# Дороги Афгана

Александр Михайлович Кадыгриб

Глава 18, поездка за техникой в приграничный город Туругунди

18. ДОРОГИ "АФГАНА".


17 июня, ближе к вечеру, из бригады вернулся взводный БТР. Не успела улечься поднятая машиной дорожная пыль, как в домик броне группы вошел переполненный эмоциями Николай Зубков ("Зуб") и радостно сообщил, что в штабе батальона решен вопрос об отправке сборного отряда экипажей БТРов за новой техникой в Туругунди. Причем, в зависимости от наличия личного состава на заставах и в подразделениях, команда могла формироваться произвольно - исходя из возможностей гарнизонов, поэтому поездка могла стать реальной для нескольких водителей нашей заставы.


На вечернем собрании старших постов взводный официально сообщил о выделении нам новых "семидесяток", и о решении комбата отправить за ними готовые экипажи на армейскую базу, расположенную возле Кушки на афганской территории. Выбрать кандидатов на поездку предстояло, в том числе и мне, как старшему броне группы. Если с опытными водителями проблем не было, их имелось в наличии достаточно, то настоящих наводчиков-операторов, кроме меня, во взводе уже не осталось. Решение о личном участии должен был принимать сам. "Калина" не настаивал, но и не возражал.


Сначала, я ничего и слушать не хотел о командировке. Относительно беззаботная и безопасная служба на заставе меня устраивала, а лишний раз рисковать перед дембелем не хотелось. Да и воспоминания о трагичных событиях годичной давности, когда чудом выжил во время расстрела 27 колонны вблизи кишлака Яхчаль, не располагали к принятию позитивного решения. Но, искушение было велико. Какие могут быть страхи для будущего геолога-разведчика, если на кону стоит такое заманчивое предложение, как промчаться на БТРе через всю страну с севера на юг, снова увидеть Адраскан, Герат, Диларам, Гиришк и другие афганские местечка! Когда еще выпадет такой шанс? Да и представится ли он когда-то еще? Хорошо все, обдумав, не смог отказаться. Тем более что собирались ехать мои товарищи по призову, друзья с других застав. А путешествие обещало стать хоть и опасной, но не скучной прогулкой. Список отобранных в командировку бойцов командир взвода утвердил без замечаний (в памяти не осталось следа, кто же поехал наводчиком на второй БТР, но, скорее всего, кто-то из младшего призова).


После позднего ужина "дедовский" состав заставы (около восьми парней) собрались возле домика бронегруппы, чтобы отметить особо почитаемый в войсках праздник. В соответствии с армейским календарем завтра начинался отсчет "стодневки" осеннего призова - моя служба в СА выходила на "финишную прямую".


*** Отныне, надежда на демобилизацию становилась реальностью, вполне осуществимой. Если раньше, этот день воплощал в себе только мечты и надежду, то теперь - он неумолимо приближался, материализовался в появлении дембельских забот. С началом стодневки в нашей службе появлялись новые, но очень приятные хлопоты: оформление традиционных для армии дембельских альбомов (в нашем случае - оформленных карманных записных книжек), наполнение дипломатов подарками для родных и комплектацией их набором туалетных принадлежностей наилучшего качества. Сюда же относились покупки спортивных костюмов и кроссовок в военторговском магазине, дешевых магнитофонов, прочих нужных и дефицитных на "гражданке" вещей. Кроме меркантильных и материальных интересов на первый план в повседневной службе большинства дедов выходила величина, не имеющая измерения, но вполне осязаемая. Это растущее ощущение страха. Еще вчера, когда ты ни о чем не думал и морально готов был рисковать, все происходящее выглядело вполне буднично и рутинно. Теперь же, когда включался обратный отсчет дней до дембельского самолета, ты вдруг стал ощущать, что боишься наступить на мину или попасть под обстрел. Конечно, внешне все осталось таким же, но внутри все в тебе сжималось от звука близкого разрыва мины или гранаты, духовской автоматной очереди. Подобное состояние присуще молодежи, только начинающей привыкать к военным действиям. Но, оказалось, деды также подвержены этой болезни.


О начале "стодневки" хорошо знали и офицеры, которые, по большей части, с пониманием относились к будущим дембелям (потому, что нечто подобное происходило и в их среде). Со стороны командиров появлялись новые уступки, а наш "кодекс чести" пополнялся очередными заслуженными привилегиями. Младший призов всех подразделений с этого дня начинал отсчет дней, остававшихся до выхода осеннего приказа. И горе тому парнишке, который забудет, не правильно назовет, сколько их еще осталось. Подобная ошибка всегда расценивалась, как большое неуважение ветеранам подразделения, как личное оскорбление дедушек. Наказание было незамедлительным и беспощадным: в лучшем случае "маклуха", в худшем - более длительные и изощренные физические упражнения.


По сложившейся традиции дембеля подразделения напоследок стриглись под ноль, и наутро вся дедовская братия сверкала лысыми черепами. Отсутствие волос и соответствующий вид позволяли легко узнавать в таком военнослужащем будущего гражданского человека. В дембеля приняли и обезьянку Лизу, ограничившись для нее короткой стрижкой волос на голове.

Хронология путешествия согласно дневника.


18 июня. День первый. Бригада.

Утром проснулся с твердой уверенностью ехать. После недолгих сборов, оставив вместо себя старшим поста связиста Андрея Амплеева, вместе с "Белкой" и "Зубом" выехали в бригаду. Отъезжая, окинул взглядом, словно вымершую от пятидесятиградусной жары заставу, еще раз не добрым словом вспомнив о солнце, которое приносило в нашу службу столько проблем.

Жизнь бригады, при долгом отсутствии, неприятно поразила, потому что выглядела сугубо "армейской". По территории части бойцы передвигались все больше строем, не осталось и тени былой вольницы (во всяком случае, днем). Новый комбриг и командование серьезно взялись за наведение дисциплины, и в этом деле имели успех - видимого порядка стало больше.

После приезда и до вечера откомандированных с застав бойцов, неустанно строили и проверяли, под чутким руководством начальника штаба майора Курдуманова, который лично собирал и инструктировал группу. Офицер никуда не спешил и заставлял нас ожидать решения пустяковых вопросов под жгучими лучами солнца.


В свободное от сборов время отдыхали во взводной каптерке. Здесь и устроились на ночлег. Питание в столовой нам не полагалось, но и того что взяли с собой и получили в виде пайков вполне хватило на приличный ужин. Не обошлось без посещения друзей в разведроте и совместных посиделок. В общем, все как заведено: гуляние с "планом", брагой и приколами над разведротовским "Рембо" с типичным погонялой - "Москва". И кто только смотрит за комплектацией специальных боевых подразделений? Как они умудряются присылать сюда парней не способных к такой службе? Взять бы этих комиссариатовских толстозадых продажных офицеров и отправить послужить Родине здесь, может, и поумнели бы. И пользы больше, и личных драм после возвращения "афганцев" наверняка бы стало меньше.


19 июня. Городок Туругунди.

На утреннем построении начштаба объявил, что группа отправиться за техникой в город Туругунди на вертолете. Это решение командования оказалось неожиданным и приятным для большинства присутствующих. Мы знали не понаслышке об опасностях дороги Кушка-Кандагар, а добираться по воздуху несравнимо быстрее и относительно безопасно.

На Ариану мы прибыли грузовыми автомобилями автороты. Вспомнился прилет сюда в далеком 1983 году. Почти два года прошло, а машины все те же - грязные и "убитые" ЗИЛы. После недолгого ожидания возле ворот аэропорта, нас повели к транспортному вертолету Ми-6, или "Коровы", как мы его называли. Вблизи вертолет оказался еще огромнее, чем издали. Хотя на часах было около десяти дня, температура воздуха давно перевалила за сорок градусов в тени. Мы поспешили укрыться от солнца внутри машины. Но оказалось, что сделали это напрасно. Огромный металлический корпус вертолета щедро отдавал полученное от светила тепло, нагревая грузовую кабину, словно парную. Буквально за несколько минут ожидания взлета все бойцы вспотели и размякли.


Щелкнули замки, закрывающие створки отсека, включились двигатели, прибавив жару в салон. Пот из набившихся в вертолет несколько десятков бойцов полился ручьями. Если еще пару минут назад большинство из нас стремилось занять место подальше от горячего борта, в середине машины, то теперь, мощные потоки воздуха с запахом горелого керосина вливались в салон сверху, резко поднимая и без того не низкую температуру. Настоящая "душегубка". Уже никому ничего и никуда не хотелось, лишь бы скорее избавится этой жары.

Почти без разгона, мерно гудя и раскачиваясь от вращения гигантских лопастей, борт медленно поднимался ввысь. Температура внутри вертолета поползла вниз. Наконец, Ми-6 поднялся на нужную высоту и на крейсерской скорости поплыл над землей. Стало заметно прохладнее.


Через мутное стекло иллюминатора прорисовывались знакомые места кандагарской долины. Пока под нами находилась зеленка, на душе было тревожно. Вероятность получить ракету оставалась достаточно высокой, тем более мы знали о том, что духи располагали ПЗРК. Тем не менее, не верилось, что именно наш борт откроет число жертв этого эффективного оружия.

Как ни хотелось смотреть вниз, убаюкивающий шум движков и воцарившаяся в кабине комфортная температура усыпляли. Спустя десять минут после взлета большинство товарищей и сослуживцев уснули, удобно устроившись на широком днище машины. Мой профессиональный интерес геолога угасал по мере того, как среди пейзажей стали преобладать пустынные и однообразные картинки.

С Кандагарского аэродрома взлетает Ми-6. Фото из архива вертолетчиков


Проснулся от перепада давления при заходе борта на посадку. Техническая остановка в Герате. Нам разрешают выйти по естественным надобностям. Гурьбой вываливаем из открытого отсека и добросовестно подмачиваем репутацию нашей машины. По гладким бетонным плитам с шипением растекается большая лужа. Кроме нас в аэропорту не видно ни души, все словно вымерло. Над взлетной полосой плывут миражи, и раскаленный воздух загоняет всех бойцов назад, в спасительную прохладу еще не нагревшегося вертолета. И снова в полет.

В приграничном местечке Туругунди приземлились через двадцать минут после вылета из Герата. Несколько вымощенных металлической решеткой площадок разместились в долине речушки Кушка. Если бы не эти железки вообще ничего не указывало на то, что это место приспособлено для обеспечения вертолетов: ни тебе заправщиков, ни бочек, никаких строений рядом. Вокруг - голые пологие сопки и полнейшее отсутствие тени.


Разместившись на обочине бетонки, что берет свое начало из этих мест, мы ожидаем возвращения майора, пообещавшего оперативно решить все вопросы. Хотя температура, кажется немного ниже, чем в Кандагаре находиться на солнце просто невыносимо. Пытка. Без ХБ - моментально "сгораешь", а в нем нестерпимо жарко. Воду пьем литрами, благо речка рядом. Есть от чего повесить нос и впасть в уныние. Часы, словно миражи, медленно растворялись в раскаленном воздухе, а офицер все еще не возвращался. Жара и мучительное ожидание измотали всех до предела. Не осталось даже эмоций и ругательств, чтобы выразить свое отношение к происходящему, и к "Курдуману" в частности. Под вечер появился майор, и как ни в чем не бывало, построив команду, сообщил, что техникой займемся завтра, а сейчас идем искать жилье на предстоящую ночь (как будто это не было понятно сразу по прилету).


Постройки шурави занимали большую часть свободного от строений афганцев пространства на обозримой территории Туругунди. Множество автомобилей автоколонн армии загружались и заправлялись топливом в пределах ограниченного высокой сопкой пространства. Здесь же, полным ходом шло строительство щитовых домиков и всевозможных складов и площадок. Найти подходящее строение не составило труда. В недостроенной казарме на деревянном неотесанном полу усталые и злые, мы наконец-то, смогли укрыться от солнца и спокойно перекусить сухпайком. Опустились сумерки, кроме как ложиться спать делать было нечего. И тут, от местных бойцов я узнал, что по соседству на стоянке ночует 27 колонна.


Скорее иду туда. Разыскал Володю Масловатого. Он хлопотал около новой машины - трехосного КАМАЗа (среди парней эта модель была известна как Крокодил, названная так за камуфляж и характерный силуэт, в отличие от основных автомобилей колонны - обычных Шаланд). Первый приятный момент за весь день. Пережитая трагедия объединила нас, а кровь друзей скрепила дружбу, поэтому относились друг к другу как братья. Для Володи это был один из последних рейсов, его служба уже закончилась, но сидеть месяцами в казарме и ждать замены парню не хотелось. Кто провел два года в дороге, для кого тесная кабина авто стала домом, не променяет комфорт спокойной гарнизонной жизни на опасности путешествий бетонкой Туругунди-Шинданд-Гиришк-Кандагар.

Приятный вечер возле костра с традиционными армейскими шутками и песнями под гитару, проведенный в компании водителей, многие из которых еще помнили нашу совместную поездку годичной давности, стал мне достойной наградой за этот адский день.


20 июня, г. Туругунди.

Перекусив с утра парой галет из сухпая, во главе с командиром команды отправились на попутках в другой конец городишка, к железнодорожной ветке, где располагались площадки с техникой.

Новенький, пахнущий краской "70-тый горный БТР", с бронированными колесами, стоял перед нами с Игорем, как вожделенный торт перед детьми. Мы радовались, что среди десятков обычных БТРов нашли именно такой. Совершенно иной более качественный прицел и возможность подъема пулеметов почти до вертикального угла обеспечивали такому бронику несравненно большие возможности обстрела горных массивов. Застолбив за собой машину, немедленно принялись проверять исправность его механизмов и комплектность оборудования. Рядом друзья возились со своими машинами, ведь каждый БТР сейчас обретал не только хозяина, но и надежного друга (технику мы должны были гнать для себя).


Увы, для нас радость продолжалась не долго. Офицер, что передавал броню Курдуману и отмечал в блокноте номера полученных машин, не позволил нам с Игорем взять этот экземпляр. Наш майор в такие подробности не вникал, а просьбы и пожелания в армии не котируются. Хотя на площадке располагалось еще достаточно новых машин - все они оказались стандартными. Уже без особенного энтузиазма выбираем другой БТР. Проверяю пулеметы, наличие коробок под патроны, механизмы вращение башни и работу электроспусков. Все без замечаний. Гоша заводит двигатели. Техника недавно из завода, поэтому проблем нет.


Из вагонов, стоящих на железнодорожной ветке, на территории Афгана, краны выгружают новые машины, ящики с боеприпасами и другое военное снаряжение. А на освободившиеся платформы возвращаются изувеченные остовы разнообразной бронетехники (кладбище этих машин раскинулось рядом с новыми). Каждый из подбитых панцирей немой свидетель трагедии. Вот, внешне абсолютно целый БТР с миниатюрной дырочкой от кумулятивной гранаты в броне. Зато внутри все оборудование и вооружение повреждено струями расплавленного металла. Явственно ощущается запах крови. Множество машин стоят с оторванными колесами и торсионами, с раскрывшимися в виде розочек броневыми плитами, изувеченными двигателями. И всюду следы подрывов и попаданий гранат, большие и маленькие пробоины и дырки. И это только малая часть уничтоженной техники, поддающаяся ремонту и восстановлению на заводах. Сгоревшая или разорванная на куски от детонации бронетехника осталась на обочинах дорог, в зеленке и среди многочисленных свалок возле наших гарнизонов. Все, как и у людей: сюда целые и здоровые, а отсюда - калеки.


Один за другим бронетранспортеры, экипажи которых закончили проверку самостоятельно выезжают на стоянку в место сбора. На площадке невероятный шум и гам от работающих движков БТРов. Вездесущая пыль окутывает нашу броню, поле того, как очередной бронетранспортер убывает прочь. Даже палящие лучи солнца сегодня не особо нас донимают, потому что у всех есть ответственная работа. Вскоре, заканчиваем и мы с Гошей.

В центре селения на минутку останавливаемся в торговых рядах. Через минуту я возвращаюсь, пряча под гимнастерку несколько лепешек вкусного афганского хлеба. Спешим уехать отсюда, чтобы не нарваться на офицеров или местный патруль ВАИ. Борясь с контрабандой и пресекая контакты военнослужащих армии с местным населением, как и везде у нас, наказывали совершенно случайных солдат, имевших неосторожность попасть в поле зрения контролирующих органов.


*** Афганский городок Туругунди - главная перевалочная база армейских подразделений западного и южного направлений ОКСВА затерялся среди чуждых его архитектуре многочисленных строений шурави. Выросли здания казарм дислоцированных здесь частей, увеличилось число всевозможных площадок, перевалочных пунктов и отстойников для техники. Главной новинкой по сравнению с предыдущим посещением стало появление ветки железной дороги со стороны Кушки и громадных складов артиллерийских и авиационных боеприпасов, что украсили сопку справа от нее. По главной и единственной проезжей улице непрестанно сновали одиночные авто и целые автоколонны шурави. Одни, возвращались из глубины страны, пустые и запыленные, другие - отдохнувшие и загруженные, отправлялись назад. Масштабы перевозок поражали. Вокруг нас на территории гарнизона находилось до десятка транспортных колонн и нескольких таких групп как наша. Но в "Союз" сейчас не пускали, ни одной из них, все грузы получали здесь. Это сдерживало проникновение импортных товаров и наркотиков, стимулировало бизнес у пограничников и гражданских, что могли свободно пересекать границу. Все, что не получалось сразу переправить на "большую землю" оседало в Туругунди, в карманах и запасниках "бизнесменов". Не оставались в стороне и местные афганские жители, прекрасно говорившие на русском и всегда знавшие, что нужно солдатам.


Рулим на стоянку. На этом, в основном, работа на сегодня закончилась. Весь старший призов группы организованно отбыл на афганский берег пограничной реки Кушка, купаться и отдыхать, оставив "молодежь" охранять и обслуживать технику.

Прохладная вода порадовала и расслабила, но неприятный осадок от уходящего дня все, же остался. Жалеем, что не попали в Союз. Ведь вопрос о посещении СССР даже не ставился на повестку дня нашим начштабом. А могли бы хоть на экскурсию или в кино свозить! Вот она - Родина, всего каких-то пятьдесят метров, а попасть туда, оказывается, можно только дембельським самолетом. И почему вблизи границы всегда появляется искушение ее нарушить?


21 июня, день четвертый, г. Туругунди.

После завтрака взялся за работу. Если вчерашний день Гошка не разгибал спину, проверяя и регулируя агрегаты БТРа, то теперь, он спокойно дремал в холодке под броней, а я возился с пулеметами. Снял и разобрал ПК, потом - КПВТ. Густой слой артиллерийского сала щедро покрывал все детали пулеметов. Пришлось несколько раз менять бензин в "цинке", прежде чем отмытые и смазанные пулеметы заняли свои места в башне. Пока броня не накалилась, работал в броне или в тени рядом с машиной. Потом, когда находиться там стало невыносимо жарко, взялся заполнять патронами пулеметные коробки. Мелкие патроны к ПК насыпаю горкой и быстро пропускаю через "мясорубку" - десять коробок заполняю быстро. С длинными 14.5 мм пришлось повозиться дольше. К одиннадцати дня жара заставляет меня и всех товарищей бросить роботу и спасаться в реке. Испачканные жирной смазкой и вездесущей пылью бежим к воде. Но не успели мы нырнуть и насладиться желанной прохладой, как немедля появившийся пограничный патруль попросил нарушителей прочь. Оказалось, что мы цинично нарушили нейтральную пограничную зону на виду местного пограничного начальства. Облом. Возмущению нет предела. Какие к черту зоны, когда с обеих сторон границы расположились наши войска? Пришлось снова искать спасение от солнца под днищем БТРа.


Парадоксальная ситуация: на стоянке нет ни тени, ни воды - голая каменистая пустыня, а за пятьдесят метров, через бетонку находится зеленый оазис долины реки. Но солдатам туда - ни ногой. Умом Россию (и ее армейское начальство) не понять!

Под БТРом гуляет горячий ветер. Печет обожженный нос, дискомфортно и противно. Но нам не привыкать. Ждем вечера, коротая время в пустых разговорах. Дремать на такой жаре, увы, не получается. Неожиданно, удаеться, съездить в континный ряд за покупками. Как всегда, Зуб вынюхал, что получено добро от старшего, проверить работу ходовой и торсионов одного из бэтээров. Не упускать же такой случай. А так, и дело сделали, и основательно пополнили запасы гражданского провианта.


Перед закатом, когда палящие лучи солнца, касаясь макушки сопки, скользят над поверхностью земли, от нечего делать решил пробежаться по бетонке, как когда-то на гражданке. На удивление, оказалось, что все в норме, и местный климат почти не влияет на самочувствие после бега. Несмотря на высокую температуру воздуха, физическую нагрузку перенес легко. И снова проблема помыться. Но теперь удалось обмануть бдительность погранцов (под вечер они убирались в Союз и здесь до утра не показывались).

Внезапно темнеет, но желанную прохладу вечер не несет. Раскаленная за день земля щедро отдает тепло, поэтому в броне сейчас прохладнее. Постепенно жизнь в гарнизоне затихает. Смолкают разговоры в соседних машинах, гаснут переноски. Прожектора пограничников рыщут по чужой земле, освещают сопки, технику и бойцов, спящих на броне. На реке, совсем как дома, начался лягушачий концерт. Еще один день службы заканчивается. А завтра, с первыми лучами солнца нас ждет дорога домой, в Кандагар.


22 июня, г. Адраскан.

Яркое, испепеляющее солнце все выше поднималось над горизонтом, быстро нагревая не успевший остыть воздух. Колонна зеленых приземистых машин узкой змейкой струилась между сопок и редких горных массивов, растянувшись на несколько километров. "БТР", приятно урча новыми двигателями, стремительно летел по бетонке. Набегавший ветерок был то прохладным, в понижениях рельефа, то горячим - на холмах и возвышенностях. От быстрой езды слезились глаза, но было чертовски легко и приятно на душе. Первые часы путешествия приносили ни с чем несравнимое удовольствие от движения и созерцания окружающих пейзажей. Возможно, по причине надоевшего томительного ожидания в Туругунди, возможно, от осознания того факта, что мы возвращались домой, в свои коллективы. В любом случае, большинство из бойцов нашей команды были в приподнятом настроении.

Я сидел в командирском люке, удобно устроившись на броне, Гошкина голова одиноко торчала из брони и разговаривала (как голова профессора Доуэля из фантастического романа).


*** Этот способ управления БТРом при движении по безопасным участкам, когда водитель подкладывал патронный ящик на сидение, был весьма распространен в армии. Из удобств - несравненно лучший обзор, но при длительном движении обветрилось лицо, обгорали открытые выступающие части головы, да и опасность получить травму возрастала многократно.


По обе стороны дороги тянулись скучные, совершенно лишенные растительности, кажущиеся бесконечными пологие холмы. Изредка, среди этого однообразия, вдруг возникали обнаженные складки горных пород, где запечатлелись, словно на фотографии, причудливые зарисовки былых геологических процессов. Слои осадочных пород, залегающих горизонтально, чередовались с поставленными на торец массивами (как если бы какой-то великан пробежался по тонкому льду, и перевернутые льдины так и застыли бы, взломанные его ногами). Со временем большинство подобных льдин превратились на пологие холмы и только в некоторых сохранились первородные слои пород.

Дорога постоянно петляла, то поднималась вверх, то стремительно уходила вниз. Но качество полотна было отличным, повреждений на нем не наблюдалось.

Типичный вид боевой колонны шурави на бетонке. Северная, холмистая часть Афганистана.

Фото из архива бойцов автобата.


Вблизи изредка встречающихся селений кипела мирная жизнь. Афганцы убирали хлеб на крошечных, отвоеванных у пустыни полях, и укладывали его в копны почти так же, как и у меня дома, на Украине. Вот только верхушки стогов имели незавершенный вид, по-видимому, потому, что дождей здесь летом не бывает. Страна контрастов. Голые, выжжены солнцем склоны холмов, где на точках живут только шурави, сменяются самыми живописными долинами. Как вот эта, что появилась за очередным поворотом дороги.

В третий раз проезжал через Герат и снова был очарован местными пейзажами: величественной панорамой города с гигантскими башнями, что открывалась взору с северной стороны; стройными рядами высоких сосен вдоль дороги. Тихий, размеренный ритм жизни и отсутствие на улицах наших войск. В отличие от Кандагара наши колонны проходили по городу без сопровождения, только под присмотром афганских постов.

Городок Адраскан. Современный вид, хотя с той поры мало что поменялось. Останавливались на ночлег колонны с правой стороны от изгиба дороги, в расположении нашей заставы возле небольшого моста.

Фото из архива ребят автобата.


На ночь колонна остановилась в Адраскане. БТРы съехали с бетонки на стоянку рядом со сторожевой заставой. Пока Курдуман руководил организацией ночевки и договаривался с местным командованием, мы с друзьями, прихватив автоматы, прошлись по континным рядам.

К шурави тут привыкли и наш визит не вызвал никаких эмоций у местного населения, особенно после того как торговцы узнали, что денег у бойцов нет. На бартер продавцы тоже не велись. Лопаты, и пилы не пользовались спросом, потому что местечко "видело" не один десяток подобных колонн с таким же набором предложений. Все необходимые вещи давно были закуплены или выменяны на годы вперед, причем - за бесценок. Даже востребованный везде бензин их не интересовал (бензовозы, наверняка, сливали топливо афганцам бочками). Чувствовалось, что местные бизнесмены живут здесь вольготно. Единственное, чем мы запаслись, стали обычные почтовые открытки с изображениями индийских девушек.

По причине полной безопасности на территории стоянки караул на ночь не выставлялся. Задраив люки и перекусив сухпайком, завалились спать.

За день колонна проехала 127 километров.

23 июня, день шестой, расположение дивизии.

Городок Шинданд. Большое хозяйство шурави, наш "город" среди местных пустынь (где находится афганский Шинданд, с дороги я так и не видел).

Въехав в расположение через "северные" ворота, колонна остановилась на заправку на стоянке возле бетонки. Все надеялись на короткую остановку и продолжение движения, но вышло все наоборот. Нудное ожидание бензовоза через несколько часов превратилось в настоящее испытание для людей и техники. Как всегда, совершенно неожиданно, налетели порывы свежего ветра, вмиг превратившиеся в неистовый ветер-афганец. Все вокруг заволокло пыльной пеленой. Обжигающе горячий ветер, от которого не было спасения нигде, действовал и на тело, и на нервы. Сильный, порывистый, он поднимал тонны тонкой пыли и песка, пытался свалить человека с ног. Под броней было немного уютнее, но солнце нагревало ее так, что, несмотря на открытые с наветренной стороны люки, мы чувствовали себя, словно в парилке. Парадокс: машина раскачивается под натиском ветра, а я обливаюсь потом от жары. Такое возможно только здесь.

Измученные борьбой с ветром уснули, как только стемнело.

За день мы проехали всего около двадцати километров.

24 июня, день седьмой, застава "Памятник".

Узкая полоса дороги уходила за горизонт. Создавалось ощущение, что бетонка, словно лента, прокручивается под колесами, а машина стоит на месте. После Шинданда местность вокруг опустела. По обе стороны тянулись однообразные, выжженные солнцем, голые пейзажи каменистых пустынь. Изредка дорога пересекала сухие русла рек и речушек. Неизвестно, когда они последний раз были полноводными, но выглядели так, словно вода только что высохла. Мы радовались, если в таких местах встречались линзы застоялой, грязной, но животворной влаги. Обычно о наличии воды сигнализировали чахлые кустики зелени. Останавливались и стремглав неслись к спасительной луже. Какое-то мгновение чувствовали себя счастливыми, погружаясь головой в воду и надевая на себя мокрую одежду. Пока она высыхала во время езды, тело немного охлаждалось, и это было незабываемое ощущение.

Колонна постоянно растягивалась. На относительно безопасных участках мы старались держаться в середине ленточки. Двигатели БТРов перегревались, техника вынужденно останавливалась, появилась возможность делать остановки, когда и где заблагорассудится. Раз за разом, мы обгоняли очередную "жертву солнца", чтобы через некоторое время занять собственное место в этом бесконечном ряду. Продолжалась большая гонка, но не на победу, а на способность довести БТР, домой, не угробив их по пути.

На очередном перевале перед планируемой остановкой на ночевку, колонна собралась в компактную группу. Впереди находился тот отрезок дороги среди гор, где сгоревших остовов автомобилей было, казалось, больше, чем камней на обочинах. Перед въездом в довольно узкий каньон располагалась сторожевая застава. Бойцы, не спеша готовилась к обработке опасных участков на своем отрезке дороги, расчехляли пушки. Потом началась подзабытая за прошедшие дни канонада.

Несмотря на жару, экипажи спрятались в броню. По приказу Курдумана передовые БТРы начали набирать скорость и с большим интервалом помчали вперед. Я занял место за пулеметами, припал к прицелу. С левой стороны дороги горы стремительно уходили вверх. Стволы пулеметов смотрели в правую сторону, где за узким глубоко врезанным в днище ущелья руслом реки склоны гор были пологими и удобными для оборудования огневых позиций, и откуда душманы периодически обстреливали наши колонны. Опасность вытеснила мысли о жаре, а вид покореженных остовов "Камазов" и "Ураганов" настораживал и предупреждал, что расслабляться, здесь не стоит. Заныло сердце, когда местные заставы начали интенсивно обрабатывать перевал. Так не хотелось попасть под обстрел, а еще больше - стать его жертвой.

Пронесло! Около десяти километров перевала остались позади. Все машины благополучно вырулили на стоянку заставы, расположенной у памятника.

Вода обмелевшего за прошедший год бассейна смыла не только пот и пыль дороги, но и ее заботы, переживания. Вода очистила тело и душу, принесла успокоение и наслаждение отдыха после изнурительного дня. На берегу небольшого водоема мы чувствовали себя в безопасности, словно находились не на крошечной заставе среди чужих гор, а где то дома.

Вечерний сценарий напоминал все предыдущие: поиск однополчан, знакомых, земляков среди местного гарнизона; совместные "плановые" или с "фантой" посиделки и разговоры в БТРе. Обычные будни командировочных команд.

За день проехали около двух сотен километров.

На фото памятник погибшим советским геологам возле сторожевой заставы.

Из архива ребят автобата. Лето 1985 года.


25 июня, день восьмой. Город Гиришк.

Командир построил группу около четырех часов утра. Многие парни еще толком не проснулись и предательски зевали в строю. Задумка майора была не плохой: проехать часть пути до Гиришка по утренней прохладе. Но при формировании походной колонны произошла авария, задержавшая движение надолго. Как говорят, на ровном месте, при выезде на насыпь бетонки перевернулся БТР. Если бы своими глазами я не увидел это событие, вряд ли бы поверил, что подобное вообще возможно. К счастью, никто не пострадал и машину достаточно оперативно поставили на колеса. Но сам факт переворота довольно низкой и широкой 11-ти тонной машины выглядел анекдотично. А произошло это все вследствие спешки и полусонного состояния водителя. Получилось, что два левых передних колеса и два задних правых оторвались от земли и при резком повороте руля вправо разогнанный БТР потерял равновесие. Разгневанный майор, на чем свет стоял, материл нерадивого водителя, пока его товарищи закрепляли рассыпавшиеся патронные коробки и другое имущество, меняли вытекшее масло и вытирали двигательный отсек.


Горная часть дороги осталась позади. Отныне, горы мы видели только сбоку и вдали, а ехали по равнине. Изредка въезжали в небольшие городки (как, например, Диларам с его небольшим континным рядом и несколькими десятками строений вдоль бетонки). С надеждой всматривались в русла пересохших рек, но вода уже нигде больше не встречалась. Без приключений проехали несколько не особо опасных отрезков дороги, прикрытых редким мотострелковым сопровождением, и после обеда добрались до Гиришка.

В городе мы с Гошей планировали продать что-либо из ремкомплекта, заработать деньги на карманные расходы. На несколько минут остановились на центральной улице, открыли крышки двигателя, прикрывая свои деловые махинации. Нас тот час же окружили шумные бачата, норовившие утащить все, что было плохо прикреплено к броне, но торговля не получилась. Даже наиболее ходовые товары из ремкомплекта, не нашли своих покупателей. Тем более, никого не интересовал бензин. Получить все, то же, но в виде бакшиша, никто, естественно, не отказывался, но это уже нам было не интересно. Видать, снабжение местного населения предметами амуниции и топливом в Гиришке было налажено отлично.

Остаток дня провели на реке Гильменд, пока темнота не загнала нас в расположение десантного батальона, где мы остановились на ночлег. После ужина возле костра, и нескольких кружек чая уединился в броне. Вспомнились прошлогодние события...

На фото страница дембельского блокнота. Написано вечером в БТРе, а художественно

оформлено позже, на заставе Наука 2, Васей Прибыльским, бойцом 3 ПТВ.


26 июня, день девятый, расположение 1 батальона.

Проезжаем мимо Яхчали. За прошедший год местность сильно изменилось. Я сразу даже не узнал место, где нас расстреливали, словно в тире. Сплошные руины в самом селении. Разбитые снарядами и уничтоженные деревья, засыпаны арыки и виноградники. На добрых сто метров от дороги все снесено и выровнено саперными танками. Хотя сама зеленка выглядит достаточно неприятно и угрожающе, поэтому лучше смотрится через прицел пулемета. Две минуты скоростного движения сегодня по сравнению с тремя часами обстрела тогда - разница огромная и цена им разная, соответственно.


Без приключений добрались до первой заставы нашего гарнизона в городке Кишкинахуд, а перед съездом в пустыню остановились. Задраил все люки и лючки, чтобы хоть немного спастись от пыли, и мы помчали вперед навстречу неизвестности. Страха при движении по бездорожью не было. Как-то не верилось, что можем наехать на мину. Казалось, что высокая скорость спасет от опасности. БТРы рассыпались веером и словно корабли, поднимая за собой огромные столбы пыли, поплыли на восток в центр огромной пустыни, где на перекрестке дорог расположилось хозяйство первого батальона.

В жесточайшую жару колонна прибыла в расположение. Остановились и срочно спрятались под машины. Там хоть и было пыльно, но вполне сносно в отношении температуры воздуха, а главное - тень.


К сожалению, сегодня бригада не выставляла сопровождение. Двигаться дальше, увы, невозможно, ночуем здесь. Но нет худа без добра. Встретили ребят 9 роты. Они на следующий день готовились к проведению совместной с 1 батальоном операции в здешней зеленке. А сегодня, как и мы, коротали время в бездействии. Среди бойцов роты у нас было много знакомых, все-таки почти полгода в бригаде наши палатки находились рядом, поэтому нам было о чем поговорить и не скучно провести остаток дня.


Вечером, во время прогулки по территории случайно натолкнулись на заполненный водой чехол от РДВ. Хотя он был явно офицерский и находился вблизи их домика, но хозяева отсутствовали по служебным делам. Мы не могли не использовать такой удачный случай. Рядом с домиком наткнулись на небольшой огород. Офицеры выращивали на нем арбузы. Несколько небольших ягод продолговатой формы - типичной для местных арбузов лежали на грядках. Естественно, злоупотреблять гостеприимством было бы неприлично, тем более что плоды были явно считанными и наверняка, еще зелеными.

Вечером в расположении батальона в "летнем" кинозале показывали фильм для свободных от службы бойцов. Хотя он оказался на редкость паршивого качества и содержания, сама атмосфера почти цивильного просмотра приятно расслабляла.


27 июня, застава "Элеватор".

Выехали вслед за батальонной группой, что выставляла сопровождение. Пока артиллерия обрабатывала местность, и мотострелковые подразделения выставляли точки на отрезке от Сенжерая до моста, ожидали первыми в очереди напротив горки. Местные виноградники стали небольшим подспорьем в решении продовольственных затруднений. Сухпайки к этому времени уже закончились, потому недозрелый, но уже достаточно вкусный виноград поедался с аппетитом.

До бригады нам оставалось проехать не больше тридцати километров из девятисот, но, наверное, самых опасных! Из головной машины последовала команда начать движение. Машины устремились вперед, быстро набирая максимально возможную скорость.


Нагаханский поворот остался позади. Мы ехали так быстро, что в прицел пулемета невозможно было разглядеть изменения в окружающих дорогу виноградниках. А их, наверняка, было достаточно, судя по увеличившейся длине участка взорванной бетонки напротив заставы Дракон.


*** Все перемены на ленте бетонки можно было четко проследить только пятой точкой тела. Именно на этом отрезке, где техника вынуждена сбрасывать скорость, а частота сердцебиения возрастала в разы, внутренний секундомер толчками крови в висках отсчитывал мгновения до ожидаемого удара гранаты в корпус. Прицел норовил ударить в глаз, не помогал даже резиновый наглазник, а о точной стрельбе говорить и не приходиться, тут бы в кресле наводчика удержаться. Скорость - залог неуязвимости БТРа и наш единственный шанс на спасение от духовской гранаты.


Ленточка реки, промелькнула в прицеле, словно разделительная полоса между жизнью и смертью, между возможным светлым будущим и вероятностью погибнуть от разрыва вражеского боеприпаса.

Останавливаемся возле заставы Элеватор. Думал, что постоим недолго и еще сегодня попадем на свою заставу, но что-то там произошло на отрезке "1001". По рации узнали, что со стороны духов идет интенсивный обстрел и, что командование решило сегодня больше не пропускать колонны. Для нас это означает незапланированную ночевку.


Делать нечего, рулим на стоянку возле заставы. Как ни близко от дома, но на сегодня проезд через Кандагар закрыт. Будем ждать до следующего сопровождения.

На Элеваторе я стал свидетелем эффективной работы зенитного комплекса "Шилка". Эта установка занимала боевую позицию в районе столовки, возле арыка. С высоты правого берега реки Аргандаб, противоположный пологий берег просматривался на всю ширину зеленки. Не успели мы добраться до реки, чтобы окунуться в холодную воду, как "Шилка" открыла огонь. Глинобитная стена дувала в глубине долины реки, словно испарилась, исчезала, попав под смертоносный вихрь четырехствольной установки. Не хотел бы я быть на месте душманов, что прятались за ним. После этого успокоительного для врагов смертоносного душа, обстановка окончательно стабилизировалась. Через полчаса желающие воины свободно купались в реке, а враги, если они еще не ушли подальше от заставы, затаились, ожидая удобного момента для нападения.

Превратности войны: еще несколько минут назад ты рискуешь жизнью, а сейчас - отдыхаешь на пляже, словно на курорте.

Бетонка в районе кишлака Кокаран. До 1001 всего ничего. Из архива ребят 27 автоколонны


28 июня, день одиннадцатый, последний, застава "Наука-2".

На максимальной скорости мчим через "1001". В прицел видно, что "зеленка" и руины еще дымятся от разрывов снарядов. Вдоль бетонки густо стоит бронетехника. В случае обстрела, это обстоятельство не даст возможности открыть огонь из пулеметов, а желание сделать это - огромное. Приятно чувствовать пальцем "послушные" кнопки электроспусков пулеметов.

Все бойцы нашей колонны и пехотного сопровождения во внимании и напряжении. Какие-то три сотни метров дороги, а сколько страхов они навевают в души солдат. Вчера на этом месте разыгралась трагедия, и сейчас на обочине еще дымили остатки двух сгоревших КАМАЗов-наливников. Зрелище не из приятных - изувеченные огнем остовы когда-то надежных автомобилей, напомнили о краткосрочности службы техники и солдат на этой необъявленной войне.

Без приключений проехали через Кандагар и остановились в расположении штаба батальона. Такая необычная поездка заканчивается обыденно и скучно. Долго стоим возле моста в ожидании зампотеха батальона. Отъедаемся виноградом, урожай которого в этом году выдался обильным.

Наконец-то, после всех формальностей, поднимая пыль двумя БТРами, мчим на родную заставу. Подъезжаем к знакомым горам. Впереди замаячил домик столовой. Три коротких очереди из КПВТ сообщили друзьям о нашем возвращении.


Горят КАМАЗы-наливники. Из архива ребят автобата.