# "Читатель! Не удивляйся сему: истинная есть тому правда"...

Анатолий Иванович Каменев

Каменев Анатолий Иванович"Читатель! Не удивляйся сему: истинная есть тому правда"...Создан: 07/09/2010, изменен: 07/09/2010, 127kФрагмент: Политика============================================================

"Читатель! Не удивляйся сему: истинная есть тому правда"...

На крестце в Китай-городе.

Художник А. М. Васнецов.

1902 г.

В.О. Ключевский

При довольно исключительных обстоятельствах предпринят был при том же царе другой русский опыт изображения московских порядков в их недостатках.

Григорий Котошихин служил подьячим Посольского приказа, или младшим секретарем в министерстве иностранных дел, исполнял неважные дипломатические поручения, потерпел напраслины, в 1660 г. за ошибку в титуле государя был бит батогами.

Во вторую польскую войну, прикомандированный к армии кн. Юрия Долгорукого, он не согласился исполнить незаконные требования главнокомандующего и, убегая от его мести, в 1664 г. бежал в Польшу, побывал в Германии и потом попал в Стокгольм.

Несходство заграничных порядков с отечественными, поразившее его во время странствований, внушило ему мысль описать состояние Московского государства. Шведский канцлер граф Магнус де ла Гарди оценил ум и опытность Селицкого, как назвал себя Котошихин за границей, и поощрял его в начатом труде, который и был так хорошо исполнен, что стал одним из важнейших русско-исторических памятников XVII в.

Но Котошихин дурно кончил.

В Стокгольме он прожил около полутора года, перешел в протестантство, слишком подружился с женою хозяина, у которого жил на квартире, чем возбудил подозрение мужа, и в ссоре убил его, за что сложил голову на плахе.

Шведский переводчик его сочинения называет автора человеком ума несравненного.

Это сочинение в прошлом столетии было найдено в Упсале одним русским профессором и издано в 1841 г. В 13 главах, на которые оно разделено, описываются быт московского царского двора, состав придворного класса, порядок дипломатических сношений Московского государства с иноземными, устройство центрального управления, войско, городское торговое и сельское население и, наконец, домашний быт высшего московского общества.

Котошихин мало рассуждает, больше описывает отечественные порядки простым, ясным и точным приказным языком. Однако у него всюду сквозит пренебрежительный взгляд на покинутое отечество, и такое отношение к нему служит темным фоном, на котором Котошихин рисует, по-видимому, беспристрастную картину русской жизни. Впрочем, у него иногда прорываются и прямые суждения, все неблагосклонные, обличающие много крупных недостатков в быту и нравах московских людей.

Котошихин осуждает в них "небогобоязненную натуру", спесь, наклонность к обману, больше всего невежество.

Русские люди, пишет он, "породою своею спесивы и необычайны (непривычны) ко всякому делу, понеже в государстве своем научения никакого доброго не имеют и не приемлют кроме спесивства и бесстыдства и ненависти и неправды для науки и обычая (обхождения с людьми) в иные государства детей своих не посылают, страшась того: узнав тамошних государств веры и обычаи и вольность благую, начали б свою веру отменять (бросать) и приставать к иным и о возвращении к домом своим и к сродичам никакого бы попечения не имели и не мыслили".

Котошихин рисует карикатурную картинку заседаний Боярской думы, где бояре, "брады своя уставя", на вопросы царя ничего не отвечают, ни в чем доброго совета дать ему не могут, "потому что царь жалует многих в бояре не по разуму их, но по великой породе, и многие из них грамоте не ученые и не студерованные"

Котошихин мрачно изображает и семейный быт русских.

Кто держится мнения, будто древняя Русь при всех своих политических и гражданских недочетах сумела с помощью церковных правил и домостроев выработать крепкую юридически и нравственно семью, для того камнем преткновения ложится последняя глава сочинения Котошихина "О житии бояр и думных и ближних и иных чинов людей".

Бесстрастно изображены здесь произвол родителей над детьми, цинизм брачного сватовства и сговора, непристойность свадебного обряда, грубые обманы со стороны родителей неудачной дочери с целью как-нибудь сбыть с рук плохой товар, тяжбы, возникавшие из этого, битье и насильственное пострижение нелюбимых жен, отравы жен мужьями и мужей женами, бездушное формальное вмешательство церковных властей в семейные дрязги.

Мрачная картина семейного быта испугала самого автора, и он заканчивает свое простое и бесстрастное изображение возбужденным восклицанием: "Благоразумный читатель! не удивляйся сему: истинная есть тому правда, что во всем свете нигде такого на девки обманства нет, яко в Московском государстве; а такого у них обычая не повелось, как в иных государствах, смотрити и уговариватися временем с невестою самому"

Красная площадь.

Рисунок 17 в.

Г. Котошихин

(ок. 1630-ноябрь 1667 гг.)

О России в царствование Алексея Михайловича - СП б., 1859

(Фрагменты)

О рождении царских детей

26. Как приспеет время родитися царевичю, и тогда царица бывает в мылне, а с нею бабка и иные немногие жены; а как родится, и в то время царю учинится ведомо, и посылают по духовника, чтоб дал родилнице и младенцу и бабке и иным при том будучим женам молитву, и нарек тому новорожденному младенцу имя; и как духовник даст молитву, и потом в мылню входит царь смотрити новорожденнаго, а не дав молитвы, в мылню не входят и не выходят никто.

А даетца новорожденному младенцу имя, от того времяни как родитца, счотчи вперед в восмой день, которого святаго день и ему то ж имя и будет.

И пошлет царь к патриарху с ведомостью, что подаровал ему Бог царевича, и патриарх скоро идет в церковь, а потом и царь, и молебствуют; а по иным по всем церквам и в монастыри пошлют молебствовать же, и роздают милостиню ж нищим и убогим людем; а потом ходит царь по монастырем, и кормит чернецов и дает милостиню ж, так же и в тюрмы и в богаделни посылают милостиню болшую, да из тюрем же виноватых свобождают, кроме самых великих дел.

Да того ж дни, как родится царевичь, бывает у царя на патриарха, и на властей, и на бояр родилной стол, а потом на попов и на дьяконов; а стрелцов и иных чинов людей жалует царь, велит поить на погребе питьем.

А в городы, к митрополитом и к архиепископом и к епископом и к воеводам, и по монастырем, посылают столников и стряпчих и жилцов с царскими грамотами, чтоб они Бога молили за государские здоровья и за новорожденнаго царевича; а как те люди приехав в городы чин свой исполнят и грамоты отдадут, и после моления у властей и у воевод и в монастырех обедают, а по обеде власти благословляют их образами и дарят, и воеводы дарят же чем прилучитца, и тех даров от властей и от монастырей и от воевод бывает им немало; а как приедут они к Москве, и их спрашивают, кто чем дарил, и будет кто подарил скудно, а место или человек богатые, и о том царь бывает гневен, понеже будто тот человек не рад рождению того царевича.

И после того бывают у царя крестины, в которой день ни прилучится, смотря по младенцову здоровью; а крестит того младенца патриарх; а воспреемник бывает первого Троицы Сергеева монастыря келарь старец, а кума царевна сестра, или свойственная царю и царице.

И после крещения бывает на патриарха, и на властей, и на бояр, и на иные чины, стол; а после обеда благословляют власти царевича образами, и потом власти и бояре и иные чины подносят царевичю дары, и царь у патриарха и у болших властей и у бояр образы и дары принимает сам, а у иных менших властей и у менших чинов людей образы и дары велит принимать ближним людем; а царевича в то время не бывает; и пив заздравные чаши розъедутца по домом; так же и попом и дьяконом столы, и стрелцом и всяких чинов людем питье бывает против того ж, как в рождении.

А дается стрелцом, и салдатом, и иным чином, питье не по мере: толко когда прилучатся такие дни, или празники, и им середи царского двора испоставят вина ведер по 100 и по 200 в кадях, да пива и меду против того в шестеро и в семеро; и кто хочет пить и окроме стрелцов, и ему пить волно; а с двора к себе никому домовь носити не дадут.

27. А как родится царевна, и в рождении ея, и в крещении, и в молебстве, бывает против царевича ж; а в иных домовых статьях и в роздаче денег перед царевичем бывает с убавкою.

28. А на воспитание царевича, или царевны, выбирают всяких чинов из жон, -- жену добрую, и чистую, и млеком сладостну, и здорову, и живет та жена у царицы в Верху на воспитание год; а как год отойдет, и ежели та жена дворянска роду, мужа ее пожалует царь на воеводство в город, или вотчину даст, а подьяческая, или иного служивого чину, прибавят чести и дадут жалованья немало, а посадцкого человека, и таким потомуж дано будет жалованье немалое, а тягла и податей на царя с мужа ее не емлют, по их живот.

Да у того ж царевича или у царевны, бывают приставлена для досмотру мамка, боярыни честная, вдова старая, да нянка и иные послужницы.

А как царевич будет лет пяти, и к нему приставят для бережения и научения боярина, честью великого, тиха и разумна, а к нему придадут товарыща околничего, или думного человека; так же из боярских детей выбирают в слуги и в столники таких же младых, что и царевич.

А как приспеет время учити того царевича грамоте, и в учители выбирают учителных людей, тихих и не бражников; а писать учить выбирают ис Посолских подьячих; а иным языком, Латинскому, Греческого, Неметцкого, и никоторых, кроме Руского научения, в Росийском государстве не бывает.

И бывают царевичам и царевнам всякому свои хоромы и люди, кому их оберегати, особые. А до 15 лет и болши царевича, окроме тех людей, которые к нему уставлены, и окроме бояр и ближних людей, видети никто не может, таковый бо есть обычай, а по 15 летех укажут его всем людем, как ходит со отцем своим в церковь и на потехи; а как уведают люди, что уж его объявили, и изо многих городов люди на дивовище ездят смотрити его нарочно.

29. Царевичи же во младых летех, и царевны, болшие и меншие, внегда случися им итти к церкви, и тогда около их по все стороны несут суконные полы, что люди зрети их не могут, так же как и в церкве стоят люди видети их не могут же, кроме церковников, а бывают в церкве завышены тафтою; и в то время в церкве, кроме бояр и ближних людей, мало иные люди бывают. А как ездят молитися по монастырем, и тогда каптаны и колымаги их бывают закрыты тафтами ж. А учинены бывают царице и царевнам, для зимние езды, каптаны на санях избушками, обиты бархатом или сукном красным, по обе стороны двери з затворами слюдяными и з завесами тафтяными; а для летние езды колымаги зделаны на рыдванную стать, покрыты сукном же, входят в них по лесницам, а зделаны бывают на колесах просто как и простая телега, а не так как бывают кореты висячие на ремнях: и те колымаги и каптаны бывают о дву оглоблях, а дышел не бывает, и лошадей в них запрягают по одной, а потом прибавливают и иные лошади в припряжь.

30. Как бывает празновати поодиножды в году день рождения царского, или царицына, или царевичей и царевен, и того дни у царя на патриарха, и на властей, и на бояр, и на думных людей, бывают столы; и после стола патриарх моля Бога говорит речь заздравную, и пьет чашу наперед сам, потом подает царю и митрополитом и бояром; и пив за царское здоровье, так же и царицыно и царевичей и царевен, розъедутся по домом.

А до стола как придет царь к себе, от себя и от царицы и от царевичей и от царевен, которого бывает день, властем и бояром и думным и ближним людем, так же и столником и дьяком и полковником и гостем, роздает имянинные калачи; а зделаны те калачи бывают долгие, аршина в два и в три, толщиною в четверть аршина; а попом и дьяконом и стрелцом корм и питье, и в тюрмы и в богаделни милостиня бывает против того ж, как о том выше помянуто.

Да в те ж дни как празнуют их государские имянины, в войне и в городех болшие воеводы, и митрополиты, и в монастырех власти, делают столы на воинских и на иных людей, и на попов и на чернцов; а по обеде потомуж пьют заздравные чаши. Так же в те ж дни, на Москве и в городех, всякого чину люди работы никакие не работают, и в рядех не сидят, и свадеб не играют, и мертвым погребения не бывает.

О царских чиновных людех:

о боярех и околничих и думных и ближних людех, о столниках, о стряпчих, о дворянех, о полковниках и головах стрелецких, о диаках, о жилцех и о всяких служилых и дворовых людех

1. Прежние болшие роды, князей и бояр, многие без остатку миновалися. Ныне ж по тех родах роды, которые бывают в боярех, а в околничих не бывают: князей Черкаских, князей Воротынских, князей Трубетцких, князей Голицыных, князей Хованских, Морозовых, Шереметевых, князей Одоевских, князей Пронских, Шеиных, Салтыковых, князей Репниных, князей Прозоровских, князей Буйносовых, князей Хилковых, князей Урусовых.

2. Роды ж менши тех, которые бывают в околничих и в боярех: князей Куракиных, князей Долгоруковых, Бутурлиных, князей Ромодановских, князей Пожарских, князей Волконских, князей Лобановых, Стрешневых, князей Борятинских, Милославских, Сукиных, Пушкиных, Измайловых, Плещеевых, Лвовых.

3. Роды ж, которые бывают в думных дворянех и в околничих, ис честных родов и из середних, и из дворян; и те роды болши тое чести не доходят. Есть потом и иные многие добрые и высокие роды, толко еще в честь не пришли, за причиною и за недослужением.

4. Думные дьяки. Три или четыре, а болши четырех не бывает; и в тех думных дьяках бывают из дворян, и из гостей, и ис подьячих; и ис тех думных дьяков посолской дьяк, хотя породою бывает менши, но по Приказу и по делам выше всех; а честию и высочеством те думные дьяки будут таковы, как в Польше референдариусы.

5. Спалники, -- которые сидят у царя в комнате, посуточно, по переменам, человека по четыре; и многие из них женатые люди, и бывают в том чину многие годы, и с царя одеяние принимают и розувают; а бывают в тех спалниках изо всех боярских и околничих и думных людей дети, которым царь укажет, а иные в такой чин добиваются и не могут до того притти; и быв в спалниках, бывают пожалованы болших бояр дети в бояре, а иных менших родов дети в околничие, кого чем царь пожалует, по своему разсмотрению, и называют их комнатной боярин или околничей, а в посолственных писмах пишут ближними бояры и околничими, потому что от близости пожалованы.

А жалует царь в бояре и во околничие и в думные люди, хотя которого и на Москве не бывает, в Новое лето, сентября в 1 день, на Светлое Христово Воскресение, на день рождения празнества его, из околничих боярином, или из столников и из спалников боярином или околничим, или думным человеком.

И как царю лучится сидети с теми бояры и думными людми в думе о иноземских и о своих государственных делех, и в то время бояре и околничие и думные дворяне садятца по чином, от царя поодаль, на лавках, бояре под боярами, кто кого породою ниже, а не тем кто выше и преж в чину, околничие под боярами против того ж; под околничими думные дворяне потомуж по породе своей, а не по службе, а думные дьяки стоят, а иным времянем царь велит им сидеть; и о чем лучитца мыслити, мыслят с царем, яко обычай и инде в государствах.

А лучитца царю мысль свою о чем объявити, и он им объявя приказывает, чтоб они бояре и думные люди помысля к тому делу дали способ: и кто ис тех бояр поболши и разумнее, или кто и из менших, и они мысль свою к способу объявливают; а иные бояре, брады свои уставя, ничего не отвещают, потому что царь жалует многих в бояре не по разуму их, но по великой породе, и многие из них грамоте не ученые и не студерованые, однако сыщется и окроме их кому быти на ответы разумному из болших и из менших статей бояр.

А на чом которое дело быти приговорят, приказывает царь и бояре думным дьяком пометить, и тот приговор записать. А лучится писати о чем грамоты во окрестные государства, и те грамоты прикажут готовить посолскому думному дьяку, а думной дьяк приказывает подьячему, а сам не готовит, толко чернит и прибавливает что надобно и не надобно. А как изготовят, и тех грамот слушают наперед бояре, и потом они ж бояре слушают въдругорядь с царем все вметсте; такъже и иные дела написав взнесут слушать всем же бояром, и слушав бояре учнут слушать въдругорядь с царем же. А на всяких делах закрепляют и помечают думные дьяки, а царь и бояре ни х каким делам, кроме того что послы прикладывают руки к договорным записям, руки своей не прикладывают, для того устроены они думные дьяки; а к меншим ко всяким делам прикладывают руки простые дьяки, и приписывают подьячие свои имена.

А как царю лучится о чем мыслити тайно, и в той думе бывают те бояре и околничие ближние, которые пожалованы из спалников, или которым приказано бывает приходити; а иные бояре, и околничие, и думные люди, в тое полату в думу и ни для каких нибуди дел не ходят, разве царь укажет.

6. Столники, -- боярские ж, и околничих, и думных людей и Московских дворян, и иных чинов людей дети. Служба их такова: как у царя бывают иных государств послы, или власти и бояре, на обедех, и они в то время пред царя и пред властей, и послов и бояр, носят есть и пить; а ставят на столь еству по одному блюду всякой ествы, пред царя крайчей, а к иным столам приставлены бывают ставить околничие, а с-ыными ествами блюда держат столники на руках, а на стол всех еств вдруг не ставят. И будет тех столников числом блиско пяти сот человек. И посылают их в посолства в послех самих и с послами в товарыщах, и по воеводствам, и для сыскных дел, и бояр спрашивать о здоровье как они бывают по службам; а иные на Москве сидят в Приказех у дел, и у послов в приставех.

7. Стряпчие; чин их таков: как царю бывает выход в церковь, или в поход на потехи, или в полату в думу и для обедов, и в то время несут перед ним скифетр, а в церкве держат шапку и платок, а в походех возят панцырь, саблю, саадак. И посылают их во всякие ж посылки, кроме воеводств и посолств, чтоб сами были послы. А будет тех стряпчих с восмь сот человек. А на Москве они стряпчие и столники живут, для цapских услуг, по полугоду, по полам; а другая половина, кто хочет, отъезжают в деревни свои, до сроку.

Крестьяне

8. Дворяне Московские; и тех дворян посылают для всяких дел, и по воеводствам, и по посолствам в послех, и для сыскных дел, и на Москве в Приказех у дел, и к служилым людем в началные люди, в полковники и в головы стрелецкие.

9. Дьяки; и те дьяки во дьяцы бывают пожалованы из дворян Московских и из городовых, и из гостей, и ис подьячих. А на Москве и в городех в приказех, з бояры и околничими и думными и ближними людми, и в посолствах с послами, бывают они в товарыщах; и сидят вместе, и делают всякие дела, и суды судят, и во всякие посылки посылаются.

10. Жилцы; чин их таков: для походу и для всякого дела, спят на царском дворе, человек по 40 и болши, и посылают их во всякие посылки; а дети они дворянские ж, и дьячьи, и подьяческие. И ис того чину бывают в стряпчих, и в столниках, и в думных людех, да они ж бывают в началных людех у конницы и у пехоты, и в рейтарех, и в салдатех. А будет их числом с 2000 человек. Да и всем боярским, и околничих, и думных людей детем, первая служба бывает при царском дворе такова ж, толко по породе своей одни з другими неровны.

11. Дворяне городовые и дети боярские; бывают посыланы во всякие ж посылки, и по воеводствам, и в началные люди к рейтаром и к салдатом, и в какие чины годятца, и за службы бывают пожалованы многою честию. И тех детей боярских прозвание таково: как в прошлых давных летех у Московского государства бывала война со окрестными государствы, и в то время ратные люди збираны со всего Московского государства изо всяких чинов людей, и по покою роспущены по домом, а иные многою своею службою и полоном свободились от рабства и от крестьянства, и у кого были поместья и вотчины и ныне по прежнему за ними; а у которых людей поместей и вотчин не было, и им за службы и за полонное терпение поместья и вотчины даваны, жилые и пустые, малые, и служити им было с тех даных поместей и вотчин против прямых дворян не с чего; такъже у которых дворян были поместья и вотчины, а по смерти их те их поместья и вотчины розделены были детем их и от них дети потомуж розмножились, а дать им было из старых их отцовских поместей и вотчин и вновь не ис чего, потомуж и царских служеб не служивали -- и их написали в дети боярские что беспоместны и малопоместны.

Есть по тех и иные чины, которые служат при царском дворе; а написаны они ниже сего в розных местех.

12. Да в царском ж чину царевичи Сибирские, Касимовские, крещены в християнскую веру. Честию они бояр выше; а в думе ни в какой не бывают и не сидят, потому что государства их и они сами учинилися в подданстве после воинского времени, невдавне, да и не обычай тому есть; такъже и опасение имеют от них всякое. А служба их такова: как на празники идет царь кь церкве, и они его ведут под руки, да на всякой день бывают пред царем на поклонении. И даны им поместья и вотчины немалые, такъже поженились на боярских дочерех, и имали их за себя с великими пожитками и с поместьями и с вотчинами; а за которым поместья мало, и ему в прибавку идет царской корм денежной, помесечно.

А как Грузинской царевич с материю своею был на Москве, или и вперед будет, и ему честь была такова, что природному сыну царскому; такъже платье ему самому, и матере, и людем их, и всякие наряды и домовые заводы и корм и питье, было все царское, доволное: и ежели вперед будет, и за него может быть что царь выдаст дочь, или сестру свою царевну, понеже он не полоненый есть, но единые с ним веры, а землею его царь не владеет, толко по его послушенству Грузинским пишется в титле к християнским потентатом, а к бусурманским не пишетца. И тех царевичей, такъже и первой и другой статьи князей и бояр и околничих роды старые, царевичи по царствам своим, а князи по княжествам своим, а бояре по боярству своему, которые преж сего бывали в боярех у великих князей Росийских, и по тех царевичах и князех, и дети их, и внучата, и правнучата, называютца царевичи ж и князи, без пременения.

Так же и дворяне Московские и городовые, и дети боярские, многие есть старые, издавна тех родов, которые преж сего были во дворянех же при великих князех. А вновь Московский царь из бояр, и из ближних, и из иных чинов людей, князем учинити не может никого, кроме боярств и иных чинов, потому что не обычай тому есть и не повелось; такъже и графов и волных господ чином таковых никого не бывает, и из Московских чинов людей против тех дву чинов приверстати не мочно, потому как бы дано было кому волное господство, и о том бы розмышляли, что то было б самому царю в стыд, будто бы тот человек тем имянем от него уволнился и неподданен.

А кому царь похочет вновь дати боярство, и околничество, и думное дворянство из столников и из дворян, или дворянина из дворовых всяких чинов и из волных людей, и таким дает честь и службу, по своему разсмотрению, кто в какой чин и честь годен. А грамот и гербов на дворянства их и на боярства никому не дает, потому что гербов никакому человеку изложити не могут, -- да нетокмо кому боярину, или иному человеку, не даются гербы, но и сам царь гербом своим Московским печатаетца на грамотах в християнские государства не истинным своим прямым, а печатается своим истинным гербом к Крымскому хану да х Калмыкам; такъже и у старых родов князей и бояр, и у новых, истинных своих печатей нет, -- да нетокмо у князей и бояр и иных чинов, но и у всякого чину людей Московского государства гербов не бывает; а когда лучитца кому к каким писмам, или послом к посолским делам прикладывать печати, и они прикладывают у кого какая печать прилучилась, а не породная; да и потому мочно признать: как бывают Московские послы в посолствах и на съездех, и к писмам и х крепостям печати свои прикладывают, а лучитца тем же послом, или родственником их, быти въдругорядь в посолстве и к писмам печати свои прикладывать, и у тех новых писем с старыми писмами многие печати рознятца.

А ис посадцких людей, и из поповых, и из крестьянских детей, и из боярских людей, дворянство не даетца никому; а кто посатцкой человек, или крестьянин, или кто нибудь, отпустит сына своего на службу в салдаты и в рейтары, или в Приказе подьячим и иным царским человеком, а те их дети от малые чести дослужатся повыше, и за службу достанут себе поместья и вотчины, и от того пойдет дворянской род; а грамот и гербов им не даетца ж; а даютца высоким и меншим родом, и дворяном, грамоты на вотчины их и на поместья, и в тех грамотах имянуют их кто каков чином и честью.

13. Постелничей; и того постелничего чин таков: ведает его царскую постелю, и спит с ним в одном покою вместе, когда с царицею не опочивает; такъже у того постелничого для скорых и тайных его царских дел печать. А честью тот постелничей противо околничего.

О Приказех.

1. Приказ Тайных Дел; а в нем сидит диак, да подьячих с 10 человек, и ведают они и делают дела всякие царские, тайные и явные; и в тот Приказ бояре и думные люди не входят и дел не ведают, кроме самого царя. А посылаются того Приказу подьячие с послами в государства, и на посолские съезды, и в войну с воеводами, для того что послы, в своих посолствах много чинят не к чести своему государю, в проезде и в розговорных речах, как о том писано выше сего в посолской статье, а воеводы в полкех много неправды чинят над ратными людми, и те подьячие над послы и над воеводами подсмтривают и царю приехав сказывают: и которые послы, или воеводы, ведая в делах неисправление свое и страшась царского гневу, и они тех подьячих дарят и почитают выше их меры, чтоб они будучи при царе их послов выславляли, а худым не поносили.

А устроен тот Приказ при нынешнем царе, для того чтоб его царская мысль и дела исполнилися все по его хотению, а бояре б и думные люди о том ни о чем не ведали.

Да в том же Приказе ведомы гранатного дела мастеры, и всякое гранатное дело и заводы; а на строение того гранатного дела и на заводы денги, на покупку и на жалованье мастеровым людем, емлют из розных Приказов, откуды царь велит.

Да в том же Приказе ведомо царская летняя потеха, птицы, кречеты, соколы, ястребы, челики и иные; а бывает теми птицами потеха на лебеди, на гуси, на утки, на жеравли, и на иные птицы, и на зайцы, и учинен для тое потехи под Москвою потешной двор; да для тое ж потехи и для учения учинены соколники со 100 человек, и на том дворе летом и зимою бывают у птиц беспрестанно, днюют и начюют, по переменам, человек по 20, а честию те соколники против жилцов и стремянных конюхов, люди пожалованные денежным жалованьем и платьем, погодно, и поместьями и вотчинами, и будучи у тех птиц пьют и едят царское; а будет у царя всяких потешных птиц болши 3000, и корм, мясо говяжье и боранье, идет тем птицам с царского двора; да для ловли и для учения тех же птиц, на Москве и в городех и в Сибири, учинены кречетники и помощники, болши 100 человек, люди пожалованные ж; а ловят тех птиц, под Москвою и в городех и в Сибири, над озерами и над болшими реками на берегах по пескам, голубми и сетми, и наловя тех птиц привозят к Москве болши 200 на год; и посылаются те птицы в Персию с послы и куды лучится, и Перситцкой шах те птицы от царя принимает за великие подарки, и ставит ценою те птицы рублев по 100 и по 200 и по 500 и по 1000 и болши, смотря по птице; да на корм тем птицам и для ловли емлют они кречетники и помощники голуби, во всем Московском государстве, у кого б ни были, и имав привозят к Москве ж, а на Москве тем голубям устроен двор же, и будет тех голубей болши 100,000 гнезд, а корм ржаные и пщеничные высевки идут з Житенного двора.

2. Посолской Приказ; а в нем сидит думной дьяк, да два дьяка, подьячих 14 человек. А ведомы в том Приказе дела всех окрестных государств, и послов чюжеземских принимают и отпуск им бывает; такъже и Руских послов и посланников и гонцов посылают в которое государство прилучится, отпуск им бывает ис того ж Приказу; да для переводу и толмачества переводчиков Латинского, Свейского, Немецкого, Греческого, Полского, Татарского, и иных языков, с 50 человек, толмачей с 70 человек. А бывает тем переводчиком на Москве работа по вся дни, когда прилучатца из окрестных государств всякие дела; такъже старые писма и книги для испытания велят им переводити, кто каков к переводу добр, и по тому и жалованье им даетца; а переводят сидячи в Приказе, а на дворы им самых великих дел переводити не дают, потому что опасаются всякие порухи от пожарного времяни и иные причины.

А дается им царское жалованье годовое: переводчиком рублев по 100 и по 80 и по 60 и по 50, смотря по человеку, толмачем рублев по 40 и по 30 и по 20 и по 15 и менши, смотря по человеку; да поденного корму переводчиком по полтине и по 15 алтын и по четыре гривны и по 10 алтын и по 2 гривны на день, смотря по человеку, толмачем по 2 гривны и по 5 алтын и по 4 и по 3 и по 2 алтына, и по 10 денег на день человеку, смотря по человеку ж, помесечно, ис Приказу Болшого Приходу. Да они ж толмачи днюют и начюют в Приказе, человек по 10 в сутки, и за делами ходят и в посылки посылаются во всякие; да они ж, как на Москве бывают окрестных государств послы, бывают приставлены для толмачества и кормового и питейного збору.

Да в том же Приказе ведомы Московские и приезжие иноземцы всех государств торговые и всяких чинов люди: и судят торговых иноземцов, и росправу им чинят с Рускими людми, в одном в том Приказе.

Да в том же Приказе ведомы 5 городов, и для приказного строения, и на всякие покупки на росход, и на жалованье подьячим и сторожем, собирают денги с тех городов, которые в том Приказе ведомы, с кабаков и с таможенных доходов, погодно; а соберетца тех денег в год болши полу--3000 рублев. Да в тот же Приказ со всего Московского государства, з царских дворцовых и черных волостей, и с помещиковых и вотчинниковых крестьян и бобылей, собираются денги пленным на окуп, которые бывают в Крыму и в Турецкой земле, погодно, по указу, а указная статья збору написана подлинно в Уложенной Книге; и соберется тех полоненичных денег с полтораста тысечь рублев в год, и окроме выкупу, тех денег не дают ни в какие росходы.

Да в том же Приказе ведомы печати: болшая государственная, которою печатают грамоты, что посылают во окрестные государства, другая что печатают грамоты жаловалные на вотчины всяких чинов людем; тою ж печатью печатают грамоты х Крымскому хану и х Калмыкам, как о том писано выше сего.

Да в том же Приказе ведомы Донские казаки, Татаровя крещеные и некрещеные, которые в прошлых годех взяты в полон ис Казанского и Астараханского и Сибирского и Касимовского царств, и даны им вотчины и поместья в Подмосковных ближних городех; Греческие власти и Греченя, как приезжают для милостини и для торговли, ведомы в том же Приказе.

3. Розрядной Приказ; и в том Приказе сидят околничей, да думной дьяк, да два дьяка. А ведомы в том Приказе всякие воинские дела, и городы строением и крепостми и починкою и ружьем и служивыми людми; такъже ведомы бояре, околничие, и думные и ближние люди, и столники, и стряпчие, и дворяне Московские, и дьяки, и жилцы, и дворяне городовые, и дети боярские, и казаки и салдаты, всякою службою; и кого куды лучится послати на службы, в войну и в воеводства в городы и во всякие посылки, и за службы о жалованье и о чести и о прибавке денежного жалованья указ в том же Приказе, такъже и о сыску чести и о бесчестии и о наказании, как о том писано выше сего; а кого царь куды посылает на службы и что кому за службы бывает чести и жалованья и бесчестия, и то записывают в книги. А доходов в тот Приказ, с неболших городов и с судных дел пошлин, соберется в год мало болши 1000 рублев.

Казаки. Гравюра 17 в.

4. Приказ Болшаго Дворца; а в нем бывает и сидит боярин и дворецкой, да околничей, да думной человек, да два или три диака, и тот боярин честию бывает другой человек, под конюшим первой; а когда дворецкого не бывает, и тогда ведает околничей. А ведомы в том Приказе дворы, Сытенной, Кормовой, Хлебенной, Житенной, и дворовые люди: и указ и досмотр тем дворам чинят во всем они.

Да в том же Приказе ведомы болши 40 городов, посадцкие люди, тяглом и податми, да с кабаков и с таможень и с вод, с мелниц и с рыбных ловель, откупы и верной збор, ежегодь; дворцовые села и черные волости, и рыбные угодья, и бобровые гоны, и бортные ухожьи, и сенные покосы, в царских угодьях, и тех сел и с волостей дворцовые подати, хлебом и денгами, и всякими податми, и сеном, а с рыбных и сеных угодей откупы, и с перевозов и с мостовщины откупы ж, денгами; да Московские слободы, восмь слобод, торговые и ремесленые люди: котелники, оловянишники, кузнецы, плотники, рыбники, шатерники, горшешники, и печники, и кирпишники, и с них подати берут против того ж, что и с-ыных посадцких людей, да они ж повинни работать всякие дела на царском дворе, что прилучится, безденежно. И соберется з городов и с сел и с волостей и с слобод, и со всяких угодьев и промыслов, денежных доходов, окроме иных податей, со сто с дватцать тысечь рублев в год.

Да в том же Приказе ведома печать, и собирают печатные пошлины з грамот и с ыных дел, которые посылаются, по челобитью всяких чинов людей, в городы и в дворцовые села и волости, против того ж что и в Печатном Приказе; а соберется тех пошлин в год с 2000 рублев; а вырезано на той печати инърог зверь.

Да ис того ж Приказу, на Москве, откупают на Москве реке и на Яузе зимою лед, и пролубное платяное мытье, и весною перевоз; а будет с того откупу денег в год с 3000 рублев.

А росход тем денгам бывает: на церковные строения, и как царь ходит по монастырем и по церквам и в тюрмы и в богаделни, и нищим и убогим людем на милостиню и на погребения, и на дворцовые на всякие росходы, и на покупки дворцовых запасов, и на жалованье подьячим и трубником и работником. А будет трубников, и литаврщиков, и суреншиков, в царском дому всех человек со 100; и в Приказе они бывают, и днюют и начюют, для розсылки всяких дел, человек по 10, и посылаются по службам в полки и в посолства с послы; а прямых истинных добрых трубачев выберется в царском дому человек с шесть, или мало болши.

А как царь ходит в походы и по монастырем и по церквам, и для его выездов и выходов наготавливают денги в бумаги, по 2 гривны, и по полуполтине, и по полтине, и по рублю и по два и по 5 и по 10 и по 20 и по 30, кому сколко прикажет дати, чтоб было готово. Такъже как и царица ходит и ездит, и за нею денги возят и носят против токого ж обычая, и роздача бывает всяким людем, кому что пржажет дати.

5. Стрелецкой Приказ; а в нем сидит боярин, да два дьяка. А в том Приказе ведомы стрелецкие приказы, Московские и городовые; и собирают тем стрелцом жалованье со всего Московского государства, с вотчинниковых крестьян кроме царских дворцовых сел и волостей крестьян, и Новгородцкого и Псковского государства, и Казани, и Астарахани, и Сибири, против того как и Крымской окуп. Да с крестьян же емлют стрелецкие хлебные запасы, по указу, и велят им те запасы на всякой год ставити на Москве; а как бывает им стрелцом служба, и те стрелецкие запасы велят им ставити на службе, в котором городе доведется; а з далних мест с крестьян за запасы и за провоз берут денгами, по росчоту.

А в Казани, и в Астарахани, и в Новегороде, и во Пскове, и в Смоленске, и у Архангелского города, и в-ыных местех, денги стрелцом собирают, такъже и запасы всякие, ежегодь же, с тамошних мест, где кто под которым городом живет, против Московского ж.

А бывает на Москве стрелецких прцказов, когда и войны не бывает ни с которым государством, всегда болши 20 приказов; и в тех приказех стрелцов по 1000 и по 800 человек в приказе, или малым менши. И ис тех приказов один приказ выборной первой словет стремянной, потому что бывает всегда с царем и с царицею во всяких походех, для оберегания, а в-ыные службы и в посылки ни в какие не посылается никуды, кроме вахты. И в тех прнказех стрелцы люди торговые и ремесленые всякие богатые многие.

Началные люди у тех стрелцов головы и полковники, да полуголовы, сотники, пятидесятники, десятники; а выбирают в те головы и в полуголовы и в сотники из дворян и из детей боярских, а в пятдесятники и в десятники из стрелцов.

А денежного жалованья идет тем началным людем: полковником рублев по 200; полуполковником рублев по сту или по 80 рублев; сотником по сороку и по 50 рублев, а за которыми есть поместья и вотчины многие, и у них из денежного жалованья бывает вычет, сметя против крестьянских дворов; десятником, и пятидесятником, и стрелцом, идет жалованье по 15 и по 13 и по 12 и по 10 рублев человеку, на год. Да им же хлебного жалованья: десятником и пятидесятником по 18 и по 20 чети человеку, стрелцом по 15 четвертей человеку, на год, от малого и до великого всем ровно. Да им же соли: пятидесятником по 5 пуд, десятником по 3, стрелцом по 2 пуда, на год. Да им же всем дается на платье ис царские казны сукна, ежегодь.

А на вахту ходят те приказы посуточно; и на царском дворе и около казны з головою стрелцов на стороже бывает по 500 человек, а досталные по городом у ворот по 20 и по 30 человек, а в-ыных местех и по 5 человек; а чего в котором приказе на вахту не достанет, и в дополнок берут из иных приказов. А в празничные дни которой приказ стоит на вахте, и им с царского двора идет, в те дни, корм и питье доволное.

А как царь, или царица, ходят в походы, и которые стрелцы стоят на вахте на дворе царском, провожают царя или царицу и встречают у Земляного города, без мушкетов, с прутьем; и идут подле царя, или царицы, по обе стороны, для проезду и тесноты людской.

Их же стрелцов посылают на службы в полки, з бояры и воеводы, приказа по два и по 3 и болши, по войне смотря. А как их убудет на Москве, или на службе, и вновь вместо тех убылых прибирают из волных людей; и бывают в стрелцах вечно, и по них дети, и внучата, и племянники, стрелецкие ж дети, бывают вечно ж.

А как бывает на Москве пожарное время, и они стрелцы повинни ходить все на пожар, для отниманья, с топорами, и с ведрами, и с трубами медными водопускными, и з баграми, которыми ломают избы. А после пожару бывает им смотр, чтоб кто чего пожарных животов захватя не унес; а кого на смотре не объявитца, бывает им жестокое наказание батоги.

Таким же обычаем в болших городех, где бывают бояре и воеводы з дьяки, стрелцов приказа по два и по три, а в-ыных местех по одному; и жалованье им идет мало менши Московских, а на платье сукна посылаются в три и в четыре года.

6. Приказ Казанского Дворца; а в нем сидит боярин, да думной дьяк, да два диака. А в том Приказе ведомо Казанское и Астараханское царствы, и к ним Понизовые городы; и в те городы воеводы и к ним указы посылаются, о всяких делех, ис того Приказу. А денежной збор собирается с Понизовых городов, которые блиски к Москве, с Руских посадцких людей, и с крещеных и некрещеных Татар, и Мордвы, и Черемисы, погодно, такъже и с таможен и с кабаков, с откупов, на год блиско 30,000 рублев; а с медовых бортных угодей, и с ловель звериных, с лисиц и с куниц и з горностаев и з белки, звериною рухлядью и медом. А ис Казани, и из Астарахани, и из-ыных тамощних городов, доходов не присылается никаких, потому что исходит в тех городех на жалованье ратным и служилым людем и кормовым и ясачным, и на всякие росходы, и на заводы судовые и соляные и рыбные. А присылается ис тех городов казна, с ясачных людей, лисицы, куницы, белка горностаи, песцы, зайцы, волки, немалое число, такъже и рыбу и рыбные запасы всякие, как о том писано выше сего, с рыбных царских промыслов, и соль, которую ломают на царя за Астараханью. А привезши к Москве тое рыбу отдают в Приказ Болшаго Дворца; а соль в Приказ Болшого Приходу.

Да в том же Приказе ведомо войское дело и опасение от Турской и от Персицкой границы, и от Калмыков и Башкирцов. А будет в Казанском и в Астараханском царствах всех блиско 30 городов, и с пригородками.

Да в том же Приказе ведомо: как присылаются ис Казани и из Астарахани конские табуны, Нагайские и Татарские, к Москве, ежегодь, лошадей тысечь по 30 и по 40 и по 50 и болши на год, на продажу, и будучи в Астарахани и в Казани, у тех Нагайских людей и Татар ис табунных лошадей выбирают воеводы про царской обиход лошадей тысечь по 5 и по 6 и по 8, и записав и запятнав присылают к Москве с ними ж табунными людми; а на Москве взяв у них тех лошадей, на царском дворе ценят против их тамошней цены, и дают денги ис царские казны, а досталные лошади велят им продавать всякого чину служилым людем и иным чином, и собирают с продажи тех лошадей и з записки у купцов записные денги в Конюшенной Приказ; а покупают и продают те табунные лошади рублев по 5 и по 7 и по 10 и по 15 лошадь, и покормя месяц времяни или другой, продают те лошади Руские люди своей братье, дорогою ценою. А как они Нагайцы и Татары табунные свои лошади испродадут, и на отъезде своем бывают у царя, что и Калмыцкие послы, и бывает им стол на царском дворе доволной; а приезжает их с теми лошадми на год человек по 200 и болши, и платье им ис царские казны дается, смотря по человеку, что и Крымским же послом. А люди они подданные царские, Казанского и Астараханского государств; и даются им от Москвы до Казани, на чем ехать водою, суда и проводники, безденежно.

7. Сибирской Приказ; а ведает тот Приказ тот же боярин, что и Казанской Дворец ведает, а с ним два дьяка. И в том Приказе ведомо Сибирское царство и городы, против такого ж обычая во всем что и Казанское и Астараханское царствы. А будет в том царстве болших и середних болши сорока городов, кроме пригородков.

А денежных доходов с тамошних городов не бывает никаких, исходят там на жалованье служилым людем, против того ж что в Казани и в Астарахани. А нaчaлнoй город в Сибири зовется Тоболеск. И ис тех Приказов Казанского и Сибирского ссылаются с Москвы и из городов, на вечное житье, всякого чину люди, за вины; а тех ссылочных людей в тамошних городех верстают в службы, смотря по человеку, во дворяне, и в дети боярские, и в казаки, и в стрелцы.

А присылается из Сибири царская казна, ежегодь, соболи, мехи собольи, куницы, лисицы черные и белые, горностаи, белка в розни и мехами, бобры, рыси, песцы черные и белые, и зайцы, и волки, бабры; барсы. А сколко числом тое казны придет в году, того описати не в память, а чаять тое казны приходу в год болши шти сот тысечь рублев. И у той соболиной и у всякой мяхкой казны, для оценки и приему и роздачи, бывают погодно голова гость, а с ним товарыщи, целовалники и сторожи, торговые выборные люди, погодно; а выбирают их к той казне своя братья, гости и торговые люди, за верою и крестным целованием, что им тое царские казны не красть, и соболей своих худых, и иные мяхкие рухляди в казну не приносить и не обменивать, такъже кому велят тое казну продавать, или за службы и за товары давать, цены лишние для своей прибыли не прибавливать и для дружбы никому за худые не давать добрыми; а велено им цена ставить всяким зверям по прямой Московской цене, дешевле торгового малым чем, как про царя, так и в роздачю и на продажу врознь. Такъже та казна посылается во окрестные государства и к потентатом в дарех, и платять Персицким и Греческим купчинам и купетцким людем за товары, и кому что будет от царя приказано дати. А когда бывает той казне умножение, а росход бывает малой, продают торговым и всякого чину людем и дают в долг с поруками, по указной цене, а цену на них кладут они что чего стоит; а которой год лову и привозу тем зверям за чем бывает иных годов менши, и тогда соболей не продают и цену накладывают свыше прежнего, с царского повеления. Да что присылается в Казанской Дворец мяхкие рухляди, и то отдают в Сибирской же Приказ; а что той казны будет продано, и те денги выдают на всякие росходы и на жалованье подьячим и сторожем.

А ловят тех зверей тянеты, и бьют из луков и ис пищалей, и иным обычаем ясачные люди, Татаровя и Чюваша и Вотяки и иные; а окроме тех людей ловити и бити никому не велено. Таким же обычаем которые соболи добрые самые, а годятца они в царскую казну, купити воеводам и служивым и торговым людем и ис того государства вывозити и продавати не велено ж, и поставлены для того заставы: и у кого объявятся добрые соболе пара свыше 20 рублев, а сорок свыше трех сот рублев, по Московской цене, и у таких людей емлют те соболи на царя, безденежно. А кто такие соболи дорогие похочет вывесть и переделает в платье, и в платье им про себя вывозити волно; а кто хочет утаить и солгать, что будет болши указные цены, и у них то вынимают, и бывает за то середним людем наказание и пеня жестокая.

И ныне самых добрых соболей от Москвы в ближних городех звериной лов помешался, а ловят соболи середине и плохие, потому что многие звери отпужаны и умалелося; а доставают самые добрые соболи и иные звери в самых далних отстатних Сибирских городех, на Лене; и от того соболи почали быть перед старою ценою дороже.

8. Поместной Приказ; а в нем сидит околничей, да думной дьяк, да два дьяка. А ведомо в том Приказе всего Московского государства земля, и что кому дано поместья и вотчин, или кто у кого вотчину купит и кому вновь что дадут, указ и записные книги в том Приказе. А доход в тот Приказ бывает, пошлины с продажных вотчин и с новых поместных дачь, с четвертей; и того доходу предет в год негораздо по болшому: рублев тысечи по полторы и по две. И бывает тем денгам росход на приказные покупки и подьячим на жалованье.

...

Бояром, околничим, и думным и ближним людем, и столником, и стряпчим, и дворяном, и дьяком, и детем боярским, и дворовым людем, и стремянным конюхом, и переводчиком, и подьячим, и толмачем, и соколником, и казаком, денежные и поместные оклады, первое верстанье: бояром, и околничим, и думным людем денежной оклад по 2000 рублев человеку, поместного по 1000 чети; столником по 100 рублев; стряпчим по 80 рублев; дворяном Московским и городовым, и дьяком по 80 и по 70 и по 60 и по 50 рублев человеку; дворяном же городовым, середней и меншой статье, и детем боярским, и иным вышеписанным чинам, по 50 и по 45 и по 40 и по 35 и по 30 и по 25 и по 20 и по 15 и по 10 и по 8 и по 7 и по 6 рублев человеку, на год, смотря человека по чину и по чести. А поместной оклад бывает им, всем чином, против денег с рубля по 5 четвертей в поле, а в двух потомуж, и к тем их поместному и денежному окладу, за службы, бывает придача, смотря по службе.

И теми поместными оклады верстают их: у кого есть отцовские или сродничьи поместья, и им даются; а у кого нет, и ис царских земель дать нечего, и те люди дожидаются выморочных поместей, после кого останетца за роздачею; а иные бьют челом в поместье о лесах, и о диких полях, и о рыбных ловлях, и им по их челобитью даются же. А денежной оклад всем тем вышеписанным чинам поставлен для того: когда кому бывает служба посолская и воинская, и иные посылки, и им жалованье дается по окладом их; а когда служеб и посылок не бывает, и им жалованья годового не дается, а живут с поместей своих и с вотчин. А бояром, и думным людем, и дьяком, и дворовым людем, и подьячим, и стремянным, и иным конюхом, и царицыным детем боярским, и соколником, и истопником, жалованье денежное дается ежегодь, потому что они всегда при царском дворе у служеб.

Русский монах-летописец

9. Приказ Болшие Казны; а ведает тот Приказ боярин тот же, что и Стрелецкой Приказ ведает, а с ним товарыщ думной дворянин, да два или три диака. и в том Приказе ведомы гости, и гостиная и суконная сотня, и серебряного дела мастеры, и многих городов торговые люди; и собирают з гостей и с торговых людей, и которые городы ведомы в том Приказе, и тех городов с крестьян и з бобылей, тягло, и подати, и откупы, и иные поборы, ежегодь; и соберется тех доходов с 300,000 рублев. А выдают те денги на всякие ж росходы, где доведетца.

Да в том же Приказе ведом Денежной двор, а в нем сидит, для досмотру денежного дела, дворянин да диак. А делают денги серебряные мелкие: копейки, на одной стороне царь на коне, а на другой стороне подпись: "царь и великий князь" имя царское и титла самая короткая; денги, половина копеек, на одной стороне человек на коне с саблею, на другой подпись царская такая ж, что и на копейках; полушки, четвертая доля копеек, денег половина, на одной стороне голубь, а на другой написано: "царь" из ефимочного серебра, ежегодь. А привозят ефимки и серебро, прутовое и тянутое, к Архангелскому городу, из Галанской земли, и из Венецыи, и из Любка, и из Амбурка; а покупают они на те ефимки всякие товары ис царские казны, или серебро ж меняют на всякие товары, а берут те ефимки у них за товары, и серебро против ефимков по четыре гривны и по 14 алтын ефимок, а товары царские ставят дорогою ценою, и ис тех ефимков, или ис серебра, в серебряных денгах царю бывает прибыль великая, потому что ефимки и серебро приходит дешевою ценою, а в деле Московских денег выходит из ефимка по дватцати по одному алтыну по две денги, и от всякого ефимка прибыли царю по 7 алтын по 2 денги и по осми алтын; такъже и пошлину у Архангелского города и в-ыных порубежных городех емлют с чюжеземцов ефимками ж, по такой же малой цене. А денежных мастеров для того дела берут из волных и ис торговых людей, кто похочет, с поруками и за верою и крестным целованием, что им будучи у царского дела не воровать серебра и денег не красть, и в серебро меди и олова и иного ничего не примешивать, и в домех своих воровских денег не делати никаких, и чеканов не красть и воровски под чеканы не подрезыватися.

А будет тех денежных мастеров, чеканщиков, подметчиков, резалшиков, тянулшиков, отжигалщиков, с 200 человек. А как они для денежного дела ходят на двор, или з двора, и их осматривают донага, чтоб они не приносили меди и олова и свинцу, или з двора чего не снесли. А будет сыщется, что они делали на царском дворе, или у себя в домех воровством денги, или под чеканы подделывались, и те воровские чеканы продавали на сторону иным людем, и таким, по сыску, бывают пытки, многажды ли воровали, и кому что продавали, и с кем о том сопча умышляли: и на кого с пыток скажут, и тех всех потомуж сыскав и пытав накрепко, будет винятся, чинят наказание, заливают оловом горло, а иным, смотря по вине, отсекают руки, и отрезывают уши, и бьют кнутьем, и отнимаются домы и животы, и ссылаются в сылку в Сибирь. Таким же обычаем бывает указ всем серебряного дела мастером, которые учнут в золото, или в серебро, мешати медь и олово и свинец.

А в Московском государстве золота и серебра не родится, хотя в Крониках пишут, что Руская земля на золото и на серебро урожайная, однако сыскати не могут, а когда и сыщут, и то малое, и к такому делу Московские люди не промышлены; а иных государств люди те места, где родится золото и серебро, сыскали б, а не хотят к тому делу пристать, для того что много потеряют на завод денег, а как они свой разум окажут, и потом их ни во что промысл и завод поставят и от дела отлучат.

...

Да в том же Приказе ведомо железного дела завод, от Москвы 90 верст, под городом Тулою: и делают железо, и пушки, и ядра льют про царя. И те пушки и ядра посылаются по всем городом, а железо, которое остаетца от мушкетного и всякого царского дела, продают всяких чинов людем; и то железо в деле ставится жестоко, не таково мяхко, как Свейское; а для чего понадобитца царю Свейское железо, и то железо покупают у торговых людей. А у промыслу того железного дела бывают иных государств люди; а работники того городу торговые люди и нанятые.

10. Большой Приход; а в нем сидит околничей, да два дьяка. А доходы бывают в тот Приказ, на Москве и с-ыных городов, с лавок, и з гостиных дворов, и с погребов и с меры, чем всякие товары и питья меряют, такъже и таможенные пошлины, и мыто, и перевоз, и мостовщина; и соберется тое казны в год болши 500,000 рублев. А куды той козне бывает росход, и то написано ниже сего: как бывают окрестных государств послы на Москве, такъже и Греческие власти, и Персидцкие и Греческие купетцкие люди, и им покупаетца всякой корм, хлеб и мяса, и конской корм, сено и овес, и дрова, и даетца денгами; кормовым иноземцом и их женам вдовам и дочерям девицам, и переводчиком, и толмачем, и Черкасом, Запорожским казаком и Донским, поденной корм, по указу; Московским послом, и посланником, и гонцом, как их посылают в-ыные государства, жалованье в дорогу, и кому что вновь велят дати; на всякие судовые заводы, которые ходят по Москве реке и по Волге, для хлебного и рыбного и соляного и иного товарного промыслу, на товарную покупку, которую покупают и отвозят и продают у Архангелского города; на жалованье того Приказу подьячим, и работником судовым, и которые на соляном царском дворе.

11. Пушкарской Приказ; а в том Приказе сидит боярин, да два дьяка. А ведомы в том Приказе пушечные дворы, Московские и городовые, и казна, и пушкари, и всякие пушечные запасы и зборы; а городы в том Приказе ведомы неболшие, и собирается денег в год с пол-3000 рублев. А берут денги, на строения и на заводы, ис Приказу Болшие Казны. И будет пушкарей, и затинщиков, и мастеровых всяких людей с 600 человек, на Москве, кроме городовых. А на строение пушечное медь привозят от Архангелского города и из Свейского государства, а иные пушки подряжаются делать Галанцы и Любченя и Амбурцы, и привозят к Архангелскому городу. А для порохового строения учинены на Москве и в-ыных местех дворы и мелницы; а мастеры у того дела бывают иных государств и Руские люди, а работники Руские ж люди.

12. Царская Мастерская Полата; а в ней сидит стряпчей с ключом, да дьяк, а тот стряпчей честию против околничих, а в думе не сидит. А ведомо в том Приказе его царское платье, и всякое одеяние, и мастеровые люди; а как царю на которой день платье и шапки всякие выдают, и в казну принимают назад осматривая, з запискою; а иных дел, окроме того, не бывает; да он же надсматривает над другими стряпчими и в тое Полату, кроме самого царя и тех людей, входити никто не смеет.

13. Царицына Мастерская; а в ней сидит дьяк, да тот Приказ надсматривает казначея боярыни. А ведомо в том Приказе царицыно, и царевичей, и царевен платье, и мастеровые люди, против того ж что и в Царской Полате; да в той же Полате ведомо на Москве слобода Кадашево, болши 2,000 дворов, да слобода ж Бреитово, от Москвы с пол-300 верст, болши 1,000 дворов. И с тех слобод в тот Приказ денежных доходов нет никаких, а идут доходы, полотна, и скатерти, и убрусы, и иное, по указу, на царской обиход, и на царицын и царевичам и царевнам; а платят те люди в царскую казну денги с торговли своей и с лавок; а для приему полотен зделан в слободе на Москве двор, и принимает те полотна, и росправу меж теми людми чинит боярыни, вдова. А делают про царской обиход полотна мастеровые люди немногие, Руские и Поляки, а иные люди в свое место наймуют делать их же мастеров.

14. Иноземской Приказ; а ведает тот Приказ тот же боярин, что и Стрелецкой Приказ, а с ним товарыщи, дворянин да два дьяка. и ведомы в том Приказе иноземцы всяких чинов служилые люди, и верстают их за службы ис чину в чин которых мочно без царского указу он боярин, а иных высоких чинов без царского указу не верстают; а кормовое жалованье дают им помесечно, в Болшом Приходе и в-ыных Приказех. А в тот Приказ доходов бывает неболшое, толко на приказные росходы.

15. Рейтарской Приказ; а ведает его боярин тот же, что и Стрелецкой и Иноземской Приказ, а с ним товарыщи, дворянин да два дьяка. А бывает рейтаром збор из дворян, и из жилцов, и из детей боярских, малопоместных и беспоместных, и из недорослей, и из волных людей; а жалованье им дается из Рейтарского ж Приказу. А собирают тем ратным людем на жалованье денги, как бывает збор со всего государства для войны.

16. Приказ Новгородцкая Четверть; а ведает тот Приказ посолской думной дьяк, да дьяк. А в том Приказе ведомы городы: Великий Новгород, Псков, Нижней Новгород, Архангелской город, Вологда, и иные Поморские и пограничные городы с Свейскою границею; и с тех городов с торговых людей денежных доходов, и таможенных, и кабацких, и соляных, и з железных и с-ыных промыслов соберется в год со 100,000 рублев, кроме того что изойдет в тех городех на всякие росходы. А росход тем денгам бывает, на жалованье бояром, и ближним людем, и иным чином по их окладом, такъже и в-ыные роздачи куды прилучится.

17. Приказ Устюжская Четверть; а в нем сидит боярин, да два или три дьяка. А ведом в том Приказе город Устюг Великий, со всякими податми с посацких людей и с волостных и уездных крестьян, и с кабаков, и с таможень, и со всяких откупов; а соберется тех доходов в год болши 20,000 рублев. А роздают те в росход на жалованье бояром и иным чином, которые посылаются на всякие службы, по окладом их, и началным людем рейтарским и салдатцким.

18. Приказ Костромская Четверть; а в нем сидит думной дворянин, а с ним дьяк. А ведомо в том Приказе городы Ростов, Ярославль, Кострома и иные; и доходу с тех городов, с посадцких людей, и таможенных, и кабацких, и иных будет с 30,000 рублев; а росход бывает против того ж что и в Новгородцкой Четверти, на всякие росходы.

19. Галицкая Четверть; а в нем сидит боярин, да два дьяка. А ведом в ней город Галичь с уездом, во всяких доходах; а бывает приходу на год блиско 12,000 рублев, а росход бывает против того ж, что и в Костромской и в Новгородцкой Четверти.

20. Приказ Новая Четверть; а сидит в том Приказе околничей и оружейничей, да два дьяка. А ведомо в том Приказе Московской и многих городов и волостей и сел кружечные дворы, на вере и на откупу; и тех кабацких доходов бывает в год болши 100,000 рублев, кроме того что в-ыных Приказех ведомы кабацкие доходы, и роздают денги во всякие ж росходы, что и из-ыных Приказов, куды прилучится. Да в том же Приказе ведомо привод, кого приведут с продажным вином, кто продавал воровски, сверх царского указу, тайно, такъже и с табаком: и им за то указ и наказание бывает в том же Приказе, и о том писано подлинно в Судебной Книге.

21. Оружейной Приказ; а ведает тот Приказ тот же околничей что и Новую Четверть, а с ним диак. А ведомо в том Приказе двор, где делают ружье, и казенная оружничья полата, и стволного и ложного и замочного и иного дела мастеры. А емлют к тому делу мастеров, на Москве и из городов и из монастырей кузнецов, и всяких того дела промышленных людей, погодно, по переменам, и дают им за работу поденной корм ис царские казны; а уголье на то дело, и на Денежной и на Кормовой дворы, емлют Московского уезду с монастырских и вотчинниковых крестьян, по указу; а на завод того дела, и на всякой росход, и на жалованье мастеровым людем, денги емлют из Новые Четверти; да ружье же, карабины, и пистоли с олстры, и мушкеты, и банделеры, на царской обиход покупают в-ыных государствах, где прилучитца.

22. Приказ Золотого и Серебряного Дела; а ведает тот же околничей что и Новую Четверть, а с ним дьяк. И емлют в тот Приказ на Москве и из городов добрых мастеров, в вечную службу, и дают погодное жалованье; а делают они про царской обиход суды всякие и церковные утвари; а на завод того дела серебро и золото емлют ис Приказу Болшие Казны и с Казенного двора.

23. Аптекарской Приказ; а в нем сидит боярин тот же что и в Стрелецком Приказе, да дьяк. А ведомо в том Приказе аптека, и докторы, и лекари, иных государств люди, да для учения Руских людей с 20 человек; а будет тех докторов и лекарей с 30 человек, и жалованье идет им, годовое и месечное, погодно, по зговору.

24. Монастырской Приказ; а в нем сидит околничей, да два дьяка. А ведомо в том Приказе всего Московского государства всякой духовной чин, митрополиты, и архиепископы, и епископы, и монастыри, и попы, во всяких делах, и со властелинских и с монастырских крестьян подати к царю; и соберется тех податей в год болши 20,000 рублев; а росход тем денгам бывает против того ж куды понадобитца, что и из иных Приказов, и куды царь роскажет.

25. Хлебной Приказ; а в нем сидит дворянин да дьяк. А ведают в том Приказе городы и волости и села, и кабаки, и таможни, з доходы и с податми после боярина Никиты Ивановича Романова; и соберетца с тех городов и волостей и сел с торговых людей и с крестьян, и с кабаков, и с таможень, с 20,000 рублев, кроме запасных доходов; да в тех же городех устроены пашни на царя, и для досмотру хлеба и росправы уставлены приказщики, дворяне; а что того хлеба в году ни уродитца, отдают на Москве на Житенной двор.

Инициал "И" из древнерусской рукописи

26. Ямской Приказ; а в нем сидит боярин, да думной дворянин, да два дьяка. А ведомо в том Приказе всего Московского государства ямщики, и дается им царское жалованье по 20 рублев и болши человеку на год, а лошадей держат они для гонбы по 3 лошади у всякого человека, указное, а у иных по 6, кто за сколко служит; да им же даетца из царские казны за всякую езду прогоны, на 10 верст по 3 денги, кто с чем ни едет и что ни везет, своего или царского; а ездят они под гонцами, и под всякими людми, и под извозом, по царским подорожным грамотам. А собираются ямщиком на жалованье денги со всего Московского государства с крестьян, что и стрелцом, по указу, по чему на кого положено, а соберется тех денег на год блиско 50,000 рублев; а в городех, в Великом Новегороде, и во Пскове, и в Смоленске, и в Казани, и в Астарахани, и в-ыных болших городех, ямщиком денги собирают с тамошних уездных крестьян, и дают жалованье против того ж что и Московским. А устроены ямские слободы дворов по 30 и по 40 и по 50 и по 80 и по 100, а слобода от слободы по 30 и по 40 и по 60 и по 90 и по 100 верст и болши.

27. Каменной Приказ; а в нем сидит столник, или дворянин, да два дьяка. А ведомо в том Приказе всего Московского государства каменное дело, и мастеры; и для какого царского строения понадобятца те мастеры, и их собирают изо всех городов, и дают им ис царские казны на поденной корм денги, чем им сытим быть мочно. Да на Москве ж ведомы в том Приказе известные и кирпишные дворы и заводы; а где белой камень родится и делают известь, и те городы податми и доходы ведомы в том Приказе. А соберется тех доходов с 5000 рублев в год; а камень белой, тесаной и неочищеной, привозят к Москве ис тех городов уездные крестьяне, на кого сколко в году положено поставить вместо иного оброку.

28. Челобитенной Приказ; а в нем сидит околничей, да два дьяка. А ведомы в нем челобитные: которые люди подают царю в походех и на празники, и тех челобитен царь слушает сам и бояре, и по которой челобитной доведется быти указу, или отказу, и на тех челобитных подписывают думные дьяки; и слушав царь тех челобитен, отсылает в тот Приказ, а ис Приказу посылают те челобитные с подьячими, велят им честь их на площади перед царским двором всем людем, и отдавать имянно тем людем, чья та челобитная будет, а иные люди емлют свои челобитные в Приказе, и кто о чем бил челом, смотря по подписи, ходят в те Приказы, куды подписано будет и где дело его. Да в том же Приказе ведомы судом приказные люди, дьяки и подьячие, и сторожи, и ходаки; и доходы денежные с судных дел, неболшие.

29. Приказ Малые Росии; а сидит в нем тот же боярин что и в Галицкой Четвери, а с ним дьяк. А ведомо в том Приказе Малая Росия, войско Запорожское казаки и городы Киев и Чернигов, с товарыщи, с того времяни как отлучилися они от Полского короля и учинилися в подданстве под царскою рукою. А доходов с тое Малые Росии не бывает ничего, потому: как царь принимал их под свое владенье в подданство, и он обещался им и чинил веру на том, что им быти под его владеньем в вечном подданстве по своим волностям и привилиям, как были они в подданстве у Полского короля, ни в чем не переменяя и волностей их не отнимая. А приговорено войску быти всегда готовым против его царских неприятелей, и для оберегания городов, по 60,000 человек; а собирати тому войску на жалованье денги с тамошних городцких посадцких и уездных людей.

И ис той Малой Росии для всяких дел присылаются посланцы, от гетманов полковники, от полковников сотники и ясаулы и казаки, по 20 и по 30 и по 50 и по 100 человек, и дается им на Москве корм и питье царское и конской корм и дрова, поденно; а у царя они бывают у руки, и подносят листы от кого присланы, и те листы переписывают и потом указ и отпуск чинят; а на отпуске у царя бывают они у руки против того ж что и на приезде, и грамоты к гетманом и к полковником и к сотником посылаютца за болшою государственною печатью, всереди титла царская пишетца короткая чернилом; а на отпуске дается им жалованье: полковником на платье по сукну да по отласу, или по камке, по 40 соболей во 100 рублев сорок, пара соболей на шапку в 20 рублев, денег 50 рублев, сотником, и атаманом, и ясаулом, по сукну да по тафте, по 40 соболей в 50 рублев сорок, на шапки по паре, по 10 рублев пара, денег по 20 рублев, казаком по сукну, по паре соболей по 5 рублев пара, денег по 5 рублев; и в дороге им корм бывает против того ж, что на Москве; а бывает таких присылок в году от гетманов и от всех полковников с 20, а всех полков болши 20. Такъже за службу посылается к гетманом и к полковником подарки, и к началным людям, сукна и камки и тафты и соболи, с столники, немалое число. Да с ними ж приезжают бити челом тех городов чернцы, и попы, и всякие люди, о вотчинах и о мелницах и о лугах и о церковном строении, вновь, или по старине, и им дают на то жаловалные грамоты, а на церковное строение денги и церковное одеяние; да им же идет корм и питье и даетца жалованье, смотря по человеку; а даетца им жалованье и поденной корм, для того, что еще они учинились в подданство внове, и тем бы их к вечному подданству постояннее приманить, а как в подданстве позастареют, и им такой чести и жалованья убудет.

30. Земской Приказ; а в нем сидит думной дворянин что и в Костромской Четверти, а с ним два диака. А в нем ведомо Московские посадцкие люди, и городы неболшие. Да в нем же ведомы на Москве и в городех дворовые места, белые и черные, и слободы, продажею и мерою, такъже и улицы мостят и чистят, а собирают мостовщину со всякого чину жилецких людей; а как царю бывает выход или поход, и для чищенья улиц устроены земские метелщики, человек с 50. А доходов в тот Приказ с Московских торговых людей, и з городов, и з записки продажных дворов и мест с 15,000 рублев в год; а росход бывает во всякие статьи. Да в том же Приказе ведомо Московские розбийные, и татиные, и всякие воровские приводные дела.

31. Холопей Приказ; а в нем сидит столник да дьяк. А ведают в том Приказе боярских и ближних и всяких чинов людей дворовых их, кабалных, и даных, и записных служилых людей: и кто холоп кому бьет челом во двор, и его запишут в книги, и дают на того холопа вечные служилые кабалы, и даные, и на урочные годы записи, тем людем, кому они бьют челом; и з записки тех людей емлют записные пошлины, и в год соберется тех пошлин с 500 рублев. А будет от кого боярина и всякого чину человека люди воруют, и бегают, и смуты чинят, и тем людем указ в том же Приказе, по Уложению. А дают на тех кабалных людей кабалы вечные, будет бьет челом кому во двор, на ево имя самого, или жены его, или детей, по их век, а не на урочные лета; а посадцким людем, и слушкам монастырским, и попом, и холопем боярским, дается на служилых людей записи на 5 лет, а болши 5 лет держати им у себя не велено. Такъже кто кому должен чем, а заплатить будет нечим, и таких отдают в слуги, заслуживать за тот долг урочные лета; или кто кого окупити похочет, тому и холоп вечной, по ево живот, или жены его и детей. А какие чины велено отдавать за долги в слуги, и тому подлинно росписано в Уложенной Книге.

32. Два Приказа Судные: Московской, Володимерской; а сидят в них по боярину, да по столнику, да по дьяку и по два. А ведомы в тех Приказех судом во всяких делех бояре, и околничие, и думные и ближние люди, и столники, и стряпчие, и дворяне, и всякие помещики и вотчинники. А доходов нет никаких, кроме пошлин судных дел, и того с 500 рублев в год, во всякой Приказ.

33. Печатной Приказ; а ведает тот Приказ посолской думной дьяк, да дьяк. А печатают в том Приказе грамоты и памяти, которые посылаются всего Московского государства в городы, по указу царскому, такъже и по челобитью всяких чинов людей; и собирают с челобитчиковых грамот и памятей, со всяких чинов людей, кроме иных бояр и думных людей, печатные пошлины, по указу, с челобитья, и з денег, и з животов, которые будут в грамотах и в памятях писаны, такъже кому будут даны грамоты на воеводства и по приказом, и кому будут даны поместья и вотчины, с четвертей з земли, по указу ж, как о том подлинно писано в Уложенной Книге, с кого что и с чего взяти пошлины; и собирая тое пошлину записывают в книги, и тое записку закрепляют дьяки; а соберется тех пошлин на год тысечь по 7 и по 8000 и по 10,000 рублев, каков лучится год, и роздаются те денги во всякие ж росходы. А бывает та печать у думного дьяка беспрестанно повешена на вороту, и в дому; а вырезано на той печати орел двоеглавой, всереди царь на коне победил змия, около подпись царская титла самая короткая; а величиною та печать будет немного болши ефимка Любского кругом.

34. Розбойной Приказ; а в нем сидит боярин, или околничей, да столник, или дворянин, да два дьяка. И в том Приказе ведомы всего Московского государства розбойные, и татиные, и приводные дела, и мастеры заплечные; а будет тех мастеров на Москве с 50 человек, и даетца им годовое жалованье. Такъже и в городех для розбойных и татиных дел устроены приказные губные избы, и ведают такие дела выборные дворяне, за верою и крестным целованьем, которые за старостью полковых служеб служити не могут; и устроены для всяких воров тюрмы, и на Москве у тех тюрем и в Приказе бывают сторожи, выбраны из Московских слободцких людей, а в городех подьячие и сторожи и неделщики бывают выбраны из городцких и уездных людей чей кто нибудь, за верою и крестным целованьем и за поруками; а в палачи на Москве и в городех ставятся всякого чину люди, кто похочет.

И какова чину нибуди князь, или боярин, или и простой человек, изыман будет на розбое, или в татбе, или в злом деле в смертном убийстве, и в пожоге, и в-ыных воровских статьях, и приведут его на Москве в Розбойной или в Земской Приказ, а в городех в Приказы ж и в губную избу: и кто будет был на розбое и учинил убийство, или пожог и татбу, а товарыщи их розбежались и не пойманы, и таких злочинцов в празники и в-ыные дни пытают и мучат без милосердия, для того что вор и сам не избирая дней воровства свои и убийства делает, да и для того чтоб по их скаске сыскать и товарыщев их. Такъже и иных злочинцов потомуж пытают, смотря по делу, одиножды и двожды и трижды, и после пыток указ чинят, до чего доведется.

А на которых они людей скажут и станы свои укажут, и тех людей сыскав всех поставят с очей на очи и тех воров пытают накрепко, впрямь ли те люди, на которых они говорят, с ними в том воровстве товарыщами или становщиками и оберегалщиками были, и не напрасно ль на них говорят, по насертке: и будет с пыток скажут, что впрямь те люди их прямые товарыщи и становщики или оберегалщики, и тех всех потомуж начнут пытать. А устроены для всяких воров, пытки: сымут с вора рубашку и руки его назади завяжут, подле кисти, веревкою, обшита та веревка войлоком, и подымут его к верху, учинено место что и виселица, а ноги его свяжут ремнем; и один человек палач вступит ему в ноги на ремень своею ногою, и тем его отягивает, и у того вора руки станут прямо против головы его, а из суставов выдут вон; и потом ззади палачь начнет бити по спине кнутом изредка, в час боевой ударов бывает тритцать или сорок; и как ударит по которому месту по спине, и на спине станет так слово в слово будто болшой ремень вырезан ножем мало не до костей. А учинен тот кнут ременной, плетеной, толстой, на конце ввязан ремень толстой шириною на палец, а длиною будет с 5 локтей. И пытав его начнут пытати иных потомуж.

И будет с первых пыток не винятся, и их спустя неделю времяни пытают вдругорядь и в-третьие, и жгут огнем, свяжут руки и ноги, и вложат меж рук и меж ног бревно, и подымут на огнь, а иным розжегши железные клещи накрасно ломают ребра; и будет и с тех пыток не повинятца, и таких сажают в тюрму, доколе по них поруки будут, что им вперед за худым делом не ходити и вперед худого ничего не мыслити никому, и будет будут поруки, и их свободят; а как они в тюрме отсидят года два и болши, а порук не будет, и таких ис тюрем свобождают и ссылают в далние городы, в Сибирь и в Астарахань, на вечное житье; а которые винятся, и таких потомуж сажают в тюрму, и смотря по делу указ чинят, до чего доведется.

А которые воры бывают на розбое, хотя и двожды поиманы, а убийства смертного и пожогу не учинили: и таких бив кнутом по торгом за первую вину отрезав левое ухо сошлют в сылку, а за другую вину, как будет поиман в таких же делах, бив кнутом, отрезав и правое ухо, сошлют в сылку ж, а за иные вины потомуж бывает наказание и казни, по разсмотрению, кто чего будет достоин. А в середних и малых винах бывает наказание, бьют кнутом и батогами, смотря по вине, а потом свобождают. А бывают мужскому полу смертные и всякие казни: головы отсекают топором за убийства смертные и за иные злые дела, вешают за убийства ж и за иные злые дела; живого четвертают, а потом голову отсекают за измену, кто город здаст неприятелю, или с неприятелем держит дружбу листами, или и иные злые изменные и противные статьи объявятся; жгут живого за богохулство, за церковную татьбу, за содомское дело, за волховство, за чернокнижство, за книжное преложение, кто учнет вновь толковать воровски против Апостолов и Пророков и Святых Отцов с похулением; оловом и свинцом заливают горло за денежное дело, кто воровски делает, серебреником и золотарем, которые воровски прибавливают в золото и в серебро медь и олово и свинец; а иным за малые такие вины отсекают руки и ноги, или у рук и у ног палцы, ноги ж и руки и палцы отсекают за конфедерацство, или и за смуту, которые в том деле бывают маловинни, а иных казнят смертию; такъже кто на царском дворе, или где нибудь, вымет на кого саблю, или нож, и ранит или и не ранит, такъже и за церковную за малую вину, и кто чем замахиваетца бить на отца и матерь, а не бил, таковы ж казни; за царское бесчестье, кто говорит про него за очи бесчестные, или иные какие поносные слова, бив кнутом вырезывают язык.

Женскому полу бывают пытки против того же, что и мужскому полу, окроме того что на огне жгут и ребра ломают. А смертные казни женскому полу бывают: за богохулство ж и за церковную татьбу, за содомское дело жгут живых, за чаровство и за убойство отсекают головы, за погубление детей и за иные такие ж злые дела живых закопывают в землю, по титки, с руками вместе и отоптывают ногами, и от того умирают того ж дни или на другой и на третей день, а за царское бесчестье указ бывает таков же что мужскому полу. А которые люди воруют з чужими женами и з девками, и как их изымают, и того ж дни или на иной день обеих мужика и жонку, кто б каков ни был, водя по торгом и по улицам вместе нагих бьют кнутом.

35. Панафидной Приказ; а в нем сидит дьяк. А ведомо в том Приказе поминание по мертвых прежних великих князех, и царех Росийских, и царицах, и царевичах и царевнах: и которого дни прилучитца по ком творити память, на Москве и в городех, и в монастырех по церквам, указы посылаются ис того Приказу.

36. Счетной Приказ; а в нем сидят два дьяка, и ведают и делают дела всего Московского государства, приход, и росход, и остаток по книгам, за многие годы. А приход в него бывает остаточные денги, которые в котором году с кого не взяты в царскую казну, такъже в котором году за росходом что осталось в остатке; а собирая такие денги, на Москве и из городов, в росходы ни в какие не даются, без царского указу.

И всего на Москве, кроме городовых и патриарших Приказов и таможень, 42 Приказа; а дьков в тех Приказех, и по городом с воеводами, со 100 человек, подьячих с 1000 человек. А устроены Приказы на царском дворе: Тайных Деле, Приказ Болшого Дворца, Мастерские Полаты, Оптекарской, Серебряного и Золотого Дела, Оружейной, Монастырской; а досталные все Приказы устроены от царского двора поодаль, на площади за церквами.

Лжедмитрий II. 17 в.

37. А кому лучитца о чем бити челом, или на ком чего искати судом: и таким людем о всяких своих делех бити челом, и искати всяких сыскных и кабалных и иных дел указано, кто под которым Приказом в ведомости написан и судим.

38. А судити указано в Приказех бояром, и околничим, и столником, и дворяном, и дьяком, кому в котором Приказе ведати приказано, всем вместе и без единаго и единому без всех, в правду, по святой Еуангелской заповеди Христове, не стыдяся лиц силных, понеже по Писанию божественному вкупе богат и убог, и другу не дружити, а недругу не мстити ни для чего, и по посулом и по поминком не делати; а кто будет судья возмет посул и дело учнет делать по посулом, а про то сыщется, и о таких судьях о наказании подлинно писано в Уложенной Книге. Однако ж хотя на такое дело положено наказание, и чинят о тех посулах крестное целование з жестоким проклинателством, что посулов не имати и делти в правду, по царскому указу и по Уложению: ни во что их есть вера и заклинателство, и наказания не страшатся, от прелести очей своих и мысли содержати не могут и руки свои ко взятию скоро допущают, хотя не сами собою, однако по задней леснице чрез жену, или дочерь, или чрез сына и брата, и человека, и не ставят того себе во взятые посулы, будто про то и не ведают. Однако чрез такую их прелесть приводит душа их, злоиманием, в пучину огня негасимаго, и не токмо вреждают своими душами, но и царскою, взяв посулы облыгают других людей злыми словами, и не стыдятца того делати потому: кто может всегда блиско приходии к царю и видети часто от простых людей? Но и сами они судии видают времянем, и ретко когда прилучат говорити с ним о делех.

39. А будет которой ответчик учнет бити челом на кого судью, что тот судья ему недруг, или с ним есть какое дело, и ему в том Приказе отвечати и искати немочно: и ему велено бити челом до суда царю, и по тому его челобитью, велят судити их в-ыном Приказе, иным судьям, и по судному делу указ и вершенье что ни будет, тому так и быти; а сверх того суда в том деле, по которому будет указ учинен, иному суду нигде не быти. А кто в котором Приказе учнет искати на ком чего нибудь, а ведая себе в том Приказе судью или подьячего недруга, а царю о том наперед до суда не бил челом, а суд был, и дело вершено по правде, а не по недружбе и не по посулам; и после того учнет на противника своего, на судью, бити челом, что тот судья ему недруг и судил неправдою: и тому его челобитью верить не велено, и другому суду не быти, а быти по тому первому суду, потому, ведая себе судью недруга, а преж суда не бил челом, и тот ему суд учинится по ево доброй воле.

40. А кому на ком чего и искати, и о том пишут и подают в Приказех судьям приставные памяти: и дьяки те памяти закрепляют и записывают в книги, и посылают по ответчиков приставов, велят сыскав поставить в Приказе самого ответчика, или жену его, или сына, или человека, которой ходит за делами. А как ответчика или его людей сыщут, и в Приказе по исце и по ответчике соберут поручные записи, что им к суду обоим стать, на указной срок, на которой судьи положат, или они меж себя истец со ответчиком сами изберут день. А будет по исце порутчиков не будет, и ему на ответчика суда в долговом деле не дадут; а будет по ответчике порутчиков не будет, и его держат в Приказе скована, доколе поруки будут или судное дело скончитца, или его отдадут в бережение приставом на руки. А будет истец, или ответчик, учнут бити челом, что им на указной срок за чем стати не мочно: и им срок учинят, стати к суду, дале прежнего, смотря как мочно. А будет они на тот указной срок, истец или ответчик, не станут, и его тем обвинят без суда: и истец будет не станет, лишен иску своего, а ответчик не станет, виноват без суда и исцов иск доправят весь сполна, для того что они тот срок полюбовно сами изберут, а не станут.

А будет у кого с кем будет суд, и с суда по исце и по ответчике соберут поручные записи, что им до вершенья судного дела с Москвы не сьехать: а сьедут истец или ответчик, и истец иску лишен, а пошлины царские по судному делу возмут на порутчиках его; а будет сьедет ответчик, и за ответчика исцов иск и пошлины доправят на порутчиках его, хотя б истец или ответчик прав был, однако не дождався указу и не бив челом царю с Москвы не сьезжай.

А будет по судному делу ответчик будет виноват: и на нем денги велят взять или доправить, и отдать исцу, да на нем же ответчике возмут на царя пошлины, сверх исцова иску, с рубля по 10 денег, да на нем же доправят исцовы проести и волокиты и убытки, и отдадут исцу. А которому ответчику исцова иску заплатить будет нечем: и таких, бив на правеже, отдают тому исцу в услуги, заслуживать за те денги урочные годы, по указу, а царские пошлины возмут на самом исце; а указ тем людем, сколко кому за что заслуживать, писан подлинно в Уложенной Книге. А отдаючи таких людей долги заслуживать приказывают тем людем, чтоб они тех своих людей держали в домех своих не голодом и небезодежных, и наругателства б и побой напрасно никаких не чинили, чтоб от них челобитья не было; а тем виноватым людем потомуж приказывают, чтоб они у тех своих господ за вину свою служили верно, и дурна никакого не чинили и были во всем послушны, как годитца рабу пред господином.

А будет тот отданой слуга учнет быти челом на господина своего, что он над ним много делает наругателства, и бьет без вины, или напиваючись неведомо за что, или над женою его и над детми учинит какое злое дело: и по сыску у такова господина того человека возмут назад, безденежно. А будет он господин тому человеку учинит наругателство, с серца переломит руку, или ногу, или глаз выколет, или губы, или нос, или уши и иное что обрежет: и ему против того ж будет указ учинен самому рука за руку, нога за ногу, глаз за глаз, и иное против того ж; да на нем же возмут тому его увечному человеку, за увечье, из животов, по указу. А будет тот его увечной человек от его наругателства умрет: и того господина самого казнят смертью, а жене того умершаго и детем возмут того господина из животов на прожиток, по указу ж, кто б ни был. Таким же обычаем меж всяких господ и подданных их, дворовых людей и крестьян, указ во всем против того ж и ни в чем не рознитца; а в блудном деле указ на патриарше дворе, или у митрополитов и у архиепископов и у епископов.

А которой человек учнет на господина своего бити челом ложно, или затеет на господина своего какое воровское государственное дело, не хотя у него служити: и по сыску такому человеку бывает наказание кнутом, и отдадут тому господину назад в слуги: не бей челом и не затевай на господина своего ложно.

А как те виноватые люди у господ своих за долги урочные лета отслужат: и тем их господам указано бывает, после выслуженых урочных лет тех людей приводити в Приказ, откуды им их дадут, а крепити им тех людей за собою, болши тех указных лет, никому не велено; а ис Приказу тех людей отпущают на волю, кто где жить похочет.

41. А будет судное дело будет о бесчестии, а не о долгах: и по такому судному делу на ответчике за бесчестье исца правят денги против жалованья, что ему идет царского жалованья на год; а будет он обесчестит чюжую жену и детей, и за бесчестье жены на виноватом правят денги против мужня бесчестья, вдвое, а за дочерне девкино бесчестье против отцова въчетверо, а за сыновне гулящаго, которой не в службе, въполы отцова бесчестья; и доправя денги отдадут тем людем, кого они обесчестят, а царю до тех денег дела нет. А иным людем, которые не в царской службе, о бесчестье положено потомуж, с розверстанием, кто какого чину и чести. А которым людем бесчестья платить нечим и таким, смотря по чести того человека, кого обезчестят, бывает наказание кнутом.

42. А как истец и ответчик станут которого дни к суду, и истец подаст судье челобитную, и судья высмотря челобитные спросит у ответчика, что он готов ли отвечать: и будет не готов, и ему дадут срок; а челобитные исцовы ему не прочтут и в руки не дадут; а будет ответчик скажет, что он отвечати готов, и ему исцову челобитную вычтут и велят против того отвечать. И как то судное дело начнетца, и то дело записывают подьячие, а как суд отойдет, и исцу и ответчику велят к судному делу, к записке речей их, приложить руки, а которые грамоте не умеют, и в их место велят приложить кому иному и кому они верят; и потом дадут их на поруки. И после того подьячей из судного дела выпишет коротко, кто что говорил, и выписав по которому делу мочно судьям указ чинить, негораздо в великих делах, и они то дело вершат, и виноватого обвинят и без царского ведома; а будет которого дела вершити им за чем не мочно, и то дело взнесут пред царя и пред бояр, и что по тому делу будет царской указ, и по тому так и быти.

Такъже и всякие государственные и земские дела велено им приказным людем делати, по царскому указу и по Уложению, в правду; а чего не мочно им будет делать, велено спрашиватца з бояры, и з думными людми, и с самим царем.

43. А дается во всяких в денежных, и в заемных, товарных, и иных делах, суд по кабалам и по записям; а у кого кабал нет, или утеряются, или подерутца и иная какая нибудь шкода учинитца, и в бескабалных делах суда не даетца и верить не велено ничему, хотя б на какое дело дватцать человек свидетелей было, все то ни во что без крепостей. А велено всяким людем долгов своих всяких денежных и иных, искати по кабалам и по записям и по иным крепостям в 15 лет; а по 15 летех хотя один день перейдет за лишек, всякие крепости поставлены ни во что и суда не даетца.

44. А которые люди учнут искати всяких своих дел, на ком нибудь, на Москве в Приказех или в городех, где кто судим: и им велено во всяких делах суды давати, без задержанья; и после судного дела не выходя вон похочет ответчик искати на исце своем какого нибуди дела, встречно, и ему ответчику на исца велено суд, или два и три, по розным челобитным, давать не выходя вон ис Приказу; а дела судного з другими судами примешивать и сверстывать не велено.

45. А окроме царских Приказов, которые выше сего написаны, и окромк городов, и царских дворцовых сел и волостей, и патриарших и митрополичих и архиепископлих и епископлих Приказов, нигде никаким людем судов и росправы ни в чем не бывает. А бывают у патриарха и у властей судные дела, в духовных статьях и смертях и в-ыных во всяких делах, против того ж что и в царском суде, всякому чину мужскому полу и женскому, кроме разбойных и татиных и пожегных дел; а кого у них за духовные дела в воровских статьях осудят на смерть, кто какую казнь заслужит, и они из дела выписав приговор свой посылают с теми осуждеными людми в царской суд, и по тому их приговору ис царского суда велят казнити без задержанья, кто чего достоин; а у самих у них властей таких людей, без царского ведома, не казнят ни за что.

46. Да в тех же Приказех учинены, для розсылки всяких дел и для приставных памятей и поручных записей, в Посолском Приказе толмачи, во Дворце трубники, а в-ыных во всех Приказех дети боярские, неделшики, деншики, пушкари; и будет тех людей с 500 человек. А указано им, кроме царского жалованья, с-ысца и с ответчика хоженого по 10 денег с человека, да пожелезное.

47. А которых людей на Москве и в городех, воров, розбойников и татей, и в-ыных злых делах приводят и сажают их в тюрму: и тех людей, у кого есть отцы и матери, или иные сродичи и жена и дети, кормят их сами, своим. А у которых нет сродичей и кормитися нечим, и ис тех воров, которые в малых винах сидят, на всякой день ис тюрем выпущают по 2 человека, скованых, с сторожами, собирати по людям по торгом и по дворам милостиню, денгами и хлебом; а что они которого дни соберут, мало или много, и то меж себя делят с товарыщи все вместе, и тем себя кормят.

А которые люди ищут на ком долгов своих, или иного чего нибудь, и посадят их в Приказех в крепи, а кормитися тем людем будет нечем, и их велят кормити приставом, до тех мест как дела тех людей вершатца: и будет кто будет виноват, истец или ответчик, за корм тех людей денги приставом возмут на виноватом, а истец его до вершенья дела своего кормити неповинен, хотя з голоду умрет.

48. А во всяком Приказе, з городов и с посадов, и с волостей и с сел и з деревень, и с таможень и с кабаков, и со всяких откупов, денежные всякие доходы, которые городы и слободы и волости и села в котором Приказе ведомы, принимают и роздают подьячие, добрые, помесечно.

И всего денежных доходов, на всякой год, в царскую казну приходит во все Приказы, со всего государства, кроме того что исходит в городех, з десять сот с триста с одиннатцать тысечь рублев, окром Сибирские казны.

О воинских зборах

1. Как бывает со окрестными государствы нелюбье и война и в то время царь советует с патриархом, и с митрополиты и со архиепископы и с епископы, и сыными болших монастырей властми, и говорит з бояры, что у него с-ыным государем учинилось нелюбье, и хочет он тому государю мстити недружбу войною: и власти и бояре на такое дело с ним царем приговорят, и положат воинским людем збор со всего государства, столником, и стряпчим, и дворяном Московским, и жилцом, и дворяном и детем боярским городовым, и казаком, и стрелцом, и салдатом, и Татаром.

И будет на которой войне лучится быти самому царю, и в то время смотря царь всех воинских людей, обирает себе полк изо всяких чинов людей и ис полков; потом учинит полки бояром, и околничим, и ближним людем, по своему разсмотрению. А когда он царь своею особою в войну не пойдет, и тогда посылает бояр и ближних людей, а с ними ратных людей, их выборные полки; такъже в прибавку выбрав из своих полков, посылает по своему разсмотрению.

А бывают в царском и в боярских, на службе, столники и стряпчие и дворяня и жилцы, росписаны посотенно; и над всякою сотнею учинены головы сотенные из столников и из дворян, а у них порутчики и знаменшики ис тех же чинов, менших чинов люди. А хоругви у них болшие, камчатые и тафтяные, не таковы как рейтарские; трубачеи и литаврщики их же голов дворовые люди. А учения у них к бою против рейтарского не бывает, и строю никакого не знают, кто под которым знаменем написан и по тому и едет без строю.

Да из столников же, и из стряпчих, и из дворян, и из жилцов, выбирает царь из своего полку добрых людей с 1000 человек, которым быти всегда к бою и не к бою при нем самом и для оберегания знамени его царского, да для всяких дел в розсылку ясаулов с 60 человек; а бояре и воеводы потомуж выбирают из своих полков, для чести своей и оберегания царского знамени, которые даютца им воеводам от царя, и для особых их боярских знамен, человек по сту, кого излюбят, да для всяких воинских розсылок ясаулов человек по 20, молотцов добрых. А бывают царские знамена у самого в полку и у бояр болшие, шиты и писаны золотом и серебром, на камке Спасов образ, или какие победителные чюдеса; а боярские знамена бывают таковы, что у Полской гусарии, разноцветные, долгие.

Да в то ж время как бывает у царя смотр всем ратным людем, перед войною: и в то время у столников и у стряпчих и у дворян Московских и у жилцов росписывают, сколко за кем крестьянских дворов, и сметя против крестьянских дворов напишут за ними быти к бою людей их со всею службою, всяких чинов за человеком человек по 5 по 6 и по 10 и по 20 и по 30 и по 40, смотря по их животам и по вотчинам, кроме тех людей, которые с ними бывают за возами. А как прилучится бой, и тех их людей к бою от них не отлучают, и бывают с ними вместе под одним знаменем.

2. Рейтарские полки; и в те полки в рейтары выбирают из жилцов, из дворян городовых, и из дворянских детей недорослей, и из детей боярских, которые малопоместные и беспоместные и царским жалованьем денежным и поместным не верстаны, такъже и из волных людей прибирают, кто в той службе быти похочет; и дают, им царское жалованье на год по 30 рублев денег. Да им же ис царские казны дается ружье, карабины и пистоли, и порох и свинец, а лошади и платье покупают сами; а чего в котором году того жалованья у них за хлебною дороговью не доставает, и им в полки посылают жалованье с прибавкою. А у которых дворян, и жилцов, и у недорослей, есть крестьянские дворы: и тем царского жалованья дают несполна; сколко за кем крестьянских дворов, и у таких из жалованья против крестьян вычитают, да им же на службе с ружьем велят быть с своим. А у кого на службе убьют лошадь, или умрет, и таким для покупки лошадей жалованье дается в полкех, по разсмотрению; а у ружья что попортитца или на бою отобьют, и в то число ружье дается иное в полкех же, по разсмотрению, а иным пожиточным людем велят купити на свои денги.

Да в рейтары ж емлют с патриарха, с митрополитов, с архиепископов и епископов, и с монастырей, такъже з бояр и околничих и думных людей, которые останутся на Москве, а нигде не на службе и не в посолствах, такъже с столников и з дворян Московских и з городовых, которые от службы отставлены за старостью и за болезнью и за увечье и служеб им самим служити не мочно, такъже и со вдов и з девок, за которыми есть крестьяне, смотря по вотчинам и по поместьям, сколко за которым вотчинником и помещиком крестьян, со 100 крестьянских дворов рейтар, монастырской служка или холоп. А посылати властем и монастырем, и бояром и думным людем, и столником, и дворяном отставным, и вдовам и девкам, людей своих и служек на службу, на указной срок, со всею службою и с лошадми добрыми и з запасы с своими, смотря по службе, чтоб запасами и ничем были нескудны, и за ними за 5 человеки и за запасом по человеку, сверх тех указных людей. А кто рейтар, боярской служка или монастырской, побежит с службы, и их имая и бив кнутом велено высылати на службу, или на дороге поимав в полкех тем людем потомуж бывает наказание; а кого не сыщут, и за таких беглых людей емлют иных людей, да на них же бывает положена пеня великая, для того, отпущай на службу добрых людей верных и ничем бы был не скуден, и того для и иным неповадно будет с служеб бегать.

А прибираючи тех рейтар полные полки, отдают иноземцом и Руским людем полковником, и бывает им учение. А бывают у рейтар началные люди, полковники, и полуполковники и маиоры, и ротмистры, и иные чины, розных иноземских государств люди; а Руские началные люди бывают у рейтар, столники, и дворяне, и жилцы, ученые люди иноземских же полков из рейтар и из началных людей.

3. Стрелецкие полки, старые, на Москве и в городех, как о том писано выше сего; а вновь стрелецкие полки прибирают из волных людей, и жалованье им дается против старых стрелцов; и бывают в стрелцах вечно, и дети и внучата стрелцы ж по них.

Боярин

А. С. Матвеев.

Гравюра. Нач. 19 в.

4. Полки салдатцкие, старые, издавна устроены житьем на порубежных местех, острогами, в двух местех к границе Свейского государства, Олонец, Сомро, погостами и деревнями, со всем своим житьем и з землею: и в воинское время емлют их на службу, и учинят к ним полковников и иных началных людей. А для оберегания пограничных мест, и острожков, и домов, оставливают их четвертую долю людей, и податей с них на царя не берут ничего; а когда войны не бывает, и тогда с них берут подати что и с-ыных крестьян, по указу, по чему положено. А будет тех салдатов немалое число.

Новые полки; и в те полки прибирают салдат из волных людей, и из Украинных и ис Понизовых городов, детей боярских, малопоместных и беспоместных; такъже и с патриарших, и с властелинских, и с монастырских, и з боярских, и всякого чину людей, с вотчинниковых и с помещиковых со ста крестьянских дворов салдат.

Да в салдаты ж емлют всего Московского государства с крестьян, кроме Сибири, и Астарахани, и Казани: у которого отца два или три сына, или три брата живут вместе, а не порознь, и от трех емлют одного человека; а у кого четыре сына или четыре брата вместе, и от таких емлют двух, а у кого сыщется болши, и от таких болши и возмут; а у кого два или три сына или братья малые, и службы им салдатцкие служить не в мочь, и от таких людей не емлют, до тех мест, доколе подростут и годятца быти в службе. Да ис Казани и ис Понизовых городов собирают Татар, и Черемису, и Мордву, со 100 ж дворов.

А прибираючи салдатов розные полки, отдают началным людем против того ж что и рейтар, и бывает им учение; а жалованья им даетца кормовых денег на месяц по 60 алтын человеку. Да салдатом же дается ис царские казны ружье, мушкеты, порох, фитиль, бердыши, шпаги, пики малые; а иным даетца шпаги и мушкеты и пики долгие; и те мушкеты, для нужного времяни, возят за ними на лошадях.

А в нынешнюю службу, от лета 1651 года, за продолжением Полские войны, многие люди рейтары и салдаты, на боех и на приступех, и сидячи в осадех, и стояв долгое время под многими розными городами, з голоду померли: и збираны рейтары и салдаты, ежегод, со властей и с монастырей, и з бояр и со всяких чинов, с помещиков и с вотчинников, со 100 дворов крестьянских по конному человеку рейтару, с ружьем, да по салдату; да сверх того збираны рейтары и салдаты подвожды в году, не по один год, со 100 ж крестьянских дворов рейтар, а в салдаты с 20 дворов салдат.

А збирают тех рейтар и салдат со 100 дворов крестьянских, а у кого столко числом крестьян не было, и с таких двух или 5 и десяти помещиков и вотчинников иманы денги, по розчету, за райтара по 30 рублев, за салдата по 20 рублев.

А в котором году рейтаром и салдатом на службу посылок не бывает, роспущают их по домом; а в которое время надобны будут, и их велят поставить на Москве, или на службе, на срок, по прежнему.

5. Драгунские полки; старые драгуны устроены вечным житьем на Украйне к Татарской границе, против того ж, что и салдаты к границе Свейского государства, а вновь драгунов берут с Украинных городов и с волостей, с торговых людей и с крестьян, которые живут за царем и за монастыри, против такого ж обычая, что и рейтаров и салдатов, и исполнивая полки придают их к райтаром в полки. А служба их, конная и пешая, против салдатцкого обычая, с мушкеты и з бердыши и с пики короткими и з барабаны; а знамена бывают у них двои, во время пешего строю салдатцкие знамена, а во время езды против салдатцких вполы; а жалованье дается им рублев по 12 человеку; а началные люди у них против того ж что и у рейтаров.

6. Казачьи полки, старые ж; а устроены те казаки для оберегания порубежных мест от Полские границы, и тех казаков было до войны с 5000 человек, а ныне их немногое число; а учинены они в казаки из служилых людей, из рейтар и из салдатов, после прежних служеб, и даны им дворы и места и земля пахотная; а оброку царю и податей не платят никаких. А как они бывают на службе, и им жалованье дается погодно, против драгунов; а к бою служба их против рейтарского строю, знамена малые ж, своим образцом; началные люди у них, голова, атаманы, сотники, ясаулы, из дворян и из рейтарских началных людей.

7. Донские казаки; и тех Донских казаков з Дону емлют для промыслу воинского, посылать в подъезды, подсматривать, и неприятелские сторожи скрадывать; и дается им жалованье что и другим казаком. А будет их казаков на Дону с 20,000 человек, учинены для оберегания Понизовых городов от приходу Турских, и Татарских, и Нагайских людей, и Калмыков. А люди они породою Москвичи и иных городов, и новокрещеные Татаровя, и Запорожские казаки, и Поляки, и Ляхи, и многие из них Московских бояр и торговые люди и крестьяне, которые приговорены были х казни в розбойных и в татиных и в-ыных делах, и покрадчи и пограбя бояр своих уходят на Дон; и быв на Дону хотя одну неделю, или месяц, а лучитца им с чем нибудь приехать к Москве, и до них вперед дела никакова ни в чем не бывает никому, что кто ни своровал, потому что Доном от всяких бед свобождаютца. И дана им на Дону жить воля своя, и началных людей меж себя атаманов и иных избирают, и судятца во всяких делах по своей воле, а не по царскому указу. А кого лучитца им казнити за воровство, или за иные дела и не за крепкую службу, и тех людей посадя на площади, или на поле, из луков или ис пищалей розстреляют сами; такъже будучи на Москве или в полкех, кто что сворует, царского наказания и казней не бывает, а чинят они меж собою сами ж. А как они к Москве приезжают, и им честь бывает такова, как чюжеземским нарочитым людем; а ежели б им воли своей не было, и они б на Дону служить и послушны быть не учали, и толко б не они Донские казаки, не укрепилось бы и не были б в подданстве давно за Московским царем Казанское и Астараханское царствы, з городами и з землями, во владетелстве. А посылается к ним на Дон царское жалованье, денежное, негораздо помногу и невсегда; а добываются те казаки на Дону на всяких воинских промыслах от Турских людей, горою и водою, такъже и от Персицких людей и от Татар и от Калмыков, и что кто где на воинском промыслу ни добудут, делят все меж собою по частям, хотя кто и не был. Да к ним же Донским казаком из Казани и из Астарахани посылается хлебное жалованье, чем им мочно сытим быть; а иные сами на себя промышляют.

8. Всем тем ратным людем денежное, годовое и месячное, жалованье собирают со всего Московского государства, с посадцких торговых и ремесленых людей, и царских сел и волостей, и со властелинских и боярских и помещиковых и вотчинниковых крестьян и з бобылей, по указу, против торговли и промыслу, по чему положат и по чему сами меж себя изверстают, сколко с кого что взяти с торговли и з земли.

А для нынешние Полские и Свейские войны збирано со всего ж Московского государства, со всяких торговых людей, и с вотчинниковых и помещиковых крестьян и бобылей, сперва дватцатую денгу, потом десятую денгу, не по один год; а в 1662-м и 3-м годех собирали со всякого чину людей, которые писаны выше сего, пятую денгу серебряными денгами. А чего зборных денег на жалованье ратным людем недоставает, и то дают из царских Приказных и из городовых доходов.

Таким же обычаем, и в прежние воинские времяна, десятая денга збирана ж со всего Московского государства с таких же чинов людей. А как тое десятую денгу, или 20-ю и 5-ю, на них положат, а они кто хочет быти богобоязлив и души своей повредити не похочет, скажет по святой непорочной Еуангелской заповеди Христове в правду, что ему доведетца от промыслов и от животов, или от земли, дати 20 или 10-е или пятые денги столко и столко, и положит число: и ведаючи таких людей по их торговле и промыслом, что он сказал правду, и по его скаске столко с него и возмут. А которой человек, не боясь Бога и указу царского ослушався, скажет неправду, утаит многое, что ему доведетца дать столко и столко, и положит малое число не против торговли своей и промыслов, а товарыщи его торговые люди или крестьяне, ведая его торговлю и промыслы, скажут и положат на него что доведетца с него взяти столко числом: и по тому их приговору с него и возмут; а что он неправду скажет, по душе своей утаит многое, и тому не верят.

Да для войны ж ратным людем собирают с патриарших, и властелинских, и монастырских, и з боярских, и всяких вотчинников и помещиков с крестьянских дворов, служилые хлебные запасы, рожь, муку, сухари, толокно, крупы, против того ж, по указу, по чему с которого двора доведется. А собрав те запасы, велят вести в порубежные городы, где прилучится быти войне, тем же помещиковым и вотчинниковым крестьяном, на кого что доведется; а з самых далних мест за запасы и за провоз берут денгами, по росчоту, сметясь против иных людей, кому во что запас и провоз станет. А мясо, и соль, и вино, посылается с Москвы с царского двора на подводах.

И те хлебные запасы, рожь и муку и сухари, и толокно, и крупы, и мясо, и соль, и вино, будучи на службе в городех и в полкех роздают стрелцом, и салдатом, и драгуном, помесечно, по указу, чем кому в месец мочно прожить и кому что царь, или бояре, велят дати в продажу и в займы, или безденежно и без займов.

9. А бояре и воеводы, и столники, и стряпчие, и дворяне, и жилцы, и началные люди, и рейтары, и казаки, запасаются на службу всякой своими домовыми запасами, у кого что прилучилось; а царских запасов им на службе никому не дают, разве когда бывает великая нужа и голод, и им ис царские казны даются небогатым людем запасы, в долг, понеболшому. А райтаром и казаком бывает нужа и голод, им для нужного времяни прибавливают денежного жалованья, по чему доведется.

10. А когда лучится царю итти самому в войну, и бывает с ним в его полку всякого чину людей с 30,000 человек; да в полкех у розных бояр и воевод бывает тысечь по 20 и по 15 и по 10 и по 7 в полку.

Да для войны ж и приступов бывают с царем и з бояры в полкех пушки, проломные, и полковые, и гранатные, со всякими наряды и з запасы: в царском полку с 200 пушек всяких, в боярских по 50 и по 80 пушек всяких, которые в стрелецких и в салдатцких и в драгунских полкех. А возят те пушки, и всякие пушечные запасы, и запасное всякое воинское ружье, на царских домовых лошадях; да для приступов же и подкопов и осадного времяни, за пехотою возят топоры, заступы, кирки и иные угодья, которые к воинским промыслам годятца.

Да в полки ж берут на Москве и из городов хлебников, пирожников, мясников, квасоваров, со всякими их запасы, для продажи и поживления войск, человек по 50 и по 70 в полк; а жалованье им не даетца никакое. А велят им будучи на службе, те свои Московские товары, и которые купят и даром добудут в войне, продавати всякого чину служивым людем негораздо дорогою ценою, чтоб им от того было самим поживление, а воинским людем неистратно.

11. А когда от войны бывает престатие: и тогда ратным людем, рейтаром, салдатом, драгуном, казаком и атаманом, Мордве, Черемисе, бывает роспуск всем по домом, кто где преж сего жил. А которые люди иманы в рейтары и в салдаты и в драгуны, люди боярские, и слуги монастырские, и всяких чинов людей крестьяне, а служили они царскую службу и нужду всякую терпели многие годы, такъже кто и одного году не служил, а взят в полон и был в полону хотя год: и тем которые служили многие годы, и которые были в полону, за многую их службу и за терпение, всякому воля где кто жить похочет, а старым бояром по холопстве и по вечности крестьянской дела до них нет, разве они сами к ним по прежнему итти похотят; а иных, по их челобитью, верстают в казаки и в драгуны, и дают им дворовые места и пашенную землю.

12. А иноземцом началным людем бывает после службы указ: будет кто похочет остатца в вечной службе, и им жалованье месечной корм дается до веку их; а будет похотят ехать прочь в свои государства, и им дав жалованье на отпуске отпущают. А которые иноземцы раненые, и впред служеб им служити не мочно, и остатца похотят на Москве, такъже которые иноземцы бывают побиты, а после их останутца жены и дети: и тем раненым, и побитых людей женам и детем, жалованье дается на прожиток, помесечно, до веку их, въполы того жалованья, как им раненым и побитым давано что еще были здоровы; а которые жены после мужей своих, или дочери после отцов своих, повыдут за муж, и им кормовых денег болши того не дается.

Такъже и Руские, всяких чинов люди, будут ранены тяжелыми ранами, и служеб им служити будет им не мочно, а прокормитися им будет нечем: и таких людей отдают и велят поить и кормить и одевать в монастырех, где кто сам быть похочет, до веку живота их, безденежно.

А которых людей будучи на службе ранят тяжелыми и лехкими ранами: и тех людей, иноземцов и Руских, которым идут кормовые денги, такъже и рейтар и драгунов велят лечити доктором и лекарем царским, безденежно; да им же, за раны, Руским людем и иноземцом, небогатым, за рану и за службу даетца царского жалованья по 5 рублев человеку.

О преставлении царей и цариц и царевичей и царевен, и о погребении их

Когда лучится царю от сего света преселитися во оный покой, и тогда пошлют ведомо учинити к патриарху и к бояром; и патриарх тогда пошлет у первыя своея церкви звонити во един колокол, изредка, чтоб все люди ведали; а потом патриарх идет в церковь, и отпевает по мертвом Великий Канон; а бояре, и думные и ближние люди, нарядятца в чорное платье, поедут на царской двор и у царского тела прощаются; и того ж дни царя измывают теплою водою, и возложа на него срачицу и порты и все царское одеяние, и корону положат во гроб, а бывает тот гроб деревяной в середи обито бархатом вишневым, а сверху червчатым; и стоит его царское тело в его царской церкве, которая устроена пред покоями его, до тех мест как будет погребение; и до 6 недель у гроба его говорят церковные дьяки денно и ночно псалтырь с молитвами.

А на Москве и в городы, по всем монастырем и по церквам, прикажут чинити по царе до шти недель поминание, и поставляти кутию по вся дни, кроме воскресения и болших празников; и посылают на Москве в монастыри и по церквам на поминание денги, а в городех в монастыри и по церквам на поминание денги дают из городцких доходов, против Московских вполы.

Да в городы ж к митрополитом и к архиепископом и к епископом, и в монастыри к архимаритом и к игуменом, посылает патриарх грамоты, велит им для погребения царского быти всем. А на Москве в третий день бывает у царицы, или у царевичей, на патриарха, и на властей, и на бояр, и на попов, по царе поминалной стол, и отпевают панафиду над кутиею, а бывает кутия зделана вареное пшено с сытою да с сахаром и сь ягоды, а в монастырех и по церквам бывает кутия пшеница вареная с сытою; таким же обычаем бывает стол, на патриарха, и на властей, и на бояр, как минет три недели.

А как из городов власти сьедутца все к Москве, и тогда изобрав день, в которой быть погребению, патриарх и власти, и попы и дьяконы, соберутца на царской двор и оденутся в церковныя одеяния, а царица и царевичи или и царевны, и бояре и ближние люди, и боярыни и многие жены, устроятся в черное платье, и взяв царское тело пойдут с царского двора, по чину: напередь идут дьяконы, попы, певчие дьяки, и поют Каноны, а позади их несут царское тело попы, а позади царского тела идут патриарх и власти и царевичи и бояре, потом царица и царевны и боярыни, и много множества народа, мужеска полу и женска, все вместе, без чину, рыдающе и плачюще. А как придут к той церкве, где погребаются цари, блиско царского двора, именуетца та церковь Михаила Архангела, дьяконы и попы останутся у церкви, а власти, и царица и царевичи и царевны, и бояре, и иные чины идут в церковь; а вшед в церковь царское тело поставят среди церкви, блиско олтаря, а в олтарь не вносят; и учнут отпевати погребателное пение, а отпев погребут царское тело в землю и покроют каменною цкою; и потом патриарх над кутиею учнет говорить молитву и кадить ладоном, а проговоря молитву, начнет патриарх ести кутию, ложкою, трижды, потом подносят царице и царевичам и царевнам, и болшим властем, и бояром, и всякого чину людем; и сотворя погребение пойдут кождый восвояси; a предики не бывает. Тогда ж как погребают царя, всякого чину людем дают восковые свещи, витые и простые, для провождения, -- и тех свещ изойдется в то время болши 10 берковеск. Да в то ж время даетца ис царские казны, за погребение, властем, и попом и дьяконом, денги: патриарху по 100 рублев, митрополитом по 80, архиепископом и епископом по 70 и по 60, архимаритом и игуменом и самым болшим попом по 50 и по 40 и по 30 рублев, а иным попом и дьяконом рублев по 20 и по 15 и по 10 и по 5 и менши, смотря по человеку. Да в то ж время во всех Приказех, изготовя множество денег, завертывают в бумаги по рублю и по полтине и по полуполтине, и вывезши на площади подьячие роздают милостиню нищим и убогим и всякого чину людем, поручно; такъже и по монастырем, старцом и черницам, и в богаделнях, роздают всякому человеку рублев по 5 и по 3 и по 2 и по одному, смотря по человеку; да и во всех городех чернцом, и попом, и нищим, дают погребалные денги и милостиню, против Московского вполы и в третьюю долю. Такъже, на Москве и в городех, всяких воров, для царского преставления, из тюрем свобождают всех без наказания.

Горе тогда людем, будучим при том погребении, потому что погребение бывает в ночи, а народу бывает многое множество, Московских и приезжих из городов и из уездов; а Московских людей натура не богобоязливая, с мужеска полу и женска по улицам грабят платье и убивают до смерти; и сыщетца того дни, как бывает царю погребение, мертвых людей убитых и зарезанных болши ста человек. А как минет по смерти царской 40 дней, называются сорочины, и тогда власти, и царица и царевичи, и бояре, бывают в той же церкве у обедни и отпевают по царе панафиду; и потом на властей, и на бояр, и на попов, в царском дому бывает стол, а в монастырех чернцов кормят ближние люди, и дают милостиню ж против погребения вполы. И изойдется на царское погребение денег, на Москве и в городех, блиско того, что на год придет з государства казны.

А когда царица преставится, и ее погребение и чин бывает против того ж, что и царской; а власти съезжаются не все, потому что живут многие вдали; и денгам росход против царского вполы. А когда преставится царевич, и ему погребение бывает против царицына малым чем с убавкою. А как преставитца царевна, и им в погребении бывает против царского в четвертую долю. А чин тому погребений бывает ровен всем. И погребаются цари и царевичи все у той церкви Михайла Архангела; а царицы и царевны погребаются в Выше ж городе в Вознесенском девиче монастыре, где живут черницы. А как царевич или царевна преставится, и тогда царевны на погребении их не бывают. А ходит царь по царице своей и по царевичах и по царевнах, и царица и царевичи и царевны по царе, и един по другому, как царевичи по царевнам, так и царевны по царевичах, в печалном платье, шесть недель, а болши того не бывает; такъже и бояре и думные и ближние люди, и их жены, и всякого чину служилые люди, ходят в печали по государех своих и по своих сродственных против такого ж все, кроме мелких людей. Да по царех же и по царицах, и по царевичах, и по царевнах, на Москве и в городех, по монастырем, по церквам по вся годы, по суботним дням бывает поминание аже до веку.

***

Богородицкий Тихвинский монастырь в кон. 17 в.

Поучительные примеры ХVII в.

В.О.Ключевский

Астраханский воевода, по слухам, уступил калмыкам православных пленников, ими захваченных. Царь решил написать ему "с грозою и с милостию", а если слух оправдается, казнить его смертью или по меньшей мере отсечь руку и сослать в Сибирь. Эта записочка всего нагляднее рисует простоту и прямоту отношений царя к своим советникам, равно и внимательность к своим правительственным обязанностям.

*

Однажды, в пору уже натянутых отношений к Никону, царь, возмущаемый высокомерием патриарха, из-за церковного обряда поссорился с ним в церкви в Великую пятницу и выбранил его обычной тогда бранью московских сильных людей, не исключая и самого патриарха, обозвав Никона мужиком... сыном.

*

В другой раз в любимом своем монастыре Саввы Сторожевского, который он недавно отстроил, царь праздновал память святого основателя монастыря и обновление обители в присутствии патриарха антиохийского Макария. На торжественной заутрене чтец начал чтение из жития святого обычным возгласом: благослови, отче. Царь вскочил с кресла и закричал: "Что ты говоришь, мужик... сын: благослови, отче? Тут патриарх, говори: благослови, владыко!" В продолжение службы царь ходил среди монахов и учил их читать то-то, петь так-то; если они ошибались, с бранью поправлял их, вел себя уставщиком и церковным старостой, зажигал и гасил свечи, снимал с них нагар, во время службы не переставал разговаривать со стоявшим рядом приезжим патриархом, был в храме, как дома, как будто на него никто не смотрел.

*

Вспыльчивость царя чаще всего возбуждалась встречей с нравственным безобразием, особенно с поступками, в которых обнаруживались хвастовство и надменность. Кто на похвальбе ходит, всегда посрамлен бывает; таково было житейское наблюдение царя. В 1660 г. князь Хованский был разбит в Литве и потерял почти всю свою двадцатитысячную армию. Царь спрашивал в думе бояр, что делать. Боярин И. Д. Милославский, тесть царя, не бывавший в походах, неожиданно заявил, что если государь пожалует его, даст ему начальство над войском, то он скоро приведет пленником самого короля польского.

"Как ты смеешь,-- закричал на него царь,-- ты, страдник, худой человечишка, хвастаться своим искусством в деле ратном! Когда ты ходил с полками, какие победы показал над неприятелем?" Говоря это, царь вскочил, дал старику пощечину, надрал ему бороду и, пинками вытолкнув его из палаты, с силой захлопнул за ним двери.

*

Казначей Саввина Сторожевского монастыря отец Никита, выпивши, подрался со стрельцами, стоявшими в монастыре, прибил их десятника (офицера) и велел выбросить за монастырский двор стрелецкое оружие и платье. Царь возмутился этим поступком, "до слез ему стало, во мгле ходил", по его собственному признанию. Он не утерпел и написал грозное письмо буйному монаху. Характерен самый адрес послания: "От царя и великого князя Алексея Михайловича всея Русии врагу Божию и богоненавистцу и христопродавцу и разорителю чудотворцева дому и еди-номысленнику сатанину, врагу проклятому, ненадобному шпыню и злому пронырливому злодею казначею Миките".

*

Страдая тучностью, царь раз позвал немецкого "дохтура" открыть себе кровь; почувствовав облегчение, он по привычке делиться всяким удовольствием с другими предложил и своим вельможам сделать ту же операцию. Не согласился на это один боярин Стрешнев, родственник царя по матери, ссылаясь на свою старость. Царь вспылил и прибил старика, приговаривая: "Твоя кровь дороже что ли моей? или ты считаешь себя лучше всех?" Но скоро царь и не знал, как задобрить обиженного, какие подарки послать ему, чтобы не сердился, забыл обиду.

*

Уменье входить в положение других, понимать и принимать к сердцу их горе и радость было одною из лучших черт в характере царя. Надобно читать его утешительные письма к кн. Ник. Одоевскому по случаю смерти его сына и к Ордину-Нащокину по поводу побега его сына за границу -- надобно читать эти задушевные письма, чтобы видеть, на какую высоту деликатности и нравственной чуткости могла поднять даже неустойчивого человека эта способность проникаться чужим горем. В 1652 г. сын кн. Ник. Одоевского, служившего тогда воеводой в Казани, умер от горячки почти на глазах у царя. Царь написал старику отцу, чтобы утешить его, и, между прочим, писал: "И тебе бы, боярину нашему, через меру не скорбеть, а нельзя, чтобы не поскорбеть и не поплакать, и поплакать надобно, только в меру, чтобы Бога не прогневить".

*

В 1660 г. сын Ордина-Нащокина, молодой человек, подававший большие надежды, которому иноземные учителя вскружили голову рассказами о Западной Европе, бежал за границу. Отец был страшно сконфужен и убит горем, сам уведомил царя о своем несчастии и просил отставки. Царь умел понимать такие положения и написал отцу задушевное письмо, в котором защищал его от него самого. Между прочим он писал: "Просишь ты, чтобы дать тебе отставку; с чего ты взял просить об этом? думаю, что от безмерной печали. И что удивительного в том, что надурил твой сын? от малоумия так поступил. Человек он молодой, захотелось посмотреть на мир Божий и его дела; как птица полетает туда и сюда и, налетавшись, прилетает в свое гнездо, так и сын ваш припомнит свое гнездо и свою духовную привязанность и скоро к вам воротится".

С.М. Соловьев

Прекращалось дело о Лубе; но самозванцы не прекращались. В 1646 году явился такого рода извет: "Царю государю бьет челом и извещает сирота твой государев Мишка Иванов, сын Чулков, на Александра Федорова сына Нащокина, а прозвище на Собаку, что хочет тот Александр крестное целованье порушить, а тебе, праведному государю, изменить, хочет отъехать со всем своим родом в иную землю, а называет себя царским родом, и хочет быть тебе, государю царю, супротивен. Как Федор Иванов, сын Нащокин, у царя Василья Ивановича Шуйского царский посох взял из рук, так теперь Александр Нащокин хвалится тем же своим воровским умышленьем на тебя, праведного царя, и Московским государством, твоею царскою державою смутить".

*

В Крыму нашли послы одного вора, в Константинополе двоих: у визиря на дворе объявились два русских человека: один называется сыном царя Василья Ивановича Шуйского, прислан из Молдавии господарем Васильем и говорит, что служил царю Михаилу Федоровичу в подьячих. Визирь его спрашивал, для чего он про себя в Москве не объявил, и вор отвечал, что не объявил, боясь казни, и отъехал служить в Литву; но литовский король пожаловал его не по достоинству, и он отъехал в Молдавскую землю. Визирь спросил, хочет ли он бусурманиться? И вор отвечал: "Если султаново величество пожалует меня по достоинству, то я побусурманюсь".

*

... Виниус, вероятно, заслужил за то, что и на иностранные товары, не исключая английские, наложена была двойная пошлина "для пополненья ратных людей". При этом правительство утешало иностранцев тем, что они воротят свои деньги, возьмут их с русских же людей, возвысив цену своим товарам.

*

... Десятилетний срок не был отменен для отыскивания старых беглецов; обещано отставить урочные годы на будущее время, когда крестьяне и дворы их будут подвергнуты строгой переписи: "Как крестьян и бобылей и дворы их перепишут, и по тем переписным книгам крестьяне и бобыли и их дети и братья и племянники будут крепки и без урочных лет".

*

Продажа и сеяние табаку были запрещены в том же 1648 году, а в следующем 1649 году исполнено и давнее желание купцов: издано царское повеление: "Вам, англичанам, со всем своим имением ехать за море, а торговать с московскими торговыми людьми всякими товарами, приезжая из-за моря, у Архангельского города; в Москву же и другие города с товарами и без товаров не ездить. Да и потому вам, англичанам, в Московском государстве быть не довелось, что прежде торговали вы по государевым жалованным грамотам, которые даны вам по прошению государя вашего английского Карлуса короля для братской дружбы и любви; а теперь великому государю нашему ведомо учинилось, что англичане всею землею учинили большое злое дело, государя своего Карлуса короля убили до смерти: за такое злое дело в Московском государстве вам быть не довелось".

*

... Повесили Терешку мясника и Ивашку, прозвищем Солдата, которые признались, что убили Михайлова; у Солдата на пытке вынули из-под пяты камень, и Солдат признался, что учил его в тюрьме ведовству разбойник Бубен, как от пытки оттерпеться, наговаривал на воск, а приговор был: "Небо лубяно и земля лубяна, и как в земле мертвые не слышат ничего, так бы он не слыхал жесточи и пытки".

Повесили также Ивашку Шамшурницына.