# Аракчеев - "Потухший Вулкан"?

Анатолий Иванович Каменев

Ключевое слово правды - "РАБ" (рабская психология; душа раба; рабская манера писать): ...Гегель высказал мысль, что не цепи делают раба, а рабское сознание). Спартак: "ради свободы я готов"... Ключевое слово мудрости - "ПЕС" (Трехголовый пес Кербер пропускает всех в Аиду, но от╛туда никого не выпускает): русская мудрость о Псе. Крылов. СОБАЧЬЯ ДРУЖБА. "ПРЕЛЕСТИ" ВОЕННЫХ ПОСЕЛЕНИЙ. Ключевое слово этой "прелести" - "КОЧКОГРАД" (Сибирь; 1970) Ярково: грибы возле дома. 1971. Ключевое слово - "НАРОД". ПУШКИН А. С. ПОЭТ И ЧЕРНЬ. Ключевое слово - "СИСТЕМА". Монтень о наставниках. "Помни войну" и офицер "с Марсом в голове и в сердце". Тезисы о "мертвой" педагогике (и др. науке). "Исковерканные в академии ...потерпели поражение в жизни и в бою". Мысли из Алма-Атинского АВОКУ. Опыт "Педагогической поэмы" А.С. Макаренко. Ключевое слово - страх (Фобос). Кир о борьбе со страхом в войсках. Пятая колонна во Франции и Польше. Крылов. ПУШКИ И ПАРУСА. ДВЕ БОЧКИ.

Каменев Анатолий ИвановичАракчеев - "Потухший Вулкан"?Создан: 30/03/2018, изменен: 30/03/2018, 98kГлава: ИсторияКлючевое слово правды - "РАБ" (рабская психология; душа раба; рабская манера писать): ...Гегель высказал мысль, что не цепи делают раба, а рабское сознание). Спартак: "ради свободы я готов"... Ключевое слово мудрости - "ПЕС" (Трехголовый пес Кербер пропускает всех в Аиду, но от╛туда никого не выпускает): русская мудрость о Псе. Крылов. СОБАЧЬЯ ДРУЖБА. "ПРЕЛЕСТИ" ВОЕННЫХ ПОСЕЛЕНИЙ. Ключевое слово этой "прелести" - "КОЧКОГРАД" (Сибирь; 1970) Ярково: грибы возле дома. 1971. Ключевое слово - "НАРОД". ПУШКИН А. С. ПОЭТ И ЧЕРНЬ. Ключевое слово - "СИСТЕМА". Монтень о наставниках. "Помни войну" и офицер "с Марсом в голове и в сердце". Тезисы о "мертвой" педагогике (и др. науке). "Исковерканные в академии ...потерпели поражение в жизни и в бою". Мысли из Алма-Атинского АВОКУ. Опыт "Педагогической поэмы" А.С. Макаренко. Ключевое слово - страх (Фобос). Кир о борьбе со страхом в войсках. Пятая колонна во Франции и Польше. Крылов. ПУШКИ И ПАРУСА. ДВЕ БОЧКИ.============================================================

ИСТОРИЧЕСКАЯ АНАЛИТИКА.

ВЛАСТИТЕЛИ СУДЕБ И ВОЖДИ РОССИИ (ГОСУДАРЬ И ВОЕННЫЙ МИНИСТР: разрушитель или созидатель мощи России?): избранное из исторической "Священной книги русского офицера")

Анатолий Каменев

АРАКЧЕЕВ - "ПОТУХШИЙ ВУЛКАН"?

Гефест -- бог огня и кузнечного ремесла, сын Зевса и Геры, в отличие от других олимпийских богов не проводил свою жизнь в пирах и праздности, а любил физический труд. Майя, греч. -- старейшая из плеяд, нимфа гор, дочь Атланта и Плейоны, мать Гермеса. Она родила Какоса, огнедышащего людоеда, великан, обитавшего в пещере на Авентинском холме и убивающего всех, проходивших мимо его жилища. Химера ( чудовище с головой и шеей льва, туловищем козы и хвостом змеи) - порождение Тифона и Ехидны, имевшее три головы: льва, козы и дракона. Химера - олицетворение огнедышащей горы Краг (ныне потухший вулкан).

"Потухшие вулканы" -- это не только легенда, но и ЯВЛЕНИЕ стратегическое и индивидуальное, национальное - оно распространено не только на элиту, на русский плацпарад, "Общество вычищенных сапог", но и на цепной пес, охраняющий ревниво господское добро...

Идеальным типом такого "вулкана" был Алексей Андреевич Аракчеев, любимец Павла, покорного раба и жестокого фронтовика. За его холопьей спиной прятался цесаревич (Александра) от строптивого Павла. Чтобы избавить будущего императора от необходимости рано вставать для подписания утреннего рапорта Павлу, Аракчеев с готовой бумагой приходил по утрам к цесаревичу, когда тот еще лежал в постели вместо с женой, и Елизавета Алексеевна прятала плечи под одеяло, пока гатчинский генерал разговаривал с Александром.

Александр ценил его преданность. "Друг мой, Алексей Андреевич, -- писал он, -- я пересказать тебе не могу, как я рад, что ты с нами будешь. Это будет для меня великое утешение и загладит некоторым образом печаль разлуки с женой, которую мне, признаться, жаль покинуть". Впрочем, трудно предположить, чтобы Александр, человек неглупый и не лишенный нравственного чувства, мог не видеть низких и темных особенностей, аракчеевской натуры. Ведь однажды на вахтпараде, когда Павел заставил Аракчеева подать в отставку, цесаревич, расспрашивая об этой новости генерал-майора П. А. Тучкова, назвал своего будущего фаворита "мерзавцем". И вот, однако, этот "мерзавец" был необходим Александру. Так, должно быть, любят цепных псов, охраняющих ревниво господское добро.

И, однако, Александр не был слепым ревнителем павловских и аракчеевских порядков. В 1797 году он послал тайно Лагарпу письмо, в котором, между прочим, писал: "Благосостояние государств не играет никакой роли в управлении делами. Существует только неограниченная власть, которая все творит шиворот-навыворот. Невозможно передать все эти безрассудства, которые совершались здесь. Прибавить к этому строгость, лишенную малейшей справедливости, немалую долю пристрастья и полнейшую неопытность в делах. Выбор исполнителей основан на фаворитизме; заслуги здесь ни при чем, одним словом, мое несчастное отечество находится в положении, не поддающемся описанию. Хлебопашец обижен, торговля стеснена, свобода и личное благосостояние уничтожены. Вот картина современной России, и судите по ней, насколько должно страдать мое сердце. Я сам, обязанный подчиняться веем мелочам военной службы, теряю все свое время на выполнение обязанностей унтер-офицера, решительно не имея никакой возможности отдаться своим научным занятиям, составлявшим мое любимое времяпрепровождение... Я сделался теперь самым несчастным человеком".

Александр правил многомиллионной рабской Россией, но это были какие-то неведомые и, кажется, строптивые рабы. А императору, несмотря на весь его либерализм, нужен был раб несомненный, убежденный и, главное, живой, близкий, тут всегда под руками. Таким безупречным рабом был Аракчеев. Для него Александр был не только "его величество", но и "батюшка". Он так и обращался к нему в письмах, ползая перед ним на коленях. И Александр любил своего раба. "И в то время, когда современники почитали его лютым извергом, царь был иного мнения. Злодеи вроде Балашова и Аракчеева продают такой прекрасный народ..." -- писала одна мемуаристка в трудный 1812 год.

22 мая 1814 года Александр писал из Англии своему любимцу: "Я скучен и огорчен до крайности. Я себя вижу после четырнадцатилетнего управления, после двухлетней разорительной; и опаснейшей войны лишенным того человека, к которому моя доверенность была всегда неограничена. Я могу сказать, что ни к кому я не имел подобной, и ничье удаление мне столь не тягостно, как твое. Навек тебе верный друг". (Ист.: Г.И. Чулков. "Императоры. 1928", фрагменты)

"Рынок рабов" (до 1882). Художник Гюстав Кларен Родольф Буланже

Ключевое слово правды - "РАБ"

Раб (рабская психология; душа раба; рабская манера писать): ...Гегель высказал мысль, что не цепи делают раба, а рабское сознание.

Гибель Спартака. Гравюра Германа Фогеля

Спартак: "ради свободы я готов"...

В это самое время в Италии (в 74 году до н. э.- А.К.) среди гладиаторов, которые обучались в Капуе для театральных представлений, был фракиец Спартак. Он раньше воевал с римлянами, попал в плен и был продан в гладиаторы. Спартак уговорил около семидесяти своих товарищей пойти на риск ради свободы, указывая им, что это лучше, чем рисковать своей жизнью в театре. Напав на стражу, они вырвались на свободу и бежали из города. Вооружившись дубинами и кинжалами, отобранными у случайных путников, гладиаторы удалились на гору Везувий. Отсюда, приняв в состав шайки многих беглых рабов и кое-кого из сельских свободных рабочих, Спартак начал делать набеги на ближайшие окрестности. Помощниками у него были гладиаторы Эномай и Крикс. Так как Спартак делился добычей поровну со всеми, то скоро у него собралось множество народа. Сначала против него был послан Вариний Глабр, а затем Публий Валерий. Но так как у них было войско, состоявшее не из граждан, а из всяких случайных людей, набранных наспех и мимоходом, - римляне еще считали это не настоящей войной, а простым разбойничьим набегом, - то римские полководцы при встрече с рабами потерпели поражение. У Вариния даже коня отнял сам Спартак. До такой опасности дошел римский полководец, что чуть не попался в плен к гладиаторам. После этого к Спартаку сбежалось еще больше народа, и войско его достигло уже 70 000. Мятежники ковали оружие и собирали припасы.

Римляне выслали против них консулов с двумя легионами. Одним из них около горы Гаргана был разбит Крикс, командовавший 30-тысячным отрядом. Сам Крикс и две трети его войска пали в битве. Спартак же быстро двигался через Апеннинские горы к Альпам, а оттуда - к кельтам. Один из консулов опередил его и закрыл путь к отступлению, а другой догонял сзади. Тогда Спартак, напав на них поодиночке, разбил обоих. Консулы отступили в полном беспорядке, а Спартак, принеся в жертву павшему Криксу 300 пленных римлян, со 120 000 пехоты поспешно двинулся на Рим. Он приказал сжечь весь лишний обоз, убить всех пленных и перерезать вьючный скот, чтобы идти налегке. Перебежчиков, во множестве приходивших к нему, Спартак не принимал. В Пицене консулы снова попытались оказать ему противодействие. Здесь произошло второе большое сражение и снова римляне были разбиты. Но Спартак переменил решение идти на Рим. Он считал себя еще не равносильным римлянам, так как войско его далеко не все было в достаточной боевой готовности: ни один италийский город не примкнул к мятежникам; это были рабы, перебежчики и всякий сброд. Спартак занял горы вокруг Фурий и самый город. Он запретил купцам, торговавшим с его людьми, вывозить золотые и серебряные вещи, а своим - принимать их. Мятежники покупали только железо и медь за дорогую цену и тех, которые приносили им эти металлы, не обижали. Приобретая так нужный материал, мятежники хорошо вооружились и часто выходили на грабеж. Сразившись снова с римлянами, они победили их и, нагруженные добычей, вернулись к себе.

Третий уже год длилась эта страшная война, над которой вначале смеялись и которую сперва презирали как войну с гладиаторами. Когда в Риме были назначены выборы других командующих, страх удерживал всех, и никто не выставлял своей кандидатуры, пока Луциний Красс, выдающийся среди римлян своим происхождением и богатством, не принял на себя командования. С шестью легионами он двинулся против Спартака. Прибыв на место, Красс присоединил к своей армии и два консульских легиона. Среди солдат этих последних, как потерпевших неоднократные поражения, он велел немедленно кинуть жребий и казнил десятую часть. Другие полагают, что дело было не так, но что после того, как все легионы были соединены вместе, армия потерпела поражение, и тогда Красс по жребию казнил каждого десятого легионера, нисколько не испугавшись числа казненных, которых оказалось около 4 000. Но как бы там ни было, Красс оказался для своих солдат страшнее побеждавших их врагов. Очень скоро ему удалось одержать победу над 10 000 спартаковцев, где-то стоявших лагерем отдельно от своих. Уничтожив две трети их, Красс смело двинулся против самого Спартака. Разбив и его, он чрезвычайно удачно преследовал мятежников, бежавших к лагерю с целью переправиться в Сицилию. Настигнув их, Красс запер войско Спартака, отрезал его рвом, валами и палисадом.

Когда Спартак был принужден попытаться пробить себе дорогу в Самниум, Красс на заре уничтожил около 6 000 человек неприятелей, а вечером еще приблизительно столько же, в то время как из римского войска было только трое убитых и семь раненых. Такова была перемена, происшедшая в армии Красса благодаря введенной им дисциплине. Эта перемена вселила в нее уверенность в победе. Спартак же, поджидая всадников, кое-откуда прибывших к нему, больше уже не шел в бой со всем своим войском, но часто беспокоил осаждавших мелкими стычками; он постоянно неожиданно нападал на них, набрасывал пучки хвороста в ров, зажигал их и таким путем делал осаду чрезвычайно трудной. Он приказал повесить пленного римлянина в промежуточной полосе между обоими войсками, показывая тем самым, что ожидает его войско в случае поражения. В Риме, узнав об осаде и считая позором, если война с гладиаторами затянется, выбрали вторым главнокомандующим Помпея, только что вернувшегося тогда из Испании. Теперь-то римляне убедились, что восстание Спартака - дело тягостное и серьезное.

Узнав об этих выборах, Красс, опасаясь, что слава победы может достаться Помпею, старался всячески ускорить дело и стал нападать на Спартака. Последний, также желая предупредить прибытие Помпея, предложил Крассу вступить в переговоры. Когда тот с презрением отверг это предложение, Спартак решил пойти на риск, и так как у него уже было достаточно всадников, бросился со всем войском через окопы и бежал по направлению к Брундизию. Красс бросился за ним. Но когда Спартак узнал, что в Брундизии находится и Лукулл, возвратившийся после победы над Митридатом, он понял, что все погибло, и пошел на Красса со всей своей армией. Произошла грандиозная битва, чрезвычайно ожесточенная вследствие отчаяния, охватившего такое большое количество людей. Спартак был ранен в бедро дротиком: опустившись на колено и выставив вперед щит, он отбивался от нападавших, пока не пал вместе с большим числом окружавших его. Остальное войско, находясь в полном беспорядке, было изрублено. Говорят, что число убитых и установить было нельзя. Римлян пало около 1 000 человек. Тело Спартака не было найдено. Большое число спартаковцев еще укрылось в горах, куда они бежали после битвы. Красс двинулся на них. Разделившись на четыре части, они отбивались, пока не погибли все, за исключением 6 000, которые были схвачены и повешены вдоль дороги из Капуи в Рим. (Ист.: Аппиан. Граждански е войны. Кн.1.).

Страж Аида -- пес Кербер

Ключевое слово мудрости - "ПЕС" (Трехголовый пес Кербер пропускает всех в Аиду, но оттуда никого не выпускает)

Русская мудрость о Псе (кобеле, собаке) имеет вполне понятное значение: жить (прожить) как кошка с собакой (недружно, в постоянной ссоре. Ср.: с противоп. знач. (жить) душа в душу. Ведь она жила с фельдшером как кошка с собакой, и для нее праздник, если его уволят. Чехов. Неприятность); нужен как собаке пятая нога; (нужен как прошлогодний снег). Да чего его (косогор) рыхлить? Поможет ему рыхление как мертвому припарка. Г. Н и к о л а е в а. Жатва; как собака на сене (сам не пользуется чем-либо и другим не дает пользоваться). Я попрекнул его тем, что он не извлекает доходов с имения, и шутя назвал его божьим сторожем. Он пытливо заглянул мне в глаза и спросил: -- Вы. хотите сказать, что я как собака на сене? Гарин-Михайловский. Несколько лет в деревне); лизать пятки (ноги, руки) кому, у кого (унижаться в знак раболепной покорности, подличать. Ср.: вертеть хвостом (перед кем) (в 3-м знач.); г н у т ь спину (перед кем);извиваться ужом (перед кем) (во 2-м знач.); ломать шапку (перед кем) (во 2-м знач.); рассыпаться мелким бесом; смотреть в глаза (кому); ходить на задних лапках (перед кем); ходить на цыпочках (перед кем). [Барон:] Я свистну, и ко мне послушно, робко Вползет окровавленное Злодейство, И р у к у будет мне лизать, ив очи смотреть, в них знак моей читая воли. Пушкин. Скупой рыцарь); мягко стелет, да жестко спать (внешне вежлив, разговорчив, а исподтишка причиняет неприятности, вред кому-либо). Но Рысакову было не до шуток.-- Мягко с т е л ю т, а жестко с п а т ь,-- продолжал ОН. В. Андреев. Народная война); навешать собак на кого (вешать. наводить тень накого, на что); едва, еле, чуть, насилу, с трудом ит.п. ноги таскать (волочить) (едва, с трудом ходить, передвигаться от усталости, болезни и т. п.) Жаль, разъезжать нет мочи мне. Едва, едва таскаю ног и. Пушкин. Евгений Онегин. У другого собаки бегут сперва хорошо, а во второй половине пути еле волочат ноги, у него же (Карпуши) они всю дорогу бегут ровно. В. Арсеньев. В горах Сихотэ-Алиня); показывать (показать) когти (зубы) кому (1. проявлять неприязнь к кому-либо, показывать готовность к отпору). Тюфяев знал своих гостей насквозь, презирал их, показывал им иногда когти и вообще обращался с ними в том роде, как хозяин обращается С Своими собаками. Герцен. Былое и думы. 2. Распространяться с большой силой, свирепствовать. Эпидемия там (в Бомбее) опять нарастает, читали? На лето утихла, затаилась, а как мы уехали, снова показала зубы. Г. Г о л у б е в. Житие Даниила Заболотного); с собаками не сыщешь (-ете) кого, что (не доищешься кого-либо или чего-либо). [Большов:] Должников-то по ним (векселям), чай, и с собаками не сыщешь: которые повымерли, а которые поразбежались, некого и в яму посадить. А. Островский. Свои люди -- сочтемся; собак гонять (ходить, слоняться без дела, лодырничать. Ср.: гранить мостовую. [Тит Титыч:] Слушай ты, Андрюшка! Будет тебе по Москве-то собак гонять! Пора тебе, дураку, за ум браться! А. Островский. Тяжелые дни); собаку съел (ла, -ли) на чем, в чем (приобрел большой опыт, основательные знания в чем-либо; мастер на что-либо). Но если кому-нибудь была нужда написать бумагу в волость, шли к нему, а не к учителю, шли со всех окрестных деревень. Знали, что тут Парфен собаку съел. Н.Рыленков. Сказка моего детства).

И.А. Крылов. Басня.

СОБАЧЬЯ ДРУЖБА

У кухни под окном

На солнышке Полкан с Барбосом, лежа, грелись.

Хоть у ворот перед двором

Пристойнее б стеречь им было дом,

Но как они уж понаелись -

И вежливые ж псы притом

Ни на кого не лают днем -

Так рассуждать они пустилися вдвоем

О всякой всячине: о их собачьей службе,

О худе, о добре и, наконец, о дружбе.

"Что может, - говорит Полкан, - приятней быть.

Как с другом сердце к сердцу жить;

Во всем оказывать взаимную услугу;

Не спать без друга и не съесть,

Стоять горой за дружню шерсть

И, наконец, в глаза глядеть друг другу,

Чтоб только улучить счастливый час,

Нельзя ли друга чем потешить, позабавить,

И в дружнем счастье все свое блаженство ставить!

Вот если б, например, с тобой у нас

Такая дружба завелась:

Скажу я смело,

Мы б и не видели, как время бы летело". -

"А что же? это дело! - Барбос ответствует ему: -

Давно, Полканушка, мне больно самому,

Что, бывши одного двора с тобой собаки,

Мы дня не проживем без драки;

И из чего? Спасибо господам:

Ни голодно, ни тесно нам!

Притом же, право, стыдно:

Пес дружества слывет примером с давних дней.

А дружбы между псов, как будто меж людей,

Почти совсем не видно". -

"Явим же в ней пример мы в наши времена, -

Вскричал Полкан: - дай лапу!" - "Вот она!"

И новые друзья ну обниматься,

Ну целоваться;

Не знают с радости, к кому и приравняться:

"Орест мой!" - "Мой Пилад!"* Прочь свары*,

зависть, злость!

Тут повар, на беду, из кухни кинул кость.

Вот новые друзья к ней взапуски несутся:

Где делся и совет и лад?

С Пиладом мой Орест грызутся, -

Лишь только клочья вверх летят;

Насилу наконец их розлили водою.

Свет полон дружбою такою.

Про нынешних друзей льзя* молвить, не греша.

Что в дружбе все они едва ль не одинаки:

Послушать - кажется, одна у них душа, -

А только кинь им кость, так что твои собаки!

( * Орест и Пилад - легендарные герои Древней Греции, прославившиеся своей крепкой дружбой. * Свара - ссора, перебранка. * Льзя - можно (старинное русское слово)).

"ПРЕЛЕСТИ" ВОЕННЫХ ПОСЕЛЕНИЙ

Военные поселения Московского государства существовали ещё в XVII века: они должны были удерживать набеги крымских татар и других кочевых инородцев; во внутренних губерниях военные поселения имели целью дать призрение нижним чинам, уволенным в отставку за ранами, болезнями и старостью. В эпоху войн с Наполеоном, возникло предложение организовать во внутренних губерниях военные поселения в широких размерах.

Мысль об этом принадлежала императору Александру I, который, увлёкшись Шарнгорстской системой комплектования армии, введенной в Пруссии, надеялся, что военные поселения дадут возможность, в случае необходимости, увеличить в несколько раз численность войск. Немец открыл в себе некие солдатские, по общему признанию, врожденные черты. В одном общем хоре сливаются звуки военных оркестров и пение борцов за свободу.

Шаренгорст (Шарнхорст) Герхард Иоганн Давид (1755 -- 1813) (прусский государственный и военный деятель; в 1808--1810 гг. военный министр, в 1813 г. генерал-лейтенант, с марта генерал-квартирмейстер прусской армии, смертельно ранен при Люцене) видел свою задачу в том, чтобы "сделать солдатами весь народ" и таким образом вернуть ему свободу. Так родилась мысль о создании народной армии, основной принцип которой -- всеобщая воинская повинность -- одновременно является правом свободного человека, находящегося на службе отечеству, носить оружие. Если Фридрих Великий не считал военную службу низкого по происхождению человека делом чести (еще в эдикте от 1780 года он охарактеризовал ее как наказание), то теперь "смерть за отечество" воспевалась под впечатлением силезских войн поэтами Клоп Штоком и Эвальдом фон Клейстом и восхвалялась Томасом Аббтом, восторженным поклонником "короля-героя". в его знаменитом сочинении, где он открыто говорил о каждом прусском верноподданном. А разве не была идея всеобщей воинской повинности облагорожена уже тем, что во время битвы король -был вместе с солдатами? "Идол гренадеров" жил в каждом солдате, воевавшем под его знаменами.

Первый опыт устройства военных поселений на новых началах был сделан в 1810 году, когда в Климовичском уезде Могилёвской губернии был поселен запасный батальон Елецкого мушкетерского полка (все сметы, планы и чертежи для этого поселения были разработаны графом Аракчеевым по образцу принадлежавшей ему Грузинский вотчины). Кампания 1812 года остановила организацию могилёвского военного поселения... Осенью 1816 года в Высоцкую волость Новгородской губернии был отправлен один батальон гренадерского графа Аракчеева полка, причем мера эта была мотивирована недостатком в Петербурге казарм для помещения войск. Вся Высоцкая волость была изъята из ведения гражданского начальства, и для управления ею был командирован личный адъютант графа Аракчеева, штабс-капитан Мартос. В апреле 1817 года в Новгородской губернии был поселён гренадерский графа Аракчеева полк, в Могилёвской губернии ... Главным начальником всех военных поселений в царствование Александра I был граф А. А. Аракчеев. При нём состоял особый штаб поселенных войск, а для заведования работами по возведению построек в военных поселений -- экономический комитет...

Мелочная регламентация всех подробностей обыденной жизни воен. поселян оставляла их под вечным страхом ответственности. За малейшие проступки виновные подвергались телесным наказаниям. Система фронтового обучения была основана на побоях, в военных поселениях истреблялись целые возы розог и шпицрутенов. Все военные поселяне работали без устали и целые дни оставались под надзором начальства, от которого зависело увольнение их на промыслы и разрешение им заниматься торговлей. Дети поселян зависели более от начальства, чем от родителей, проводя большую часть времени в школе и на учебном плацу; дочери выдавались замуж по назначению начальства... Все земледельческие работы производились по приказам начальства, а так как многие из начальников были несведущи в сельском хозяйстве и обращали внимание главным образом на фронтовое обучение, то нередко земледельческие работы начинались несвоевременно, хлеб осыпался на корню, сено гнило от дождей. К этому присоединялось ещё всеобщее взяточничество начальствующих лиц...

В 1819 г. поселяне таганрогского и чугуевского полков в Слободско-Украинском поселении, подстрекаемые адъютантом штаба дивизии ротмистром Тареевым, отказались косить сено для казенных лошадей и долго сопротивлялись вызванным для усмирения их войскам. Все эти беспорядки были подавлены вооруженной силой. Виновные были отправлены на службу в отдаленные гарнизоны сибирского и оренбургского корпусов. Из 813 поселян, преданных суду за эти беспорядки, 70 были подвергнуты наказанию шпицрутенами, причем несколько человек умерло на месте. Со вступлением на престол Николая I граф Аракчеев вскоре удалился от дел и во главе управления военными поселениями был поставлен граф Клейнмихель, со званием начальника штаба военных поселений... (Ист.: Г.И. Чулков. "Императоры. 1928", фрагменты)

Ключевое слово этой "прелести" - "КОЧКОГРАД"

"Прелести" малого военного гарнизона (Сибирь; 1970)

После службы в большом городе (Новособирск) мне предстояло испытать все прелести службы в маленьком гарнизоне, вдали от цивилизации и городского уюта. Мое перемещение в пос. Коченево, что находится в 60 км. от Новосибирска было связано с повышением по службе.

Сев на электричку, я через час с небольшим вышел на станционную площадку пос. Коченево. Это была самая настоящая сибирская деревня, получившая прозвище "Кочкоград" за непролазную и липкую грязь, которая делала непроходимыми все дороги этого поселка.

От электрички нужно было пройти километра три до КПП артиллерийского полка.

Обычно воинские части обносятся забором и КПИ являются теми пропускными пунктами, через которые часть сообщается с внешним миром. Артиллерийский полк имел всего одно КПП и лишь метров 20 забора. Вся остальная территория воинской части не была огорожена и на территория полка был доступ отовсюду.

Нередко поселковые коровы забредали на территорию полка и бродили везде, где приходится. В силу этого обстоятельства негласной задачей суточного наряда была задача выдворять коров со строевого плаца перед очередным построением. Офицерские жены сами вступали в противоборство с коровами, которые начинали жевать одежду, вывешенную для сушки.

На территории полка находилось несколько офицерских двухэтажных домиков на восемь семей сборно-щелевого типа, служебные помещения барачного типа и клуб, имевший вполне приличный вид. Рядом с территорией полка находились маленькие огороды офицеров и сверхсрочников, где офицерские жены выращивали картофель и разные овощи. Магазин военторга был скуден и едва обеспечивал офицерские семьи самым необходимым. Поселковые магазины были не лучше и только, так называемый, пивной бар процветал и преуспевал. С утра и до позднего вечера пиво сомнительного качества лилось рекой и желающие принять пивную дозу постоянно толпились в крохотной избушке с громким названием "Пивной бар".

Вспоминая сегодня эту пору выживания в условиях дальнего гарнизона, хочется высказать недоумение по поводу того безразличия к жизни офицерских семей, которое наблюдалось со стороны командования дивизии и округа. Казалось, все делалось для того, чтобы люди жили как можно хуже. Снабжение - скудное. Жилищные условия - более чем скромные. Возможности для членов семей военнослужащих - никаких. Разве можно, выбросив воинскую часть в голое поле, оставить ее наедине со всеми многочисленными проблемами. Напротив, отдельный гарнизон должен быть оазисом благополучия. Здесь должно быть все необходимое и потребное. Военторг гарнизона должен быть превращен в склад изобилия продуктов, товаров, услуг. Цены в этом торговом предприятии должны быть ниже, а товары - лучше. Жены и дети этого гарнизона не должны ни в чем нуждаться. Кружки, занятия по интересам, клубы, библиотеки и т.п. должны удовлетворять духовный спрос каждого. Мне кажется, что командование не осознает до сих пор, насколько важно обустраивать жизнь отдельных гарнизонов. Вместо этого все усилия тратятся для того, чтобы навести марафет в "придворных" частях. Это - серьезная и крупная ошибка командования.

*

Мои новые командиры и начальники

На новом месте мне предстояло, прежде всего, войти в контакт с командованием полка, командиром, его заместителями и партийно-политическим аппаратом. Командир полка, подполковник Винокуров произвел на меня впечатление хорошего командира, умеющего организовать людей. На фоне его энергичной фигуры заместители были незаметны и потому в памяти моей изгладились.

Заместитель командира по политической части подполковник Кучер сначала показался мне деятельной натурой, но потом я обнаружил, что вся его энергия направлена на то, чтобы следовать тенью за командиром и никак себя не выпячивать. Два других политработника - майоры Кавтаназдзе и Вайсман - представляли собою явления особого рода. Первый являлся парторгом полка, а второй - пропагандистом. Эти двое так "спелись" между собой, что для любого в полку могли стать угрозой. Лентяи, по своей сути, они столь яростно бичевали нерадивых офицеров в партийном и пропагандистском порядке, что я порой удивлялся наблюдаемому парадоксу - ленивые бичуют таковых же. О мелочности их занятий можно судить хотя бы по такому факту. В полку по приказу свыше стали создавать музей полка. Вместо того, чтобы по серьезному заняться этой работой, оба занялись выпиливанием букв для таблички на две музея. И пилили эти таблички они месяца полтора...

Если мой первый политбосс, майор Владимиров мог пожурить за что-то, но никогда бы в обиду не дал, то эта тройка, Кучер, Кавтанадзе и Васман, могли подставить при любой возможности. Их надо было опасаться... Бездельнику, естественно, не нравится когда кто-то проявляет активность. На фоне деятельного человека лентяй выглядит неприглядно и вызывает сравнения не в свою пользу.

*

Солист из оперного

Мне как-то хотелось оживить жизнь полка, добавить немного радости в те беспросветные будни, которыми так богата была наша жизнь. Однажды пришла на ум мысль пригласить в воскресный день для выступления перед солдатами, офицерами и членами семей кого-нибудь из Новосибирского театра оперы и балета.

На мое счастье приехать к нам в глушь согласился один из оперных певцов. Как мы условились, утром воскресного дня я поджидал его на платформе в Коченево. Певец оказался человеком обязательным и вместе с собой привел аккомпаниатора, средних лет женщину. На командирской машине мы дохали о полка и концерт вскоре начался.

До сих пор не могу понять, как я решился пригласить оперного певца в солдатскую аудиторию. Но как только начался концерт, я понял, что успех выступлению нашего гостя гарантирован. Репертуар песен был военно-патриотический. Звучали слова "Землянки": "Вьется в тесной печурке огонь"... Стихотворение К. Симонова "Жди меня" с благоговейным волнением было выслушано аудиторией. Были и другие песни, читались стихи. И за полтора часа концерта никто не посмел как-то помешать артисту, творящему на сцене чудо ...

Расходились с концерта солдаты притихшие, повзрослевшие, о чем-то задумавшиеся.

И вот тогда до меня дошло понимание того, как важно в армейской среде, где все строго регламентировано, создавать временами атмосферу, помогающую человеку расслабиться. Есть выражение: "Когда гремят пушки - музы молчат". Думается, это неверное суждение. В армейской среде время от времени муза должна звучать, затрагивая нежные струны души, вызывая положительные эмоции и чувства.

Затем в моду вошел КВН. Завоевав популярность с легкой руки Маслюкова, он с экранов телевизоров перешел на сцену нашего полкового клуба. Популярность наших КВН была такова, что члены семей военнослужащих с удовольствием принимали участие в заседаниях клуба. Наметилась одна благоприятная тенденций и среди солдат и сержантов. Раньше мы в приказном порядке водили солдат в клуб. Сейчас приходилось ограничивать поток желающих попасть на просмотр соревнования между командами дивизионов.

Количество самоволок в дни КВН снизилось настолько, что отпала необходимость выставлять усиленные патрули в гарнизоне. Я же настолько уверовал в воспитательную силу искусства, что даже просил командира полка не назначать в дни КВН дополнительных ответственных офицеров по подразделениям. (Ист.: Каменев А. Записки Вечного Узника).

*

Ярково: грибы возле дома. 1971.

Жизнь, тем не менее, шла своим чередом и судьба уготовила мне еще большее проникновение в Сибирь. В октябре 1971 г. меня назначили пом. начальника политотдела Красноярского гарнизона по комсомольской работе.

Мое откомандирование из полка огорчило командира. Полковник Винокуров рекомендовал меня на должность замполита дивизиона и потому хотел было воспротивиться моему назначению. Но тогда сила политорганов была такова, что перечить его решению было просто невозможно.

Отъезд из полка не обошелся без происшествия. К тому времени, о котором идет речь, полк перебазировался в район д. Ярково. В отличие от Коченево, который находился около железнодорожной станции, Ярково был в 40 км. от Новосибирска и имел только одно сообщение с деревней - автомобильное. Мне нередко приходилось по делам службы ездить в Новосибирск на попутных машинах. Легкового транспорта тогда было мало, а в грузовике для попутных пассажиров было только одно незанятое место - в кузове. Ездить приходилось, как правило, в плохую или морозную погоду. Можно без труда представит себе состояние человека в скромной шинели армейского офицера после такой часовой поездки. Но организм был молодой и выдерживал холодный ветер и стужу.

Офицерский городок находился в километре от самого населенного пункта и в 7-ми километров от расположения части. Приезд с семьей в этот городок годом ранее привел меня в печальное расположение духа. Наскоро выгрузив вещи, я заглянул в магазин военторга и увидел там пустые полки. Несколько банок рыбных консервов, "ржавая селедка", конфеты, прозванные в народе "дунькина радость", да черствый хлеб составляли весь ассортимент этого магазина. Молоко, мясо, колбасные изделия, сыр, крупа, мука, макароны и т.д., видимо, здесь были редкостью.

У нас на руках была маленькая дочь, которой надо было расти, получать все необходимое. А тут такая проруха...

Делать было нечего. Следовало отогнать машину в часть и только после этого можно было возвратиться и чем-то помочь жене. Но из части так легко выбраться никогда не удавалось и на сей раз замполит полка перехватил меня на пути домой и заставил исполнять какое-то срочное поручение.

Домой я попал лишь в десятом часу и, подходя к двери квартиры, ожидал встретить заплаканную и растерявшуюся жену на ворохе не разобранных вещей. Но картина была иной. С порога я учуял приятный запах чего-то жаренного. Дверь открыла жена Светлана, переодетая в домашнее платье, с повязанной платком головой и ... отнюдь, не грустная, а с хитринкой в глазах.

- Чем это так вкусно пахнет, - спросил я, даже не успев раздеться.

- Угадай! - игриво ответила жена.

- Нет, - ответил я. - Гадать не буду. Лучше пойду и посмотрю сам.

Сняв сапоги, шинель и фуражку, двинулся по узкому проходу в сторону кухни. Привезенные вещи, хотя и не прибранные еще на свои места, все же обозначали жилое пространство.

Иринка, дочка, сидела в кроватки и что-то сосредоточено делала. Увидев меня, она приподнялась и протянула ручки.

Среди общего беспорядка чувствовалось - хозяйка начала создавать семейный уют. Хотя она за столько короткое время не сумела навести порядок, но уже чувствовалась какая-то гармония во всем этом скоплении домашних вещей. На окнах наскоро были прикреплены занавески. Столовые и детские принадлежности были извлечены из коробок, отмыты и положены на видном месте. Оставалось расставить по местам кое-какие громоздкие вещи, которых было совсем немного (диван-кровать, шкаф, холодильник, кухонный стол) и можно было приступать к следующему этапу обустройства нашего жилища. Но это были уже мелочи. Главное состояло в том, что моя жена не сникла, не ушла в себя, а, засучив рукава, сделала почти невозможное - подняла мое настроение, да и к тому же, приготовила какой-то сюрприз на кухне.

Уезжая, я горевал, что на прежнем месте у нас закончились мясные припасы, а времени пополнить продовольственный запас не было. Сейчас я почему-то ждал увидеть жаркое. Голод и запах жареного усиливали мое любопытство. Справившись с первыми впечатлениями, перешагнул порог кухни и увидел на сковороде что-то темное, похожее на мясо. Но это оказались грибы. Пора была грибная. Но грибы надо было где-то купить или насобирать. Так что же тут: купила или набрала где-то. Оказывается, грибы не покупные, а собранные в двух шагах от дома. Дома наши стояли в березовой рощице, за которой сразу начинался настоящий лес. В этой-то рощице Светлана и набрала грибов для жарки.

В этот вечер мы еще долго разбирали вещи и легли спать за полночь. А утром вновь на службу. Но теперь я знал, что корни на новом месте пущены и теперь нас не так-то просто будет испугать нехваткой чего-либо для нашего существования. Первый, самый трудный шаг на новом месте сделан. И можно только с благодарностью вспоминать те грибы, которые вблизи дома нашла моя жена, тем самым доказав себе и мне, что всегда можно найти выход из трудного положения. Правда, здесь было весьма существенное обстоятельство - жена, моя Светлана, не впала в панику, не уткнулась в подушку, а, оглядевшись, сама стала искать выход из создавшегося положения.

Вообще, не каждая женщина способна стать офицерской женой. Ей может стать только та, которая наряду с добротой и любовью к мужу, сочетает способность не пасовать перед трудностями быта и службы мужа. Она берет бразды правления на себя и не корит припозднившегося супруга за то, что он мало внимания уделяет ей и детям. Жизнь полка, как и любой другой части, во многом зависит от состава офицеров и качества солдатского материала. Ярково запомнилось тем, что напротив наших домиков стоял цыганский табор... (Ист.: Каменев А. Записки Вечного Узника).

Минин на площади Нижнего Новгорода, призывающий народ к пожертвованиям. 1896. Художник К.Е.Маковский

Ключевое слово - "НАРОД"

ПУШКИН А. С. ЧЕРНЬ

(стихи о поэтах и толпе)

Поэт по лире вдохновенной Рукой рассеянной бряцал. Он пел -- а хладной и надменной Кругом народ непосвященной Ему безсмысленно внимал.

И толковала чернь тупая: "Зачем так звучно он поет? Напрасно ухо поражая, К какой он цели нас ведет? О чем бренчит? чему нас учит? Зачем сердца волнует, мучит, Как своенравный чародей? Как ветер песнь его свободна, Зато как ветер и безплодна: Какая польза нам от ней?"

Поэт.

Молчи, безсмысленный народ, Поденщик, раб нужды, забот! Несносен мне твой ропот дерзкой. Ты червь земли, не сын небес; Тебе бы пользы всё -- на вес Кумир ты ценишь Бельведерской. Ты Пользы, ПОЛЬЗЫ в нем не зришь. Но мрамор сей ведь Бог!... так что же? Печной горшок тебе дороже; Ты пищу в нем себе варишь.

Чернь.

Нет, если ты небес избранник, Свой дар, божественный посланник, Во благо нам употребляй: Сердца собратьев изправляй. Мы малодушны, мы коварны, Безстыдны, злы, неблагодарны; Мы сердцем хладные скопцы, Клеветники, рабы, глупцы; Гнездятся клубом в нас пороки: Ты можешь, ближнего любя, Давать нам смелые уроки, А мы послушаем тебя.

Поэт.

Подите прочь -- какое дело Поэту мирному до вас! В разврате каменейте смело: Не оживит вас лиры глас! Душе противны вы как гробы. Для вашей глупости и злобы Имели вы до сей поры Бичи, темницы, топоры; Довольно с вас, рабов безумных! Во градах ваших с улиц шумных Сметают сор -- полезный труд! -- Но, позабыв свое служенье, Алтарь и жертвоприношенье, Жрецы ль у вас метлу берут? Не для житейского волненья, Не для корысти, не для битв, Мы рождены для вдохновенья, Для звуков сладких и молитв.

1829 г.

ПОЭТ И ЧЕРНЬ (фрагменты)

... Чернь ждет от Поэта повелений ... Трагичен этот хор -- "Чернь", бьющий себя в грудь и требующий духовного хлеба от гения. Трагичен и гений, которому нечего дать его обступившим. Но он не Тот, Кто сказал: "Жаль мне народа, потому что уже три дня находятся при мне, и нечего им есть". Он говорит: "Какое дело до вас -- мне?" Он не знает себя, и менее всего принадлежит себе, -- он, говорящий "я"... В эпохи народного, "большого" искусства поэт -- учитель. Он учительствует музыкой и мифом. Если бы Сократ предупредил всею жизнию тайный голос, повелевший ему-- слишком поздно! -- заниматься музыкой, -- он стал бы впрямь и вполне "сподвижником лебедей в священстве Аполлона", как означает он в Платановом "Федоне" свое божественное посланничество, -- и чаша с ядом народной мести не была бы им выпита. ...

Трагичен себя не опознавший гений, которому нечего дать толпе, потому что для новых откровений (а говорить ему дано только новое) дух влечет его сначала уединиться с его богом. В пустынной тишине, в тайной смене ненужных, непонятных толпе видений и звуков должен он ожидать "веяния тонкого холода" и "эпифании" бога. Он должен воссесть на недоступный треножник, чтобы потом уже, прозрев иным прозрением, "приносить дрожащим людям молитвы с горней вышины"... И Поэт удаляется -- "для звуков сладких и молитв". Раскол совершился. ...

Отсюда -- уединение художника, -- основной факт новейшей истории духа, -- и последствия этого факта: тяготение искусства к эсотерической обособленности, утончение, изысканность "сладких звуков" и отрешенность, углубленность пустынных "молитв". Толпа вынуждала Поэта к воздействию на нее: его действием был его отказ от действия, новое действие в потенции. Его сосредоточение в себе было пассивным самоутверждением действенного начала, в ответ на активность самоутверждения, в лице Черни, начала страдательного и косного. Гордость Поэта будет искуплена страданием отъединенности; но его верность духу скажется в укрепительном подвиге тайного, "умного" делания. ...

Тютчев был у нас первою жертвой непоправимо совершившегося. Толпа не расслышала сладчайших звуков, углубленнейших молитв. ... Новейшие поэты не устают прославлять безмолвие. И Тютчев пел о молчании вдохновеннее всех. "Молчи, скрывайся и таи..." -- вот новое знамя, им поднятое. Более того: главнейший подвиг Тютчева -- подвиг поэтического молчания. Оттого так мало его стихов, и его немногие слова многозначительны и загадочны, как некие тайные знамения великой и несказанной музыки духа. Наступила пора, когда "мысль изреченная" стала "ложью". ...

Аллегория -- учение; символ -- ознаменование. Аллегория -- иносказание; символ -- указание. Аллегория логически ограничена и внутренне неподвижна: символ имеет душу и внутреннее развитие, он живет и перерождается.  ...

Что познание - воспоминание, как учит Платон, оправдывается на поэте, поскольку он, будучи органом народного самосознания, есть вместе с тем и тем самым -- орган народного воспоминания. Чрез него народ вспоминает свою древнюю душу и восстановляет спящие в ней веками возможности. Как истинный стих предуставлен стихией языка, так истинный поэтический образ предопределен психеей народа. В отъединении созревают в душе поэта семена давнего сева. По мере того как бледнеют и исчезают следы поздних воздействий его стеснявшей среды, яснеет и определяется в изначальном напечатлении его "наследье родовое". Созданное им внутреннее слово узнается народной душой, как нечто свое, -- постигается темным инстинктом забытого родства. Поэт хочет быть одиноким и отрешенным, но его внутренняя свобода есть внутренняя необходимость возврата и приобщения к родимой стихии. Он изобретает новое -- и обретает древнее. Все дальше влекут его марева неизведанных кругозоров; но, совершив круг, он уже приближается к родным местам.

Истинный символизм должен примирить Поэта и Чернь в большом, всенародном искусстве. ... Только народный миф творит народную песню и храмовую фреску, хоровые действа трагедии и мистерии. Мифу принадлежит господство над миром. Художник, разрешитель уз, новый демиург, наследник творящей матери, склонит послушный мир под свое легкое иго. Ибо миф -- постулат мирского сознания, и мифа требовала от Поэта не знавшая сама, чего она хочет, Чернь. Важного, верного, необходимого алкала она: только вымысл мифический -- непроизвольный вымысел и вернейший "тьмы низких истин". К символу же миф относится, как дуб к желудю. И "ключи тайн", вверенные художнику, -- прежде всего ключи от заповедных тайников души народной.

(Ист.: Вяч. И. Иванов. Собрание сочинений. Брюссель, 1971. Т. 1. С. 709--714).

"Пушкин на берегу моря" Художник И. Айвазовский,

Ключевое слово - "СИСТЕМА" ("Система есть могучая сила, которая кладет свой тяжелый отпечаток на душу всякого человека... Ист.: Морозов Н. А. Прусская армия эпохи Йенского погрома. Ее возрождение. Значение для нас этого поучения. - СП б., 1912)

Да, действительно, СИСТЕМА - это сила; эта сила может быть позитивной, т.е. развивающей, и негативной - срывающей все позитивы... На примере М. Монтеня (1533--1592), французского мыслителя эпохи Возрождения, как можно противодействовать вредной идеологической опоры католической церкви в воспитании детей того времени:

"Пусть наставник расскажет своему питомцу, что означает: знать и не знать; какова цель познания; что такое храбрость, воздержанность и справедливость; в чем различие между жадностью и честолюбием, рабством и подчинением, распущенностью и свободой; какие признаки позволяют распознать истинное и устойчивое довольство; до каких пределов допустимо страшиться смерти, боли или бесчестия, какие пружины приводят нас в действие и каким образом в нас возникают столь разнообразные побуждения, ибо я полагаю, что рассуждениями, долженствующими в первую очередь питать его ум, должны быть те, которые предназначены внести порядок в его нравы и чувства, научить его познавать самого себя, а также жить и умереть подобающим образом".

Являясь противником схоластической наук средневековья, Монтень выступал за науку опытную, изучающую сами вещи, проникающую в их сущность. Отсюда вытекали и педагогические взгляды Монтеня: он сторонник развивающего образования, которое не загружает память механически заученными сведениями, а способствует выработке самостоятельного мышления, приучает к Критическому анализу.

"Помни войну" - это основание, где настоящий русский офицер должен был "с Марсом в голове и в сердце" , где "идеальный вождь, идеальный командир - это гений войны, с умом и железным характером (Дмитревский А. 1912). "Страстная заинтересованность делом" побуждала офицера идти "предметным путем": соответствовать требованиям Войны и Армии, знать "Науку побеждать", быть воином по призванию, военным (не штатским) по своей сути человеком, "артистом военного дела", "гением войны", всегда думать о войне и творчески готовиться к ней, чтобы побеждать упреждая, "почти не сражаясь", "малой кровью" и на выгодных условиях. (И.А. Ильин). Правильно писал мудрый: "Влить эликсир жизни в свои массы и яд во вражеские".

Если Петр Великий замечал пристрастие, излишнюю благосклонность или строгость товарищей, то приказывал вновь производить баллотирование, САМ являлся в собрание офицеров и объяснял свое мнение относительно баллотируемого. Это была мудрая СИСТЕМА Петра (у нас же, до сих пор, сын генерала садится в генеральское кресло, а сын маршала получает маршальский жезл). Алтарь отечества ждет иных даров - доблести, любви, разумения Русской народности, наконец, талантов"...

Система должна диктовать свои требования всем ее структурным подразделениям и кадрам, а не наоборот.

Система должна отторгать, делать невозможным пребывание в ней тех, кто не соответствует принятым стандартам и правилам.

Нам, россиянам, нужны люди, "замыслов великих и предприимчивые"... (Татищев).

Подлинная наука - это величайшая сила. Не случайно ведь арабы так высоко ценили науку, что пришли к заключению: "Чернила ученого должны цениться наравне с кровью мученика".

На одном из заседаний кафедры военной педагогики (А.Каменев; апрель 1989 г.) я выступил с краткими тезисами, которые содержали следующие идеи:

-- 1)нам надо прекратить преподавание "мертвой" педагогики;

-- 2)надо покончить со стремлением наполнять головы слушателей бездумными идеями и пустыми умозаключениями, почерпнутыми из сомнительных источников знаний.

Впервые в стенах данной кафедры прозвучал серьезный упрек в адрес отца-зачинателя кафедры генерала А.В. Барабанщикова: "Мы не те знание несем в слушательские и курсантские массы".

Знание это "мертво", т.к. не будить сознание людей, не развивает мышление, не служит основой для поведения, поступков и не является опорой ни в жизни, ни в служебной деятельности.

Впрочем, содержание и характер обучения в военно-учебных заведениях определялся не личной позицией названного начальника.

Это была система, выстроенная за годы советской власти, система, в центре которой стояла коммунистическая идеология.

Все обществоведение, включая и "человековедческие" дисциплины - педагогику и психологию - "крутились вокруг "бессмертных" творений классиков марксизма-ленинизма, гениальных продолжателей их дела и руководящих указаний, изложенных в решениях съездов КПСС и ЦК партии коммунистов.

Об этом, естественно, знали и мои коллеги по кафедре, но кто из них мог заявить открыто о том, что кафедра давно перестала идти в ногу со временем? Таких не оказалось.

Причины умолчания, впрочем, были разные:

-- "старики", всецело преданные шефу, не могли пойти против него, так как сами были носителями старого педагогического знания;

-- "молодые" не поднимали своего голоса, так как не хотели портить себе научную перспективу (гнев или недовольство А.В. могли стоить им ученой степени или ученого звания).

Пришлось творить самому...

Спустя десять лет я создал и опубликовал в Военно-техническом университете "Практическую психологию для курсантов", а затем и ряд других пособий - "Практическую психологию для офицеров" и "Практическую педагогику для курсантов" (правда, две последние книги уже за свой счет); затем - книги (13 таковых) в Академии Генштаба и др.

"Исковерканные в академии ...потерпели поражение в жизни и в бою"

Наши и немецкие просчеты в войне 1941-1945 гг.

Начало Великой Отечественной войны показало многие просчеты и нашей военной идеологии, и нашей военной системы, включая учебную.

-- Паникерство и трусость отдельных командиров и бойцов (См. постановление ГКО от 16 июля 1941 г. и Приказ НКО СССР N227 от 28. 07. 1942 г. // Знамя. --1989. --N11. --С. 162-163; Московские новости. --1988. --7 февраля. --С. 12; Красная звезда. --1988. --26 марта. --С. 3, 4 и др.);

-- неумение осмыслить сложившуюся обстановку и принять разумное решение;

-- преувеличение боевых возможностей фашистских войск и появление так называемых "пораженческих" настроений;

-- проявление таких явлений, как "танкобоязнь", "самолетобоязнь", "радиобоязнь" и т.п.;

-- неумение командиров и политработников восстанавливать моральную стойкость людей, выводить их из состояния шока, предупреждать и пресекать явления массового психоза и невроза и др., - все это имело место в начальный период войны.

Немцы тоже не все рассчитали и, когда вынуждены были отказаться от плана "молниеносной войны", они показали все негативы своей фридриховской системы, прежде всего, склонность к догматизму и шаблону.

Это обстоятельство было подмечено в приказе НКО к 23 февраля 1943 г. В нем, в частности говорилось следующее:

-- "Их (немцев - А.К.) стратегия дефективная, так как она, как правило, недооценивает сил и возможностей противника и переоценивает свои силы.

-- Их тактика шаблонна, так как она старается подогнать события на фронте под тот или иной параграф устава.

-- Немцы аккуратны и точны в своих действиях, когда обстановка позволяет осуществлять требования устава. В этом их сила.

-- Немцы становятся беспомощными, когда обстановка усложняется и начинает "не соответствовать" тому или иному параграфу устава, требуя принятия самостоятельного решения, не предусмотренного уставом. В этом их основная слабость" (см.: Правда. --1943. --2З февраля.)

Шахворостов Андрей Евгеньевич 23. 2. 1963 - 14. 12. 1985 Герой Советского Союза

Уезжая из АВОКУ (1982), я сделал следующие неутешительные выводы в своем педагогическом дневнике:

1) наши знания о курсантах и явлениях, происходящих в курсантской среде чрезвычайно скудны и недостаточно глубоки; нам надо лучше знать каждого курсанта;

2) сложившаяся система отбора в военные училища далека от совершенства; это обстоятельство приводит к тому, что в военно-учебные заведения попадают люди случайные, преследуя при этом те или иные корыстные интересы;

3) система обучения и воспитания курсантов не всегда формирует у них ответственное отношение к учебе, стремление работать творчески и с максимальной отдачей; в большинстве случаев приходится заставлять курсантов учиться; в то же время, нужна действенная система стимулирования ответственного отношения курсанта к вопросам профессиональной подготовки;

4) локальные, изолированные друг от друга меры педагогического воздействия не могут изменить сложившейся системы обучения; требуется разработать целостную концепцию перестройки системы обучения курсантов в военных училищах, ориентированную, прежде всего, на развитие творческого потенциала молодого человека, создание надежного фундамента военно-профессиональной подготовки;

5) сложившейся ситуация требует обостренного внимания к проблемам нравственной подготовки будущих офицеров, воспитания их на лучших традициях офицерского корпуса, приобщения к подлинным духовным ценностям; время обучения в военном училище следует использовать более рационально и бережно для развития общей культуры личности; такая постановка вопроса требует обновления библиотечного фонда училищ, исключения отрыва курсантов от решения задач профессиональной подготовки и др.

Не пора ли открывать сейфы

Говоря об обучении курсантов АВОКУ, необходимо отметить, что с 1980 года наша деятельность была окрашена в боевые тона. Лучше всего боевой дух чувствовался на занятиях по тактике, горно-стрелковой подготовке и менее всего он, это боевой дух, отражался на деятельности нашей кафедры.

*

Помимо пропаганды подвигов наших солдат и офицеров в Афганистане, мы не располагали никаким иным средством укрепления боевого духа наших курсантов. Прямо или косвенно, мы призывали к подвигу, самопожертвованию. Но, как я сейчас понимаю, этого явно было недостаточно.

Мало воспитывать смелость. Смелым может быть и безрассудный человек. Мало призывать быть активным в бою, надо формировать петровское стремление воевать "с легким трудом и малою кровью", а не стремиться к победам пирровым.

Наши мальчишки, курсанты, должны были научиться разумной осторожности и избавиться от безумной храбрости.

Видимо, в том, что мы, преподаватели АВОКУ, не совсем верно воспитывали и настраивали своих подопечных, не учили всему тому, что необходимо на войне и в бою, есть наша вина. Есть и вина учебной системы, которая лиши отчасти ориентирована на реальные потребности войск и боя.

*

Многие выпускники АВОКУ прямо были предназначены для афганской войны и направлялись на войну без должной доподготовки.

*

Один из моих воспитанников, Андрей Евгеньевич Шахворостов, выпускник АВОКУ 1984 года, во время одного из боёв, 14 декабря 1985 года, огнём из пулемёта остановил наступающую цепь мятежников. Получив ранение, молодой офицер продолжал руководить боем, а когда кончились боеприпасы - отбивался гранатами. В критический и решающий момент боя он поднялся в атаку, увлекая за собой подчинённых. Противник был отброшен, но в ходе атаки лейтенант Шаворостов А.Е. пал смертью храбрых. За этот подвиг лейтенанту Шахворостову Андрею Евгеньевичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

*

Светлая память ему и всем молодым офицерам, сложившим свои головы в Афганистане. Прискорбно лишь то, что немало погибло зазря, либо по собственной глупости, либо по недоумию командиров, либо из-за излишней бравады.

*

Чем объяснить то обстоятельство, что информация о боевых действиях в Афганистане шла, главным образом, через отпускников АВОКУ, а не через каналы военного ведомства? "Не пора ли открывать сейфы", - вопрошала "Красная звезда" в 1986 году, имея в виду, что сведения об боевом опыте афганской войны все еще засекречены и недоступны для осмысления в военно-учебных заведениях.

*

Сколько бы нелепостей, ошибок и заблуждений удалось бы предотвратить, если бы сразу же стала проясняться картина новой войны

Почему срабатывает инстинкт самосохранения, а не работает умная система воспитания воинов?

Однажды (1981: Алма-Ата, АВОКУ) на кафедре раздался звонок из военной прокуратуры и мне (А.Каменев) было предложено выступить перед офицерами военной прокуратуры с каким-то сообщением. Помню лишь то, что военные юристы спросили меня: не считаю ли я нужным ужесточить ответственность за воинские проступки и преступления.

Вот этот-то опыт и привел меня к пониманию простой мысли, что не строгостью и бесчеловечностью достигается порядок и послушание, а постановкой раз и навсегда предъявленных требований.

Опыт "Педагогической поэмы" А.С. Макаренко обнаружилось самое примечательное в его практике: требование, которое он намеревался выдвинуть, было заранее обдумано, психологически просчитано, посильное и выполнимое.

К примеру, не мог он сразу же сказать своим воспитанникам: "не воруйте" и требовать от них сейчас же отказаться от воровства. Дети, которые жили воровством, а то и грабежом, да нападением с насилием и убийством, не могли отрешиться от этой пагубной привычки.

Но вот, исподволь, день за днем, внушал он своим воспитанникам мысль о том, что воровство - это занятие мерзкое, подлое и недостойное настоящего человека.

Наконец, наступил такой момент, когда общественное мнение, т.е. мнение большинства, стало осуждать воровство как явление, а воришек переводить из разряда "героев" в звание людей непорядочных и подлых. Вот только тогда Макаренко во всеуслышание сказал: "С этого момента у нас не воруют!".

Пример другой. Представьте себе такую ситуацию: вам на пути встречается солдат, который хочет прошмыгнуть мимо, не отдав честь. Как вы отреагируете на это нарушение? - спросил я присутствующих.

Прокуроры и следователи, естественно, стали предлагать свои решения, одно "кровожаднее" другого: "надо погонять его как следует", "да что его гонять-то, надо арестовать и посадить на гауптвахту"...

- Вы знаете, - сказал, наконец, я, - нет необходимости муштровать нерадивого солдата. Нужно просто поставить его в ситуацию постоянного требовательности. А для этого нам, офицерам, надо между собой договориться, чтобы не оставлять без внимания ни одного случая нарушения порядка отдания чести.

Воспитывает не случайность, а система.

Офицерам в их служебных делах как раз не хватает системы. И самое трудное состоит в том, что офицерам взвода и роты (а это - ключевое звено воинской части) подчас не удается договориться о совместных и постоянных требованиях.

Ключевое слово - страх (Фобос, греч. -- сын Арея и Афродиты, постоянный спутник бога войны (имя Ф. буквально означает "страх").

"Путь - это когда достигают того, что мысли народа одинаковы с мыслями правителя, когда народ готов вместе с ним умереть, готов вместе с ним жить, когда он не знает ни страха, ни сомнений". Именно такое единство и является, по мысли Сунь-цзы, первым условием, всю важность которого должен понять всякий, изучающий законы войны. "Где чтут недостойных и презирают достойных, там находят прибежище трое: голод, смерть и страх". "С великим трудом поднимаем мы камень на гору, а вниз он падает мгновенно - так же влекут нас вверх добродетели, а вниз - пороки" (мудрость древней Индии).

Страх парализует волю и умственные способности человека. Человек, объятый страхом, превращается в обезумевшее животное. Особенно опасное положение создается, если армия бывает одержима паническим страхом. Такая армия перестает быть силой, она превращается в стадо баранов. Разгром такой армии несомненный. Страх, как зараза, невидимо передается от человека к человеку. Вот почему на войне не нужно останавливаться ни перед какими ужасами. Лучше стараться их не замечать или не обращать никакого внимания. Сделать это можно при помощи сильной воли. (Шалапутин Н. Катехизис русского солдата. М., 1913)

Рельефное изображение Кира

Как Кир боролся со страхом в своих войсках.

Когда воины Кира услышали об этих новостях, их охватила вполне понятная тревога. Они расхаживали теперь тихие и молчаливые, на лицах их не было заметно радости, они собирались кружками и повсюду было полно людей, ведущих расспросы и переговаривающихся друг с другом. Как только Кир услышал о страхах, распространившихся в войске, он тут же созвал командиров отрядов и вообще всех, чье уныние могло, по-видимому, принести войску вред, а бодрость, наоборот, - пользу. Он велел гиперетам не препятствовать, если и другой кто-либо из вооруженных воинов захочет подойти и послушать предстоящий разговор. Когда все собрались, он сказал так: "Доблестные союзники, я созвал вас лишь потому, что заметил, как некоторые из вас, когда пришли вести из стана врагов, стали проявлять все признаки чрезвычайного испуга. По-моему, это просто странно: оттого, что враги собираются для похода, иные из вас впадают в панику, а что нас собралось гораздо больше, чем тогда, когда мы побили их в первый раз, и что с помощью богов мы подготовились сейчас гораздо лучше, чем прежде, - это все не придает вам никакой уверенности. Скажите же мне, ради богов, как бы вы тогда поступили, - вы, которых нынче обуял страх, - если бы вам кто-либо донес, что те самые силы, которые теперь находятся в нашем распоряжении, идут походом против нас?" "И при этом, - продолжал Кир, - вы услышали бы сначала, что те самые, которые прежде победили вас, снова выступают в поход, воодушевленные победой, которую они тогда одержали. Если бы вы узнали далее, что воины, которые тогда свели на нет все усилия лучников и метателей дротиков, снова идут на вас и с ними другие, подобные им, но гораздо более многочисленные? Мало того, вы узнали бы, что подобно своим пехотинцам, которые тогда, выступив в тяжелом вооружении, побили нашу пехоту, всадники их идут против нашей конницы, тоже переменив оружие: они оставили луки и дротики, а вместо этого каждый взял одно крепкое копье и намерен скакать вперед и драться врукопашную. Кроме того, вы услышали бы, что с ними идут колесницы, которые не будут стоять, как прежде, повернувшись и изготовившись для бегства. Кони, запряженные в эти колесницы, одеты в броню, возничие стоят на них, словно в деревянных башнях, и тела их, возвышающиеся над кузовом, сплошь закрыты панцирями и шлемами, а по окружности у осей приделаны железные серпы, чтобы можно было гнать эти колесницы прямо на вражеские ряды. Вдобавок вам стало бы известно, что у них есть еще и верблюды с посаженными на них воинами. При виде одного такого верблюда не устоит и сотня коней. Помимо этого, они везут с собой башни, с которых они смогут прикрывать своих воинов, а вас расстреливать и мешать вам вести бой с их пехотою. Итак вот, если бы кто-нибудь вам донес, что все эти силы находятся в распоряжении врагов, то как бы вы тогда поступили, - вы, которых теперь обуял страх? А между тем вы всего-навсего узнали, что командующим вражеских войск выбран Крез, который оказался трусливее даже сирийцев: эти последние бежали, побежденные в битве, а Крез вместо того, чтобы помочь союзникам, умчался прочь, лишь только заметил, что они терпят поражение. Кроме того, стало известно, что даже сами враги не считают себя достаточно сильными для борьбы с вами; они нанимают теперь других, поскольку те, очевидно, будут сражаться за них лучше, чем они сами. Но если кого-нибудь, несмотря на все это, силы врагов все же устрашают, а наши собственные - кажутся ничтожными, то таких людей, заявляю я вам, воины, лучше просто отослать к неприятелю: будучи там, они принесут нам гораздо больше пользы, чем находясь здесь". Когда Кир кончил свою речь, встал перс Хрисант и сказал так: "Не удивляйся, Кир, что некоторые из нас помрачнели, услышав подобные известия. Не от страха они пришли в такое состояние, а от огорчения. Ведь это все равно, - продолжал он, - как если бы ты хотел и уже собирался позавтракать, а тут вдруг сообщают о деле, которое надо выполнить до завтрака, - никто, я думаю, не был бы обрадован таким известием. Точно так же и мы рассчитывали теперь понежиться в роскоши, а когда услышали, что осталось еще одно дело, которое надо выполнить, все сразу помрачнели, но не от страха, а потому что хотели, чтобы и это дело давно уже было сделано. Тем не менее, поскольку теперь нам предстоит борьба не только за Сирию, где много хлеба, где есть овцы и плодоносные пальмы, но и за Лидию, где много вина, много смокв, много масла, где плещется море, по которому доставляется больше добра, чем ты можешь себе вообразить, - сознавая это, мы более не сокрушаемся, но, наоборот, загораемся новой отвагой, стремясь поскорее отведать и этих лидийских благ". Так сказал Хрисант, а все союзники восприняли его слова с удовольствием и одобрением. "В таком случае, воины, - снова заговорил Кир, - я думаю, надо как можно скорее двинуться на врагов, чтобы по возможности первыми достичь того места, где для их войск заготовляется провиант. Кроме того, чем быстрее мы совершим наш поход, тем меньше готовых войск мы застанем у врагов, тем больше всего им еще будет недоставать. Я, по крайней мере, держусь такого мнения, а если кто-нибудь думает, что есть какой-либо иной образ действия для нас, более надежный или более легкий, то пусть выскажется". (Ксенофонт. Киропедия).

Франция. Беженцы. Все эти сорванные со своих мест, доведенные до отчаяния человеческие существа заражали друг друга страхами. 1937- 1942. Ионг. 1959.

С северо-востока страны двигались, словно нарастающие волны, все новые и новые толпы беженцев. В первые дни эвакуация проходила в организованном порядке. После 13 мая она приняла формы "sauve qui peut". В ряде случаев префекты бросали на произвол судьбы вверенные им департаменты, а мэры -- свои муниципалитеты. Железнодорожные поезда, переполненные эвакуируемыми, тащились запад, сотни тысяч человек двигались на парижских автобусах. ** Сколько именно беженцев заполняло дороги, остается невыясненным, во всяком случае, их было около 6 -- 7 млн. человек. В середине мая все города и селения, расположенные между Парижем и северными границами Франции, совершенно (или почти) обезлюдели. Нормандия, Бретань и южные районы Франции оказались заполненными беженцами до отказа. Все эти сорванные со своих мест, доведенные до отчаяния человеческие существа заражали друг друга страхами. Сообщения о деятельности пятой колонны, передававшиеся по радио и печатавшиеся в газетах, пугали людей. ** Корпус гражданской обороны, сформированный 17 мая, начал возводить на дорогах баррикады. Здесь у беженцев спрашивали документы, подозрительно их осматривали и проверяли. "Может быть, это -- враги?" Никто не мог ни за что поручиться.

Пятая колонна. Франция. Страх перед пятой колонной вскоре начал распространяться и среди солдат. 1937- 1942. Ионг. 1959.

Страх перед пятой колонной вскоре начал распространяться и среди солдат. Любое замеченное ими странное явление стало приписываться таинственной деятельности вражеских агентов. "Пятая колонна и в самом деле существует, -- писал один офицер. -- Каждую ночь повсюду видны огоньки синего, зеленого и красного цвета". Личный состав войск относился ко всему окружающему с величайшим подозрением. Если солдаты замечали каких-либо пришельцев, которые не могли объяснить причины своего пребывания в данной местности, они немедленно их арестовывали как шпионов. А шпионов было приказано расстреливать на месте. "Проблему вылавливания шпионов мы уже разрешили, -- заявил один французский военнослужащий корреспонденту газеты "Нью-Йоркер" А. И. Либлингу. -- Мы просто стреляем по всем незнакомым нам офицерам". ** Многим иностранцам, заподозренным в принадлежности к пятой колонне, пришлись пережить весьма неприятные минуты. Вскоре после прорыва фронта на реке Маас корреспондента газеты "Нью-Йорк Таймс" Перси Филипа вытащили из поезда. Форма военного корреспондента, голубые глаза и белокурые волосы -- все это возбудило подозрения у солдат. Кто-то крикнул: "Ты поганый немецкий парашютист!" Вокруг сразу же собралась возбужденная толпа. "Корреспондент пытался сказать, что он награжден орденом Почетного легиона и указывал на красную орденскую ленточку. Это вызвало возмущение. Такой исключительной наглости не ожидали даже от немца. Когда же он стал показывать документы со множеством официальных печатей, поставленных в штабе генерала Гамелена, окружающие сказали, что это явно подозрительный тип, поскольку у него слишком уж много всевозможных удостоверений". Филипа чуть не расстреляли тут же, у железнодорожного полотна. В конце концов сопровождаемый толпой крестьян, выкрикивавших "Бош! Убийца!", корреспондент был доставлен в полицейский участок; здесь установили, что его документы в полном порядке и отпустили. (Ист.: Де Ионг Л. Немецкая пятая колонна во второй мировой войне. Сокращенный перевод с английского А. И. Дьяконова. Под редакцией генерал-майора Н. П. Цыгичко. Издательство иностранной литературы. Москва, 1958).

**

Польша. Пятая колонна. Страх и злоба были направлены своим острием не только против немцев 1937- 1942. Ионг. 1959.

Страх и злоба были направлены своим острием не только против немцев, которых польское население хорошо знало, часто общаясь с ними. Еще более опасными могли оказаться те немцы, которых нельзя было распознать. В ряде мест подозрительных лиц заставляли произносить польские фразы; при этом нарочно подбирались слова, трудные для произношения, чтобы можно было изобличить немцев. В Верхней Силезии, где напряженность взаимоотношений была наибольшей, членам польских обществ были выданы винтовки; "лица, отвечавшие на оклик по-немецки или же уклонявшиеся от ответа, пристреливались на месте". Таким образом, значительное количество немцев (большей частью местных) оказалось арестованным или обезвреженным иными путями в первые же три дня войны. ** Вставал вопрос: что делать со всеми этими людьми? Было ясно, что их следует убрать из сферы досягаемости немецкой армии. "Гони их на восток!" -- такова была принципиальная установка. В некоторых случаях для высылаемых немцев подавались специальные поезда, а обычно им приходилось двигаться походным порядком. Бывало и так, что поезда с немцами разгружались на полпути, а дальше люди шли пешком. Конечными пунктами назначения служили во всех случаях большие концентрационные лагеря, организованные близ русской границы. В некоторых случаях партии высылаемых доходили до этих лагерей, иногда не доходили. Общее количество людей из состава немецкого национального меньшинства, сдвинутых со своих мест (с учетом как арестованных, так и неарестованных), согласно немецким источникам, далеко превышало 50 000. ** Однако по мере развертывания немцами наступательных операций энтузиазм поляков все больше ослабевал. Затем последовали отчаянные мольбы и вопли о помощи вперемежку с упреками по адресу союзников, которые медлят и не наносят решительного удара по немецкому хищнику. Следует при этом отметить, что с самого же начала военных действий большинство польского населения наряду с энтузиазмом охватил и страх. То был страх перед грубыми силами войны, перед немецкими авиаэскадрильями, которые беспрепятственно, словно на маневрах, налетали с запада. В сущности, то был страх перед всей военной машиной третьего рейха, пытавшегося вломиться в польские земли и легко добивавшегося успеха, -- эту горькую правду пришлось признать после первых же дней войны. Страх и надежда сливались воедино; одно чувство переплеталось с другим. Начали ходить слухи, что немцы сбрасывают с самолетов отравленные сигареты и шоколад, а также детские воздушные шары, наполненные ядовитым газом, разбрасывают табачные листья на пастбищах, чтобы скот, не выносящий запаха никотина, погиб от голода. ** Превосходство немцев, которое повсюду давало о себе знать, и постепенно выясняющаяся картина полного разгрома -- все это не только переполняло сердца поляков ужасом, но и казалось совершенно немыслимым. Объяснить и понять происходящие события можно было лишь в том случае, если причиной неудач считать не поражения польских войск в открытом бою, а коварные средства, применяемые противником, и злостные махинации его агентов. (Ист.: Де Ионг Л. Немецкая пятая колонна во второй мировой войне. Сокращенный перевод с английского А. И. Дьяконова. Под редакцией генерал-майора Н. П. Цыгичко. Издательство иностранной литературы. Москва, 1958).

И.А. Крылов. Басня

ПУШКИ И ПАРУСА

На корабле у Пушек с Парусами

Восстала страшная вражда.

Вот Пушки, выставясь из портов* вон носами,

Роптали так пред небесами:

"О боги! видано ль когда,

Чтобы ничтожное холстинное творенье

Равняться в пользах нам имело дерзновенье?

Что делают они во весь наш трудный путь?

Лишь только ветер станет дуть,

Они, надув спесиво грудь,

Как будто важного какого сану,

Несутся гоголем по Океану

И только чванятся; а мы - громим в боях!

Не нами ль царствует корабль наш на морях?

Не мы ль несем с собой повсюду смерть и страх?

Нет, не хотим жить боле с Парусами;

Со всеми мы без них управимся и сами,

Лети же, помоги, могущий нам Борей*,

И изорви в клочки их поскорей!"

Борей послушался - летит, дохнул, и вскоре

Насупилось и почернело море;

Покрылись тучею тяжелой небеса;

Валы вздымаются и рушатся, как горы;

Гром оглушает слух; слепит блеск молнии взоры,

Борей ревет и рвет в лоскутья Паруса,

Не стало их, утихла непогода;

Но что ж? Корабль без Парусов

Игрушкой стал и ветров и валов,

И носится он в море, как колода;

А в первой встрече со врагам,

Который вдоль его всем бортом страшно грянул,

Корабль мой недвижим: стал скоро решетом,

И с Пушками, как ключ, он ко дну канул.

Держава всякая сильна,

Когда устроены в ней все премудро части:

Оружием - врагам она грозна,

А паруса - гражданские в ней власти.

( * Порт - здесь: отверстие в борту судна для пушечных стволов. * Борей - северо-восточный ветер).

И.А. Крылов. Басня

ДВЕ БОЧКИ

Две Бочки ехали: одна с вином,

Другая

Пустая.

Вот первая себе без шуму и шажком

Плетется,

Другая, вскачь несется;

От ней по мостовой и стукотня, и гром,

И пыль столбом;

Прохожий к стороне скорей от страху жмется,

Ее заслышавши издалека

Но как та Бочка ни громка,

А польза в ней не так, как в первой, велика.

Кто про свои дела кричит всем без умолку,

В том, верно, мало толку.

Кто делов* истинно, - тих часто на словах.

Великий человек лишь громок на делах,

И думает свою он крепку думу

Без шуму.

( * Делов - деловой, трудолю6ивый).

Волки ночью. 1910. Художник Степанов Алексей Степанович (1858-1923)