# 1 - Офицеры в военной печати 20-40 гг. 20 века

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий Иванович1 - Офицеры в военной печати 20-40 гг. 20 векаСоздан: 20/01/2010, изменен: 20/01/2010, 31kФрагмент: Политика============================================================

Наука Побеждать - т.1

8(926)286-91-89

1 - Офицеры в военной печати 20-40 гг. 20 века

Прикладной метод в академическом преподавании тактики

А. Верховский

На страницах журнала "Красная Армия" в N 16 -- 17 т. Аховым поднят вопрос о прикладном методе преподавания в академии. В своем заключении он говорит:

"Прикладной метод, которым начинают увлекаться, в наших условиях сводится к ремеслу и натаскиванию; строгой критики и научного сознания он удовлетворить не в состоянии".

Хотя дальше он и говорит о том, что "прикладной метод идет в самом русле военной мысли", но очевидно неясность в представлении о сущности этого метода, о его научной и учебной ценности существует, и обмен мнений по этому вопросу должен помочь нашей академии найти верную дорогу.

Чего мы хотим от военной академии, от высшего военного образования?

Мы хотим, чтобы она подготовила кадр лиц для комплектования старшего командного состава и Генерального Штаба, который мог бы:

а) в зависимости от меняющихся качеств бойцов и развивающейся техники своевременно понять, какой будет война, и ясно учитывать во время самой войны развитие ее форм и методов;

б) сообразно этому подготовить армию, способную побеждать, и все время поддерживать ее боеспособность в соответствии с эволюцией войны;

в) уметь вести войска на войне, в сражении организовать военную и боевую деятельность армии и всего государства; добиться победы "малым трудом и малой кровью".

Что для этого нужно?

1.Прежде всего, необходима способность систематически наблюдать и оценивать военные явления и факты, которые на них влияют; вовремя понять значение каждого нового явления, дать ему настоящее место и широкой коллективной работой найти его действительное значение на войне. Выяснить общие руководящие идеи развивающегося процесса войны и направлять всю военную деятельность в связи с этими идеями (принципами, быть может, в будущем законами), т.е. чисто научная работа, которая при необычайном развитии техники не прекращается ни в мирное ни в военное время.

Приемы, отвечавшие сути военного дела в 1914 году, оказались ложны в 1915, а в 1918 году к победе приводили уже совершенно иные приемы Военные люди, неспособные учесть их, были наказаны. Научно подготовленный, с военной точки зрения, Генеральный штаб Франции и Германии четко работал в области развития военного дела, но, не имея научной подготовки в политической области, не справился с задачами, поставленными перед ним в борьбе с Красной Россией.

2.Найденным приемам и методам начальники на войне должны научить войска, быстро сменяющиеся в своем составе. Войсковые массы должны расти в своем искусстве вести войну в связи с ростом техники -- это работа учебная, требующая знания педагогики и дидактики, работа необходимая как в мирной обстановке, так и на театре войны, непосредственно позади поля сражения.

3. Командиры должны уметь вести войска, т.е., говоря словами известного германского военного ученого и начальника Верди дю-Вернуа: находить верное решение, отвечающее общей цели операции, бодро и радостно брать на себя его тяжесть, передавать свою волю войскам, полностью использовать силу своей техники и духовные силы бойцов. Это работа командования--творчество и борьба, глубокое знание дела, искусство использования наличных средств. Здесь нужно знание, верное направление работы и искусство.

Наука даст здесь точку зрения, метод работы и масштаб. Искусство позволит выбрать из наличных средств то, которое нужно для достижения цели. Таким образом, в работе старшего командовании, понимаемой широко, мы видим элементы научной и педагогической деятельности наравне с искусством вождения войск.

Но существует ли военная наука?

Если принять определение науки, данное К. А. Тимирязевым: "Наука есть итог положительных знаний о действительности", дополнить его мыслью, высказанной Соловьевым: "объективно достоверное и систематическое знание о действительных явлениях со стороны их закономерности", то мы увидим, что такой военной науки нет.

Однако же люди таких разных взглядов на существование и значение военной науки, как Драгомиров и Фош, Наполеон, Фридрих Великий и Леер, признают, что явления войны не случайны; они подчинены известной закономерности, и теория военного дела может быть намечена.

XVIII и все прошлое столетие шла напряженная работа над выработкой этой теории военного дела, не приведшая к окончательным результатам.

Люди, желавшие, подобно Беренхорсту и Верди-дю-Вернуа, видеть в военной науке твердые, незыблемые законы, указывающие, как победить, и не находившие их, бросались в крайность отрицания всяких норм. Другие-- последователи Бюлова, -- из военного дела делали механику и геометрию, ни в коем случае не отражавшую сути войны, которая, по словам Жомини, основателя военной академии в России, "будучи далекой от точной науки, есть драма глубокая и захватывающая".

ХIХ столетие не достигло в этой области крупных результатов, Клаузевиц, работавший после войн Наполеона, и Леваль, в конце столетия, отрицают положительную теорию военного дела, несмотря на то, что труды Леера очень много сделали по пути к ее установлению. Критико-исторический метод Леера, по которому шла научная мысль и во французской и в германской военных академиях, заложил первые основы военной науки.

Наше поколение будет, несомненно, счастливее, ибо перед нами открываются возможности:, частью неизвестные, частью неиспользованные прежней школой военных ученых. С приложением методов диалектического материализма к изучению жизни человеческого общества наука сделала огромный шаг вперед в области понимания психологии масс. С другой стороны, экспериментальная психология, психотехника, психофизиология, подходя с другой стороны к жизни и явлениям духа, открывают новые возможности к тому, чтобы установить понимание общих законов войны в наиболее туманной ее области, от которой зависит так много -- от борьбы дуxa в обстановке смертельной опасности и невыносимых физических лишений и тягот боев и походов.

Новый подход, вероятно, даст возможность лучше понять и научиться руководить психологией масс в обстановке войны.

Мало того, научные методы организации деятельности масс людей и машин (тейлоризм) также дают современной военной мысли возможности, неизвестные Клаузевицу, Драгомирову и Лееру, установить принципы организации сил и средств, организации, составляющей самую суть военной деятельности. Словом, не имея пока точной науки, мы стоим на пороге, на пути создания стройной теории военного дела, опираясь на которую, искусство управления становится не знахарством, но разумной и сознательной деятельностью. Однако уже теперь военная наука установила ряд общих положений, принципов, теорий, гипотез, из которых некоторые могут служить уже и теперь руководящими данными при практической работе на войне.

Нужно отметить еще одно требование, которое властно предъявляет война. Начальник и подчиненный, соседи в операции, разные роды войск, бойцы и работники тыла должны для успешной работы одинаково понимать войну, одинаково учитывать значение различных явлений; в своих сношениях -- говорить лишь о конкретных мерах в общей работе, имея общую принципиальную базу, заранее установленную, выработанную общей предварительной работой в изучении войны. Нужны общие точки зрения, общие методы работы, общеизвестные масштабы оценки явлений и средств. Иначе ведение войны обратится в идейную Вавилонскую башню.

Таким образом, от будущего начальника война требует способности и умения в области:

а) научной работы,

б) учебной работы,

в) работы управления войсками и

г) общности взглядов.

Высшее военное образование именно и должно подготовить контингент лиц, способных пополнить командный состав и Генеральный штаб, овладевших этой работой.

Как же этого достичь?

Здесь надо разделить две стороны вопроса: методологию военной науки, т.е. способы развивать ее, и методы обучения военному делу.

Оставляя вопросы методологии пока в стороне, обратимся к интересующему нас методу обучения.

Здесь было два течения: Лееровское, так называемой "чистой науки", и "прикладное", которое связывали с именем Головина.

Первое якобы опиралось на науку, стремилось расширять кругозор, дать широкое развитие. Второе, после провала учеников Леера и Драгомирова на полях Манчжурии, якобы стремилось свести военную науку с ее недосягаемых высот военной философии в область работы над живой жизнью, над конкретным случаем и обращалось в "натаскивание". Такова схема.

Мало того, в виду того, что Головин работал в эпоху 1906--1914 гг. резко развернувшейся реакции в русской общественной жизни, то его прикладной метод как будто явился, говоря словами т. Ахова, в отмену "прогрессивного образования" Леера. "Критика, теории и рассуждения изгнаны, и высшее военно-учебное и ученое учреждение обратилось в барскую учебную команду".

Сейчас, когда Красная армия таким мучительным трудом три года создает свою новую военную школу, мы должны дать себе труд ясно понять недавнее прошлое (участники которого живы), восстановить точно то, что было, и взять из него то, что нам нужно сейчас, отбросив все неверное, отжившее.

*

В чем состоит суть учения Леера, положенного в основу учебной системы, соединяемой с его именем?

Он считал ("Стратегия", часть 1, стр. 2, изд. 6), что для изучения военного дела есть два пути: догматический, умозрительный; этот путь вреден для первоначального ознакомления с делом, ибо ведет к бессодержательным мечтаниям, но полезен, как венец изучения; он изучает принципы военного дела, устанавливает причины, связь, следствие, он дает глубокий разносторонний взгляд, способность к анализу явлений, к проникновенному их пониманию.

Второй путь--критико-исторический: "воплощая беспрестанно идеи в самые разнообразные формы, дает отвлеченностям содержание, уясняет зависимость этих форм от колебаний в обстановке (условий, силы, времени, места, данной воли противника...) и служит надежным оплотом против опасных/ широких умствований".

Противоречие этих методов Леер предлагает парализовать, соединяя их в одну стройную систему теоретического курса в критике историческом изложении (стр. V). Если мы вспомним состояние теории военного дела в пору Леера, когда Верди-дю-Вернуа и многие другие совершенно отказывали ей в научности, то для нас станет ясна такая точка зрения Леера. Вспомним, что в этом же положении была и политическая экономия до трудов Рикардо, Адама Смита и в особенности Маркса, выявивших законы производства, обмена, распределения и построенные на них законы развития человеческого общества, установивших основные точки зрения, метод и масштаб, с которым можно было подходить к многообразию жизненных явлений.

Казалось бы, система Леера должна была дать самые благие результаты, но в общей обстановке общественной жизни, в которой жил и работал Леер, обстановке мертвящей, давящей всякую живую мысль, приводила к таким поразительным явлениям, что, например, слушателям, в большинстве не знавшим высшей математики, преподавалась астрономия, причем профессор Шарнгорст заставлял заучивать наизусть формулы высшей математики с тем, чтобы, оказавшись в степях Средней Азии, офицеры могли найти дорогу по звездам.

Академия заставляла изучать геологию и геодезию под тем предлогом, чтобы слушатели могли сознательно изучать топографию. В истории военного искусства заставляли заучивать не только "кто куда пошел", но и формы, канты, выпушки конно-егерей Наполеона и т. п. Я не говорю уже о преподавании статистики, где живые по тому времени идеи Милютина свелись к заучиванию столбцов цифр и "качеств свиней в Дукльском перевале Карпат".

В этой обстановке Леер ничего сделать не мог. Его учение и его педагогические идеи в жизни были искажены, обратились в схоластику, оторванную от жизни, в заучивание вечных "принципов".

Поражение Японской войны внесло отрезвление.

Старшие начальники и Генштаб, исковерканные в академии, прикрывавшейся научным авторитетом Леера и Драгомирова, потерпели позорное поражение, ибо, зазубрив астрономию, геологию и принципы Леера, совершенно не понимали ни маневра, ни техники, ни психологии масс и не умели практически осуществить даже и то, что знали. В передовых слоях армии началось искание новых путей.

Естественно, что офицерство, политически не подготовленное, не могло понять социальных причин, предопределявших направление работы военной академии, но внешние формы мертвящей схоластики, конечно, бросались в глаза и были уловлены:

1) загромождение памяти нужным и ненужном материалом.

2) сосредоточение работы в преимуществе на отыскании идей и малое внимание к их приложению в практике боевой жизни. Началось изучение военной литературы Запада, методов работы во Франции и Германии.

Во Франции в эпоху Наполеона III-го военная наука была в величайшем пренебрежении, но после унижения -разгрома 1870-71 гг. Франция нашла силы стать на ноги. Опираясь на яркую научную мысль расцвета буржуазного общества, военные люди создали высшую военную школу, школу, ученики которой впоследствии в lii!4 -- 18 гг. сумели организовать вооруженные силы Антанты в мировой койне и сокрушили военную мощь лучшей армии мира -- Германии. Ее ученики, а затем профессора Жоффр, Петен и Фош, так определяли задачи высшей школы (Фош--"О принципах войны"--стр. 23):

"Прежде, всего, дело в понимании истины, значит, в свободе ума, в отсутствии предрассудков, предвзятостей, идей, не подлежащих дальнейшему развитию, мнений, составленных без всестороннего обсуждения, лишь потому, что данный вопрос всегда так решался. Единственный критериум--разум. Затем дело идет о приложении этих истин к частным случаям, сперва на картах, потом на местности и позднее на поле сражения. Мы хотим прибыть на поле сражения... с выработанным суждением... Только тогда ум разовьется, принципы усвоятся настолько, что станут основой принимаемых решений".

С другой стороны, в Германской академии, гордой победами 1866 и 70 годов, гордой рядом блестящих ученых и начальников, вышедших из ее стен, был жив завет Мольтке:

"Приобретение военных знаний имеет в виду главным образом использование учеником своих интеллектуальных сил (т.е., теорий, преподанных учителем); эта взаимная живая работа окажется невыполненной, если один ограничится преподаванием, а остальные будут только его слушать. Цель будет достигнута совершенно естественно, если профессор соединит теоретическое преподавание с упражнениями, ведущими к применению изучаемых теорий к частным случаям".

Мы знаем в мировую войну результаты, к которым привела эта система подготовки как во французской, так и в немецкой армии. Эта же система, являющаяся прямым развитием идей Леера, и была принята Головиным в основу реформы академии, и результаты ее не замедлили сказаться.

В академии начался расцвет мысли. Несмотря на то, что "новый режим" продержался всего 3 года, с 1911 по 1913-й, около кафедр создалось течение мысли, б. м. еще не вполне оформившееся, иногда находившееся под сильным влиянием Запада, но несомненно вызвавшее очень упорную работу большого числа военных людей.

Военная литература обогатилась работами Изместьева, Головина, Черемисова, Марушевского, Незнамова, Матковского, В. Новицкого, Кельчевского и т.п.

Это были первые всходы новой школы, быстро срезанной руководящими верхами, почувствовавшими в ее развитии опасность. "Единственный критериум--разум"--это было неприемлемо в старой армии, потому что офицеры-слушатели, как об этом с ужасом шептались кумушки в питерских гостиных, "стали думать". Лозунг "младотурки" был брошен, и реакционная клика, руководившая тогда государственной жизнью России, подхватила его. Против новой системы преподавания были сосредоточены нужные силы, и его судьба быстро решилась.

Напрасно Головин доказывал свою тесную идейную преемственность со школой Леера, напрасно указывалось, что академия в своей работе не выходит из рамок чисто военной работы. Съезд объединенного дворянства прямым давлением на Николая II, даже помимо военного министра, в 24 часа устранил Щербачева, бывшего в эту пору начальником академии, Головин был командовать полком "в деревню, в глушь"--в Вильманстранд, другие деятели реформы также постепенновытеснены, и выдвинутый тем же съездом дворянства Янушкевич пришел в академию с директивой вернуть ее "на путь доблестных предков", и вот тогда-то, т.е. в 1914 году, и пытались сделать из академии, как пишет Ахов, "барскую учебную команду".

Война прервала эти затеи, но ученики академии Головинской поры с благодарностью вспоминали на войне школу, которая вооружила их глубоким пониманием природы воины, психологии масс, значения техники и методов управления войсками. Сказанное, я полагаю, рассеет недоразумение о реакционности идей Головина и его стремления "не насадить, а высадить науку, анализ и критику, бывшие все-таки у нас", которые выдвигаются, как один из доводов против прикладного метода.

*

Какой же путь желателен нам при построении нашей учебной работы?

Мне думается, что научность преподавания, так, как ее понимали Леер, Мольтке, Фош и Головин, должна быть положена в основу работы. Лекции, объединяя догматический и критико-исторический метод, как их понимал Леер, должны раскрывать перед слушателем принципиальную сторону военного дела, выяснить его теорию, направляя самостоятельную научную работу слушателей, дополняемую разбором исторических примеров в классных лекциях и самостоятельной разработкой тем но военной истории и военному искусству.

Практические занятия и решение задач должны дать приложение теории к конкретному случаю; решая определенные вопросы, слушатель усвоит значение и смысл основных принципов военного дела, вырабатывай метод работы управления, воспитывая волю, знакомясь с техникой работы. Практические занятия не позволят расплыться в туманных умствованиях и будут служить подготовкой к боевой деятельности.

На этой работе изучение теории должно носить жизненный, яркий характер, который нашему слушателю, по преимуществу практику-бойцу, даст возможность овладеть принципиальной стороной наиболее легким путем.

Именно эти задачи поставила себе высшая военная школа Красной армии, взявшая все лучшее, что оставила в наследство старая академия.

Но при осуществлении этих идей встретился ряд организационных трудностей, не преодоленных еще и сегодня. Нужно отметить, что и моральная и материальная обстановка работы в академии была совершенно исключительно трудна, быть может, более трудна, чем где бы то ни сила в армии. Ныне эти условия изменились в лучшую сторону и может быть сделан следующий шаг к научной постановке дела в академии.

Трудность заключается в необходимости добиться единства взглядов и методой работы у большей группы руководителей; на эту часть дела и обращается ныне усилие преподавательского состава.

По мысли, положенной в основу работы, профессора общей тактики и тактики родов войск являются ответственными не только как преподаватели своего предмета в его принципиальной стороне--лекциях, но еще в работе установления единства взглядов учащих, а также и за практические занятия со слушателями, связывая всю работу единой идеей, единым методом и, стремясь этим путем достичь той последней задачи, которую ставит война--добиться, по выражению Фоша, "интеллектуальной дисциплины" или, говоря проще, единства взглядов всех кончающих академию.

Думается, что в работе нашей по выработке методов научной и учебной работы, отвечающих задачам Красной армии республики, делаются лишь первые шаги. Беря лучшее из старого, мы должны будем внести, быть может, много нового и в разработку дисциплин и в методику преподавания. К этой работе хотелось бы привлечь внимание самых широких слоев командного состава Красной Армии, преподавательского состава и слушателей академии, не смущаясь тем, что иной раз то или иное мнение уклонится в ложное направление, ибо, как говорит в своих работах Клод Бернар: "Не бойтесь никогда противоречий, ибо они часто являются поводом к новому открытию".

Военный вестник.

1922. - N17-18. - С. 26-29.

...

См. далее:

-- А. Ефремин. Курсант советских военных школ (По данным выставки военно-учебных заведений Московского Военного Округа). (ВВ - 1922. - N17-18. - С.31-33.)

-- А. Фрейман. Итоги работы съезда работников в.-у.з. (ВВ- 1922.- N 15-16. - С.20-22.)

-- В.Л. Военно-академические курсы и их значение для Красной Армии (ВВ-- 1922.- N 15-16. - С.24-26.)

-- П.В. Е-ов. Подготовка помощников командиров пехотных полков в командном отношении (ВВ -1922.- N 15-16. - С. 27.)

-- С. Романенко. Нам нужны пролетарские кадетские корпуса (ВВ- 1922.- N 15-16. - С. 30-31.)

-- А. Суворов. Воспитание воли (Военное знание. - 1922. - N12. - С. 4-5.)

-- А. Андерсон. Советы строевому краскому (Военное знание. - 1922. - N12. - С. 6-7.

-- А. Болотов. Высший академический военно-педагогический совет. 17-е заседание (Военное знание. - 1922. - N12. - С. 12-13)

-- Вл. Муратов. О прикладном методе преподавания (Военное знание. - 1922.- N12. - С.14-15.)

-- В. Пищулин. Комплектование Московской высшей военно-педагогической школы в 1922 г. (Военное знание. - 1922. - N12. - С.30-31.)

-- В. Семашко. Петроградская высшая военно-педагогическая школа (Военное знание. - 1922. - N12. - С.31.)

-- Д. Петровский. Военная школа и ленинизм (Военный вестник. - 1924.- N6. - С.7-9)

-- Соответствие краскомов (сводка материалов) (Военный вестник. - 1924. - N6. - С. 37-38.)

-- Д. Перовский. Военно-учебные недуги (Военный вестник. - 1923. - N27. - С.27-29)

-- А. Абрамов. Комиссии связи в.-у. з. (Военный вестник. - 1923. - N27. - С. 34-35.)

-- Каценко. Командный и политический состав Красной Армии (Военный вестник. - 1923. - N26. - С.45-46.)

-- Агеев. Предстоящие маневры военно-учебных заведений (Военный вестник. - 1923.- N24. - С.31-32.)

-- Курсант Кононович. Политработа в.-у.з. на маневрах (Военный вестник. - 1923. - N24. - С.33)

-- Я. Дворжец. Красный командир-политрук (Военный вестник. -1923.- N23.- С. 45-46.)

-- К вопросу о кадетских корпусах (редакционная звметка) (Военный вестник. -1923.- N23.- С. 46.)

-- П. Лебедев. Прохождение службы окончившими Военную академию (Военный вестник. - 1923.- N22. - С.12-14.

-- Владин. Связь в.-у. з. с партией (Военный вестник. - 1923. - N22. - С. 35-36.)

-- Краском Филатов. По поводу одного убийства (ответ ему Антонова-Овсеенко) (Военный вестник. - 1924. - N9. - С.24-25.)

-- Русак. "Исход из буржуазного Египта" ("Звездины", как новый обряд крестин). (Военный вестник. - 1924. - N9. - С. 27.)

-- Н. Куйбышев. Итоги работы педагогических курсов "Выстрел".( Военный вестник. - 1924. - N9. - С.32-33.)

-- Курсант Ф. Иванов. Работа отпускников ( Военный вестник. - 1924. - N10, - С. 50-51.)

-- Лацис. Нездоровый уклон. (О проблемах краскомов) ( Военный вестник. - 1924. - N11. - С. 19-22.)

-- Д. Петровский. Три группы (ответ тов. Лацису)( Военный вестник. - 1924. - N11. - С.23-25.)

-- Р. Муклевич. К предстоящему приему в Военную Академию. (Военный вестник. - 1924. - N11. - С. 27-28.)

-- Д. Петровский. Куда делись краскомы? (Гадание на статистической гуще) (Военный вестник. - 1924. - N12. - С. 16-27.)

-- А. Абрамов. Внутрипартийная демократия в в.-у.з. (Военный вестник. - 1924. - N1. - С.50-51.)

-- В. Левичев. Еще раз о краскормах (Военный вестник. - 1924. - N2. - С.14-16.)

-- Баратов. Вопросы быта в военной школе (по поводу одной анкеты) (Военный вестник. - 1924. - N2. - С. 33-34.)

-- А. Иванов. Военно-политическая академия имени Толмачева (Военный вестник. - 1927. - N26. - С. 39-43)

-- О военизации политсостава (по статьям, поступившим в редакцию) (Военный вестник. - 1927. - N26. - С. 54-55.)

-- И. Сычев. Итоги совещания преподавателей обществоведения нормальных В.-У.З. (Военный вестник. - 1927. - N27. - С.53-55.)

-- Е. Аржекаев. Из решений совещания преподавателей курса политработы в.-у.з. (Военный вестник. - 1927. - N29. - С. 39-40.)

-- А. Арсеньев. Командировки курсантов в.-у.з. в тервойска (Военный вестник. - 1927. - N30. - С. 51.)

-- А. Кадишев. Военно-научный центр при Комакадемии (Военный вестник. - 1929. - N42. - С. 42-45.)

-- Г. Караев. Наглядность в курсе тактики (Военный вестник. - 1929. - N43. - С.6-10.)

-- Резник. Подготовка курсантов как будущих политвоспитателей (Военный вестник. - 1929. - N44. - С.32-34.)

-- Н. Корицкий. Военное самообразование командира (Военный вестник. - 1929. - N46. - С. 9-12.)

-- А. Александров. Чему учат маневры? (Военный вестник. - 1929. - N47. - С. 2-8.)

-- А. Дельвиг. Изучение тактики начальствующим составом (Военный вестник. - 1936. - N1. - С. 34-36.)

...

...

Мой фрагмент из "Истории"

Наемник   32k   "Фрагмент" История "Сборище, опасное более для своего отечества, чем для врага": Собрание исторических сведений и фактов о наемниках и наемничестве

Плифон бьет тревогу - Его обращение к императору Мануилу - У каждого свой регимент - Как набирались наемники - Как они разнились уставом и организацией - "Кто дает гроши, тому и служу" - Пример Англии: договор короля английского Генриха I (1103 г.) - Как тратилось англ. Правительство - Задержка жалованья - бунт и беспорядки - Расчет на богатую добычу - Нормы жалованья - Расчетные дни - начало сражения - Куда шло жалованье - Жены наемников, что они носили с собой - Дезертирство - Расчет на разложение наемной армии - Мориц Оранский об аккуратной выплате жалованья - "Война питает войну" - Наемники разрушили дисциплину и порядок подчинения - Затягивание войны, чтобы получить большее жалованье - Не война, а ловля баронов и рыцарей, чтобы их потом продать - Грабеж как средство наживы - Пушки и порох - добыча капитана - Отъем жалованья путем продажи продуктов солдатам по завышенной цене - Присяга наемника - Присяга Яна Жижки - В чем клялся наемник = Амброзат - Система защиты солдат - "Суд длинного копья" - В XVII веке солдат был освобожден от гражданской юрисдикции и за свои преступления отвечал только перед военным судом - Разновидность суда Линча - "Теперь ты никто" - Как наемники сводили счеты с неугодными начальниками - Офицеры наемной пехоты - Они - всего лишь передовые бойцы - Разношерстность офицеров - Подрыв авторитета из-за махинаций - Кому отрезали носы на смотрах - Первый офицерский устав - Частная антреприза - Как артиллеристы получали жалованье - Как нанимали солдат для обслуги - Ришелье и военные госпиталя - Предупреждения Кекавмена и Макиавелли - Не давать наемникам высоких титулов и званий - Наемник - ненадежный воин - "Испанское бешенство" - Ф. Меринг о том, как испанские наемники в 1576 г. опустошили Антверпен - Куда сплавить наемников? - Проблема демобилизации - Эдикт курфюрста Бранденбургский Георг Вильгельм даже об обязательной милостыни демобилизованному - Как Ришелье купил целую армию? - Наемника интересуют только деньги - У кого их нет - тот лишается армии - Так в 1639 г. Ришелье купил армию противника, а Франция без боя приобрела Эльзас - Исторические уроки наемничества - Угасло офицерство - погиб Египет - Воинский дух побеждает силу - Патриотизм исчез - Народу стала безразлична судьба своего отечества - Примечание: труды, на которых написан фрагмент (Свечин, Дельбрюк, Михневич, Голицын) - Справки: Плифон, Кекавмен

...