# 3 - Послевоенные размышления Винцер и др., 1941-1945 гг.

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий Иванович3 - Послевоенные размышления Винцер и др., 1941-1945 гг.Создан: 26/01/2010, изменен: 26/01/2010, 70kФрагмент: Политика============================================================

Наука Побеждать - ч. 3

8-926-286-91-89

3 - Послевоенные размышления Винцер и др., 1941-1945 гг.

Пихт, Типпельскирх, Гудериан, Рендулич, Кессельринг, Румпф, Хейдте, Леверкюн, Вейдеман, Шнейдер, Тиссен, Керль, Кумпф, Теске, Крозигк, Зульцман, Латернзер, Людде-Нейрат...

Б. Винцер

Как Германия перед войной готовила военные кадры

Эксперимент

По нашему календарю новый год начинается 1 января; излюбленная дата для переезда с квартиры на квартиру --1 апреля или 1 октября; к работе на новом месте приступают чаще всего в первый день месяца. А в повестке из рейхсвера мне предлагалось явиться 13 апреля 1931 года в 13-ю роту 4-го пехотного полка в Кольберге, что на Балтийском море.

-- Как бы не было беды! Два раза тринадцать, нет, это не к добру!

-- Да полно тебе, мама! Две чертовых дюжины взаимно уничтожаются, и притом я не суеверен.

И хоть срок явки оказался несколько непривычным, скоро выяснилось, что это не описка, а до мельчайших подробностей разработанное постановление министерства рейхсвера на Бендлерштрасее.

В этом возглавляемом тогда Гренером министерстве имелся отдел, который, обходя ограничительные предписания Версальского договора, занимался планированием мобилизации; он-то и разработал подробную программу краткосрочной подготовки. Там были планы трехмесячных, восьминедельных, четырехнедельных и даже двухнедельных курсов обучения.

Эти учебные планы надо было проверить на практике, а я оказался одним из тех ста двадцати подопытных кроликов для двухнедельной программы, которым надлежало явиться 13 апреля в 13-ю минометную роту в Кольберге.

Моя служба началась совсем иначе, чем я себе представлял. После регистрации в канцелярии нас послали в каптерку, где мирно и вежливо пригонялось обмундирование. Мы могли н обменять его на другой день, если, на наш взгляд, оно плохо сидело. Убирать шкафы и заправлять койки в спальнях нам помогал старший по казарме. А если мы что-нибудь клали или ставили не так, как положено, на нас никто не орал.

Старший по казарме был одновременно командиром отделения и вел у нас учебные занятия: основные правила поведения в армии, знаки различия, внутренний распорядок в казарме и субординация. Если мы путали знаки различия, именовали капитана "господином лейтенантом", нам не устраивали выволочку, а ограничивались лаконичным замечанием. Так было в первый день.

На второй день мы вышли в полной форме и стальных шлемах в казарменный двор и приняли присягу:

"Присягаю на верность конституции и клянусь, что всегда буду, как мужественный солдат, защищать Германское государство с его законными установлениями и повиноваться президенту и своим командирам!"

Обычно к присяге приводили только через четыре недели. А нас заставили дать ее сразу, так как, вероятно, принятие присяги обязывало к молчанию о том, что наша ускоренная подготовка нарушала установленное мирным договором ограничение численности германской армии: ода не должна была превышать ста тысяч человек.

Рейхсвер находил нелегальные пути, чтобы всячески использовать возможности, заложенные в установленном длительном сроке службы. В итоге солдаты получали подготовку как будущие унтер-офицеры, а унтер-офицеры--как будущие командиры взводов, А обучение командиров взводов было опять же построено так, что она могли в любое время принять командование ротой, а командиры рот по квалификации представляли собой командиров батальонов. Таким образом, рейхсвер фактически являлся оптовым поставщиком унтер-офицеров, офицеров, командиров и генштабистов для будущей германской армии.

Частицей этой системы были и наши курсы. Старшие по чину солдаты или ефрейторы назначались командирами орудий. Унтер-офицеры командовали взводами, а минометной ротой -- молодой лейтенант, командир взвода. Это был так называемый кадровый состав -- всего около тридцати человек. Затем шли мы, сто двадцать рекрутов, в качестве "пополнения", и рота была укомплектована. Оставалось только, согласно двухнедельной программе, обучить нас, "равняясь на направляющего", сформировать из нас годное к строевой службе в военное время подразделение и представить его господам с Бендлерштрассе. Следовательно, на переднем плане была подготовка якобы на случай войны, а на заднем--заправка коек, уборка шкафов и прочие мелочи казарменной жизни. Оттого-то так уютно и было все сначало обставлено. Но после присяги стало неуютно.

Сообразуясь со структурой минометной роты, нас разделили на три разряда: связные, стрелки и ездовые.

Связные учились верховой езде, азбуке Морзе, светосигнализации, а также прокладывать телефонные линии, или "тянуть провод", как это у нас называлось; обслуживать дальномер, делать чертежи, составлять короткие донесения, передавать приказы. Не последнее место в обучении занимал и метод наводки при стрельбе с закрытых огневых позиций.

Стрелки учились обращаться с минометами. Выдвинуть эту махину в позицию, да еще согнувшись, да за две-три минуты, стоило большого труда, мы обливались потом, не обходилось и без синяков. Заряжать, наводить, устранять помехи,. разбирать затвор, менять позицию, прицеплять к тягачу -- в этом необходимо тренироваться, и мы тренировалась до изнеможения.

Ездовые учились скакать верхом и править лошадьми. Каждый, кто знает, сколько сил отнимает одна только уход за лошадьми, может себе представить, что пришлось проделать этим парням за две недели.

Все три категория, прохода специальную подготовку, учились стрелять из карабинов и пистолетов, включая стрельбу боевыми патронами, а также пользоваться ручными гранатами и карманной буссолью, читать карты и ориентироваться ночью.

К началу второй недели рота выстроилась в полном составе для выступления в поход. Впервые все то, чему вас учили, муштруя в одиночку и группами, предстояло испробовать во взаимодействии: поход по дорогам, противовоздушное укрытие, развернутые боевые порядки к снова марш по местности, разведка и занятие позиций, потом рытье окопов и маскировка, команда для ведения огня, стрельба и занятие новых позиций.

Вечером, усталые как собаки и покрытые грязью, приходили мы в казармы. После ужина следовала чистка минометов и личного оружия, причем обучение продолжалось. Потом мы повторяли проработанный материал и получали всевозможные указания. В полночь мы валились на койки, а в пять утра все начиналось сызнова.

В день окончания курсов явились офицеры из министерства рейхсвера проверить результаты эксперимента. В метель и холод мы отправились в Россентин на учебный плац, куда добрались, вымокнув до нитки. На холме стояло такое количество чиновников с Бендлерштрассе, что на каждого из них приходилось чуть ли не по рекруту. Вскоре они заняли свои места и стали наблюдать за всеми манипуляциями. Тут уж нельзя было "ловчить", выражаясь нашим языком. Правда, это и не было смотром в обычном смысле -- проверялась часть мобилизационного плана.

Когда мы, замерзшие, выстроились, чтобы пуститься в обратный путь, в казармы, какой-то генерал в монокле сказал нам на прощание:

-- Молодцы, ребята! Вы доказали, что из штатского можно за две недели сделать настоящего солдата. Выражаю благодарность и одобрение участвовавшим офицерам и младшим командирам, хвала вам, солдаты рейхсвера!

В УЧЕБНОМ БАТАЛЬОНЕ РЕКРУТОВ

Прошло две недели с тех пор, как мы прибыли в Кольберг; потом мы прошли специальную подготовку, затем в последний раз почистили оружие и, наконец, впервые, собрались за кружкой пива в столовой вместе с инструкторами.

На следующее утро мы, снова в штатском, прошли маршем в полном составе на вокзал. Осталось около четверти часа до отправления поезда, который должен был нас доставить в Нойштетин, в учебный батальон. Не всем удалось за эти пятнадцать минут купить открытку с картинкой и послать привет родным.

Почти все сто двадцать молодых солдат прибыли из глубины страны, и большинство их впервые выехали из дому. Но никому не пришло в голову повести нас хотя бы ненадолго на берег, показать Балтийское море, находившееся в каких-нибудь трех километрах от казармы.

Итак, нас повезли в Нойштетин.

По справке путеводителя--"это жемчужина Померании", маленький городок на берегу красивого Штрейтпгского озера, окруженный лесами "померанской Швейцарии". Вдалеке виднелись казармы.

Тот, кого полгода там муштровали, вряд ли забудет название этого городка, хоть он его почти не видел. Жизнь рекрутов протекала во дворе казармы, на стрельбище или на расположенном поблизости учебном плацу, именовавшемся "пустошью". Каждое четвертое воскресенье большая группа лютеран и небольшая группа католиков маршировали в церковь на богослужение; по пути туда и обратно мы любовались маленькими девочками как чудесными существами из незнакомого мира.

Уже при встрече во дворе казармы, когда нас принимал ротный фельдфебель, представший в окружении унтер-офицеров, у нас мелькнула мысль, что генерал с моноклем, вероятно, глубоко ошибался. Все выглядело так, как если бы пае встречали укротители диких зверей.

И тут ротный высказался:

-- Вы, юнцы, как видно, думаете, что чего-то достигли. Вы, наверно, воображаете, что уже стали солдатами. Вы, ребятки, играми занимались, две недели играли! Забудьте про это! Вы вообще и не были в Кольберге, ясно? Вы штафирки, жалкие штафирки. Теперь только мы сделаем из вас людей. Только теперь вы научитесь стоять в ходить, ясно? Вы ухмыляетесь? Ничего, это у вас скоро пройдет. Ряды сдвой! Шагом марш! Рассчитайсь!

Конечно, у нас это получилось плохо, конечно, мы не построились по росту, хотя нам это и не было приказано, конечно, должного равнения не было. Мы держали наши чемоданы и картонки как снарядные ящики в мчались с одного конца казарменного двора в другой, взад и вперед. Когда рубашки прилипли к телу и мы действительно имели вид жалких штафирок, нас разбили на отделения и отправили по комнатам.

-- Ох, ребята, я думаю, мы здесь хлебнем горя! --полушутя жаловался на берлинском диалекте Генрих Шульц из Шарлоттенбурга .

Он оказался прав. Впрочем, для этого и не нужно было большой проницательности.

Обучение рекрутов в рейхсвере длилось шесть месяцев и было необычайно суровым. Может показаться смешным, что мы с чрезвычайным рвением и усердием заправляли свою койку и, накрывая ее одеялом, подсчитывали число шашечек на одеяле вдоль края кровати; мы с вечера готовили себе бутерброды на утро и съедали их стоя, так как на порядочный завтрак времени не хватало. Через несколько минут после побудки унтер-офицер уже стоял в помещении и неистово нас подгонял. Он наблюдал, как мы моемся -- для кое-кого это было необходимо, проверял одежду, уборку комнаты, заправку постели, следил, чтобы был порядок в шкафах и за чистотой посуды. Каждый из нас был уже весь в поту и измучен, когда настоящая "служба" только начиналась.

Итак, как нас предупредили, мы стали учиться правильно стоять и ходить.

-- Ну-ка, напрягите, пожалуйста, ягодицы, да так крепко, чтобы могли ими вытащить гвоздь из доски стола!

Первое время мы думали, что разрешается смеяться при этакой шутке, что мы даже должны смеяться, это, мол, солдату положено. Глубокая ошибка! Солдат должен терпеливо сносить все, не обнаруживая никаких чувств. Только в этом случае он стоит правильно.

Сначала надо было стоять, потом ходить" после ходьбы бегать, после бега лежать. Затем встать, потом лечь. Встать! Лечь! Встать!

А так как непрерывное выкрикивание команды могло унтеру наскучить, да и голосовые связки уставали, то скоро дело свелось к жестам. Если унтер указывал большим пальцем вниз, это значило "ложись!" Если он поднимал большой палец вверх, мы вставали.

Потом мы учились делать повороты и развороты:

-- Нале-е-е-во! Отделение, кругом марш! Напра-а-а-во! Отделение, кругом марш!

Нас обучали отдавать честь, на обычном языке -- "приветствовать". В фуражке и без фуражки. С чемоданом и без чемодана. В одиночку, вдвоем, группами. Стоя и на ходу.

Мы учились ползать на боку, на четвереньках, по-пластунски. Мы мчались галопом, перепрыгивая препятствия, по беговой дорожке, которую мы прозвали "карьерой чиновника", и вскарабкивались на деревья с проворством обезьян. Первый месяц мы ходили шагом только по команде. Остальное время главный способ передвижения был бегом.

Мы выучили наизусть правила внутреннего распорядка в казарме, в помещении и правила хранения вещей в шкафах. Мы изучили знаки различия в армии и на флоте. Мм заучивали названия гарнизонов и номера соединений, пока не усвоили их так прочно, что могли и со сна ответить на вопрос о них. Мы научились наводить глянец на поясной ремень и сапоги, дабы они "блестели, как бычье брюхо при лунном сиянии".

Мы научились чистить ребром монеты внутренние швы сапог и ботинок.

Мы научились песком и металлической щеткой соскабливать нагар с кофейников и котелков.

Нас приучили к тому, что железные печки надо зимой и летом изо дня в день, днем и ночью драить, чтобы они сверкали, как новенькие.

Мы научились натирать мастикой уборные и деревянные части "очка".

Мы научились маршировать. По отделениям, повзводно и ротой.

Мы научились выносить боль не моргнувши.

Мы научились проглатывать оскорбление и тотчас о нем забывать.

Нас приучили говорить, только когда спрашивают.

Мы многому научились -- и почти автоматически все больше теряли способность понимать, что в этой мясорубке мы в совершенстве научились только одному -- отказываться от собственного мнения, от собственного суждения -- и превратились в бездумных исполнителей приказов, для которых существует только слепое повиновение, и больше ничего.

Правда, нам казалось, что мы знаем, для чего мы стали солдатами, у нас были расплывчатые национальные идеалы, но мы сознательно или бессознательно уклонялись от возможности, не говоря уж об обязанности, сопоставить полученную здесь "науку" с нашими представлениями и спросить себя, может ли подобное "воинское обучение" привести к добру народ и отечество. Мы отмахивались как от "придирок" от того, что в действительности было системой, такой системой, которая вела к деградации человека и превращала его в безотказно функционирующий винтик военной машины.

Мы не только не способны были постигнуть значение роковой эволюции в нашей собственной жизни, но и уловить зависимость нашей психологии от роковой эволюции, происходившей в нашем отечестве; напротив, мы уже мыслили в согласии с извращенной системой понятий наших инструкторов и гордились тем, что перестали быть "жалкими шпаками" и сделались "людьми". И чем дольше мы служили в рейхсвере, чем глубже укоренялось в нас сознание нашей избранности, тем сильнее была уверенность, что "человек" лишь тот, кто принадлежит к "расе господ". Но сначала мы радовались, что наконец стали настоящими солдатами. Правда, в Кольберге генерал уже назвал нас солдатами, и мы ему поверили. Но после строевого обучения мы поняли: хоть генерал, может статься, и важная птица, но царь и бог для нас--ротный фельдфебель.

Итак, мы стали "людьми", и нам дозволено было получить винтовки.

Вручение винтовок было торжественным событием, почти как помолвка или свадьба. Ружье и было "невестой" солдата, его надлежало беречь и лелеять и не отдавать в чужие руки.

Формально лишь теперь истекал срок, в течение которого мы могли взять обратно свое ходатайство о зачислении нас добровольцами в рейхсвер. Однако нас уже в Кольберге привели к присяге и, кроме того, никто и не думал об отказе. Только два солдата, физически непригодные для службы, отправились домой, и то не по собственному желанию, а да основании заключения врачей. Печальные и подавленные, они расстались с нами. Мы их жалели.

Все, чему мм до сих пор обучались, мы теперь повторяли с винтовкой и штыком. К этому прибавились ружейные приемы.

-- Ружье на-а плечо! Внимание! На караул! На-а плечо! К ноге!

Засим нас учили стрелять, подняв прицельную рамку, и ловить цель на мушку, заряжать и ставить на предохранитель, разряжать и вынимать патрон.

Мы получили две патронные обоймы и учебные патроны из латуни, а ведь ребенком я играл боевыми патронами. Учебные патроны полагалось ежедневно чистить асидолом. Если они недостаточно блестели, назначались дополнительные полчаса строевой подготовки.

Потом мы занимались маршировкой -- строевым шагом и старопрусским парадным шагом, гусиным шагом. В одиночку, отделениями и ротой.

И снова ружейные приемы. В одиночку, отделениями, ротой. Постепенно мы превращались в единый механизм.

Когда, бывало, рота построена, никто не шелохнется, все стояли как вкопанные.

Мы носили сапоги или башмаки на шнурках. Каждая подметка была приколочена тридцатью двумя гвоздиками. После пятичасовых упражнений или дальнего похода, естественно, нескольких гвоздиков не хватало. Но горе тому, у кого при следующем построении не было сколько положено гвоздиков на подметке. А подбить подметку мы не успевали.

Рота вступала маршем во двор, мчалась в помещение, ставила винтовки в козлы, штурмовала умывальную, и уже слышались трели свистка дежурного унтер-офицера:

"Построиться на обед!" В одно мгновение мы снова были на месте.

Дежурный унтер рапортовал фельдфебелю. Фельдфебель шагал позади роты.

-- Левую ногу выше! Правую ногу выше! Каждый, у кого не хватало гвоздей на подметке, отмечался и должен был полчаса дополнительно проходить строевую подготовку.

Затем фельдфебель шагал вдоль строя.

-- Показать руки!

Пять часов мы копались в грязи, тем не менее ногти у нас должны были быть под стать ноготкам парикмахерши. Если фельдфебелю не нравились наши "лопаты", полагалось полчаса дополнительных упражнений.

Если у бедняги не все пуговицы были застегнуты, на него обрушивалась буря.

-- Вы что, нарочно? Хотите простудиться? Это членовредительство, мальчишка! Стоит тут полуголый! Записать на полчаса!

Если же у солдата на одежде не хватало пуговицы, значит, он расхищает государственное имущество.

И пока продолжался этот спектакль, рота стояла как вкопанная. Время шло. Для еды оставалось всего несколько минут. Мы, давясь, глотали пищу и мчались в казарму. Может, кому-нибудь надо было в уборную, но уже слышалась трель свистка унтера: "Построиться на перекличку!"

И снова все стояли как вкопанные. Механизм функционировал правильно.

Ротный фельдфебель был вроде бы солдатской матерью. Практически он занимался всем и должен был обо всем заботиться.

Командира роты можно было бы сравнить с отцом семейства, который поручает матери повседневные дела и его нельзя обременять всякой чепухой. В первую очередь его интересовал механизм в целом, а каждый новобранец в отдельности был в его глазах только номере м. Стоит рота как вкопанная, значит, все в порядке.

Нашу "мать" мы видели ежедневно, а "отца" в течение полугода очень редко, да и то недолго, разве что по время заключительного смотра, когда наш капитан фон Шверин торчал перед нашими глазами несколько часов...

Выводы побежденных

Из книги "Роковые решения"

Многие из наших руководителей сильно недооценили нового противника. Это произошло отчасти потому, что они не знали ни русского народа, ни тем более русского солдата.

*

В течение целого поколения в России стояли у власти большевики. Этого времени было достаточно, чтобы перевоспитать русский народ и особенно русскую молодежь в соответствии с коммунистической идеологией.

*

С большим вниманием Клюге читал отчеты генерала де Коленкура об этой кампании {Арман де Коленкур Мемуары "Поход Наполеона в Россию. Госполитиздат, М, 1943 (Прим. ред)}. В них раскрывались трудности ведения войны и даже жизнь в России. Места боев Великой армии Наполеона были нанесены на наши карты. Мы знали, что вскоре пойдем по следам Наполеона.

*

День "Д" был, наконец, назначен на 22 июня, что почти совпадало с началом похода Наполеона в 1812г. {Армия Наполеона вторглась в пределы России 24 июня 1812 г. (Прим. ред.)}.

*

К оценке сил противника следует подходить очень осторожно. Лучше переоценить их, чем недооценить. Нужно предположить, что на самом деле противник может оказаться значительно сильнее, чем мы представляли. Неспособность правильно оценить противника может привести к неприятным неожиданностям. Житель Востока многим отличается от жителя Запада. Он лучше переносит лишения, и эта покорность подает одинаково невозмутимое отношение как к жизни, к смерти.

*

Русский близок к природе. Жара и холод почти не действуют на него. Зимой он защищает себя от сильной стужи всем, что только попадается под руку. Он мастер на выдумку. Чтобы обогреться, он не нуждается в сложных сооружениях и оборудовании. Крепкие и здоровые русские женщины работают так же, как мужчины.

*

Русские мастерски и очень быстро строили фортификационные сооружения и оборудовали оборонительные позиции. Их солдаты показали большое умение вести бой ночью и в лесу. Русский солдат предпочитает рукопашную схватку. Его физические потребности невелики, но способность, не дрогнув, выносить лишения вызывает истинное удивление.

*

Русские внимательно изучили прежние кампании, и мы ожидали, что их высшие командиры извлекут уроки из прошлого опыта. Но средний и младший командный состав, по мнению наших наблюдателей, был слабо обучен и не имел боевого опыта.

*

По нашему первому впечатлению, русский солдат был стойким бойцом. Однако русские танки не отличались совершенством, а что касается авиации, то ее в это время мы почти не видели.

*

Поведение русских войск даже в первых боях находилось в поразительном контрасте с поведением поляков и западных союзников при поражении. Даже в окружении русские продолжали упорные бои.

*

С удивлением и разочарованием мы обнаружили в октябре и начале ноября, что разгромленные русские вовсе не перестали существовать как военная сила. В течение последних недель сопротивление противника усилилось, и напряжение боев с каждым днем возрастало.

*

Воспоминание о Великой армии Наполеона преследовало нас, как привидение. Книга мемуаров наполеоновского генерала Коленкура, всегда лежавшая на столе фельдмаршала фон Клюге, стала его библией. Все больше становилось совпадений с событиями 1812 г. Но эти неуловимые предзнаменования бледнели по сравнению с периодом грязи или, как его называют в России, распутицы, которая теперь преследовала нас, как чума.

*

Во время сражения за Вязьму появились первые русские танки Т-34. В 1941 г. эти танки были самыми мощными из всех существовавших тогда танков.

*

Нам уже было известно о приказе маршала Тимошенко, отданном с целью ободрить его войска после многих поражений. В этом приказе перечислялись слабые стороны немецких войск. Тимошенко разъяснял, что главная сила немцев - в их техническом мастерстве и вооружении. Один на один немецкий солдат слабее русского, писал маршал, он нервничает и становится робким, когда приходится вести бой ночью, в лесу или на болотистой местности. В этих видах боя русский солдат значительно сильнее немецкого.

*

Наша авиация действовала превосходно. Однако теперь количество боеспособных самолетов уменьшилось, не хватало и посадочных площадок близ линии фронта, особенно во время распутицы. Резко возросло количество аварий при посадке и взлете самолетов. А русская авиация до сих пор почти не появлялась в воздухе.

*

Теперь политическим руководителям Германии важно было понять, что дни блицкрига канули в прошлое. Нам противостояла армия, по своим боевым качествам намного превосходившая все другие армии, с которыми нам когда-либо приходилось встречаться на поле боя.

*

Суровый климат оказывал воздействие и на оружие. Смазка на оружии загустевала так, что часто невозможно было открыть затвор, а глицерина или специальных масел, которые можно было бы использовать в условиях низких температур, у нас не было. Под танками ночью приходилось поддерживать слабый огонь, чтобы двигатели не замерзали и не выходили из строя. Нередко танки скользили по замерзшему грунту и скатывались под откос.

*

Правда, не все русские дивизии были укомплектованы по штатам военного времени. Некоторые из них, безусловно, были очень слабы. Они сильно различались как по организации, так и по боеспособности. Русские были неистощимы в различных выдумках. Например, кавалерийские дивизии часто сопровождались пехотой на санях. Сани привязывались веревками к седлам кавалеристов. Странно было видеть, как в ясную лунную ночь передвигались по снегу длинные колонны всадников, за каждым из которых ехал на санках пехотинец.

*

Поражение под Сталинградом повергло в ужас как немецкий народ, так и его армию. Никогда прежде за всю историю Германии не было случая столь страшной гибели такого количества войск. В современной войне ожесточенные бои не прекращаются ни днем ни ночью, и потому обычно не остается времени осмыслить происходящее. И все-таки уже тогда стали открыто выражать сомнения в способностях наших политических и военных руководителей.

Из книги "Итоги второй мировой войны"

Книга "Итоги второй мировой войны" состоит из статей, написанных в начале 1950-х годов бывшими крупными военачальниками и государственными деятелями гитлеровского рейха, которые попытались обобщить опыт германских войск и фашистской государственной машины в период второй мировой войны. Советская историография рассматривала этот труд не только как историческое исследование, помогающее лучше узнать прошлое, но и как рекомендации тем, кто "намерен развязать новую войну". Причиной такой неоднозначной оценки сборника, не оставившего без внимания ни одной области стратегического руководства войной, явилось то, что в нем наряду с анализом прошлого опыта, даются выводы на будущее, которые получили противоречивые отзывы. Но утилитарные цели авторов дать практические советы потомкам поставили их перед необходимостью быть объективными в освещении фактов и событий, содержащих много интересных сведений, которые помогают воспроизвести прошлое и взглянуть на него с новой, иногда совсем неожиданной точки зрения.

Более чем двадцать статей сборника весьма разнообразны по тематике. Они написаны компетентными и знающими людьми, целью которых было изложить исторический опыт второй мировой войны в ее различных областях и сделать некоторые предостерегающие выводы.

Вернер Пихт

На генералитет ложится ответственность за то, что он не препятствовал развязыванию войны, которую он не одобрял.

*

Для фюрера боец был лишь частью техники, неким подобием моторизованного оружия. Как к солдату, так и к технике в этой войне, ведшейся без всякого учета сил и средств, предъявлялись чрезмерные требования, выполнить которые они были не в состоянии. Цель войны ввиду ее необъятности вполне соответствовала склонности военных руководителей к гигантомании. Стратегия и тактика приняли формы "мировоззрения". Гибкость была подменена догматизмом. Учет возможных неудач -- это основное правило в руководстве боевыми действиями войск -- был запрещен.

*

Сомнение в победе считалось достойным смерти, вера в непогрешимость фюрера -- высшим законом.

*

Действия армии стали предметом политических и идейных споров, и этим была ликвидирована возможность правильно анализировать их сущность.

*

В то время как немец был убежден, что защищает дело Запада, Запад нанес ему удар в спину. До самого горького конца нас не покидала надежда, что Запад, наконец, поймет и признает, что мы защищаем Германию и, следовательно, всю Европу. Такая надежда, по-видимому, и побуждала немецких солдат продолжать борьбу даже тогда, когда война была уже проиграна.

*

Противник был заклеймен как человек низшей расы, по отношению к которому разрешаются любые действия. Население оккупированных областей, готовое вначале приветствовать немцев как своих освободителей, оказалось порабощенным. Это привело к усилению партизанского движения.

*

Все идеологические опоры рухнули. При таком общем хаосе военная служба, по-видимому, потеряла всякий смысл. В подобном положении всякое подбадривающее слово оскорбляет, как ложь. Поэтому о долге и чести уже не могло быть и речи. Солдат отвечал только тогда, когда к нему обращались с восклицанием: "Эй, парень!" Такая боязнь лишней фразы не может быть источником моральной силы. Свершившаяся катастрофа сорвала с этой армии все венки и лавры, возложенные на нее историей.

*

Генерал пехоты в отставке Курт фон Типпельскирх

Когда противная сторона стала все шире вводить у себя новую боевую технику и наряду с подавляющим превосходством в людских силах производить ее в громадном количестве, когда, кроме того, немецкое командование стало все больше отклоняться от непреложных законов военного искусства, тогда "военное счастье" изменило немецкой армии.

*

Ошеломляющий успех войны на Западе привел Гитлера к убеждению, что такой же успех будет обеспечен ему и в войне против Советского Союза. Все оперативные соображения при этом были отодвинуты на задний план соображениями психологическими. "Следует ожидать, -- говорил Гитлер в беседе с командующими армиями 5 декабря 1940 года, -- что русская армия при первом же ударе немецких войск потерпит еще большее поражение, чем армия Франции в 1940 году".

*

Непреложные законы войны немецкое командование могло игнорировать до тех пор, пока оно опиралось на необычное превосходство в командном составе, вооружении и боевой подготовке, а также на многократное превосходство морально-боевого духа своей армии, которое оно умело искусно использовать. Когда же эти предпосылки постепенно отпали, война снова стала "нормальной".

Генерал-полковник в отставке Гейнц Гудериан

...В конце лета 1940 года у Гитлера, как и в свое время у Наполеона I, возникла мысль двинуться на Восток и ликвидировать русскую опасность, прежде чем будет окончательно ликвидирована опасность на Западе. Снова на поверхность всплыл миф о непобедимости России в войне. Но Гитлер, увлеченный победами 1939-1940 годов, был абсолютно уверен в удаче и сумел убедить и себя и других, что покончит с этой "призрачной" восточной опасностью так же быстро, как и с западной, которую его военные советники будто бы значительно переоценили.

*

Следствием всего этого была перестройка военной промышленности, главным образом в ущерб авиации. Все приготовления сводились к подготовке исключительно летней кампании, которая должна была привести к политическому разложению большевистского государства и к разделу России на мелкие государства, организованные по принципу областного целения.

*

Медленное продвижение по грязным дорогам в условиях непрекращающихся боев со свежими силами противника подтачивало и без того уже ослабевшую ударную мощь немецких войск. И хотя об этом факте неоднократно сообщалось верховному командованию, -- оно отказывалось этому верить.

*

Трудности снабжения могли быть уменьшены, если бы удалось быстро перешить полотно железных дорог и сделать их пригодными для использования в интересах армии. Но этому мешали разные обстоятельства. Не хватало ни людей, ни строительных материалов. А самым больным местом было отсутствие паровозов. Из русских ширококолейных паровозов в наши руки попала в исправном состоянии лишь небольшая часть.

*

Недостаточное количество помещений заставило войска часто располагаться биваком. Люди все реже и реже получали горячую пищу. Вследствие перебоев в снабжении войска перестали получать такие облегчавшие им жизнь вещи, как табак и шоколад. Но самым худшим было отсутствие зимнего обмундирования, которое было предусмотрено лишь для каждого пятого солдата в армии.

*

Все нападения армий западноевропейских государств на Россию носили до сих пор чисто фронтальный характер и были, как правило, ограничены сушей. Все они успеха не имели. Если наступающий будет обладать превосходством на море, то авиация и флот могут создать ему предпосылки для успешного вторжения в Россию при условии, что авиация и флот будут тесно взаимодействовать с достаточным количеством наземных войск и что их действия будут носить характер не фронтального наступления, а охватывающего удара по самой важной цели.

*

Исход любых боевых действий, как правило, а в особенности в России, намечать заранее нельзя. Поэтому ни один военачальник, сколько бы он ни планировал, не может положиться на успех "молниеносной войны" в России. Глубина и ширина территории, условия погоды и состояние дорог делают ненадежными всякие расчеты, обычные для условий западных стран.

*

Недооценка противника всегда ведет к просчету. Это относится и к русским как в области людских резервов, так и в области техники. Оружие и прочее военное снаряжение, а также обмундирование солдат должны быть заготовлены с учетом своеобразия восточного театра военных действий.

*

Русский солдат всегда отличался особым упорством, твердостью характера и большой неприхотливостью. Во второй мировой войне стало очевидным, что и советское верховное командование обладает высокими способностями в области стратегии. Было бы правильно и в дальнейшем ожидать от советских командиров и войск высокой боевой подготовки и высокого морального духа и обеспечить хотя бы равноценную подготовку собственных офицеров и солдат. Русским генералам и солдатам свойственно послушание. Они не теряли присутствия духа даже в труднейшей обстановке 1941 года. Об их упорстве говорит история всех войн. Следует воспитывать в солдатах такую же твердость и упорство. Несерьезность в этой области может привести к ужасным последствиям.

*

Для укрепления воинской дисциплины Сталин счел необходимым оживить старые традиции и напомнить о великих исторических примерах. Непонятно, [134] почему другие державы часто выбрасывают за борт свои славные боевые традиции в погоне за призрачными, еще ни разу не проверенными идеями.

Генерал-полковник в отставке д-р Лотар Рендулич

История войн не знает ни одного примера, когда партизанское движение играло бы такую же большую роль, какую оно сыграло в последней мировой войне. По своим размерам оно представляет собой нечто совершенно новое в военном искусстве. По тому колоссальному воздействию, которое оно оказало на фронтовые войска и на проблемы снабжения, работы тыла и управления в оккупированных районах, оно стало частью понятия тотальной войны.

*

Командный состав и офицеры связи партизан обучались в специальных партизанских школах и затем сбрасывались в немецком тылу с самолетов или тайно переводились через линию фронта. Особенно действенную помощь партизанам оказывали различные военные специалисты, как например минеры, которые своей изобретательностью ставили немецких солдат каждый раз перед новыми неприятными неожиданностями.

*

Экономический ущерб, наносимый партизанами, был повсюду весьма серьезным. Кроме того, партизаны занимались пропагандой среди крестьян, причем материалом им служили бесконечные ошибки, совершаемые немецкой администрацией в управлении восточными областями.

*

Генерал-фельдмаршал в отставке Альберт Кессельринг

Первый сокрушительный удар по русской авиации способствовал тому, что она смогла оправиться только к концу войны.

*

Когда противник начиная с 1943 года перешел к методу "бомбовых потоков" и стал производить налеты под прикрытием истребителей, немецкая истребительная авиация оказалась в особенно тяжелом положении. Большие потери постоянно снижали ее боеспособность. Качество подготовки новых летчиков, пополнявших ряды авиации, уже не отвечало тем требованиям, которые предъявлялись к летчикам новыми формами обороны. Наряду с ощутимой нехваткой преподавателей и инструкторов, учебных самолетов и прежде всего горючего для учебных и боевых полетов в последние два года войны стала заметной сильная утомленность летного персонала и снижение его боевой готовности.

*

Нужно отметить, что ни правительство, ни главное командование ВВС Германии своевременно не поняли необходимости совершенствования форм и методов противовоздушной обороны страны.

*

В вооружении страны авиация должна занимать первое место. Авиация требует для своего развития больше времени, чем всякое другое оружие. Создание авиационного хозяйства также требует многолетнего перспективного планирования.

Генерал-майор пожарной охраны в отставке Ганс Румпф

Поскольку в последней войне 75 -- 80% всего материального ущерба было причинено пожарами{80}, то в мероприятия по организации ПВО должна обязательно входить систематическая подготовка бойцов в предупреждении и тушении пожаров.

*

Все органы, планирующие жилищное и городское строительство, должны в своей работе учитывать опыт, накопленный во время войны, то есть планировать широкие улицы, делать больше площадей и бульваров, создавать более густую сеть искусственных водоемов. Здания не должны быть слишком высокими, внутри домов и между ними нужно ставить противопожарные щиты и другие устройства, не должны остаться забытыми и различные убежища для людей. Промышленные предприятия военного значения должны быть постепенно вынесены за пределы города. Город должен быть застроен только жилыми зданиями.

*

Для страны, побежденной в воздухе, имеется выбор: капитуляция или хаос разрушения.

*

Проф. Хейдте

Обучение сравнительно небольшого количества курсантов и офицеров парашютных войск не входило в круг задач училищ и учебных заведений ВВС и потому игнорировалось.

*

Мнение о том, что достаточно обучить пехотинцев прыгать с парашютом, чтобы превратить их в "подготовленных стрелков-парашютистов", оказалось неправильным и опасным. Стрелок-парашютист должен обучаться не только прыжку, но и знать особенности боя в составе десанта.

*

Обучение стрелков-парашютистов поэтому должно походить на обучение охотников или, если хотите, индейцев; во всяком случае нужно научить их принимать решения и действовать быстро и самостоятельно.

*

Стрелок-парашютист обязан уметь голодать в боевой обстановке. Во время первого боя немецкие парашютисты, как правило, получали продовольствие лишь в исключительных случаях: приходилось ограничиваться носимым запасом продовольствия, а после приземления прямо в бою добывать его самым примитивным способом в окружающих населенных пунктах.

*

Открывать огонь со средней дистанции стрелок-парашютист не должен уже потому, что он ограничен в боеприпасах. Он обязан научиться открывать огонь внезапно и лишь с ближних и ближайших дистанций. Хороший стрелок-парашютист всегда стремится достичь решающего успеха, ведя огонь с ближайшей дистанции и в рукопашном бою.

*

Стрелки-парашютисты всегда действуют в обстановке неизвестности, вступая в борьбу с превосходящими силами противника. Лучшим союзником в этих условиях является их собственная выдумка. Самое основное, к чему они должны стремиться, -- это ввести противника в заблуждение, прибегая для этого к самым различным из дозволенных военных хитростей.

*

В основе всех наиболее крупных из названных воздушно-десантных операций лежал почти один и тот же замысел: сначала атаковать в нескольких местах с воздуха и создать несколько опорных пунктов, чтобы взломать изнутри систему обороны противника, помешать ему сосредоточить свои силы на каком-либо одном участке и перерезать необходимые для обороны коммуникации; затем выбрать один из созданных опорных пунктов, сконцентрировать на нем все имеющиеся и вновь прибывающие силы, чтобы они потом растекались, подобно чернильному пятну, до тех пор, пока основной опорный пункт не сольется с другими и не поглотит их.

*

Основой такого замечательного единства, наиболее сильно проявлявшегося в старых парашютных частях, было взаимное доверие. Товарищ доверял товарищу и знал, что тот не бросит его в беде. Он верил своему "старому" офицеру, верил своему командованию и знал, что в случае необходимости оно поможет ему в любом вопросе.

*

Критерием для оценки качества войск является не только сам боевой подвиг, но и умение переносить трудности и лишения. Человека можно научить вести бой, а вот умение переносить трудности и лишения нужно в нем воспитывать. Один из основных уроков действий немецких парашютных десантов во второй мировой войне состоит в том, что не следует пренебрегать воспитанием и ставить на первое место специальную и боевую подготовку. Нужно помнить, что обучают муштрой, а воспитывают спортом, и немецкие парашютные войска убедились в справедливости этого положения раньше, чем другие роды войск немецких вооруженных сил.

Д-р Пауль Леверкюн

Советская Россия еще до начала войны представляла в отношении разведки особенно трудную проблему. Засылка в Россию агентов из Германии была возможна лишь в очень редких случаях. Контроль и проверка документов среди населения России как в городах, так и на транспорте проводились гораздо строже, чем в какой-либо другой европейской стране.

*

Но не следует упускать из виду и то, что решающим в разведывательной службе будет всегда не форма организаций, а подбор кадров. Пригодность к разведывательной службе предполагает наличие у человека особых качеств и опыта, которые являются не обязательными и часто даже нежелательными для строевой службы в различных видах вооруженных сил.

*

Решающее значение имеет и слово того, кто стоит во главе разведки. Этому учит не только опыт германской разведки, но и опыт разведок других стран. Немецкая служба разведки и контрразведки могла до начала войны достигнуть весьма значительных успехов только благодаря необыкновенным личным способностям самого адмирала Канариса. Говорят, что он имел по части информации буквально "шестое чувство". Его идейное богатство при решении новых задач было столь же замечательно, как и его решимость претворять полученные результаты в жизнь.

Генерал-майор в отставке Альфред Вейдеман

Наибольший успех в этом отношении будет достигнут только в том случае, если удастся "поставить каждого человека на свое место".

*

Когда началась война с Россией, было достигнуто такое положение, что каждый военнообязанный немец был либо солдатом в вооруженных силах, либо выполнял какую-нибудь важную для войны работу на производстве. Таким образом, людские резервы были, по существу, исчерпаны. Каждый новый призыв на военную службу создавал брешь в гражданском секторе, и эта брешь могла быть заполнена лишь при помощи различных ухищрений. Вооруженные силы почти не надеялись на покрытие своих потребностей в живой силе за счет каких-то дополнительных резервов.

*

Все эти мероприятия вызвали постоянное "движение людей" из тыла на фронт и обратно. Общее количество таких "перемещаемых" достигло вскоре сотен тысяч. Оно увеличивалось еще больше от того, что центр тяжести постоянно перемещался из одной отрасли военной промышленности в другую, в результате чего специалистов приходилось перебрасывать с фронта на производство необходимых в данный момент военных материалов и предметов вооружения.

*

Борьба всех государств за новые успехи в военной технике потребовала, чтобы и в Германии был проведен ряд мероприятий для охраны науки и исследовательской работы. Введение особых уполномоченных и большая помощь со стороны вооруженных сил способствовали тому, что усилия государственных и частных научно-исследовательских организаций стали более координированными и целенаправленными.

*

"Поддержание в народе хорошего настроения" германское правительство и министр пропаганды пытались обеспечить посредством специального "циркуляра фюрера", в котором всем театрам, кино, варьете, циркам, спортивным клубам и кружкам предписывалось продолжать свою работу. В составленный партийной канцелярией список "избранных богом служителей искусства", которым высшей инстанцией было приказано предоставить бронь, вошли представители самых различных областей культуры -- от киноактеров, скульпторов и музыкантов до "мастеров бицепса" (боксеров) и мастеров конькобежного спорта.

*

Генерал-лейтенант в отставке, инженер Эрих Шнейдер

Германская пехота вступила в войну с таким оружием, которое отвечало современным тактическим требованиям.

*

На протяжении всей войны особенно много хлопот доставляло пехоте всех стран противотанковое оружие

*

Пехоте нужно, чтобы противотанковое оружие обслуживал один человек и чтобы оно позволяло попадать в танк и выводить его из строя с дистанции 150, а по возможности и 400 м. Кроме такого легкого оружия, пехоте необходимо иметь еще и более тяжелое, но отличающееся большой проходимостью и подвижностью оружие, позволяющее уничтожать танки с дистанции 1,5 -- 2 тыс. м. Это серьезное, но вполне справедливое требование пехоты не было выполнено ни одной из воюющих сторон.

*

Согласно известным до сих пор данным, в области техники связи Германия была ведущей страной. Успехи, достигнутые ею. до и после войны, использованы сегодня в мирной области, в системе дальней почтовой связи. Подслушивание и наблюдение с помощью средств связи, создание помех для радиотелефонных переговоров противника, а также зашифровка и расшифровка всякого рода сообщений, то есть все средства так называемой "радиовойны", впервые разработанные в Германии, получили затем большое развитие во всех странах. С их помощью удавалось иногда получать сведения огромного военного и политического значения.

*

Ни одно долговременное укрепление, на которое было затрачено большое количество умственного труда, техники, материалов и рабочей силы, не оправдало в прошедшей войне даже приблизительно тех надежд, которые возлагали на него создатели. Даже такой мощный форт, как Эбен-Эмаэль, был легко взят группой отважных саперов-парашютистов, взорвавших его бронеколпаки усиленными подрывными зарядами.

*

Противотанковая оборона будет по-прежнему стоять в центре внимания всех войск, и особенно пехоты.

Проф. П. Тиссен

... В основе всякой техники лежит наука, больше того, техника -- это сама наука.

*

Старинная поговорка "В войне молчат музы", под которой, кроме всего прочего, подразумевается и ослабление духовной деятельности народа, в наш век совершенно неуместна.

*

В век идеологической борьбы и борьбы взглядов и мировоззрений решающее значение имеет также и то, какое идеологическое оружие и какие силы могут вызвать подъем во всех областях науки.

*

Известный приказ Гитлера о неразглашении тайн и секретов, изданный в начале войны и разрешавший отдельному человеку знать только то, что касалось его непосредственно, а также, выражаясь осторожно, "благородная" борьба за первенство между видами вооруженных сил способствовали тому, что отдельные области исследования все больше и больше изолировались друг от друга, ухудшая этим общее положение дел в науке.

*

Ученые, работы которых находились лишь в самой начальной стадии и которым еще требовались годы, чтобы добиться результатов, полезных для войны, не представляли для правительства никакой практической ценности. Поэтому ученые были отнесены к той категории людских резервов, из которых черпались пополнения для фронта. Само собой разумеется, что при таких обстоятельствах "гуманитарные" ученые рассматривались с самого начала как quantite negligeable. В результате, несмотря на возражения управлений вооружений и различных других инстанций, несколько тысяч высококвалифицированных ученых из университетов, высших технических учебных заведений и различных научно-исследовательских институтов, в том числе незаменимые специалисты по исследованиям в области высоких частот, ядерной физики, химии, моторостроения и т. д., были еще в начале войны призваны в армию и использовались на низших должностях и даже в качестве рядовых солдат.

*

Прошло некоторое время, и на немецкую армию посыпались отрезвляющие удары. Проиграна воздушная битва над Англией. Война в России в корне изменила свой первоначальный характер. В подводной войне превосходящая по качеству и количеству авиационная техника противника вызвала глубокий кризис. Не оставалось никакого сомнения, что без новых самолетов война будет проиграна, что оружие, оснащение и транспортные средства, используемые в России, должны отвечать убийственным условиям климата и местности, что техника высоких частот стала теперь важнейшим звеном всей военной техники.

Тогда руль был повернут в обратную сторону. Геббельсу пришлось издать директиву о том, чтобы впредь в прессе, по радио, в кино, в театре и в литературе больше не было выступлений против ученых и исследователей, против учителей и духовенства а, напротив, подчеркивалось бы большое значение их деятельности.

*

Энергичнее всех в этом деле оказался Дениц. Он самовластно отбросил запутанную систему научного руководства, лично созвал конференцию ведущих специалистов, сообщил им со всей откровенностью о техническом кризисе подводной войны, назначил одного из ученых начальником научно-исследовательского штаба ВМФ и исключил все промежуточные инстанции тем, что подчинил этого нового "начальника штаба" лично себе. То, что главнокомандующий непосредственно подчинил себе ученого-исследователя, было в области военной техники своего рода революцией.

*

Немецкая наука, получившая сильное развитие в первой половине нашего столетия, была в конце последней войны сведена почти на нет следующими тремя обстоятельствами: во-первых, потерей всех результатов научно-исследовательской работы, включая патенты, и распылением их по всему миру; во-вторых, перемещением ведущих немецких специалистов в страны бывших противников; в-третьих, дискриминацией оставшихся в Германии исследователей.

*

Ганс Керль

Короче говоря, в военное время -- в условиях сокращения количества рабочих рук и уменьшения подвоза сырья и готовой продукции, а также в условиях постоянно ухудшающегося быта трудящихся -- военная экономика должна непрерывно расти за счет новых и новых капиталовложений.

*

Если военная экономика не в состоянии покрыть весь ранее установленный спрос, тогда должны быть определены новые границы спроса, а при известных обстоятельствах должны быть сделаны и выводы об объеме и уровне [360] оснащения того или другого вида вооруженных сил, что в свою очередь не может не оказать определенного влияния на стратегическое руководство в войне.

Инженер Вальтер Кумпф

Национал-социалисты продолжили эти начинания, превратив трудовую повинность в мероприятие для воспитания молодого поколения в духе фашизма. 26 июня 1935 года был издан закон об обязательной трудовой повинности.

Согласно этому закону, "все немецкие юноши и девушки в возрасте от 19 до 25 лет" были "обязаны служить определенное время своему народу в системе государственной трудовой повинности". Это должно было убедить молодых людей в нравственной ценности труда, ослабить классовые противоречия, уничтожить пренебрежительное отношение к простому ручному труду и усилить общественное сознание всех слоев населения.

Полковник в отставке Герман Теске

Наиболее надежными и самыми эффективными путями сообщения во второй мировой войне были железные дороги.

*

Вторым по важности путем сообщения для преодоления больших расстояний являлась автогужевая дорога.

*

Во второй мировой войне впервые в истории получил широкое применение воздушный транспорт. Авиация играла большую роль в перевозках войск и военных материалов. не говоря уже о том, что она была единственным средством транспорта во время проведения воздушно-десантных операций.

*

Немцами не было использовано (вероятно, по причине нехватки сырья) еще одно средство транспорта -- нефтепровод. который в будущем, безусловно, приобретет очень большое значение. Он освободит остальные пути сообщения, легко уязвимые для противника.

*

Ни в одной другой стране оперативное руководство не зависело в такой степени от надежности коммуникационных линий, шедших к фронту, и рокадных путей, как на широких просторах русской земли. Исключительно малая, по западным понятиям, интенсивность движения транспорта и тяжелые климатические условия, из-за чего зачастую прекращалось всякое сообщение, а также удачные действия партизан в тылу заставили немецкую армию и ее командование совершенно изменить свое отношение и пользоваться любыми имеющимися путями и средствами транспорта.

*

Министр финансов в отставке Лутц граф Шверин фон Крозигк

Военные контрибуции, денежные и натуральные налоги с населения занятых районов играли немалую роль и в последней войне.

*

Германия имела возможность покрывать налогами только 12% военных расходов, и потому кредиты были превращены в главный источник финансирования войны.

*

Военные расходы Германии с 1934 года до 31 августа 1939 года по всем трем видам вооруженных сил, в том числе и расходы, связанные с увеличением вооружений, составили 60 млрд. марок. В этот же период общие бюджетные расходы Германии равнялись 101,5 млрд. марок, то есть военные расходы составляли 59,1% этой суммы.

*

Внешне система замораживания цен и заработной платы вполне себя оправдала. Уровень (индекс) оптовых цен поднялся к июню 1944 года только на 9%. уровень жизни -- на 12%, заработная плата -- на 11%. Но цены потеряли свою регулирующую функцию. Ее стала выполнять карточная система.

Рудольф Зульцман

Способы ведения современной войны ограничиваются целым рядом международных соглашений и правил, которых обязано придерживаться каждое цивилизованное государство. Эти правила ставят границы применению определенных тактических приемов и видов оружия. Однако до сих пор ни одно положение международного права не касалось пропаганды во время войны.

*

...Ложь всегда была самым страшным оружием. она наносила противникам серьезные раны и существенно влияла на ход военных событий.

*

Радио позволило объединять в определенное и самое короткое время миллионы людей в один, напряженно слушающий коллектив. Как показал опыт, психологически наиболее действенной была та форма, в которой передавались наши особо важные сообщения (перед началом передачи оркестр фанфаристов из 100 человек исполнял определенную мелодию). Такое оформление заставляло прислушаться к голосу диктора даже тех. кто не проявлял к этому никакого интереса и кто полностью отвергал всякую пропаганду, в какой бы форме она ни распространялась.

*

Особое значение приобрели с 1942 года выступления радиокомментатора Ганса Фриче. По мнению противника, они имели величайший пропагандистский успех. Секрет этого успеха американцы видели в том, что Фриче был не столько пропагандистом, сколько контрпропагандистом. Его задача заключалась в первую очередь в том, чтобы лишить пропаганду противника всякой почвы раньше, чем его сообщения успеют достичь немецких радиослушателей через Би-Би-Си и прочие радиостанции противника.

*

Самое тяжкое преступление немецкой пропаганды перед своим народом заключалось в том, что в конечной фазе войны она не только неправильно сообщала о положении на фронтах, но и делала это с большим промедлением.

*

Д-р Ганс Латернзер

Все солдаты и офицеры вплоть до командующих крупными войсковыми объединениями находятся в положении подчиненного. С одной стороны, они обязаны выполнять приказы своих начальников. Если они не сделают этого, то на основании законов военно-уголовного права они будут наказаны самым строгим образом. Без этого принципа не могут существовать никакие вооруженные силы. С другой стороны, солдат, как и его начальник, обязан подчиняться общим законам, которые запрещают ему совершать преступления. Конфликт, в который попадает солдат, когда ему дается противоречащий законам приказ, может быть разрешен по-разному: либо безоговорочным подчинением воинскому приказу, либо осознанием того, что и солдат должен выполнять лишь те приказы, которые не противоречат общим законам. Между этими двумя крайностями на практике могут быть и любые средние решения. Так, например, приказ может представляться внешне вполне законным; далее, он может настолько явно превышать власть и компетенции отдающего приказ, что оценить его законность не представляется возможным; иногда подобный приказ может вызвать открытое сомнение у выполняющего его.

Вальтер Людде-Нейрат

Осенью 1944 года немецким народом овладевали попеременно то надежда, то сомнения, то страх, то уверенность. В результате длинной цепи поражений моральный дух войск, воля народа к сопротивлению, доверие войск и населения к командованию оказались значительно ослабленными.

*

Появились и другие факторы, решающим образом влиявшие на усиление воли к сопротивлению и заставлявшие нас быть готовыми ко всему, вплоть до последней отчаянной схватки. Это были в первую очередь страх и надежда. Страх перед тем, что будет "потом", и надежда на то, что все-таки найдется какой-то выход, чтобы избежать этого "потом".

*

Народ стал крайне восприимчивым к тому, о чем писалось и говорилось в прессе и по радио; он стал верить слухам, ибо они были его последней надеждой. А в этом деле требовались только красноречие и сила убеждения, которых у опытных пропагандистов геббельсовой школы было больше чем достаточно.

*

Германское правительство не научилось правильно и своевременно высвобождать и распределять людские резервы ни в экономике, ни в руководящих органах, ни даже в самих вооруженных силах. Все мероприятия последнего года войны носили на себе печать отчаяния. Их проведение было возложено Гитлером на партию, причем для выполнения этих совершенно непривычных для них задач партийные работники не имели никаких других данных, кроме одного желания.

*

Страшный призрак безоговорочной капитуляции изгонял у людей всякую мысль о собственном "спасении", тем более что пропаганда без устали твердила о том, что грядущие поколения немецкого народа станут спрашивать не о том, какие были потери и как долго длилась война, а о том, все ли средства были исчерпаны, чтобы избежать подобного конца.

Винцер Б. Солдат трех армий. - М., 1971.- с.56-65.

Итоги Второй мировой войны. Выводы побеждённых. -- СПб.: Полигон; М.: АСТ, 1998

А.Роммель (второй справа) во время наступления немцев в Африке. 1941 г.

Немецкий пехотинец. 1941 г.

Наш солдат принял смерть в ячейке (фото немецких корреспондентов первых дней войны). 1941 г.

Немецкий штурмовой знак. 1941 г.

Телеграмма Р. Зорге. 1941 г.

Роммель А.. 1941 г.

Х.Гудериан на своем командном пункте, оборудованном в бронетранспортере. 1942 г.

Пулемет МГ-34 на станке. Пулеметчик наводит пулемет с помощью оптического прицела.. 1942 г.

Э.Манштейн в штабе. 1942 г.

Немецкое 75-мм пехотное орудие. 1943 г.

Немецкое 150-мм пехотное орудие. 1943 г.

Немецкий артиллерийский полк пехотной дивизии на марше. 1944

Немецкая 37-мм противотанковая пушка на мехтяге. 1944 г.