой зайти во внутренний двор, как карауливший на посту Сергей Ена, заметил огненные трассы ракет, направленные в сторону бригады. Впервые за все время моего пребывания на заставе объявили тревогу. Взводный приказал готовиться к выезду.


Схватив автомат, я побежал к БТРу. Броник под завязку был заполнен ящиками и коробками с продуктами (двухнедельный паек для бойцов взвода получали на бригадных складах в соответствии с установленными нормами питания). Быстро освободив внутренности броника, занялся подготовкой пулеметов к бою. Виктор прогревал двигатель, а товарищи с оружием оседлали броню. Тем временем, на полную мощь заработала вызванная офицером артиллерия бригады, захлебывались от выстрелов два 120 миллиметровых миномета соседей. Стреляли пулеметы и гранатометы и из "Персея". Наша пушка в данном направлении была бесполезна. Ошалевшие от такого приема "чижики" растерянно жались к стенкам крепости. До них сейчас никому не было дела. Пока БТР ожидал команду на выезд, душманские позиции утонули в тучах пыли от взрывов снарядов и ракет. Под урчание движков медленно тянулись минуты нервного ожидания. Спустя десять минут операцию отменили.


Бедные новобранцы во всей красе увидели работу застав, оценили, наверное, что их ожидает в ближайшее время. А заодно они прониклись уважением к взводу, в котором предстоит служить, и бравым парням их старшим товарищам. Если бы я был на месте необстрелянной молодежи, то гордился возможностью служить в таком подразделении. Со стороны могло показаться, будто мы только и делаем, что подавляем огневые точки душманов, а на самом деле крепостная служба была гораздо прозаичнее и не так насыщена событиями. Сегодня получилась красивая картинка, срез нашей службы на самом интересном месте, ну конечно, мы еще и подыграли, наслаждаясь ролью театральных героев в присутствии благодарных зрителей.


На фоне боевой работы взвода явной нелепицей выглядели мои разборки с Аликом. Этот гордый "сын гор" возомнил себя большим сержантом и в присутствии молодежи хотел показать свою принципиальность. Мало того, что мы были однопризовниками (я служил во взводе на полгода больше) Алик в приказном безапелляционном тоне позволил себе нелицеприятные выпады в мой адрес и полез с кулаками, когда я отказался выполнять какую-то черновую работу. Такого раньше никогда не случалось. Возможно, присутствие молодежи так подействовало на сержанта, возможно, мое спокойное отношение к происходящему, сие есть тайна. Парень росточком был на полголовы ниже, а по комплекции имел "бараний" вес. Два "смачных" пинка по пятой точке остудили пыл бойца, пока нас не разнял Якуб. Не опускаясь до драки, мне хватило аргументов успокоить товарища. Честно сказать, опасался, что на стороне аварца станут его земляки и в первую очередь, - Тимур. Мне же помощи ждать было не от кого. Но разум возобладал. Внутрипризовные разборки не касались бойцов других призовов. После этого инцидента Алик вел себя уже благоразумней.


Второй в этот день обстрел бригады состоялся через полчаса после первого. Я только что стал на пост, как увидел, что две белые полосы снова прочертили небо, а последовавшие затем вспышки в расположении подтвердили факт обстрела. Духи вели себя вызывающе. Стреляли из кишлака ниже по течению реки, километров в пяти от нашей точки. И снова, прозвучал аргументированный ответ артиллерии. На этот раз немного дольше и более успешно, потому что мы точно засекли место. Эта духовская установка замолчала надолго, возможно, навсегда. Но еще оставались другие, и их не становилось меньше.


Вечером, после ужина, в кают-компании, как когда-то больше года назад на заставе Элеватор, состоялось официальное представление пополнения. В комнате собрались все свободные от службы бойцы взвода. Тимур рассказал о нашей службе, правах и обязанностях парней. Потом каждый из них рассказал немного о себе. Земляков ни у кого из наших не оказалось, но я запомнил подшефных украинцев и толковых ребят этого призова. После официального знакомства, новобранцев угостили фруктами и отправили в соседнюю комнату. Их первый день на новом месте заканчивался отдыхом. По традиции никто из старших не имел права в этот день привлекать молодежь к службе. Жизнь в крепости с приходом пополнения повеселела. Молодежь, первым делом озадачили строительством огромных нар, потому как кроватей не хватало, да и ставить их было уже негде. Как и всегда на стройматериалы использовали артиллерийские ящики и колоды из разрушенного кишлака. Закончив с организацией быта, занялись учениями. Каждый боец получил автомат, обучением стрельбе из которого, стало нашей головной заботой. Патронов не жалели и парни оторвались по полной программе. Правда, потом, когда настал черед чистить оружие, они прочувствовали изнанку этого вполне интересного занятия.


В один из этих дней, под руководством взводного, в присутствии молодежи произведены показательные выстрелы из огнеметов "Рысь" и "Шмель", ПТУР Фагот и СПГ-9. Гранатомет, конечно, заинтересовал молодежь, но кумулятивная граната, ударившись в руины дувала, должного эффекта не произвела. Еще менее интересным получился выстрел из огнемета Рысь. Огромная по длине махина выплюнула горящий цилиндр с напалмом на расстояние сотни метров. От удара о камни "снаряд" начал неуклюже кувыркаться, оставляя после себя островки огня, пока не остановился. Огонь погас в течение нескольких минут, не причинив вреда окружающему пейзажу. Мелковато вышло. Зато современный огнемет превзошел все ожидания. Резкий пронизывающий до пяток звук, ослепительная вспышка и белый гриб, напоминающий ядерный взрыв в миниатюре, не оставили сомнения в полном уничтожении врага. Даже я поразился этому оружию, хотя видел немало разрывов различных боеприпасов. Не удивительно, что это убойное оружие пользовалось неизменным спросом в подразделениях при штурме укрепленных глубокими блиндажами позиций душманов и прочесывании кишлаков.


Последним применяли ПТУР. Офицер разрешил мне сделать этот выстрел, так как к этому времени я числился во взводе командиром отделения этих установок. Стрелял немного по наклонной в сторону понижения, там же находилась и мишень. Особенность установки - медленный полет снаряда первые секунды после вылета из контейнера, пока в нем не включался реактивный двигатель. Пневматика выбрасывала снаряд на небольшое расстояние, но при этом немного сбивался прицел, и надо было за пару секунд восстановить наведение на цель. Умение стрелять достигалось на тренажерах в учебке, а я использовал его впервые, зная лишь теоретический курс подготовки. Старался удержать ракету в зоне прицела, работая рукоятками наведения. Но видно переусердствовал. Мой снаряд не долетел до цели - в процесс маневрирования зацепил пригорок и взорвался. Досадно!


*** Эту артустановку использовали крайне редко, потому как нужды в ней не было, да и снаряды стоили слишком дорого. Одной только технологически сложной в изготовлении двухжильной проволоки в контейнере был моток на три километра, не говоря уже об электронике в головке наведения. Поэтому стреляли, когда заканчивался строк годности изделия, и его надо было утилизировать (списать). Один раз, на этой заставе производился отстрел снаряда. Все шло штатно, а потом , умная ракета, не долетая до цели, развернулась в воздухе и направилась прямиком на установку. Управление было потеряно, счет шел на секунды. Всем пришлось убегать от ПТУРа и искать укрытие. Выполнив сложный маневр, снаряд произвольно пошел вверх и направился в сторону заставы Персей. К счастью злополучный выстрел самоликвидировался еще в воздухе, пролетев положенные километры. Но страху нагнал, поэтому использовали Фагот осторожно, опасаясь очередного подвоха.


После обеда, по окончанию полевых занятий, у ребят начиналась совсем друга жизнь. Они были введены в курс обязанностей и понемногу начинали понимать разницу между службой в учебке и строевой части, вкусили первые плоды дедовщины. Застава преображалась и хорошела, теперь недостатка в рабочих руках не ощущалось В свободное время, некоторые из старослужащих могли поделиться опытом с "чижиками", рассказать о службе и традициях взвода. Ночью мы вместе несли караул на постах. Я с удовольствием занимался вводом пополнения в строй, старался помочь советом и делом. Большинство парней были толковыми и открытыми в общении, хотели служить и самое главное, вполне могли освоиться с нашими условиями за несколько недель. Правда, они даже не догадывались, что их ожидает в будущем, наивно верили в справедливость солдатской жизни. Увы, вскоре парней неминуемо ждало горькое разочарование в людях и их делах.


Кроме бойцов новобранцев в нашем расположении в дополнение к своре собак появился еще один новый обитатель - обезьянка Лиза. Она приехала на заставу вместе с парнями 8 роты, но так и осталась у нас (к ним Лиза попала подобным образом). Диковинное животное за короткое время полюбили все, кроме Тимура, который рассердился на нее за чрезмерное любопытство (макака рвала все бумаги и фотографии, попадавшие ей в руки). На ночь Лизу приходилось сажать на поводок, чтобы не натворила беды и не сбежала, зато днем она отрывалась, разметая все на своем пути и создавая неописуемый хаос в наших комнатах. *** Обезьянку привезли бойцы ДШБ из рейда в зеленку Джелалабада. Затем ее официально "зачислили" в штат одной из рот. После короткого времени пребывания в этом подразделении, нанеся непоправимый урон дедам, она была изгнана и передана в добрые руки соседей. Впоследствии, в бригаде не осталось ни одного взвода, где бы Лиза не гостевала. Потом наступил черед батальона охраны. Лиза ездила по разным "точкам" и подразделениям и везде чувствовала себя, как дома. Она ходила с ребятами в караулы, выезжала на сопровождение, была даже в одном рейде. Ее любили и ненавидели, оберегали и хотели убить, но животное словно талисман, не смотря ни на что, продолжало свой путь по солдатским коллективам гарнизона.


Следующие два вечера подряд духи снова обстреливали бригаду из зеленки в долине реки перед точкой. Этот факт решил судьбу взвода на ближайшие месяцы. Вместо относительно спокойной службы на "Науке" до дембеля, нас ожидало испытание ... строительством новой заставы...