# Династия Из Корня Калиты И Мамая

Анатолий Иванович Каменев

ИСТОРИЧЕСКАЯ АНАЛИТИКА: ЯД РУССКОГО ЦАРЕДВОРСТВА (избранное из исторической "Священной книги русского офицера"). Выводы-тезисы воинствующей истории: (русская династия упирается, как правило, на царей и главнокомандующих и на их полководческую науку). Басня И.А. Крылов "МАРТЫШКА И ОЧКИ". Информация для размышления (русская политическая система и "Секретный пакет" Сталина ).

Каменев Анатолий ИвановичДинастия Из Корня Калиты И МамаяСоздан: 06/09/2017, изменен: 06/09/2017, 30kСтатья: ИсторияИСТОРИЧЕСКАЯ АНАЛИТИКА: ЯД РУССКОГО ЦАРЕДВОРСТВА (избранное из исторической "Священной книги русского офицера"). Выводы-тезисы воинствующей истории: (русская династия упирается, как правило, на царей и главнокомандующих и на их полководческую науку). Басня И.А. Крылов "МАРТЫШКА И ОЧКИ". Информация для размышления (русская политическая система и "Секретный пакет" Сталина ).============================================================

ИСТОРИЧЕСКАЯ АНАЛИТИКА

Великий князь Иоанн IV Васильевич

(миниатюра из Царского титулярника)

Анатолий Каменев

ЯД РУССКОГО ЦАРЕДВОРСТВА

(избранное из исторической "Священной книги русского офицера")

ДИНАСТИЯ ИЗ КОРНЯ КАЛИТЫ И МАМАЯ

В корень смотреть -- вникать в существо дела (из "Русского фразеологического словаря").

"...Если корень иссушится, Не станет дерева, ни вас". (Крылов И. "Листы и Корни")

"Кто попирает совесть, тот изгоняет из сердца добродетели". Преподобный авва Исаия

Всякий разумный муж должен быть философом в тех делах, которыми он занимается, особенно (если он) политик или какой-либо начальник. Если начальник хочет верно судить о вещах, он действительно должен понять причины многих и премногих вещей. Ибо никто не судит верно о какой-либо вещи, если не знает, от какого корня и вершины она происходит или от чего, из чего и для чего она сотворена. (Крижанич Ю.)

Иоанн, сын великого князя Московского Василия III и Елены Глинской происходил по отцовской линии из династии Ивана Калиты, по материнской -- от Мамая; бабка, София Палеолог - из рода византийских императоров. Наследник был назван именем Иоанн в честь Иоанна Крестителя и в честь деда Иоанна III. После церемонии крещения великий князь поднял младенца на руки и перенес на гробницу Сергия Радонежского, как бы вверяя его покровительству самого славного московского подвижника. Митрополит Иоасаф ("первосоветник" будущего государя) крестил прямо у раки преподобного Сергия Радонежского.

Опекуны не позаботились о том, чтобы переделать трон, который был слишком велик и неудобен для мальчика); свою первую аудиенцию трехлетний Иван дал гонцам крымского хана; в шесть лет князь принимал литовских послов и произнес несколько слов, предписанных церемониалом. Воспитатели (главной боярыней при наследнике состояла Аграфена, вдова боярина Василия Андреевича Челяднина; сопровождала Ивана IV в его первой поездке на богомолье в Троице-Сергиев монастырь; Челяднин Иван Васильевич был воспитателем наследника. Вероятно, именно он начал знакомить его с книжной премудростью. После смерти матери княжич Иван лишился привычного окружения.); с гибелью Андрея Старицкого старшим среди опекунов стал князь Василий Васильевич Шуйский (со старого подворья он переехал жить на двор Старицких).

В правление Елены Глинской боярыня Аграфена Федоровна занимала выдающееся положение при дворе, благодаря тому, что и малолетний царь Иван был сильно привязан к своей маме, и правительница дарила ее своим расположением, и родственники, как самой боярыни, так и ее мужа были при дворе сильными людьми; рядом с братом она была, конечно, самым влиятельным лицом при дворе и самая сильная опора группировавшейся около них обоих партии, пока жива была Елена Глинская. После смерти правительницы, однако, уже через семь дней обнаружилась шаткость положения боярыни Челядниной и ее брата, не успевших приобрести себе другой опоры, кроме милости царской: когда 20-го апреля 1538 г. князь Василий Васильевич Шуйский (Немой) велел схватить князя Ивана Телепнева-Оболенского и боярыню Аграфену Федоровну, и скованных бросить в темницу, то никто из друзей и единомышленников не поднял голоса в их защиту, как будто всю партию составляли они двое. Только малолетний царь Иван сильно убивался по своей любимой маме, так что пришлось вырвать ее из его рук. Аграфену Федоровну сослали в Каргополь и постригли там в монастыре.

Шуйский получил практически неограниченную власть, однако, желая ещё более укрепить её, женился на двоюродной сестре малолетнего Ивана IV. Василию в то время было более пятидесяти лет. Против Шуйского стал интриговать князь Иван Бельский, к которому примкнули часть придворных бояр и метрополит Даниил. Бельский хотел ослабить власть Шуйских и возвысить при дворе свой род, но Шуйские оказались сильнее. Бельский был посажен в тюрьму, а его приверженцы разосланы по отдаленным деревням.

Ист.: Карамзин Н. М. История государства Российского; Соловьев С. М. История России; Скрынников Р.Г. Иван Грозный. -- М.: ООО "Издательство АСТ". 2001

Выводы-тезисы воинствующей истории:

Русская династия упирается, как правило, на царей и главнокомандующих и на их полководческую науку, ибо без них государство гибнет; а потому, в России должно быть (и всегда работать во имя будущего) элитарное военное образование (для их взращивания нужна система и особая школа, формирующейся по принципу выдающихся способностей, но ни в коем случае по принципам кумовства, родовитости, высокого статуса родителей или родственников, покровительства влиятельных лиц).

Элитарный характер военного образования обусловливается несколькими соображениями:   Во-первых, необходимостью отбора талантливой молодежи для серьезной и заблаговременной ее подготовки к воинской профессии и занятию в последующем высших военных должностей.  Во-вторых, потребностью планомерной подготовки интеллектуального резерва для генерального штаба.   В-третьих, необходимостью подготовки кандидатов на занятие вакантных мест полковых командиров, имея в виду то, что в армейской структуре пол занимает особо выдающееся положение, а значение командира полка для боевой готовности, сплочения офицерского коллектива, воспитания боевого духа чрезвычайно велико.    В-четвертых, потребностью обеспечения развития военной науки достойными кадрами.   В-пятых, необходимостью планомерной подготовки педагогических кадров для военно-учебных заведений.  В-шестых, необходимостью подготовки высшего командного состава родов войск и видов вооруженных сил. Ист.: Каменев А.И. Военная школа России (уроки истории и стратегия развития) (http://artofwar.ru/k/kamenew_anatolij_iwanowich/4-strategijarazwitijawoennojshkolyrossii.shtml).

Мудрость Ивана Андреевича Крылова из басни "МАРТЫШКА И ОЧКИ":

" Мартышка к старости слаба глазами стала;

А у людей она слыхала,

Что это зло еще не так большой руки:

Лишь стоит завести Очки.

Очков с полдюжины себе она достала;

Вертит Очками так и сяк:

То к темю их прижмет, то их на хвост нанижет,

То их понюхает, то их полижет;

Очки не действуют никак.

"Тьфу пропасть! - говорит она, - и тот дурак,

Кто слушает людских всех врак:

Все про Очки лишь мне налгали;

А проку на волос нет в них".

Мартышка тут с досады и с печали

О камень так хватила их,

Что только брызги засверкали.

К несчастью, то ж бывает у людей:

Как ни полезна вещь, - цены не зная ей,

Невежда про нее свой толк все к худу клонит;

А ежели невежда познатней,

Так он ее еще и гонит".

"Куда кривая выведет" 1859 Художник Тимм Василий Федорович (Георг Вильгельм) (1820-1895)

Информация для размышления (русская политическая система, инстинкт самосохранения отдельных личностей и причина гибели Николаевской династии; "Секретный пакет" Сталина 1941 года):

"Система есть могучая сила, которая кладет свой тяжелый отпечаток на душу всякого человека"... (Морозов Н. А. Прусская армия эпохи Йенского погрома. Ее возрождение. Значение для нас этого поучения. - СП б., 1912).

Ни за грош (копейку) пропадать(пропасть), погибать (погибнуть),губить (погубить) и т.п. (совершенно зря) (Русский фразеологический словарь).

Мало быть русским только при больших исторических оказиях, но надо быть им и в будничное время истории, в ежедневной действительности. И. Аксаков

Как всегда бывает накануне большой войны, в близкую возможность ее никто не верил. Полковые дамы наперебой варили варенье и бочками солили превосходные огурцы; господа офицеры после неторопливых строевых занятий шли в собрание, где их ждали уже на накрахмаленных скатертях запотевшие графинчики с водкой; полк стоял в лагере, но ослепительно белые палатки, и разбитые солдатами цветники, и аккуратно посыпанные песочком дорожки только усиливали ощущение безмятежно мирной жизни, владевшее каждым из нас.

И вдруг 16 июля 1914 года в пять часов пополудни полковой адъютант принес мне секретный пакет, прибывший из Киева на имя начальника Черниговского гарнизона. Пакет этот должен был вскрыть командир бригады, но генерал был в отъезде, и я первый в городе ознакомился с секретным приказом о немедленном приведении всех частей гарнизона города Чернигова в предмобилизационное положение. Я тут же отдал приказ о выводе полка из лагеря в зимние его казармы. Лагерь при мобилизации предназначался для размещения второочередного 316-го Хвалынского полка; в командование этим полком, по мобилизационному расписанию, автоматически вступал мой помощник.

На следующее утро все офицеры полка были собраны в штабе для изучения мобилизационных дневников, хранившихся в несгораемом шкафу. Закипела работа, полк стал походить на какой-то гигантский муравейник. Через два дня пришла телеграмма о всеобщей мобилизации русской армии. Захватив с собой в положенный мне по штатам парный экипаж начальника хозяйственной части и казначея полка, я отправился в отделение государственного банка и вскрыл сейф, в котором хранились деньги, предназначенные на мобилизационные расходы. В тот же день все офицеры полка получили подъемные, походные, суточные и жалованье -- за месяц вперед и на покупку верховых лошадей теми, кому они были положены по штатам военного времени. Я, как командир полка, получил, кроме того, и на приобретение двух обозных лошадей и дорожного экипажа.

Приказ о мобилизации породил в полку множество взволнованных разговоров, но с кем придется воевать, никто еще не знал, и только 20 июля стало известно, что Германия объявила войну России. Несколько позже до Чернигова, наконец, дошло, что наряду с Германией войну России объявила и Австро-Венгрия, и нам было объявлено, что XXI армейский корпус, в состав которого входил 176-й Переволоченский полк, должен выступать в поход против австро-венгерской армии. ...

Внезапно образовавшийся в полку избыток младшего командного состава, приятный мне, как командиру части, раздражал меня, как генштабиста, привыкшего мыслить более широкими категориями. Я огорченно подумал о том, что при мобилизации допущен какой-то просчет и куда правильнее было бы всех этих, излишних в полку фельдфебелей и унтеров отправить в специальные школы и превратить в прапорщиков. Будущее показало, что мои размышления были правильны: вскоре прапорщиков начали во множестве фабриковать, но только на основе подходящего образовательного ценза. ...

Накануне выступления полка в поход я привел в порядок и собственные дела: уложил необходимые вещи, написал родным и, наконец, составил и засвидетельствовал духовное завещание. Уверенность в непродолжительности войны, которая, как полагали все окружающие, не могла продлиться больше четырех месяцев, была такова, что я, подобно другим офицерам, даже не взял с собой теплых вещей. Да и обжитая уже командирская квартира моя в Чернигове была мной покинута так, словно я уезжал в краткодневную командировку. ..

Жена моя, Елена Петровна, проводив вместе с женами других офицеров полк до первого привала, назначенного около вокзала, вернулась домой. Но собравшиеся у вокзала семьи запасных обнаружили намеренье двигаться с полком дальше. Обозначилось то зло, которое потом, уже после Октября, загубило не один полк Красной гвардии. Таскавший с собой с места на место семьи почти всех бойцов, такой полк обрастал гигантскими обозами и очень скоро терял всякое подобие боеспособности. ...

По мостовой маршировали отправлявшиеся на фронт роты; солдаты изнемогали под тяжестью "полной выкладки", стояла жара, и, конечно, куда разумнее было бы, сдав в обоз ненужные шинели и ранцы, налегке выступить в трудный поход по скверным и пыльным дорогам Галиции; но никто до этого не додумывался, и чрезмерно нагруженные солдаты с тяжелыми винтовками на натруженных плечах "печатали шаг" и делали это с такой же покорностью, с какой в половине прошлого века отправлялся в поход "вечный" николаевский солдат в немыслимо узких брюках, начищенном мелом нелепом снаряжении и тяжелом и ненужном кивере. ...

Оперативная цель предстоявшего полку передвижения была неясна. В приказе не очень четко говорилось, что противник развертывается по линии Красное -- Золочев -- Зборов. Несколько позже стало известно, что полк должен двинуться через указанную в приказе переправу и занять село Боремель. Зачем это делалось -- я не знал и, таким образом, должен был действовать вслепую.  Приказ огорчил меня, и это огорчение было первым из того великого множества разочарований и недоумений по поводу неумелых действий начальства, которые я испытал за годы войны. По прибытии полка к исходному пункту оказалось, что дорога к переправе представляет собой длинную гать и занята другими полками-дивизии.

Погода резко испортилась, небо обложило свинцовыми тучами, с утра моросил холодный дождь. Я остановил полк на лугу, что был правее дороги, и, вызвав офицеров к себе, прочел им приказ командующего. Поблагодарив офицеров за службу, я пожелал им боевых успехов и поехал в роты прощаться с солдатами.

Намокшая земля прилипала к копытам моей полукровки, золотистая шерсть ее потемнела от дождя и чуть дымилась. Невыспавшиеся, продрогшие солдаты не очень дружно прокричали что-то в ответ на прощальные мои слова, и я расстался с полком, чувствуя неприятную неловкость, хотя моей вины в этом не было, я покидал солдат в тот решающий день, когда должны были, наконец, начаться боевые действия... Ист.: Бонч-Бруевич М.Д. Вся власть Советам! -- М.: Воениздат, 1958. (http://artofwar.ru/editors/k/kamenew_anatolij_iwanowich/sekretnyjprikaz-umeretxzacarja.shtml)

Секретный пакет" Сталина

Сталин "из мести или страха" уничтожил "цвет людей своей партии" (из дневника 1941 г. "Коренные изменения неизбежны..." академика Владимира Ивановича Вернадского (1863-1945))

(За (под) семью замками (под надежной охраной; под строгим наблюдением (держать, сидеть и т. д.)).

Около четырех часов утра 22 июня (1941) дежурный офицер принес мне телефонограмму из штаба 5-й армии: вскрыть особый секретный оперативный пакет.   Сделать это мы имели право только по распоряжению Председателя Совнаркома СССР или Народного комиссара обороны. А в телефонограмме стояла подпись заместителя начальника оперативного отдела штарма. Приказав дежурному уточнить достоверность депеши в округе, в армии, в наркомате, я вызвал начальника штаба, моего заместителя по политчасти и начальника особого отдела, чтобы посоветоваться, как поступить в данном случае.   Вскоре дежурный доложил, что связь нарушена. Не отвечают ни Москва, ни Киев, ни Луцк.  Пришлось взять на себя ответственность и вскрыть пакет.

Директива указывала: немедленно привести корпус в боевую готовность и выступить в направлении Ровно, Луцк, Ковель. В четыре часа приказал объявить боевую тревогу, командирам дивизий Н. А. Новикову, Н. В. Калинину и В. М. Черняеву прибыть на мой КП. Пока войска стягивались на исходное положение, комдивам были даны предварительные распоряжения о маршрутах и времени выступления. Штаб корпуса готовил общий приказ...

Затруднения были только с материальным обеспечением. Ничтожное число автомашин. Недостаток горючего. Ограниченное количество боеприпасов. Ждать, пока сверху укажут, что и где получить, было некогда. Неподалеку находились центральные склады с боеприпасами и гарнизонный парк автомобилей. Приказал склады вскрыть. Сопротивление интендантов пришлось преодолевать соответствующим внушением и расписками. Кажется, никогда не писал столько расписок, как в тот день... Горючее, боеприпасы, обеспечение порядка в самом городе, охрана воинского имущества, остающегося после ухода войск, забота о семьях комсостава, проверка готовности частей, митинги личного состава -- все нужно было успеть сделать в считанные часы.   И вместе с тем я уже думал о боях.

За долгие годы службы я хорошо узнал, что такое война, и поэтому меня больше всего беспокоило, как встретит свой первый бой наш необстрелянный солдат. Вот деталь, по которой читатель -- представитель нового поколения, -- возможно, поймет ход мыслей комкора в первый день так неожиданно начавшейся войны. ...

Выступая в поход по тревоге, я запретил выдавать командирам и сержантам защитного цвета петлицы и знаки различия. Командир должен резко выделяться в боевых порядках. Солдаты должны его видеть. И сам он должен чувствовать, что за его поведением следят, равняются по нему. ...

С горечью смотрел я на походе на наши старенькие Т-26, БТ-5 и немногочисленные БТ-7, понимая, что длительных боевых действий они не выдержат. Не говорю уже о том, что и этих танков у нас было не больше трети положенного по штату.   Пехота обеих танковых дивизий машин не имела, а поскольку она значилась моторизованной, не было у нее ни повозок, ни коней. ...

Мы были вынуждены с первого же дня вносить необходимые поправки. Жизнь заставляла! Основная масса войск корпуса -- по существу, пехота, лишенная конского тягла, -- совершила в первый день 50-километровый переход. Для меня это до сих пор -- пример выносливости и самоотверженности советского солдата. Но люди совсем выбились из сил. Я видел их в конце этого марша. Пехота вынуждена была нести на себе помимо личного снаряжения ручные и станковые пулеметы, 50- и 82-миллиметровые минометы и боеприпасы к ним. И в какую жару...   Пришлось сократить переходы до 30--35 километров.

... Мне, как командиру корпуса, больше всего доставляло неприятностей отсутствие информации о положении на фронте.  Чувство локтя необходимо не только солдату. Оно -- в более широком понимании -- необходимо и высшему комсоставу действующих войск.   Без этого, хочешь или не хочешь, творческая мысль оказывается связанной. ...

Всю информацию пришлось добывать самим. Работники штаба во главе с генералом Масловым быстро освоились в той, порою казалось--невыносимой, обстановке, в которую мы попали, и смогли обеспечить нас необходимой информацией. Но далось это дорогой ценой: многие штабные офицеры погибли, выполняя задания. ...

Дивизии наши поредели.   Но бойцы и командиры из необстрелянных стали обстрелянными. Значение этого нельзя недооценивать. Они на личном опыте убедились, что "немцев, как и японцев, бить можно" (это выражение одного танкиста из 35-й танковой дивизии; я поинтересовался -- при чем тут японцы? Оказывается, он помнил Халхин-Гол). Словом, люди стали сильнее. ...

В обстановке исключительно сложной они с честью справились со своими трудными обязанностями. Сказались глубокие знания, творческая инициатива, решительность, умение не колеблясь, брать на себя ответственность, когда этого требовала резко меняющаяся обстановка. ... А накануне в районе той же Клевани мы собрали много горе-воинов, среди которых оказалось немало и офицеров.  Большинство этих людей не имели оружия. К нашему стыду, все они, в том числе и офицеры, спороли знаки различия. ...

В одной из таких групп мое внимание привлек сидящий под сосной пожилой человек, по своему виду и манере держаться никак не похожий на солдата. С ним рядом сидела молоденькая санитарка. Обратившись к сидящим, а была их не менее сотни человек, я приказал офицерам подойти ко мне.    Никто не двинулся. Повысив голос, я повторил приказ во второй, третий раз. Снова в ответ молчание и неподвижность. Тогда, подойдя к пожилому "окруженцу", велел ему встать.   Затем, назвав командиром, спросил, в каком он звании.   Слово "полковник" он выдавил из себя настолько равнодушно и вместе с тем с таким наглых вызовом, что его вид и тон буквально взорвали меня.   Выхватив пистолет, я был готов пристрелить его тут же, на месте. Апатия и бравада вмиг схлынули с полковника. Поняв, чем это может кончиться, он упал на колени и стол просить пощады, клянясь в том, что искупит свой позор кровью.  Конечно, сцена не из приятных, но так уж вышло. Полковнику было поручено к утру собрать всех ему подобных, сформировать из них команду и доложить лично мне утром 26 июня. Приказание было выполнено. В собранной команде оказалось свыше 500 человек. ...

Могу о том судить хотя бы по содержанию оперативное пакета, который был мною вскрыт в первый день войны.   Содержание его подгонялось под механизированный корпус закончивший период формирования и обеспеченный всем, что положено иметь ему как боевому соединению. А поскольку он находился только в первой, то есть начальной, стадии формирования, то как Генеральным штабом, так и командованием округа должно было быть предусмотрено и его соответствующее место на случай войны.   Но в таком состоянии оказался не только 9 мк, но и 19-й, 22-й да другие, кроме 4-го и 8-го, которые начали формирован значительно раньше и были более-менее способны вступить в бой. Они к тому же имели в своем составе и новые танки Т-34 и КВ.   Сохранение трех упомянутых корпусов (всего таких в КОВО имелось пять) сыграло бы решающую роль в нанесении последующего контрудара совместно с подходившими глубины страны общевойсковыми армиями. А так они из-за слабого оснащения танками представляли собой плохие пехотные соединения, к тому же не имели и положенного стрелковому соединению вооружения.

В то же время задачи ставились исходя из их предназначения, то есть формального названия, а не из возможностей.   Но о чем думали те, кто составлял подобные директивы, вкладывая их в оперативные пакеты и сохраняя за семью замками?   Ведь их распоряжения были явно нереальными. Зная об этом, они все же их отдавали, преследуя, уверен, цель оправдать себя в будущем, ссылаясь на то, что приказ для "решительных" действий таким-то войскам (соединениям) ими был отдан. Их не беспокоило, что такой приказ -- посылка мехкорпусов на истребление.   Погибали в неравном бою хорошие танкистские кадры, самоотверженно исполняя в боях роль пехоты.

Даже тогда, когда совершенно ясно были установлены направления главных ударов, наносимых германскими войсками, а также их группировка и силы, командование округа оказалось неспособным взять на себя ответственность и принять кардинальное решение для спасения положения, сохранить от полного разгрома большую часть войск, оттянув их в старый укрепленный район.    Уж если этого не сделал своевременно Генеральный штаб, то командование округа обязано было это сделать, находясь непосредственно там, где развертывались эти трагические события.

Роль командования округа свелась к тому, что оно слепо выполняло устаревшие и не соответствующие сложившейся на фронте и быстро менявшейся обстановке директивы Генерального штаба и Ставки.   Оно последовательно, нервозно и безответственно, а главное, без пользы пыталось наложить на бреши от ударов главной группировки врага непрочные "пластыри", то есть неподготовленные соединения и части.  Между тем заранее знало, что такими "пластырями" остановить противника нельзя: не позволяли ни время, ни обстановка, ни собственные возможности...

Ист.: Рокоссовский К.К. Солдатский долг. -- М.: Воениздат, 1988. (http://artofwar.ru/k/kamenew_anatolij_iwanowich/wskrytxosobyjsekretnyjoperatiwnyjpaket.shtml)