# Дубовые леса на зыбких песках не растут

Анатолий Иванович Каменев

О возрождении прусской армии и значении этого примера для нас.

А.И. Каменев


ДУБОВЫЕ ЛЕСА НА ЗЫБКИХ ПЕСКАХ НЕ РАСТУТ


(о примере возрождения прусской армии и уроках для нас)


Если суждено России восстать из ее развалин, то это совершится по тому же закону, какой воскрешали другие павшие народы. Дойдя до края пропасти, народ ужаснется -- и отшатнется от нее. Беспечный и забывшийся, он очнется. Он вспомнит древнее свое величие. Утомленный мерзостью, он захочет вернуться к прошлому.


М.О. Меньшиков


Учитывая то обстоятельство, что Пруссия времен Фридриха II уже послужила мне иллюстрацией отчуждения армии и народа (См.: Отчуждение   20k   "Фрагмент" Мемуары Исторический экскурс в причины розни армии и народа), не буду менять предмета иллюстрации другого явления - каким образом та же Пруссия смогла возродить свою армию в столь короткий срок (всего за шесть лет) и нанести поражение мощнейшей армии того времени - французской.

Для нас этот опыт весьма полезен, так как он раскрывает именно те законы, о которых в свое время писал М.О. Меньшиков.


Единообразие - не "красота военной службы", а бич инициативы


Фридрих Вильгельм III, бывший королем в эпоху разгрома, любил военное дело, но эта любовь короля не шла дальше одной внешности, дальше парадов и формы. Обладавший здравым умом, видевший и понимавший целесообразность многих предложенных реформ, король в силу своей нерешительности никак не мог решиться на проведение их в жизнь.

Нерешительный по природе, он усвоил несчастную склонность передавать проекты реформ в комиссии, составленные из старых и завзятых рутинеров, врагов всяких новшеств, проваливших до войны все то, что потом пришлось принимать и проводить в жизнь поневоле после жестокого погрома.

Сам же король, питавший отвращение брать на себя что-либо, до погрома занимался лишь поднятием внешнего блеска армии. "Единообразие есть красота военной службы", гласила его инструкция, вполне определявшая направление армии.


Записка Шарнгорста


Самым любопытным документом этой эпохи является записка полковника Шарнгорста, составленная за полгода до погрома, в которой будущий реформатор Пруссии прямо и рельефно указывает на основной недостаток армии - отсутствие истинного воинского духа у вождей армии. В этой записке, сравнивая прусскую и французскую армии, Шарнгорст категорически высказывается за превосходство первой во всем, кроме генеральского состава. Поэтому, вполне отдавая себе отчет в первостепенной важности для армии хорошего командного состава, он требует полного его обновления в Пруссии, ибо только люди, выделившиеся своей деятельностью, способностями и мужеством, могут стоять во главе полков, бригад и дивизий. Поэтому он говорит о необходимости строгой ответственности старших начальников, отбора и выдвижения только достойных, удаления неспособных, горячо пишет о необходимости поднятия воинских качеств в среде армии, с жаром протестуя против возведения на первое место искусства обучения.

"Мужество, самоотвержение, твердость, - писал он, - являются основаниями независимости народов и, если на эти чувства нет отзвука в нашем сердце, то мы уже погибли, даже переживая эпоху своей славы".


Следственная комиссия


Жестокий погром заставил короля оставить свою нерешительность и приступить к энергичному обновлению армии.

Вполне отдав себе отчет, что основными причинами поражений являются не отсталая тактика, не несовершенство уставов, не неудачное обучение, а недостатки людей, составляющих армию, король решил, прежде всего, сверху до низу обновить командный состав, понимая, что только люди безупречные и преданные долгу могут оставаться в армии.

*

Еще во время войны 1 декабря 1806 г. последовал королевский указ об исключении из армии лиц, запятнавших себя позорной деятельностью во время капитуляции отрядов и крепостей.

Время было очень тяжелое. Наполеон зорко наблюдал за Пруссией. Денег совершенно не было: бюджет первых трех месяцев 1808 г. выразился доходом в 386.000 талеров и расходом в 2.586.000. Вооружение отсутствовало вследствие массы капитуляций и изменнического поступка кн. Гацфельда, предавшего врагу весь Берлинский арсенал. После заключения Тильзитского мира во всей стране оставалось в руках пруссаков не более 10 тыс. ружей.

Наконец, секретной статьей договора 1808 г. Пруссия обязалась содержать армию не свыше 42 тыс.

Через насколько недель после Тильзитского мира по повелению короля была образована особая следственная комиссия, а несколько времени спустя трибуналы в полках. На эти учреждения было возложено рассмотреть действия во время войны всех чинов армии от фельдмаршала до прапорщика с целью очистить армию от всех порочных элементов и дать ей уважение народа.

"Лишь после того, как каждый полк оправдается установленным порядком и будет очищен от каждого чина, забывавшего свой долг, он будет иметь право не краснеть за себя и за других и потребовать к себе прежнего уважения", писал председателям трибуналов генерал Граверт.


Результаты чистки офицерского корпуса


Расследование, действительно, велось самым беспощадным образом и в результате из рядов армии были навсегда удалены за свое поведение во время войны 17 генералов, 50 штаб-офицеров и 141 обер-офицер.

Всем прочим офицерам были выданы свидетельства в безупречном поведении.

*

Работа следственной комиссии опровергла газетные толки и клевету, будто во время войны все офицеры были запятнаны позором.

Комиссия открыла многие скромные заслуги и показала, что из 7 тыс. офицеров только 208, т. е. всего около 3%, оказались недостойными своего мундира. Работа комиссии реабилитировала прусского офицера; дух его был поднят, так как в среде армии не осталось недостойных лиц, и прусский офицер отныне мог смело смотреть в лицо мирным гражданам, не краснея за свой мундир.

*


Избавление от губительного влияния отжившего поколения


Однако возрождение армии не могло ограничиться одной деятельностью следственной комиссии и удалением только лиц, нарушивших свой долг и присягу.

Помимо этих лиц наверху армии оставались люди, хотя и не запятнавшие себя ничем позорным, но всецело проникнутые прежней рутиной, мелочностью и убожеством мысли.

Переродиться эти люди не могли, а оставаясь у власти во главе войск, они опять задавили бы всякую живую мысль, инициативу и самостоятельность подчиненных, свели бы все дело опять к мелочам строевого и внутреннего уставов и остались бы, таким образом, только на бумаге, шедшие сверху, все самые лучшие приказы и пожелания.

Надо было очистить армии и от этого вредного элемента. И знаменитый реформатор прусской армии, ее новый военный министр, Шарнгорст, бывший всего полковником во время войны, нашел в себе твердость и мужество довершить обновление командного состава, несмотря на все вопли и укоры, несмотря на все крики, что он яко бы ведет армию к революции.


Перевоспитание духа прусских офицеров


Реформаторская деятельность в этом направлении Шарнгорста и его преемника Бойена была настолько энергична, что из 142 генералов, - участников войны 1806 г., - к войне 1813 г. в рядах армии остались лишь двое: Блюхер и гр. Тауэнцин.

"Во время войны 1813 г. зачастую сравнительно очень молодые люди занимали очень высокие посты. Гнейзенау, бывший в 1806 г. фузилерным капитаном, в 1813 г. был генералом и начальником штаба армии Блюхера. Младшие офицеры эпохи разгрома - в войне за освобождение командовали батальонами и полками.

И вот эти-то молодые люди, воинский дух и волю которых так старались задавить старые парадные генералы, укорявшие молодежь в критиканстве, создали славу и величие армии, избавившись от губительного влияния отжившего поколения. И главным реформатором армии явился тот самый Шарнгорст, которому раньше постоянно ставилось в укор неумение командовать парадом.

"К монархической верности, основанной на присяге, к тщательно поддерживаемому корпоративному духу, к старым традициям, строгости в службе, прибавилась та склонность к ответственности и инициативе, бесчисленное число примеров которой дали: Иорк у Таурогена, Шарнгорст, Гнейзенау, Грольман, Блюхер, Гетцен и даже Шилль в своей сумасшедшей дерзости. Прусский офицер служит, но он не знает пассивного повиновения, свойственного сорту людей, которых Бойен резко и метко обрисовал кличкой "духовных кастратов". Личность прусского офицера всегда реагирует и он умет рисковать, когда этого требует его совесть".

В этом пересоздании и перевоспитании духа прусских офицеров и заключается величайшая заслуга перед армией ее реформаторов.


Искоренение унизительного обращения


Помимо обновления командного состава, одновременно с этим, Шарнгорстом был проведен целый ряд реформ, клонившихся главным образом опять-таки к улучшению качества офицерского состава.

В целях развития чувства чести было обращено серьезное внимание на искоренение унизительного обращения с офицерами и вообще с подчиненными. Была изменена вся система взысканий и учреждены суды чести.

Был принят ряд мер для поднятия уровня образования среды генералов и офицеров.

Сам большой любитель и знаток военной истории, Шарнгорст считал первостепенной необходимостью для начальника широкое военное образование на почве изучения военной истории.

"Если бы долгих лет службы было достаточно для создания генералов, то отчего бы не проводить в этот чин капралов и ефрейторов за их старшинство", писал он. Считая, что без хорошей военной литературы не может быть ни разумной армии, ни развития военных талантов, Шарнгорст много труда положил на работу в этом направлении".


Учить надо тому, что нужно на войне


Подготовка армии к войне стала предметом самых внимательных забот.

Караульная служба была уменьшена до одного наряда в неделю.

Всякий шаблон и стремление к красивой картинке преследовались.

Дело шло о том, чтобы вновь не впасть в тактически педантизм и общее отсутствие инициативы эпохи Иены.

"Если не бороться с этим духом до последнего, - говорил Шарнгорст, - то умы механизма восторжествуют над теми, кто обладает умом и сердцем".


Горячая проповедь патриотизма...


Параллельно с возрождением армии шло возрождение народа и его примирение с армией. В прусских университетах шла горячая проповедь патриотизма.

*

В откликах на победу прусского оружия в 1813 году над французами стала блистать звонкая фраза: "Прусский учитель одержал победу над французами".

Безусловно, это было не так. Учитель, дающий людям патриотическое знание и развивающий характер, лишь доводит своего подопечного до той высоты, когда он готов пожертвовать жизнью ради величия и свободы своей родины. Он делает это, не становясь в армейскую шеренгу, а лишь получая свободу решать культурные задачи своими средствами.

Но только военное сословие, офицерство, в состоянии довести до высшей кондиции все то позитивное, что было воспитано в семье и преподнесено в школе.

Тем не менее, без школьного учителя задача офицера во много крат осложняется, а порой становится неисполнимой, если в войска поступают на укомплектование необразованные, сбившиеся в начале жизни с правильного пути и никем не направляемые в духовном отношении молодые люди.


В качестве резюме:


"Печально, что нашего серого мужика ведет бессознательное чувство долга"...


Участник 1-ой мировой войны А.И. Верховский в своей книге "Россия на Голгофе" (Пг., 1918), отмечая недоработки семейного и общественного воспитания в старой России, писал:


"Нашего серого мужика ведет бессознательное чувство долга. Это стихия и общая инерция движения страны. Но в современной войне такой стихии мало. Бой носит индивидуальный характер. Каждый должен ясно и сознательно идти с верой в правоту своего дела, во имя которого он идет на лишения, может быть на смерть. Отсутствие этой сознательности ничем восполнить нельзя"...

И далее, обращаясь к российской общественности, он писал:


"Борьба долга и страха, не поддерживаемая ярким сознанием необходимости победы, решалась в пользу бегства в тыл. Вот минута, где школьный учитель может видеть результат своей работы, которая в большей мере содействует решению вопроса о победе и поражении".


В то время, как в передовых странах вопросы образования имели и имеют надежную духовную основу, наш русский учитель продолжал действовать как узкий специалист. И тогда (в начале ХХ века) и сегодня (в ХХI-ом) надобно осмыслить слова И.А. Ильина, настоящего патриота России:


"Русский учитель должен, прежде всего, продумать и прочувствовать до конца свою великую национальную задачу. Он не специалист по ликвидации неграмотности (не "спецликбеза"), а воспитатель русских детей. Он должен знать и понимать, что дело не только в развитии и наблюдении рассудка и памяти, а в пробуждении и укреплении духовности в детях. Поэтому он должен сам твердо и ясно постигнуть, что есть духовное начало в человеке, как надлежит будить его в детях, укреплять и развивать, как можно пробудить в ребенке религиозное чувство, совесть, достоинство, честь, художественный вкус, братскую сверхклассовую солидарность, правосознание, чувство ответственности, патриотизм и уважение к своей и чужой частной собственности".


Литература:


Верховский А.И. Россия на Голгофе. - Пг., 1918.

Ильин И. А. Творческая идея нашего будущего. Об основах духовного характера: публичная речь, произнесенная в 1934 году в Риге, Берлине, Белграде и Праге. - СП б., 1993.

Меньшиков М.О. Памятник святой Ольге. - СП., 1907.

Морозов Н. А. Прусская армия эпохи Иенского погрома. Ее возрождение. Значение для нас этого поучения. - СП б., 1912.